Текст книги "Крысавица (СИ)"
Автор книги: Наталья Мусникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
В чудеса я не верила, прекрасно понимая, что любое чудо – это девяносто процентов труда и только десять процентов удачи, а потому старательно училась, ночами просиживая за учебниками, ведь с медалью поступить на бюджет гораздо проще. Ленка привычно поддерживала меня, помогая штудировать учебники и прося многочисленных знакомых помочь в изучении трудной темы или подготовке к экзаменам. Благодаря нашему упорству мы блестяще сдали экзамены и без труда поступили: я на престижный факультет журналистики, а Ленка выбрала педагогический.
Я горько пискнула, вспомнив, как мы с ней до хрипоты разругались из-за этого её дурацкого выбора. Я психанула и ушла, громко хлопнув дверью, твёрдо уверенная, что Ленка не выдержит и уже на следующий день прибежит ко мне мириться. Но Ленка не пришла ни на следующий день, ни через два дня, ни через неделю. Я собиралась сама позвонить, но яркая студенческая жизнь, в которую я вступила с гордо поднятой головой и обновлённым в результате подработок гардеробом, закружила меня, и я старательно запихнула тревожащие меня воспоминания в самый дальний и тёмный уголок души. Ленка меня обязательно поймёт и простит, а пока нужно создавать своё будущее, ковать железо, пока оно не успело остыть.
В университете я впервые попала на шумную вечеринку, где выпивка лилась рекой, а границы дозволенного стирались, словно рисунки на воде. Меня, воспитанную практически в пуританском стиле, такая вседозволенность и шокировала, и манила одновременно. Я уже привычно вошла в образ компанейской девчонки, весело смеялась и шутила, охотно, пусть и неуклюже, кокетничая с парнями. Как оказалось, флирт, тщательно описанный в книгах, существенно отличается от того, что происходит в реальной жизни. Парни на вечеринке предпочитали не тратить время на ухаживания, норовя зажать в уголок потемнее и давая полную волю рукам. Мои романтические грёзы о прекрасном принце дрогнули и пошли трещинами, когда я смотрела на этих пьяных, едва держащихся на ногах представителей так называемого сильного пола. И это – лучшие парни универа?! Может быть, Золушка потому и удрала от принца, что он повёл себя как пьяная скотина?
Я уже собиралась уходить, когда на вечеринку пришёл Он. Олег Огнев, красавец спортсмен, единственный сын богатых родителей. Самый настоящий Прекрасный Принц для провинциальной Золушки, которой я себя тогда считала. К моему тихому восторгу Олег моментально заметил меня, пригласил на танец, завязал непринуждённую беседу. Я, дура наивная, думала, что Олег заметил меня потому, что я вся из себя такая уникальная и неповторимая, ага, как же! Плевать ему и его дружкам было на мою уникальность, душу нежную и сердце трепетное, Олег хотел лишь пополнить коллекцию соблазнённых девиц.
Я запищала, заметалась по клетке, но кому хоть раз в жизни удавалось убежать от самого себя? Воспоминания преследовали меня разъярёнными пчёлами, впивались отравленными стрелами, напоминая о том, что я рада была бы забыть даже ценой своей жизни. Окрутить меня прямо на вечеринке Олегу не удалось, пришлось дальше ломать комедию и проводить меня до дома. Точнее, до общежития, вход в который парню решительно преградила суровая вахтёрша, ласково называемая студентками Мадам Смерть. На Мадам Смерть не подействовала ни обольстительная улыбка, ни случайно мелькнувшая в руках пятитысячная купюра. Пришлось Олегу церемонно целовать мне руку и умоляющим голосом просить о встрече в парке. Естественно, я согласилась не задумываясь, готовая визжать от восторга. После ухода Олега Мадам Смерть пыталась меня предупредить, по-матерински наставить на путь истинный, но я цеплялась за придуманную сказку с упорством закоренелого язычника. Олег пригласил меня на свидание, он любит меня! Да, что и говорить, я была страшной дурой.
Я раздражённо фыркнула, потёрла лапками мордочку, шмыгнула носом и свернулась в клубочек. Что и говорить, человек несовершенное творение природы, у него есть масса недоработок: зависимость от пищи и сна, сердце, которое так легко задеть всяким криворуким Амурам, и отличная память, будь она проклята. Ладно, продолжим сеанс самобичевания, точнее, воспоминаний. Олег ходил за мной хвостом аж две недели, срок для университетского Казановы немаленький, что и говорить. Ни о какой надуманной мною любви с первого взгляда и речи, понятное дело, не шло, просто парень поспорил на деньги, что сможет завалить меня в койку, вот и старался. Как сейчас помню эту проклятую вечеринку в честь Нового года, на которую я пришла в статусе официальной девушки Олега. Олежек мне даже при всех колечко подарил, золотое, с голубым камушком в форме сердечка, как невесте, ага. Естественно, вечер закончился в кровати, причём ради такого дела Олег привёл меня в свою квартиру, которую ему снимали заботливые родственники, чтобы мальчику проще было до учёбы добираться. Из самой «ночи любви» я запомнила только жуткое смущение, сильную боль в низу живота и резкие толчки, от которых я вся тряслась как одинокое дерево в ураган. Неземного наслаждения, которое взахлёб описывают в любовных романах, не было, я даже задремала, чем чрезвычайно обидела Олежку. Правда, устраивать скандал Олег не стал, дождался утра и торжественно выпроводил меня из квартиры, клятвенно пообещав позвонить. Думаю, глупо говорить, что звонка от него я так и не дождалась. Самое страшное было потом: мой первый мужчина с гордостью (было бы чем гордиться, честное слово!) демонстрировал видео нашего секса всем желающим в универе, доказывая, что перед его сексуальностью не устоит никто. Девицы ахали и пачками сыпались к ногам красавчика, парни уважительно хмыкали и сально поблёскивали глазами в мою сторону, а я… Сначала я обливалась слезами и хотела сдохнуть, жадно присматриваясь к бритвам и верёвкам, а потом страшно напилась в компании Мадам Смерть. Причём инициатива исходила от вахтёрши, которая как-то отловила меня поздним вечером и приказала явиться к ней. Спорить желания у меня не было, я покорно пришла к Мадам и с вялым удивлением заметила у неё на столе открытую бутылку коньяка. Дополнительным элементом декора стояло блюдечко со скукоженной лимонной коркой, призванной имитировать закуску.
– Пей! – приказала женщина, всучивая мне бутылку. – Пей до дна и внимательно слушай меня, девочка.
Я пила и слушала, слушала и пила. В обжигающих глотках коньяка разлеталась на мелкие осколки самая чистая и верная первая любовь, пеплом развеивались такие дурацкие понятия как Нежность и Честность, вместо них гордо вскидывали голову, зло щерясь на окружающий мир Жёсткость и Упрямство. Распахивала непроницаемо-чёрные крылья упоительная, будоражащая кровь Месть, жадно потирала руки Злопамятность, пинками вгоняя в грязь Милосердие и Доброту. Спасибо тебе, Олежек, ты показал мне истинную цену Настоящих Мужчин!
После того коньячного вечера, плавно перешедшего в страшно похмельное утро, я вывела для себя чёткое правило: никому не верить, никого не любить и никогда не плакать. Только сейчас, оказавшись закинутой чёрт знает куда, превращённой в крысу и запертой в клетке, я сломалась. По щекам помимо моей воли потекли горячие ручейки слёз. Ну почему, почему у меня всё через копчиковый отдел спинного мозга, а? Что я, проклятая что ли, почему та же курица Марьяшка, выдра лицемерная, имеет право на счастье, а я нет? Чем я хуже?!
– Первый раз вижу, чтобы крысы плакали, – громом среди ясного неба прозвучал голос дона Алехандро.
Я испуганно пискнула и поспешно повернулась к почтенному дону спиной. Плевать, что это невежливо, нефиг в комнату без стука вламываться!
– Диего заждалась? – дон Алехандро решительно подошёл к клетке и распахнул дверцу. – Не переживай, он скоро приедет.
Кхм, вообще-то далеко не всё в этом мире вращается вокруг Диего. Я нахохлилась, намекая, что хочу остаться одна, но почтенному сеньору мои желания были как стоимость эмбрионов морских черепах на чёрном рынке, до лампочки. Моё сердито распушённое тельце накрыла тяжёлая ладонь, длинные пальцы заскользили по шкурке, поглаживая и чуть-чуть почёсывая.
– Знаешь, малышка, – в голосе дона Алехандро я отчётливо услышала улыбку, – мне кажется, тебе не повредит кусочек сыра.
Я недоверчиво замерла, отчаянно принюхиваясь. Дон Алехандро не лгал, не бредил и не играл на публику. Он действительно хотел меня порадовать вкусным лакомством. Кажется, я понимаю, в кого Диего такой уродился, у них это наследственное. Рыцари без страха и упрёка, блин.
Я фыркнула, но, тем не менее, милостиво повернулась к дону Алехандро. Глупо отказываться от возможности покинуть клетку и заодно перекусить.
– Прошу, – почтенный кабальеро галантно подставил мне ладонь, словно я была не крысой, а знатной дамой, почтившей его дружеским визитом.
Красиво ухаживает, интересно, что ему от меня надо? Наверное, хочет, чтобы я шпионила за Диего. Да ну, бред полный, если дону Алехандро понадобится соглядатай, он его без проблем найдёт среди слуг. Тогда с чего бы вдруг такое внимание и забота? Я яростно зашевелила носиком, пытаясь с помощью звериного чутья узнать о тайных замыслах дона, но не ощутила ничего кроме сладковатого аромата жизнелюбия, терпкого, с коричными нотками, запаха уверенности в себе и бодряще-лимонного флёра готовности к решительным действиям. Забавно, дон Алехандро с сыном даже пахнут одинаково, только Диего ещё чем-то авантюрно-хвойным благоухает, особенно в костюме Зорро. А как он сексуален в этом чёрном облегающем наряде!
В глубине живота словно вспыхнул раскалённый уголёк, сердечко, и так-то стучащее быстрее, чем у человека, зашлось бешеным галопом, разгоняя по жилам отравленную сладострастием кровь. Да что же это такое, в самом деле, я готова кончить от одного мимолётного упоминания о Диего! Нет, нужно срочно становиться человеком и соблазнять красавчика. Плевать, что это неприлично и вообще не принято, примем!
Я завозилась, пытаясь укротить собственное распалённое тельце, и чуть не рухнула на пол, хорошо дон Алехандро успел меня подхватить и водрузить обратно на плечо.
– Осторожней, сеньорита.
Да я сама осторожность! Я крепче вцепилась коготками в плечо почтенного дона и сделала несколько глубоких вдохов, призванных очистить разум и привести в порядок чувства. Не скажу, что проверенное средство сработало и в этот раз, но всё-таки я чуть-чуть успокоилась и отогнала от себя образ обнажённого Диего. Отогнала, я сказала!
– Розамунда, принеси мне кофе, а этой пушистой сеньорите сыра, – дон Алехандро опустился в глубокое кресло, бережно перенеся меня с плеча на стол.
Я с нескрываемым интересом воззрилась на пухлую сеньору, к которой обратился дон Алехандро. Так вот какая она, грозная Розамунда, держащая всех слуг в страхе и трепете! Где-то я её уже видела… Точно, на крыльце, она выходила встречать Диего. На первый взгляд обычная тётка, ничего особенного, но если присмотреться, сразу видна сильная неординарная натура, способная коня пинками в горящую избу загнать.
К слову замечу, Розамунде не очень понравилось, что дон Алехандро меня на стол посадил, чёрные брови сурово дрогнули, яркие губы поджались, но делать замечание своему господину служанка всё-таки не стала. Только засопела угрожающе, выразительно глядя на меня.
– Ступай, Розамунда, я не люблю ждать, – дон Алехандро повелительно взмахнул рукой, с воистину королевской невозмутимостью игнорируя недовольство служанки.
Как бы вернувшись Диего вместо отца не нашёл только сметаемую в совок кучку пепла…
– Да, сеньор, – Розамунда коротко кивнула и, чуть косолапя, направилась из комнаты.
Ого, а дон Алехандро совсем не промах! Я невольно испытала уважение к этому немолодому мужчине, способному без брани и жестокости повелевать людьми. Честное слово, у меня так не получалось!
– Не переживай, малышка, – дон Алехандро пощекотал меня за ушком, – Диего скоро вернётся. Всё будет хо…
– Дон Алехандро, – в комнату без стука влетел встрёпанный мальчуган, такой чумазый, словно им тщательно вычистили все дворовые пристройки, – там… у ворот… комендант с солдатами! Они требуют дона Диего!
Оп-па! Вот это поворот! Моё сердце ёкнуло и замерло, ушки и лапки похолодели от волнения и страха за этого несносного мальчишку. Чёрт, когда я успела привязаться к этому смазливому герою?!
– А на каком это основании комендант смеет что-либо требовать в моём доме? – нахмурился дон Алехандро, медленно поднимаясь из кресла.
Лично мне от этого простого и в общем-то безобидного движения захотелось зажмуриться и забиться в норку поглубже. Или прикинуться элементом декора, объёмной вышивкой на рукаве почтенного кабальеро.
Мальчишка гулко сглотнул и по-мушиному почесал одну босую ногу о другую, страстно мечтая провалиться сквозь землю или просто сбежать.
– Успокойся, Рэмми, – дон Алехандро потрепал пацанёнка по макушке, – ты ни в чём не виноват. Пошли, встретим коменданта как следует!
– Мне топорик из кухни прихватить? – выпалил Рэмми и надулся, услышав мой пренебрежительный писк и смешок дона Алехандро.
Держите меня семеро, тоже мне вояка выискался!
– Мы не станем хвататься за оружие, – дон Алехандро опять погладил поникшего мальчишку по голове, – по крайней мере до тех пор, пока на нас первыми не нападут.
– И тогда мы им покажем! – воинственно взмахнул крепкими кулачками Рэмми. – А Зорро нам поможет!
– Зорро? – дон Алехандро чуть заметно напрягся, не будь я в крысином обличье, даже не заметила бы. – При чём здесь Зорро?
– Ну ка-а-ак, – протянул Рэмми, гордый до безобразия тем, что в кои-то веки знает больше своего господина, – всем известно, что Зорро – защитник угнетённых и борец с произволом и беззаконием!
Я не сдержала истеричного смешка, чуть не рухнув с плеча дона Алехандро, за что была удостоена пламенного взора оскорблённого в лучших чувствах мальчишки. Между прочим, папаша тоже кашлянул чрезвычайно неубедительно, но ему, как господину и повелителю, естественно, всё простили. Я уже совсем собралась было обиженно нахохлиться, но мы уже подходили к воротам, за которыми комендант с солдатами уже мало огнём не дышали от того, что их, всех таких крутых и грозных, ждать заставили. До чего же эти вояки нетерпеливы, жуть просто!
Глава 7
Родриго Гонсалес был свято убеждён, что скряга жизнь никогда не даст ему в полной мере тех благ, что он заслужил одним фактом своего появления на свет, а значит, глупо ждать милостей от судьбы, нужно вырвать их у неё с боем и кровью. Родившийся единственным сыном после бесплодных десяти лет брака, и заключённого-то только с целью появления на свет наследника, Родриго с самого детства привык к тому, что он избранный, перед которым открыты все дороги, дворцы и сундуки, битком набитые сокровищами. Но пустоголовая кокетка-жизнь, способная одним щелчком пальцев повергнуть всемогущего властелина в грязь и из той же грязи возродить нового героя, с беззаботным смехом смешала амбициозному мальчишке все карты. Сначала умерла мать Родриго, на хрупких плечах которой лежала ответственность не только за семью и продолжение рода, но и материальное благополучие всех обитателей фамильного замка. Потеря матери донельзя огорчила Родриго, ведь из-за траура он лишился своего первого официального выхода в свет и представления членам королевского семейства! Юный дон Гонсалес скрипел зубами, в своих покоях на чём свет стоит проклинал дурацкие обычаи и так некстати скончавшуюся родительницу, но публично усиленно изображал скорбь. Что поделать, лицемерие – залог успеха и процветания в благородной Испании.
Не успел Родриго оправиться после смерти матери, точнее, тех «неудобств», которые с ней были связаны, как пришла новая беда: оставленный без контроля властной супруги дон Гонсалес пустился во все тяжкие и в скором времени промотал на пирушки и роскошных, пусть и легко доступных красоток всё своё состояние. Путь блестящего придворного для амбициозного юноши оказался закрыт, оставалось идти или в священники, или в военные. Тщательно изучив оба варианта, Родриго предпочёл грубой сутане и показной набожности блеск мундира и звон шпор, после чего не задумываясь поступил в кавалерийский полк, благо к седлу был приучен сызмальства. Неприятной неожиданностью оказалось для пылкого вояки то, что в армии существует жёсткая дисциплина (и кто бы мог подумать!), а офицеры страшно не любят норовящих их превзойти мальчишек, которые и пороха-то толком нюхнуть не успели. Родриго мысленно проклинал всё и всех, но внешне старательно изображал ответственного и исполнительного воина, готового без раздумий отдать жизнь за родную Испанию. Увы, ставшее привычным лицемерие никак не приносило золотых яблок, увенчанных лавровыми венками, в карманах у Родриго по-прежнему было пусто, а слава шла исключительно «с душком». Пылкий кабальеро уже почти отчаялся и решился подать в отставку, чтобы перейти на ранее отвергнутую стезю духовного пастыря (должность не ахти денежная, зато можно весело проводить время с хорошенькими прихожанками, не зря ведь каморки для исповеди такие маленькие и тёмные!), но тут ему удалось-таки ухватить за хвост свою птицу-удачу.
На балу Родриго танцевал вальс с одной пусть и поблёкшей, но всё ещё очаровательной донной, особую прелесть которой придавало весьма внушительное состояние, доставшееся ей от покойного супруга. Очарованный блеском золота, которое ловко скрывало преждевременное увядание дамы, Родриго превзошёл всех и уже к концу вечера получил от донны милостивое приглашение в гости. С трудом выдержав положенные по этикету пару дней, лейтенант (пока ещё только лейтенант) Гонсалес буквально прилетел к своей драгоценной даме. Как оказалось, донна получила от покойного супруга не только огромное состояние, но ещё и весьма симпатичную дочку, которую мачеха, радея исключительно о спасении души невинной девы, держала почти за прислугу. При виде молодого прелестного личика и весьма аппетитной, уже вполне сформировавшейся фигурки кровь лейтенанта закипела, а облегающие штаны выразительно показали всю глубину «нежных чувств» кабальеро.
Конечно, бросать донну Родриго не собирался, а потому разыграл весьма галантную комбинацию: ухаживал за почтенной дамой, выкачивая из неё денежки, и при этом охотно резвился с её падчерицей, клятвенно обещая бедной девушке жениться на ней, как только… Ну, вы сами понимаете, каждый раз находилась очень уважительная причина для того, чтобы отложить не только свадьбу, но и официальное сватовство. Жизнь наконец-то заиграла для Родриго Гонсалеса яркими красками, он даже смог получить (купить, но кому это интересно!) звание капитана, как вдруг проклятая судьба в очередной раз щёлкнула своими пальчиками, и всё полетело прямиком в ад. Красотка падчерица обнаружила, что беременна, и с гордостью сообщила эту прекрасную, с её точки зрения, весть своему возлюбленному. Родриго буквально окаменел от ужаса, а девица требовала немедленного обручения и свадьбы, в противном случае угрожая рассказать всё мачехе. Рассказывать ничего не пришлось, донна уже давно подозревала неверного возлюбленного и самым возмутительным образом подслушала разговор Родриго с его пассией! Скандал вышел знатный, капитана Гонсалеса от потери чина и, что было для него самым страшным, свадьбы спас старый друг отца, выхлопотавший для него должность коменданта в богом и людьми забытом Лос-Анхелесе. Стоит ли говорить, что амбициозный капитан, со скандалом и позором вышвырнутый из Испании, ещё до приезда ненавидел и город, в котором должен был служить, и всех, кому не посчастливилось жить в этом жалком городишке.
Увы, Лос-Анхелес оправдал самые мрачные предчувствия Родриго: это действительно был тихий сонный городишко, управляемый горсткой спесивых кабальеро, вдали от настоящей власти считавших себя прямыми потомками бога на земле. Конечно, терпеть старческую спесь капитан Гонсалес не собирался, а потому делал всё для того, чтобы никто в городке не сомневался: он и только он власть и сила Лос-Анхелеса. Денег это приносило не особенно много, зато уязвлённое самолюбие врачевало. А потом комендант случайно узнал, что в городишке есть золото! Об этом болтал пьяный индеец в кабачке, искренне уверявший всех, что он прямой потомок могущественного племени майя. Конечно, бредням пьянчуги никто не верил, но, тем не менее, комендант приказал солдатам схватить индейца под предлогом нарушения общественного порядка. После трёх часов у позорного столба, являвшегося единственной достопримечательностью центральной площади города, и пятнадцати ударов плетью несчастного и окончательно протрезвевшего индейца бросили в тюрьму, где и состоялась беседа с комендантом. Прикованный цепями к стене старик угрюмо молчал и категорически не желал общаться с почтившим его своим визитом капитаном Гонсалесом, пришлось развязывать упрямцу язык раскалёнными на огне клещами.
Индеец, понятное дело, после такой «горячей» беседы умер, но успел назвать сеньоров буквально сидящих на золоте. Их оказалось не так и много: дон Алехандро де Ла Вега, пожалуй, признанный лидер этого провинциального болота, дон Михаэль, по которому слезами горючими обливалась верёвка, а то и топор палача, дон Эстебан, живая мумия, которую потеряли в небесной канцелярии, не иначе, и дон Рамирес, в чьей биографии было столько тёмных пятен, что это наводило на размышления, причём отнюдь не о звёздах. Внимательно изучив всё, что только удалось узнать о данных кабальеро, комендант составил простой и потому вполне исполнимый план действий: сначала арестовать дона Рамиреса, благо его можно обвинить в любой нелепице, всё равно никто ничего толком об этом сеньоре не знает, затем арестовать дона Михаэля, мотивируя это тем, что дон Рамирес признал его своим соучастником. Потом подстроить «естественную» кончину дона Эстебана (а если повезёт, старик и сам сдохнет, пачкаться не придётся) и только потом, как говорится, на сладкое, заняться доном Алехандро. Де Ла Вегу комендант после долгих размышлений тоже решил убить, арест почтенного и всеми уважаемого, будь он неладен, кабальеро вызовет ненужные возмущения, а смерть… Что ж, неисповедимы путь господни, смерть чаще всего забирает самых достойных. Главное всё провернуть так, чтобы никто ничего не заподозрил.
Родриго Гонсалес был человеком действия, а потому долго тянуть с исполнением задуманного не стал. Правда, всё, в который уже раз, пошло совсем не так, как мечталось. Арест дона Рамиреса вызвал возмущение жителей городка, причём не только богатых кабальеро (эти-то, понятно, за собственную шкуру испугались), но даже нищеты! И кто бы мог подумать, что у старика Рамиреса окажется столько сторонников! А тут ещё этот проклятый Зорро появился из ниоткуда, словно чёртик из шкатулки. Дурни-солдаты, которых вином не пои, дай языками почесать, тут же вспомнили старинную легенду о таинственном лисе-призраке Зорро, борце за справедливость. Ага, за справедливость, как же! Зорро обычный бунтовщик и мятежник, поэтому и пакостит по ночам, трусливо прикрываясь маской. Комендант не сомневался, что проклятый ночной гость, с дуру испортивший тщательно продуманный план, не неуязвимый для оружия смертных призрак, а обычный мальчишка, которому нечего делать. Или перед сеньоритой выделывается, помнится, у Рамиреса живёт какая-то девица, то ли дочь, то ли племянница, может, и любовница старика, чёрт её знает. Девица не играла какой бы то ни было важной роли в гасиенде, а потому и внимания к себе не привлекала. Хватит с него смазливых нищебродок!
Капитан Гонсалес был твёрдо уверен: кто бы ни скрывался под маской Зорро, он сумеет его найти и схватить. А потом торжественно повесить на главной площади городка. За такой подвиг его даже наградить могут, ещё бы, ликвидировал опасного бунтовщика и мятежника, хо-хо! Окрылённый такими радужными мечтами комендант направился на поиски Зорро. Начать решил с богатых гасиенд, ведь одет был проклятый разбойник явно не в рубище, да и конь не выглядел измождённым, так и лоснился, скотина. Значит, искать надо среди знатных кабальеро и их окружения, а кто у нас недавно в городишко прибыл? Комендант довольно потёр руки, в очередной раз похвалив себя за то, что в своё время настоял на том, чтобы прибрать таможенную службу к свои рукам. А то, поди ты, раньше этим губернатор занимался!
Быстро просмотрев списки прибывших за две недели (если бы Зорро приехал раньше, он бы не стал затягивать с вылазкой, арест Рамиреса не первое беззаконие в Лос-Анхелесе), Родриго выписал самых подозрительных кабальеро, после небольшого сомнения добавив туда и дона Диего де Ла Вега. На первый взгляд Диего безобиднее мотылька на цветочной лужайке, но, как говорится, лучше переоценить врага, чем недооценить его. Мальчишку стоит проверить, пусть и в последнюю очередь. Довольный собой, комендант собрал солдат и отправился на поиски Зорро. Он не сомневался, к вечеру, крайний срок завтрашнему утру, разбойник будет пойман, допрошен с пристрастием и повешен. Жизнь, чёрт побери, всё-таки прекрасна!
Прекрасной жизнь казалась капитану Гонсалесу ровно до того момента, пока поиски проклятого Зорро из азартной охоты на человека не превратились в занудную рутину, то есть уже на третьем кабальеро из списка. Родриго бесила необходимость стучаться в ворота гасиенд, ждать на постепенно усиливающемся солнцепёке, пока ленивые слуги, такие же наглые, как и их хозяева, позовут своих спесивых господ. Затем объяснять, что случилось, заставлять примерять пустоголового сыночка богатых родителей чёрный плащ и маску, сделанную сержантом Гарсией (криворуким идиотом, как его только в армию взяли!). Ни один из кабальеро, чтоб им всем в аду гореть, причём ещё при жизни, не соглашался цеплять эти проклятые тряпки сразу, приходилось заставлять, приказывать, угрожать.
– Три тысячи чертей, – бурчал капитан Гонсалес, – этот проклятый лис заплатит мне за всё! Я клянусь, он будет на коленях умолять меня о смерти!
– Комендант, гасиенда дона Алехандро, – робко проблеял сержант Гарсия, лицо которого блестело от пота.
– Отлично, – Родриго хищно усмехнулся и гаркнул что есть мочи. – Эй, вы, мухи сонные, открывайте ворота!!!
– Как прикажете доложить? – продребезжал из-за ворот старческий голос.
– Это ещё что за фокусы?! – окончательно взбеленился комендант. – А ну, немедленно открывайте нам ворота, если не хотите, чтобы мы их в щепки разнесли, а вас отправили гнить в тюрьме!
– Как прикажете доложить дону Алехандро? – упрямо проскрипел старик привратник, который не понаслышке знал крепость и надёжность ворот гасиенды.
– Комендант с солдатами! – рявкнул капитан Гонсалес, бросая вокруг такие лютые взгляды, что солдаты постарались слиться со своими конями в единое целое. – Нам нужен дон Диего, срочно!
На миг воцарилась тишина, потом что-то негромко проскрипел ненавистный коменданту старческий голос, и ворота наконец открылись. Родриго нетерпеливо пришпорил коня и буквально влетел во двор, дыша огнём не хуже легендарных драконов и страстно мечтая, чтобы кто-нибудь дерзнул оказать сопротивление, чтобы можно было разорвать этого безумца голыми руками. Только вот стоящий в окружении насупленных слуг крепкого телосложения и статный, несмотря на совершенно седую голову, дон Алехандро скандалить и возмущаться произволом военных не собирался. Он просто стоял, выразительно положив одну руку на бок, а второй придерживая сидящую на плече взъерошенную, непрерывно скрежещущую зубами крысу. И было в тёмных глазах почтенного кабальеро что-то такое, что капитан Гонсалес остановил коня, вежливо коснулся полей шляпы кончиками пальцев и почти мягко уточнил:
– Дон Алехандро де Ла Вега, если не ошибаюсь?
За год правления Родриго успел запомнить внешность всех мало-мальски известных людей в городе, но правила этикета требовали именно такого вопроса. И подразумевали такой же вежливый ответ, а не вышвыривание незваных гостей за ворота гасиенды.
– Вы не ошиблись, комендант, – дон Алехандро коротко кивнул, словно встреча произошла на званом вечере, а не в прокалённом солнцем дворе гасиенды. – Чем обязан?
Капитан Гонсалес чуть слышно скрипнул зубами. Ему бы хотелось покинуть осточертевшее за это утро седло, промочить пересохшее горло бокалом вина, а лучше несколькими, да хотя бы просто укрыться в тени, но… Но! Дон Алехандро царь и бог на своей земле, без его разрешения визитёры не могут даже спешиться, иначе это будет расцениваться как вторжение, и проклятый старик с чистой совестью отдаст своим слугам приказ убить коменданта. И солдаты не станут мешать де Ла Веге, наоборот, как бы ещё не присоединились к нему!
– Мне бы хотелось побеседовать с Вашим сыном, доном Диего.
На лице дона Алехандро не дрогнула ни одна жилка, только губы досадливо поджались, заставив коменданта мысленно усмехнуться. Да уж, подобным сынком Родриго тоже бы не стал гордиться.
– Диего отправился навестить падре Антонио, полагаю, до наступления прохлады его можно не ждать.
Комендант мельком взглянул на небо, прикидывая время ожидания неуловимого кабальеро. В принципе, не так и много, всего час – полтора, за это время люди и кони успеют отдохнуть. Так, минуточку, старик сказал, что сын уехал!
– Дон Диего отправился верхом? – с как можно более безразличным видом, словно просто для продолжения светской беседы уточнил комендант.
– Диего почти не ездит верхом, – неохотно ответил дон Алехандро и с нескрываемой досадой добавил. – Он не любит лошадей.
Сидящая на плече кабальеро крыса наконец-то подавилась собственной злобой и издала странный звук: что-то среднее между кашлем и чиханием. И как только старику не противно держать так близко у лица это мерзопакостное создание!
– Милая зверюшка, – холодно улыбнулся комендант, даже не посмотрев на крысу, – хотя должен заметить, у Вас довольно необычный выбор домашнего питомца.
– Это питомец Диего, – дон Алехандро задумчиво погладил крысу по встопорщенной шерсти, почесал за ушком:
– Полагаю, комендант, Вы будете ждать возвращения моего сына?
Родриго растянул губы в светской улыбке и даже заставил себя отвесить церемонный поклон. Да, он будет ждать этого проклятого мальчишку, в жилах которого, комендант уже почти не сомневался в этом, вместо крови текла болотная вода!
– Полагаю, бокал вина и непринуждённая беседа помогут скоротать время ожидания, – дон Алехандро величественно, словно король, милостиво допустивший в свои земли жалкого бродягу, указал на всю оплетённую какой-то цветущей зеленью беседку. – Прошу Вас, комендант. О Ваших солдатах позаботятся мои слуги.
Теперь, когда все правила этикета были соблюдены, комендант покинул седло и с наслаждением, которое с трудом смог скрыть, размял спину. Дон Алехандро сохранял прежнюю невозмутимость, только его тёмные глаза насмешливо сверкнули. Родриго нахмурился, подобрался и суровым голосом, подчёркивая, что он не в гости приехал, спросил, буравя дона Алехандро тяжёлым взором:
