Текст книги "Крысавица (СИ)"
Автор книги: Наталья Мусникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
Зорро проник прямо на квартиру коменданта и весьма вежливо объяснил ему, что оскорбления сеньориты Эсперансы капитану Гонсалесу, и так-то не пользующемуся популярностью у горожан, просто не простят. Благородные кабальеро как один встанут на защиту сеньориты, а местные кумушки раздуют из случившегося такой скандал, что он легко перейдёт в самое настоящее восстание.
– А восстания, сеньор комендант, редко заканчиваются добром, – закончил Зорро и ободряюще похлопал шпагой по плечу капитана Гонсалеса. – Надеюсь, комендант, Вы меня поняли?
Капитан Гонсалес понял всё правильно (просто удивительно, до чего убедительным становится человек с оружием, невольно начинаешь верить в силу красноречия и обаяния!) и солдаты бесшумно исчезли из дома сеньориты. Более того, городские сплетники даже решили, что комендант приезжал подбодрить Эсперансу. Мы с Диего чуть со смеху не лопнули, когда это услышали.
Только вот не зря я опасалась мести со стороны коменданта, не зря меня мучила тревога и посещали кошмары. Беда разразилась в самый неожиданный момент, по закону подлости, когда её меньше всего ждали.
В ту ночь Диего опять пришлось стать Зорро. Старый Иглесио, обливаясь слезами, жаловался слугам, что его любимая внучка приглянулась одному из солдат и тот сказал, что сегодня ночью придёт за девушкой. А если родные станут жаловаться, то попадут в тюрьму как бунтовщики и мятежники. Слуги ахали и качали головами, тишком проклиная коменданта, распустившего солдат, а Мери испуганно прижималась к Бернардо. Крысиное чутьё подсказывало мне, что симпатичная девушка не понаслышке знакома с произволом военных, потому, собственно, лишний раз и старается одна из гасиенды не выходить.
– Что же ты, дурак старый, – воинственно прогудела Розамунда, с такой яростью разрубая лежащее перед ней мясо, словно представляла кого-то конкретного, – внучку сюда не привёл? Уж дон Алехандро её точно в обиду не даст!
Обидно, но о Диего даже не вспомнили, словно он по-прежнему в Испании. Я досадливо заскрипела зубами и ударила хвостиком, попав по какой-то твёрдой штуковине на одежде Бернардо. Уй, больно! Я досадливо пискнула и запрыгала по плечу Бернардо, намекая, что хочу спуститься. И вообще, мы за сыром пришли. Сыра я поела, сахарочку погрызла, орешков тоже, пора и честь знать.
– Не уходи, – прошептала Мери, ещё крепче прижимаясь к Бернардо, – мне страшно.
Пф, тебе-то, милая, чего бояться? В этой гасиенде одна Розамунда способна обратить в бегство всех солдат гарнизона, а есть ведь ещё Диего с отцом, да и Бернардо, надо думать, не станет смотреть, как измываются над его любимой.
Тем не менее, Бернардо заколебался и неосознанным собственническим жестом привлёк девушку к себе. Ладно уж, оставайся, Ромео, я сама Диего всё передам, благо человеческая речь у меня не пропала.
Я опять запрыгала по плечу Бернардо, выразительно попискивая и хвостом указывая вниз, на пол. Индеец вопросительно приподнял брови, и я, бросив по сторонам быстрый взгляд, чуть заметно кивнула.
– Какая умная крыска, – восхитилась Мери, – всё понимает, только не говорит.
Ошибаешься, красавица, говорить я умею. Но далеко не всем демонстрирую свои таланты, а то знаю я вас, сначала милая крыска, а потом исчадье ада, убейте её!
Бернардо опустил меня на пол, и я шустро побежала к Диего, который сидел в кабинете отца, закопавшись в бумаги.
– Диего, – выдохнула я, юркнув в оставленную специально для меня щёлочку, – беда!
Диего не стал охать-ахать, не стал хвататься за оружие, только чуть крепче сжал перо в руках, да в глазах сверкнуло пламя:
– Солдаты?
Я выдохнула, выравнивание сбившееся дыхание, и чётко, стараясь излагать только факты, а не собственные эмоции и домыслы, рассказала, что произошло.
Диего слушал меня молча и вроде как спокойно, только вот моя крыска всё сильнее сжималась и поводила усами по сторонам, прикидывая, в какую сторону драпать.
– Спасибо, малышка, – Диего пробежал глазами какой-то потрёпанный документ, поставил на нём размашистую подпись и аккуратно вернул перо в чернильницу. – Значит, за Роситой приедут сегодня ночью? Что ж, пусть попробуют.
– Будь осторожен, – я потёрлась о шею Диего, заглушая тревогу, – крысиное чутьё мне подсказывает, что что-то в этой истории неладно.
– Не волнуйся, малышка, – Диего шутливо тронул пальцем кончик моего носа, – не так-то просто поймать лиса.
Я честно попыталась заглушить тревогу и у меня даже получилось отвлечься, кто угодно позабудет обо всём на свете, когда его держат на коленях, шепчут разные нежности и почёсывают между ушек! Одуряюще-тошнотворный страх накатил опять только после того, как Диего переоделся в костюм Зорро. Я бросилась к своему герою, хотела предупредить его, сама толком не понимая, о чём именно, но в этот момент я ухнула в трансформацию в человека, а когда открыла глаза, Диего уже ушёл. Я опоздала.
Стараясь не поддаваться абсолютно иррациональной панике, я решительно опустилась в кресло и раскрыла лежащую на столе специально для меня книгу по этикету. Тоска страшная, для меня, выросшей в пусть и относительно, но всё-таки демократической стране, многие правила и обычаи вообще кажутся абсурдом, только вот знать их я всё равно должна, ведь как говорится, незнание законов не освобождает от ответственности.
Я уже начинала засыпать, когда резкий стук копыт и громкие сердитые голоса во дворе заставили меня испуганно вздрогнуть и выронить из рук книгу. Что случилось? Я вихрем вылетела из кресла и осторожно, чтобы с улицы меня не заметили, выглянула в окно и похолодела, превратившись, подобно жене Лота, в соляную статую. Весь двор был забит солдатами! Солдаты в гасиенде де Ла Вега!!! Я крепко зажала рот руками, чтобы не закричать от отчаяния и отпрянула от окна. Ежу понятно, что приехали солдатики явно не водицы испить и пожелать Диего и дону Алехандро крепких снов. Тогда зачем?
– Перекрыть все входы и выходы, – донёсся с улицы торжествующий голос коменданта, – никого не впускать и не выпускать! Как только появится Зорро, стрелять на поражение! Живым мне этот разбойник не нужен!
Я тоненько заскулила и опустилась прямо на пол, сжавшись в комочек от боли и отчаяния. Комендант точно знает, что Зорро приедет сюда, а значит… А значит он точно знает, кто именно скрывается под маской Зорро.
«Это ловушка! – молнией пронеслось у меня в голове. – Иглесио лгал, специально выманивая Диего из дома, чтобы в его отсутствие устроить ему западню. Ну, попадись ты мне в руки, старый шакал!»
Я вскочила на ноги и метнулась к двери, чтобы своими руками удавить предателя (плевать, что он мне в деды годится, на корм падальщикам ещё больше подойдёт!), когда услышала за дверью тяжёлые шаги и бряцанье оружия. Солдаты идут сюда! Я метнулась к потайному ходу и успела скрыться в нём в самый последний момент: дверь в комнату Диего распахнулась от мощного пинка.
– Тут никого нет, сеньор комендант, – услышала я голос сержанта Гарсия.
– Неужели наш сеньор Зорро уехал вместе со своей мерзкой крысой? – судя по звукам, комендант стоял совсем рядом с потайным ходом. – Останетесь здесь, Гарсия. Если каким-то чудом Зорро окажется здесь, убейте его.
– Будет исполнено, сеньор комендант! – рявкнул исполнительный дурак.
– Отлично, – комендант мерзко хохотнул. – На поиски потайного хода время не тратьте, мы перекрыли все входы и выходы из него. Ни один человек не сможет незамеченным проникнуть в гасиенду и покинуть её. Зорро обречён!
Нет, нет, пожалуйста, только не это! Я закрыла уши руками, но в голове набатом продолжало звучать: Зорро обречён. Зорро обречён.
– Ты ещё можешь попытаться спасти его, – неожиданно прозвучавший в тишине голос заставил меня подпрыгнуть на месте и коротко взвизгнуть.
Прямо передо мной, словно соткавшись из вечного мрака потайного хода, стояла старушка, каких у нас называют божий одуванчик. Только я-то хорошо знала, что это за бабушка, та самая, что превратила меня в крысу!
– Ты можешь попытаться спасти Зорро, – повторила ведьма, и по её выцветшим от времени губам скользнуло нечто, напоминающее улыбку.
– Каким образом? – огрызнулась я. – Комендант сказал…
– Ни один человек не может покинуть гасиенду, – повторила старуха и поправила спускавшиеся на грудь кончики платка, – но ты ведь не простая девушка, верно?
– Ты можешь превратить меня в крысу? – я сжала кулачки, чтобы вернее удержать призрачную надежду.
– Могу, – по губам старухи опять скользнула усмешка. – Только помни, дитя, если ты сейчас согласишься стать крысой, то никогда уже не сможешь вернуть себе человеческий облик. И для всех, кто тебя знал, ты будешь крысой. Обычной крысой.
– Я согласна! – я даже толком не слушала, что говорила старуха, самое главное, что я смогу спасти Диего, а всё остальное уже неважно.
В глазах старухи мелькнуло изумление.
– Ты согласна навсегда остаться крысой? – недоверчиво переспросила старуха.
Ну да, всё правильно, старческая глухота в её-то годы вполне понятна и объяснима. Она же, небось, ещё динозавров видела, причём в живую, а не по телевизору.
– Да, я согласна навсегда стать крысой, – внятно, помня про глухоту собеседницы повторила я. – А теперь превращай меня, дорог каждый миг!
– Невероятно, этот старый святоша опять оказался прав, – пробурчала старуха и взмахнула рукой. – Да будет так! Ты это заслужила.
Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, сдерживая слёзы. Прости, Диего, надеюсь когда-нибудь ты сможешь меня понять.
***
Диего
Я всегда привык больше доверять собственному сердцу, нежели доводам разума, который так легко выдаёт желаемое за действительное. Вот и сейчас, услышав предостережение Лины, я не отмахнулся от него, а сохранил в памяти, решив быть более осторожным. Да и Торнадо, обычно с радостью пускающийся в путь, недовольно фыркал и так и норовил повернуть обратно к дому.
– Нет, друг, – я потрепал коня по холке, – нам в другую сторону.
Торнадо заржал и поднялся на дыбы, пришлось даже пощекотать его шпорами, чтобы образумить. В небе угрожающе прогремел первый раскат грома. Отлично, гроза будет мне на руку, она подобно плащу укроет меня от лишних глаз и ушей.
– Вперёд, Торнадо, – я хлопнул ладонью коня по шее, – вперёд.
Торнадо покосился на меня с видом: ну, если ты действительно этого хочешь, и затрусил по дороге, словно старый больной одр.
– Торнадо, – прикрикнул я, и конь, наконец-то, перестал капризничать и показывать норов, перейдя на уверенный галоп.
Гром гремел всё чаще, пару раз даже сверкнули молнии, но гроза была далеко, если всё пойдёт без заминок, я до дождя вполне успею вернуться домой.
Неожиданно Торнадо замер, словно превратившись в камень, я чуть из седла не вылетел. Да какой бес вселился в этого коня?!
– Диего! – неожиданно услышал я из темноты и замер, не веря ушам. Каталина? Здесь? Но как, почему?
Я спрыгнул вниз, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в окружающей меня ночной темноте.
– Лина? – позвал я негромко. – Ты где?
– Я здесь! – услышал я родной голос. – Здесь, рядом с твоим сапогом!
Сапогом?! Я присел на корточки, недоверчиво глядя на прижавшуюся к сапогу крысу, а затем посмотрел на небо, где из облаков, словно прекрасная пленница из окошка башни, иногда выглядывала луна.
– Лина, – я подхватил крысу на руки, чувствуя, как трепещет всё её крошечное тельце, – что случилось, малышка?
– Засада, – выдохнула Лина, – ловушка.
Та-ак, а вот это уже очень интересно.
– Где?
– Дома, на тебя. Комендант сказал, стрелять на поражение. Старик Иглесио предатель, он выдал тебя коменданту!
Я резко втянул носом воздух, удерживаясь от ругательств. Вот мерзавец, нашёл-таки способ отомстить нам с отцом за то, что мы разжаловали его из управляющего!
Лина тем временем немного отдышалась и смогла связно рассказать о том, что произошло дома в моё отсутствие. Не успела моя отважная девочка договорить, как по её телу пробежала судорога, крыска жалобно пискнула, а потом… Потом крыса превратилась в девушку. Прекрасную обнажённую девушку, подобную духам-покровителям из легенд маминого племени.
– Чёрт, как не вовремя, – простонала Лина, зябко обхватывая себя руками за плечи.
– Держи, – я протянул Лине плащ и стал снимать рубашку.
– Эй, ты чего делаешь? – окликнула меня Лина. – Нашёл время!
Я удивлённо посмотрел на снятую рубашку, потом на Лину, честно пытаясь понять, что не так. Мощный порыв ветра, едва не сбивший нас с Линой с ног, напомнил мне, что моя малышка нуждается в помощи.
– Держи, – я сунул Лине рубашку, – тебе она будет до середины бедра. Сверху набросишь плащ.
– Так ты рубашку для меня снимал? – недоверчиво уточнила Лина.
Я удивлённо приподнял брови, хоть под маской этого и не было видно:
– А для чего же ещё?
Лина так отчаянно покраснела, что это было заметно даже в окружающей нас темноте. Ай-яй-яй, какие непозволительные для сеньориты мысли!
– Малышка. – я укоризненно покачал головой, а потом легко подхватил пискнувшую от неожиданности девушку в седло, – ладно, поехали к падре Антонио.
– А ты уверен, что священник станет тебе помогать? – Лина явно не страдала излишней доверчивостью. – Ты же Зорро.
– Падре Антонио обещал, что обязательно поможет Зорро. Как ты говоришь, никто его за язык не тянул.
Лина недоверчиво фыркнула и прошептала:
– Даже и не знаю, как лучше: чтобы ты снял маску или оставил.
– Не бойся, малышка, – я поцеловал Лину в тёплую макушку, пахнущую летними травами, – всё будет хорошо.
– Надеюсь, – прошептала Лина, прижимаясь ко мне. – Я люблю тебя, Диего.
– А я тебя, – я крепко прижал девушку к себе, – моя красавица.
– Скорее уж крысавица, – с усмешкой поправила меня Каталина, рисуя пальчиком узоры у меня на груди.
Я прижал шаловливую ладошку к груди:
– Не надо, малышка, иначе до падре Антонио мы доберёмся нескоро.
– А мы разве куда-то спешим? – соблазнительно прошептала Каталина, пуская в ход вторую ручку.
– Лина! Лучше держись крепче, а то свалишься.
Малышка охотно воспользовалась моим советом, бестрепетно опустив ручку вниз, мне на пах.
– Лина! – прошипел я, чувствуя, что ещё немного, и страсть заглушит разум.
– Что? – затрепетала ресницами шалунья. – Ты же сам сказал, чтобы я держалась!
Я рыкнул и пришпорил Торнадо.
До миссии мы добрались под проливным дождём, моментально промочившим до нитки нашу одежду. Я уже готовился к объяснениям с привратников, когда заметил идущего нам навстречу падре Антонио.
– Я ждал вас, дети мои, – падре осенил нас благословляющим взмахом руки, – идёмте скорее, вы промокли насквозь.
– Откуда… – начал было я, но падре Антонио оборвал меня с мягкой улыбкой:
– Моя подруга предупредила меня о вашем приезде.
Подруга? Очень интересно! Оказывается, я многого не знаю о старом священнике! Не успели мы войти, как к нам метнулся взъерошенный Фелипе, чьё левое ухо пламенело в неверном свете факелов и заметно отличалось в размерах от правого. При виде нас мальчишка разинул щербатый рот и замер, благоговейно прошептав:
– Ух ты, Зорро!
– Фелипе, Зорро нужна твоя помощь, – падре Антонио положил руки мальчику на плечо, требовательно заглянув ему в глаза. – Я дам тебе записку, передай её дону Михаэлю лично в руки. Ты меня понял?
Фелипе так отчаянно закивал, что я даже испугался, как бы у мальчишки голова не отвалилась. Падре Антонио поспешно что-то нацарапал на клочке бумаги, вместе с чернильницей вынутыми из широких рукавов сутаны, а затем скрутил записку и передал её мальчишке, приплясывающем от нетерпения, словно застоявшийся конь.
– Беги, мой мальчик, – падре Антонио мягко толкнул Фелипе в дверь, потом повернулся к нам с Каталиной. – Идёмте, дети мои, вам нужно отдохнуть и обсохнуть. И да, Диего, маску можешь снять.
– И давно Вы узнали? – я с наслаждением стянул маску, потёр лицо ладонями.
Падре Антонио мягко усмехнулся:
– Ещё в твой первый визит в миссию. Я увидел тебя в чёрной маске и сразу понял, что ты и есть Зорро.
– Ух ты, – восхитилась Каталина по-детски восторженно глядя на священника, – так Вы, получается, экстра… э-э-э провидец?!
Падре со смехом покачал головой:
– Ну что ты, дитя моё, я никакой не провидец. Просто за долгие годы службы я научился видеть истинную суть людей, только и всего.
– А предупредить сложно было? – проворчал я, чувствуя себя мальчишкой, одураченным взрослым мужчиной.
Падре Антонио сделал вид, что не услышал и пригласил нас в небольшую комнатку, где «чисто случайно» оказались приготовлены скромное женское платье и простой мужской костюм.
– И всё-таки, падре, Вы провидец, – вздохнул я, принимая одежду.
– Пойду, принесу поесть, – мягко улыбнулся падре, в очередной раз сделал вид, что не услышал моих слов.
Через полчаса, когда мы отдохнули и перекусили, в миссию прискакал целый вооружённый отряд, я бы даже рискнул назвать его маленькой армией, возглавляемый доном Михаэлем. Кажется, в Лос-Анхелесе всё-таки разразится революция…
– Диего, мальчик мой, – раненым быком заорал друг отца, так крепко прижимая меня к себе, что я отчётливо услышал, как захрустели кости, – я приехал сразу, как только получил записку! Не переживай, мы немедленно освободим твоего отца, если понадобится, то даже силой оружия!
Эм-м-м, как-то я не удосужился спросить у падре, что именно он написал в записке. Ладно, на всякий случай будем придерживаться привычного образа. Я скорчил жалостную гримасу, страдальчески закатил глаза и простонал:
– То, что случилось, просто ужасно! Это самое настоящее беззаконие, даже не сомневаюсь, что когда в Испании узнают об этом…
– Не волнуйтесь, дон Диего, – жёстко усмехнулся сеньор Эстебан Рокхе, выходя из тени и откидывая капюшон, – в Испании уже знают обо всём. Кстати, позвольте Вам представить полковника Мигеля Робладо, он приехал, чтобы лично разобраться во всём, что здесь происходит.
– Я много слышал о Вас, дон Мигель, – я низко поклонился человеку, чьё имя в Испании упоминали наравне с именами членов королевской фамилии, но с куда большим уважением.
– Я тоже, дон Диего, – усмехнулся сеньор Робладо, став в этот момент удивительно похожим на Эстебана. – Мой поверенный в Лос-Анхелесе часто сообщал о Вас.
– Поверенный? – изумлённо воскликнула Каталина, перестав на миг изображать незаметную безгласную тень. – Хотите сказать, что у Вас в этом городе был свой человек?
– Разумеется, – пожал плечами дон Мигель. – Я никогда не доверял капитану Гонсалесу и при первой же возможности приставил к нему своего человека.
– И что теперь будет с комендантом? – я решил сразу прояснить все важные вопросы. – Надеюсь, его преступления не останутся безнаказанными?
– Разумеется, нет, – у пухлых губ сеньора Робладо появилась жёсткая, даже жестокая складка. – Капитан Гонсалес будет снят с поста коменданта, разжалован и выслан обратно в Испанию, где его будут судить.
– А у Вас хватит на это полномочий? – усомнилась Каталина.
Я мягко сжал руку Лины, напоминая, что она слишком увлеклась. Что поделать, далеко не всем мужчинам нравятся умные девушки.
К счастью, дон Мигель относился к благоразумным мужчинам, признающим у женщин право не только на красоту, но ещё и на ум.
– Не волнуйтесь, сеньорита. У меня полномочий хватит. Кстати, дон Диего, надеюсь, вместе с исчезновением коменданта исчезнет и Зорро?
Я беспечно пожал плечами:
– Это зависит от того, кто станет новым комендантом. И как он будет управлять городом.
Эпилог
Падре Антонио вернулся в свою комнату и бережно убрал в сундук торжественное облачение, в которое облачался только по очень большим праздникам. Венчание дона Диего де Ла Вега и сеньориты Каталины, для всех жителей городка считавшейся воспитанницей падре, определённо относилось к таким событиям.
А вообще, по совести, падре последние дни мог ходить только в этом торжественном облачении, ведь с приездом дона Мигеля Робладо в Лос-Анхелесе каждый день стал праздником. Во-первых, как дон Мигель и обещал, он лишил капитана Гонсалеса должности коменданта, разжаловал и под арестом и охраной отправил в Испанию. По такому случаю в городе три дня шли непрекращающиеся торжества, балы и прочие небольшие семейные вечера. В вихре веселья горожане едва не пропустили вести о том, что у них теперь новый комендант, дон Мигель назначил им своего поверенного, сержанта Гарсию. Сержант Гарсия, представив объём свалившихся на него задач (точнее, целые сутки выслушивая мелкие жалобы и кляузы почтенных жителей друг на друга), слегка запаниковал и попросил дона Мигеля разграничить власть военную и светскую и назначить в город губернатора. Мол у него, Педро Гарсии, даже есть надёжный человек на примете, хорошо известный сеньору Робладо дон Диего де Ла Вега. Дон Мигель возражать не стал (а Диего просто не успел) и, к вящей радости жителей города, губернатором стал молодой де Ла Вега. По поводу назначения дона Диего горожане гуляли ещё сутки.
Второй чудесной новостью оказалось родство дона Мигеля, которого в Лос-Анхелесе все считали добрым Ангелом-Хранителем, с сеньором Эстебаном Рокхе. Естественно, при таком родстве, подкреплённом щедрыми свадебными подарками, дон Рамирес не мог отказать Эстебану в его сватовстве к сеньорите Эсперансе, и в скором времени счастливые влюблённые обвенчались. Сколько сеньорит и почтенных сеньор буквально кусали локти от досады, узнав, какого завидного жениха они упустили, знал, пожалуй, только падре Антонио. А может, даже он не считал, ведь ему нужно было готовиться к другой церемонии: венчанию дона Диего и сеньориты Каталины.
Это и стало третьей чудесной новостью для жителей города (правда, далеко не все радовались за молодых искренне, ведь дон Диего, при всей своей книжности и учёности, считался всё-таки завидным женихом).
И вот сейчас, проведя обряд венчания, падре Антонио рассчитывал на длительный отдых в приятной компании за чашечкой крепкого кофе и партией в шахматы.
– Ну что, кажется, мы неплохо потрудились, а? – в комнате, прямо из воздуха появилась благообразная старушка, в которой Каталина безошибочно узнала бы заколдовавшую её волшебницу.
– Да уж, – усмехнулся падре Антонио, – признаюсь, ты меня крепко удивила. Это же надо было придумать, превратить девушку в крысу!
– Кем была, такой и стала, – старушка поправила на голове платок, – а как о себе забыла, ради своего ненаглядного, так и опять человеком обернулась.
– Я же говорил, что Диего сможет её перевоспитать, – гордо выпятил грудь падре Антонио, – а ты ещё не верила, спорила.
– Ладно, больше не спорю, – отмахнулась старушка, дребезжаще хихикнув и тут же помрачнев. – А вот скажи-ка мне, умник, что с нашим детективом делать будем?
– Каким детективом? – нахмурился падре Антонио.
– Тем самым, которого король Алонсо отправил на поиски пропавшего принца Гейбла, – ехидно ответила старушка. – Помнишь, ты в королевстве Андроден перебрал тамошней медовухи на травах и ляпнул, что принц жив?
Падре Антонио заметно покраснел.
– Так вот, король твоему пророчеству поверил и отправил своего самого лучшего детектива на поиски принца! – ещё ехиднее продолжала старушка.
– Так разве он не знает, что… – пролепетал падре Антонио.
– Откуда?! – всплеснула сухонькими руками старушка. – У них же, кроме тебя, иных пророков нет, а те, кто что-то знают, предпочитают рот на замке держать!
– Ну и ладно, – падре Антонио пожал плечами, – и ничего страшного. Пусть ищет, тем более, что принц жив.
– Детектива самого убить хотят, – сварливо проворчала старушка, – самих Теней по следу пустили! И ведь не поскупился, злодеюга лицемерная!
Падре Антонио глухо застонал, закрыв лицо руками. Он понимал, что желанный отдых с шахматами, кофе и приятной компанией откладывается, если вообще не отменяется. Опять придётся, невзирая на годы, помогать, оберегать, учить, а ведь он уже не молоденький!
– Чаво стонешь, пень трухлявый? – разозлилась старушка. – Сам енту кашу заварил, сам и расхлёбывать станешь!
– Где детектива спрячем? – простонал падре Антонио. – Сама же знаешь, от Теней спасенья нет!
– Есть, – усмехнулась старушка, по-молодому сверкнув глазами, – Тени бессильны там, где нет магии.
– Ты хочешь сказать…
– Ага, – старушка озорно, пусть и дребезжаще, захихикала, – отправлю нашего героя геройского к Лене, это подружка Каталины, они с ней с детства дружили.
– Да где мы ту Лену искать-то станем? – засомневался падре Антонио.
– Где надо, там и станем, – отрезала старушка. – Я как раз на свадьбу внучки отправляюсь, заодно и его прихвачу.
– Никак, Марианна замуж выходит? – оживился падре Антонио. – За кого?
– За Максима, фотографа, – не очень охотно ответила старушка. – Не шибко мне ентот союз по душе, ну да ладно, пускай сами разбираются. Чаво я буду в их отношения лезть, чай, не дети малые.
– Это правильно, – одобрительно кивнул падре Антонио, – а что касается детектива…
– Вопрос решённый, – отрезала старушка и резко махнула рукой в воздухе. – Всё, прощевай, старый, до новых встреч!
Падре Антонио только и успел вскинуть руку в прощальном жесте, как старушка исчезла, как и не бывала.
– Вот ведь неугомонная, – проворчал падре Антонио, подходя к ставшей прозрачной стене. – Ни себе, ни другим покоя не даёт.
Продолжая что-то негромко бурчать себе под нос, падре шагнул прямо в стену и исчез в облаке ярких искр.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ
