Текст книги "Сумеречная госпожа. Заклятое наследство (СИ)"

Автор книги: Наталия Зябкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Да, уж! Покупками в этом магазине придётся заняться в следующий раз. Лену оттеснили в пустую зону с ящичками для вещей, а мы поскорее вышли на улицу.

– Ты, я смотрю, времени зря не терял! – тихо сказала я помощнику. – Вместо того, чтобы порядок в доме наводить, тут развлекался! Когда успел только?

– Да я тебя уже почитай месяц тут жду! – надулся Черничник. – Готовил дом к приезду, а ты только ругаешь! Думаешь, легко было его перекрашивать?

– Не стоило трудиться! – я была на него зла из-за неприятной сцены с Леной. – Просто изуродовал красивое здание! Интересно, а невеста знает о твоих похождениях?

Понурившийся помощник встрепенулся:

– Не говори ей, сделай милость! – сказал он заискивающим тоном, заглядывая мне в глаза. – Эта прилипала сама за мной увивалась. Увидела, как я малярничаю и давай через ограду кричать… Мина очень ревнивая! Не поймёт.

– Да я, в общем-то тоже не понимаю! – настроение испортилось. Вспомнилась любовь глупой юности, Андрей, который любил нашептывать на ушко разные нежные словечки, от которых шестнадцатилетняя Ариадна млела и таяла, как масло на сковороде. В то время я постоянно порхала на облаках счастья, пока однажды, возвращаясь домой от репетитора по английскому языку, не увидела на остановке своего любимого Андрея, обнимавшего симпатичную худенькую девушку в модной куртке и сапогах. Они стояли прямо под фонарём и перепутать с кем-то другим было сложно. Я не стала к ним подходить, просто престала звонить Андрею. Он, пару раз поинтересовался, что случилось, но после вялых отговорок тоже больше не звонил. Вроде бы обычное дело: ну, предпочли мне другую… Как же это оказалось больно!

А сейчас, в солидарность неизвестной Мине, очень хотелось хорошенько заехать синеволосому нахалу, стоящему рядом и строящему просительную гримасу! Не стала этого делать – всё-таки не моя война. У него своя жизнь, у меня своя, и глупо срывать старые обиды на том, кто… Мысль додумать я не успела. На обочину вырулил шикарный черный «Ламборджини» и из него вышел рыжеволосый адвокат Лео Королёв. Я непроизвольно нащупала в кармане связку ключей, на которой болтался его подарок, словно из другой жизни – серебристый морской конёк. Поборов мучительное желание спрятаться, я вцепилась в рукав цветной рубашки Черничника. Тот ойкнул и потянул меня в какую-то подворотню. Красавец-адвокат нас не заметил – с озабоченным видом он зашел в магазин, который мы только что покинули. Ну, что такого-то? Адвокаты тоже иногда хотят есть.

– Пойдём скорее! – зашептал Черничник. – Не хочу с ним встречаться! Белобрысый просто нахальный и прёт как танк, а вот этот рыжий… Он почти уболтал Госпожу Пуговку – она чуть ему дверь не открыла! Если бы Лариса, вовремя не напустила на него икоту, так бы и проник в дом!

– А ты чего же? – поддела я. Честно говоря, Лео вызывал двойственное чувство: красивый, обаятельный, вежливый… Но в подсознании маячила уверенность – ради своих целей он выпотрошит тебя с весёлой улыбкой на лице и пойдёт дальше.

– Да я пробовал, – признался Черничник. – В первый раз, как они явились и стали в калитку стучать, я на них послал иллюзию большой чёрной собаки. Белобрысый в неё камнями швырял – как ты понимаешь, безрезультатно. А рыжий только посмотрел и отвернулся, будто понял, что она не настоящая. Тут моя иллюзия и развеялась.

– Ладно, идём. Тоже не хотелось бы с ним встречаться. Но продуктов-то нужно купить!

– Тогда на рынок пошли. Поздновато уже, но всё же чего-то найти получится.

Мы ускорили шаг, почти пробежали мимо сверкавшего лаком автомобиля и вышли на параллельную улицу, приведшую нас к небольшому аккуратному рынку. Народу в этот час было мало, некоторые продавцы уже начали сборы. Как и в магазине, ассортимент здесь был великолепный – купить получилось всё что хотелось. Через полчаса, нагруженные провизией, пошли обратно, мимо того же магазина. Черный автомобиль Лео, ожидаемо, исчез.

На нашей улице снова было пустынно – такое впечатление, что Черный Ручей очень малочисленный посёлок. Я достала ключ и хотела отпереть калитку. Черничник услужливо отодвинул ветви ежевики, почему-то висевшие, беспомощно, как плети. На обочине невесть откуда взялся раскидистый куст шиповника. Совсем уж непривычно, его украшали гроздья кроваво-красных плодов и нежно-розовые цветы. Одновременно.

Стоило лишь коснуться замка, калитка подалась вперёд, открывая проход в запущенный сад. Сердце ухнуло куда-то вниз и замерло в районе коленей.

– Кто-то сломал защиту! – вскричал Черничник. Оставив корзину с продуктами на земле, он кинулся вперёд. Через пару минут вернулся, забрал корзину и буркнул:

– Никого нет.

Я вошла, заперла калитку на засов – ветви ежевики неуверенно, будто с опаской, поползли и сомкнулись, образуя непроницаемую колючую стену. Однако, я все же успела заметить – безвольно висевшие ветви пожелтели, стали ссыхаться и опадать. Подходя к дому, на террасе, прямо на столе, я увидела большой букет сиреневых эустом, тёмную бутылку с вином и круглое расписное блюдо, полное разнообразных фруктов. Кто-то смог пройти сквозь защиту! С замиранием сердца я подошла к столу. Прямо к букету розовой лентой был привязан красивый конверт с плотной белой открыткой.

«Рада, я зайду на днях. Всё-таки лучше впусти меня, если не хочешь, чтобы твои строптивые кусты подверглись полному истреблению. Нам нужно поговорить». На каллиграфической подписи, после буквы «Л» стояла «К», смахивающая на латинскую «R». Лео Королёв… Но как он смог преодолеть магическую защиту?

Может быть, стоило немедленно пойти к Госпоже Пуговке, рассказать ей, если она ещё не знает, попробовать как-то усилить защиту… Меня обуяла ужасная слабость. Солнце клонилось к закату, внутренности в животе играли марш голодных гусар, а голова отчаянно отказывалась соображать. Думала, буду жить в своём доме, радоваться, каждый вечер попивать чай на веранде… Наивная! Кстати, чаю ещё вполне можно выпить, вот только к неожиданным угощениям прикасаться было страшновато. Как там говорится? «Бойтесь данайцев, дары приносящих»? Боюсь! Ещё как боюсь.

– Черничник! – позвала я. Малорослик, успевший принять свой обычный облик, немедленно прискакал на зов.

– Чего опять стряслось? – спросил он недовольно. Я молча указала на стол. – Вижу. И что теперь?

– Защиту пробили, вот что! – вспылила я. – Как Королёв умудрился это сделать?

– Да кто ж его знает, – вздохнул Черничник. – Может, попросил кого? Тут под личиной ещё тролль живёт – у него своя мельница – может, видела?

Я кивнула – автобус проезжал мимо неё. Очень живописная, будто вынырнувшая прямиком из восемнадцатого века, только новенькая, почти: громадное колесо, погруженное в ручей, не вертелось – наверно, в тот момент перемалывать было нечего. Рядом с мельницей высился горбатый деревянный мост, тоже сверкавший новизной. Да, подумала я, волшебному существу, возможно, по силам одолеть заклятие защитной ежевики, но вопрос в другом – Королёв на короткой ноге с троллем? Образ таинственного адвоката продолжал обрастать загадочными чертами, как бамбук, который хорошо поливают, свежими побегами.

– Можешь убрать это куда-нибудь?

Черничник вскочил на стол, принюхался к фруктам и важно провозгласил:

– Они хорошие, свежие! Без всяких сюрпризов в виде вредоносной магии – иначе, я бы почувствовал.

– Забери пожалуйста! Я точно не буду их есть.

– Ладно, – он ухватился руками за край блюда и исчез вместе с ним. От неожиданности я открыла рот – никак не привыкну к обыденности чудес. Через секунду, Черничник вновь появился, помахивая рукой в которой был зажат надкушенный персик.

– Это я тоже заберу? – спросил он с полным ртом, указав персиком на бутылку. Я кивнула. Он снова исчез, на этот раз надолго.

Я прошла на кухню, приготовила себе чаю, сделала пару бутербродов с купленной на рынке колбасой и вернулась на террасу. Солнце почти исчезло за горизонтом. Кто-то далёкий выводил на флейте простую, но очень красивую мелодию. От неё сладко щемило сердце, а воспоминания сумбурного, сумасшедшего дня сглаживались и переплетались причудливым рисунком со снами.

Засидевшись до темноты, обнаружила – как ни странно, совсем не скучно сидеть одной и потягивать горячий чай, наблюдая, как солнце лениво катится к горизонту, словно невесомым тюлевым занавесом затягивая небо сначала жемчужной, а потом малиново-золотой дымкой. На основательно потемневшем небосклоне стали зажигаться первые яркие звезды, становилось заметно прохладнее. Я сходила за пледом и снова вышла на террасу. В воздухе разлилась непривычная нега – хотелось черпать его горстями и пить, пить… Глубокая ультрамариновая небесная синева казалась бархатной, а запахи… Травы, деревья, земля – всё источало острые щекочущие ароматы.

Подозрительно спокойный Черничник тоже вышел на террасу, без стеснения влез на стол и уселся, опершись спиной на чайник, хранящий лишь остатки былого тепла. Он, как и я, уставился мечтательным взглядом поверх колючей изгороди, в густых сумерках казавшейся чёрной.

– Да, – глубокомысленно произнёс малорослик, – небеса Тир Нан Ог прекрасны всегда, но особенно, после заката! Наступает наше время. Те, кто днём прячутся под камнями, в пещерах и стоках канализации, выходят, чтобы полюбоваться на Ночное Око, и потанцевать в его лучах. А некоторые, – он слегка осёкся, задумавшись на мгновенье, стоит ли продолжать, но закончил, – выходят на охоту.

– Тир Нан Ог? – удивилась я.

– Этот дом – на границе миров. Сквозь ткань обыденности здесь проглядывают участки Страны Вечного Лета.

Он опять замолчал, а потом загадочно заключил:

– Близких Неблагому Двору, ночь любит больше остальных.

Его слова щемящим чувством отозвались в груди. Через пару минут посвистывание и тихий храп подтвердили – Черничник уснул. Он окончательно сполз на столешницу, свернулся калачиком, подложив синюю руку под щеку. Сначала я хотела перенести его в дом, но пикси заворчал во сне и попытался укусить, не открывая глаз. На руке осталась длинная царапина от маленьких, но острых когтей. Я решила не рисковать – не известно, что там ему покажется спросонья: вдруг вцепится в горло? Чтобы не замёрз, пришлось укрыть его шерстяным лоскутком из большой корзины для рукоделия, стоявшей рядом с креслом напротив камина.

Причина резкой сонливости помощника обнаружилась там же – бутылка вина, презентованная Королёвым, валялась на боку и была совершенно пуста. Для меня осталось загадкой, как в синего человечка ростом сантиметров на семь ниже бутылки, поместилось столько жидкости.

Любоваться красотами ночи под усиливающийся храп Черничника расхотелось. Я пошла в спальню, надеясь найти в шкафу бельё, чтобы постелить на кровать. Попутно выяснила ещё один неприятный факт, бесполезно пощёлкав выключателем – электричество отключено. Пошарив в потёмках, нашла на столе в гостиной свечу и лежавший тут же коробок спичек. От оранжевого подрагивающего пламени внутренние помещения дома, казалось, преобразились, становясь, как ни странно, более настоящими.

Синее бархатное покрывало на кровати было слегка сдвинуто, словно приглашая лечь на свежие льняные простыни, отделанными шитым кружевом. Про себя поблагодарив Черничника за заботу, я оставила свечу на тумбочке и проскользнула в ванную, думая оставить дверь открытой для света. Открывшаяся картина заставила замереть в благоговении: взошла луна, огромная, зеленоватая будто громадная головка знаменитого французского сыра с плесенью. Её яркий свет заполнял ванную комнату, не оставляя темноте ни единого шанса.

Ванна стояла прямо под окном – если её наполнить, вода наверняка будет серебриться от лунных лучей! Из горячего крана полился почти кипяток. Я хорошенько разбавила его, добавила немного тягучей ароматной жидкости из красивого стеклянного флакона, стоящего на подоконнике – в воздухе тут же поплыл нежный аромат жасмина, мелиссы дубового мха и какой-то неизвестной пряности.

С наслаждением погружаясь в воду, осознала – это самый приятным момент за день! Вода казалась жидким лунным светом, который ласкал кожу тёплыми прикосновениями, отбирая и оставляя себе волнения последних дней. За окном, зелёными искрами в лунных лучах кружились светлячки, выписывая в воздухе замысловатые фигуры.

Мама говорила, что опасно долго смотреть на луну – можно стать сомнамбулой. Но как можно отвести взгляд, когда Ночное Око взирает на тебя с такой любовью? Уши заполнили непривычные звуки – будто сотня тончайших голосов выводила трели, каждый свою, но вместе складывающиеся в неповторимый мелодический рисунок.

В стекло тихонько стукнуло – я резко подскочила, садясь в неприятно остывшей воде. Ещё немного, и захлебнулась бы во сне! Луна ушла куда-то влево, скрывшись с глаз, стало гораздо темнее.

Кое-как выбравшись из ванны, с тяжелой, будто полной сырых тряпок головой, я вытерлась, надела невесомую рубашку, неизвестно как оказавшуюся здесь, завернула мокрые волосы в полотенце, и на ватных ногах потащилась к кровати.

* * *

Скрипучий голос учителя отдавался в ушах, покрывая ладони влагой – почему, когда нервничаю, руки тут же становятся мокрыми? Как же это мешает, когда выступаешь перед аудиторией с новой пьесой на клавесине! Пальцы вечно съезжают с клавиш, руки из-за этого, как деревянные – приходится напрягать изо всех сил, чтобы не опозориться, подпустив фальши. В итоге выходит угловато и не так изящно, как хотелось.

– Ариадна! Это никуда не годится! Ты должна пить настойку из столетнего ревенёвого вина, ягод брусники, калины, боярышника и цветов черноцвета! Иначе просто не сможешь наложить ни одного нормального заклятья! Ты истощена, как физически, так и морально. Разве не знаешь – совершенно противопоказано использовать магию, когда болен?

– Но я не больна, учитель, – настырно лепечу я. Он раздражённо отметает хлипкие возражения взмахом руки. – Если не примешь мер, я все скажу твоей матери!

– Нет! – кричу я, не справившись с эмоциями. Я не боюсь её, просто очень не хочу огорчать. Каждый промах своих детей она воспринимает близко к сердцу. Если решит, что я слишком слаба, станет заниматься со мной лично, а у неё хватает забот и без несчастной человеческой девчонки. – Я сделаю настойку и стану принимать, как скажете.

– Если хочешь, могу тебе помочь, – предлагает он. Качаю головой – я должна сделать это сама! Доказать, что слабая, никчемная человеческая девочка способна не только плясать околдованная под дудку даоин ши, стоит только матери отвернуться. Я должна победить их! Пусть это будет стоить… не знаю чего, но я готова на всё! Сестра говорит, я принцесса не только здесь, но и там, в мире железа… Что ж, если неуклюжие полноватые русоволосые девчонки, не смеющие меряться красотой с альвами, могут быть принцессами, то вполне возможно.

Тем более зазорно очнуться однажды под кустом с полным ртом палых листьев, рядом с хихикающим мальчишкой-спрайтом, тыкающим своим острым, свивающимся в задорное колечко носом мне в лицо. Он объяснил, что снял чьё-то заклятье, заставляющее верить, будто листья, это невероятно вкусные пастила, или конфеты. Однако, благодарности я не испытывала – новость о принцессе, жующей листья облетела весь Двор. Потешались все, кроме матери, на следующий день представившей меня учителю.

– Собери ягоды в ночь Осетровой Луны – полбутылки ягод, полбутылки вина. Настаивай в темноте до Гусиной Луны[4], каждый день встряхивая утром и вечером. Потом пей по чайной ложке в воде, на ночь. Это безотказный укрепляющий эликсир. Лучше помогает только амброзия, но я бы не советовал смертной экспериментировать с нею. Тем более, достать её в разы сложнее. Да, не забудь сказать, когда будешь засыпать ягоды: «Силой земли Тир Нан Ог наполняю, силы себе и здоровья желаю! Помнит заклятья страна волшебства, магии силу подарит сполна!»

Дождавшись отъезда матери, я, с замиранием сердца отправилась в винный подвал – до Осетровой Луны оставалось два дня – медлить больше нельзя. На самом деле, подвалы – очень страшное место. Сестра рассказывала, что там живёт дуллахан, стерегущий запасы, которыми сам не гнушается подкрепляться. От скуки он играет собственной головой, будто мячом и горланит неприличные песни.

Чем дальше я продвигалась, тем явственнее слышала, как кто-то залихватски выводит:

'Хочешь воды нахлебаться сполна,

Келпи спроси, какова глубина.

Выйди к ручью, позови,

Но после не плачь, а плыви!

Хочешь с русалкой любовь ты познать,

Зеркальце дай ей и можешь играть!

Дева искусная, гладит и льнёт,

Только холодная, как синий лёд!'

Дуллахан, похоже, не на шутку решил развлечься. Но у меня мало времени – возьму с краю одну из бутылок, может, он и не заметит? Чем дальше я шла, тем становилось яснее – песню, с каждым мгновением приобретавшую всё больше скабрезных деталей, горланят два голоса.

За тяжелой дверью, не издавшей ни скрипа, горит свет. Кто-то не поленился хорошенько смазать петли – это мне только на руку! Из темноты тяжело сразу разглядеть, что там творится. Я некоторое время таращилась в щель между дверью и стеной, пока не увидела светловолосого брата – он сидел на громадной бочке и пил вино прямо из бутылки, безумно хохоча между глотками. Кто с ним рядом, не успела разглядеть…

Дверь резко распахнулась – я отпрянула в последний момент. Меня с хохотом ухватили за руку и дернули к свету.

– Вот она, наша принцесса, которая колдует через раз! – я поворачиваюсь на голос и оказываюсь в крепких объятиях рыжего брата. – Выпьешь с нами? Вдруг пьяная, ты окажешься способной не только жевать прошлогодние листья, но и сплясать мазурку не запинаясь на каждом шагу?

Он протягивает бутылку с вином. Взгляд сливово-синих глаз затуманен, на щеках лихорадочный румянец. Мне становится страшно. Так страшно, как никогда до того. Как бы ни был пьян, он чувствует мой страх, его ноздри трепещут как у красноухой гончей бегущей с Дикой охотой. Похоже, он наслаждается им не меньше чем вином, плещущим на дне бутылки, которую держит в руке.

Рыжий неуклюже прижимает меня к стене, роняя бутылку и хихикает, как от удачной шутки. Неожиданно чувствую его руку на своей недавно увеличившейся груди – я ещё не успела привыкнуть к происходящим с моим телом изменениям. Прикосновение неприятно.

– Не хочешь? – он приближает лицо к моему и обдаёт дыханьем пропитанным тонкими винными парами. – Тогда поцелуй!

В первую секунду пронзает надежда – вдруг и правда отпустит, если поцелую? Что такого? Простое касание губ к щеке…

– Нет, не так! – он ставит бутылку на полку рядом и берёт меня за подбородок. – В губы!

– Лис! – кричит второй. – Оставь её!

– Успокойся, Одуванчик. Ничего страшного не случится!

Он не сводит маслянистого взгляда с моих губ и шепчет:

– Рада, ты целовалась когда-нибудь?

Я мотаю головой, пытаясь освободить подбородок. Уголки его губ поднимаются пьяной улыбке.

– Значит, я буду первым!

Он прижимается губами к моим, языком пытается их разомкнуть. Неожиданно тело охватывает жар. Кажется, будто меня целиком засунули в печь к Пряничной Ведьме, которая печет свои пряники из чего угодно.

– Так не честно! – кричит второй брат. – Я тоже хочу поцелуй! Хочу быть первым!

Тот, кого называют Лисом, смеётся прямо мне в губы.

– Ну, друг, ты опоздал! Первым быть не получится!

И тут Одуванчик падает на передо мной на колени и задирает юбку – его губы прокладывают раскалённую дорожку на внутренней части бедра…

– Умыл! – усмехается Лис и снова тянется к моим губам… Я не выдерживаю, бьюсь и кричу так громко, как только могу – снова и снова. Мне уже всё равно, кто нас найдёт, и что скажут при дворе. Мне так стыдно, страшно, и… Даже в глубине души тяжело признаться, что это унижение может быть удовольствием!

Неожиданно кто-то вырывает меня из рук братьев и отталкивает к двери. Сестра! Она нещадно лупит мучителей ладонями по щекам, голове, рукам – куда придётся, и кричит… Наверно её крик много громче моего:

– Мерзкие пьяницы! Как же вам не стыдно! Пристаете к собственной сестре!

– Сводной, – бормочет Одуванчик, и тут же получает подзатыльник.

– Это не оправдывает вашего грязного поведения! Я все скажу матери!

– Нет! – Лис по-настоящему напуган – это чувствуется даже сквозь винный дурман. – Что хочешь, Тинни, только не говори ей ничего!

– Вы мне должны, оба! – сверкает глазами моя прекрасная сестра. – И Ариадне тоже! Не смейте к ней прикасаться! Поняли? Если что-то такое узнаю, тут же скажу матери – больше не отвертитесь!

Они кивают – на лицах одинаковое пристыженное выражение.

* * *

Проснувшись, я стала тереть губы, будто хотела стереть само воспоминание о поцелуях братьев – бедро продолжало гореть, как во сне. Имя сестры отчётливо всплыло из памяти:

– Тинни, Тианиель!

Шепот в тёмной тишине спальни будоражил тени по углам. Я дома, но он, мой настоящий дом куда опаснее того в котором я жила до сих пор! Здесь другие законы и всем правит не разум, а магия. Я вспомнила. Виноват ли в том лунный свет Тир Нан Ог? Кто знает.

[1] Сандер обзывает телохранителя Пеннивайз, персонаж романа С. Кинга «Оно».

[2] Мэлт-и-Нос, в валлийской мифологии, также известная как Ночная Матильда, страшная старуха, разъезжающая с Дикой Охотой. По легенде, в молодости она была знатной госпожой и так любила охоту, что презрев запреты мужа, отправлялась туда, стоило ему покинуть дом. Однажды, в очередной раз ослушавшись, преследуя дичь, она неудачно упала с лошади и сломала ногу. Так муж узнал, что жена его ослушалась и выгнал её из дому. Несчастная в одночасье лишилась крова и пропитания. Араун, проносясь по небу со своей сворой увидел её страдания, сжалился и забрал к себе в свиту. Так как изувеченной женщине сложно было скакать верхом, ей соорудили колесницу, на которой она и несется с грохотом и воем, подгоняя гончих и забирая души грешников, которые не достаточно нагрешили, чтобы попасть в ад, но и в рай их не пускают.

[3] Предводитель Дикой охоты.

[4] Осетровая Луна – полнолуние августа, Гусиная Луна – сентябрьское.

Глава 4

Постепенно, пока солнечные лучи разгоняли ночную тьму, зыбкие воспоминания таяли, вместе с утренними тенями. Осталась только уверенность – я должна найти противных братьев, которые давно уже повзрослели и находятся здесь, среди обыкновенных людей. Помнят ли они Тир Нан Ог, или подобно мне до недавнего времени, считают себя обычными смертными? Где и как их найти? Увы, на эти вопросы у меня нет ответов.

Пока чистила зубы новой купленной вчера щеткой и пастой, думала о маме – человеческой, которая с трудом отпускала меня сюда… Если верить воспоминаниям, она уже вторая моя человеческая мать. Как же всё запуталось!

– О-о-ох! – дверь в ванную открылась и на пороге, ничуть не смущаясь, показался Черничник, поддерживающий голову обеими руками.

– Я вчера не сильно бузил? – спросил он, с надеждой поглядывая из-под ладоней. – Вообще-то я смирный, но вчерашнее вино оказалось каким-то уж слишком хмельным!

– Да, особенно, если самому в одиночку выпить всю бутылку, – поддела я. – А ты ничего не путаешь? Я привыкла находиться в ванной в одиночестве.

– Я тоже! – буркнул он и протопал к унитазу.

Не выдержав такого вопиющего бесстыдства, я с возгласом возмущения выскочила из комнаты, так и не умывшись. Ладно, это можно сделать и на кухне – мыло там тоже есть, хорошо вчера позаботилась. Управившись, переоделась в привычные джинсы и футболку – сегодня выбрала розовую – и пересчитала скудные финансы. Кошелек выдал неутешительный вердикт: если в доме не спрятан клад, то просто необходимо поскорее устраиваться на работу. Поиски поисками, а за продукты на обед по-прежнему нужно платить.

Бессовестный малорослик вошел на кухню – руки в карманах, лицо посерело.

– Чего-то неважно мне! – промямлил он, против обыкновения, еле влезая на стул. – Берёзового соку бы!

– Огуречного рассола тебе, а не сока! – пробормотала я, направляясь к старенькому холодильнику. – Хорошо, вчера купила маринованных огурцов! Будто в воду глядела!

– Ты что! С ума сошла! Убить меня хочешь? – в ужасе завопил он. – Там же соль сплошная!

И правда, чего это я? Всё-таки в том, что ты смертная, есть свои плюсы!

– Тогда, может, сливок?

– Молока бы, – с непривычной робостью промямлил он.

– Только сливки – я же не думала, что ты решишь устроить алкогольный беспредел.

– Ладно, – милостиво согласился он. – Давай свои сливки.

Эмалированный «бабушкин» чайник вскипел на старенькой газовой плите. Плеснув немного себе в чашку с заварившимся кофе, налила сливок до краёв во вторую и подвинула её в сторону Черничника, сидевшего на стуле, вытянув крошечные ноги на сиденье. Было интересно во второй раз понаблюдать, как маленький человечек выдует целую двухсотграммовую чашку сливок – от бутылки вина-то он не лопнул! Однако, произошло другое чудо. С глубоким вздохом, Черничник щелкнул пальцами и в мгновение ока превратился в высокого синего парня, выше меня ростом. Теперь чашка была ему по росту. Отхлебнув сливок, он застонал и зажмурился в блаженной улыбке.

– Существование людей оправдывает уже одно то, что они научились выращивать и доить коров! – пробормотал он, вновь прихлёбывая из чашки. – Обожаю!

Я осторожно разглядывала его, бросая косые взгляды. Черничник, которого теперь язык не поворачивался назвать малоросликом, в свою очередь скосил на меня ярко-желтые глаза.

– Ты в курсе, неприлично так разглядывать людей! – он дёрнул кошачьим ухом. – Там кто-то пришел.

Я вздрогнула. Если вернулся Тамм, некому было сдуть его локальным ураганом.

– Может, посмотришь? – уступила я приступу малодушия.

– Не-а! – покачал головой вредный любитель сливок, не оставляя мне шансов.

Закутавшись в шерстяную шаль – в октябре по утрам уже прохладно, я подошла к калитке.

– Я здесь! – позвала через забор Госпожа Пуговка. – Не могла бы ты зайти на минуту?

Привычно проходя сквозь расступающиеся заросли ежевики, поймала себя на чувстве… удовольствия. Да, магия затягивала, как ни с чем несравнимое удовольствие, которое хочется повторять и повторять без конца… Опасное удовольствие, если задуматься. Нельзя подсаживаться на магию, чтобы не сползти в бесконечное и бесцельное применение по поводу и без.

– Проходи! У нас гости, не пугайся, – Госпожа Пуговка отвлекла от мыслей. – Это Воробей, – представила она долговязого худощавого парня с кудрявыми волосами цвета мокрого асфальта. В его внешности действительно было что-то от птицы. Он сидел за столом рядом с Ларисой-Лаковые Туфельки и поедал печенье из хрустальной вазочки. Увидев меня, он нервно подскочил из-за стола, а Лариса раздражённо дернула его обратно на стул.

– Это мо́й парень! – с вызовом задрала она подбородок, будто я собралась это оспаривать. – Называй его Витей.

– Приятно познакомиться, Ариадна, – кивнула я Вите-Воробью. Он медленно моргнул – его веки были как у птицы – очень тонкие, прозрачные. Неожиданно внешность парня «поплыла»: островатый нос плавно перетёк в небольшой коричнево-серый клюв, а на месте бровей показались два удлинённых кустика коротких темно-серых перьев. На этом метаморфозы не закончились: я заметила, что руки, державшие печенье и чашку с чаем, больше напоминают кожистые птичьи лапы, со странно зловещими тонкими пальцами, заканчивающимися серыми когтями.

– Витя! – Лариса укоризненно смотрела на него. – Ты опять разнервничался! Это наша соседка, нечего её бояться!

– Я и не боюсь! – странным хрипловато-высоким голосом отозвался Воробей, нервно кроша печенье в своей ужасающей руке. Стоило мне моргнуть, как наважденье прошло – передо мной сидел простой парень, всё также разламывающий печенье в обычных человеческих руках с темными ободками под отросшими ногтями.

– Витя очень пуглив, – заявила Лариса, словно это должно было всё объяснить.

– Ничего я не пуглив! – в его не изменившемся голосе звучали истеричные ноты, как у капризного ребёнка. – Не пуглив!

– Хорошо, хорошо, – успокаивающе подняла руки Госпожа Пуговка, – храбрее тебя не сыскать в целом свете!

Я с удивлением наблюдала, как он расплылся в довольной улыбке, вновь принимаясь есть печенье и пить чай с шумным прихлёбыванием. Госпожа Пуговка скосила на меня глаза, в её тонкой улыбке сквозила снисходительность.

– Ариадна, я позвала тебя для того, чтобы ты тоже послушала новости – Воробей принёс их целый ворох. О Звездном камне, оказывается, знаем не только мы! Господин Фьють тоже успел о нём проведать!

Я покачала головой, ничего не понимая. После вчерашней стычки с Сандером Таммом, пляски вокруг упавшего Звездного камня как-то потеряли актуальность.

– Как же! – удивилась Госпожа Пуговка. – Мы же вчера только об этом говорили! Если Господин Фьють завладеет камнем, ничего хорошего не случится! С его жаждой власти, он может устроить настоящий Армагеддон локального масштаба. А может, и не локального, тут уж как пойдёт.

– Пока он ещё его не достал, – встряла Лариса, – мы решили пригласить Крысиную королеву на вечерний чай и договориться с ней.

– А какую роль во всём этом вы отвели мне? – искренне удивилась я.

– Мы хотели, – Госпожа Пуговка аккуратно подбирала слова, – чтобы ты обратилась к Флейтисту – у тебя же есть на него выход. Камень нужно вернуть Мэлт-и-Нос.

– Это ещё, если Кри-Кри захочет его отдать, – встряла Лариса. – Но мы постараемся её уговорить. Камень превращений представляет опасность для своего владельца – при постоянной носке, он неуловимо меняет его. Правда, – она неожиданно звонко хихикнула, – Кри-Кри не мешало бы измениться – уж слишком у неё экзотичная внешность!

Вспомнив Воробья, оставалось только гадать, насколько Крысиная королева странная, если Лариса-Лаковые Туфельки считает её внешность экзотичной.

– Ходят слухи, Кри-Кри любит халву, – как ни в чём не бывало заявила Госпожа Пуговка. – Вот, приглашу её сегодня на чай. Пойдёшь со мной в центр? Как раз покажу тебе одну лавочку – там чудесные сласти продают. Правда, – она немного потупилась, – я нынче не при деньгах. Не хотелось бы милую продавщицу обижать пожухшими листьями.

От такого нахальства я лишь захлопала глазами. Ну, ладно, куплю халвы, не так уж это дорого. А там и про работу поспрашиваю. Оставалось только дивиться, как умело фейри умеют втянуть в свои игры, а заодно и проблемы решить за твой счёт.

– Ладно, – промямлила я. Госпожа Пуговка тут же обрадовано всплеснула руками:

– Вот и славно! Тогда идем сейчас же!

– А как же новости, о которых вы говорили? – фейри скакали от темы к теме стремительно – никак не угнаться.

– Ах, новости! – махнула рукой хозяйка. – Так то и была главная новость – Господин Фьють охотится за камнем. На самом деле это ужасно, а остальное не так важно.

Окончательно растерявшись, я только сказала: