Текст книги "Сумеречная госпожа. Заклятое наследство (СИ)"

Автор книги: Наталия Зябкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Я ведь хорошо обращался с тобой! Поселил во дворце, одевал, кормил… Чего тебе не хватало? Мы могли быть счастливы – намного счастливее матери с отцом!

Я не сразу поняла, что он говорит о своих родителях – Альберихе и Латоне.

– Купить любовь не получится. Я не могла спокойно спать на мягкой перине, зная, что моя сестра томится в башне! Но тебе действительно не понять.

Он выпустил подбородок и легонько сжал многострадальную шею. Не сдержавшись, я застонала. Лириан отнял руку, пригляделся, провёл пальцем по коже – даже такое лёгкое касание причиняло боль. Его лицо окаменело.

– Стриж! – Альв немедленно показался в дверях. – Пленница оказывала сопротивление? Отвечай! – последнее слово он выделил особо.

– Она… Она отказывалась идти, – странный механический голос несомненно принадлежал тюремщику.

– Неправда! – мой голос сейчас звучал не лучше. – Я оступилась на лестнице, а он стал душить цепью!

– Это уловка! Ведьма хотела сбежать!

– Молчать! – Стриж продолжал оправдываться, но больше с его губ не срывалось ни звука.

Лириан провёл рукой по цепи, и я неожиданно почувствовала свободу. Сломанные, искорёженные серебряные звенья звоном колокольчиков рассыпались по полу. Потеряв равновесие, я качнулась, но король подхватил.

– Обойдёмся без цепей, – проговорил он, не сводя глаз с моей шеи. – Не желаю жениться на искалеченной девице. На свадьбе ты должна излучать радость.

– Я не хочу выходить за тебя.

– А за кого? – уголок идеального рта пополз вверх. Кривая улыбка короля выглядела угрожающе. – За ледышку-Сильвара? Или за моего рыжего братца Люциана? Если он конечно выжил. На самом деле сомневаюсь – его кровью был залит весь салон.

Лириан провёл пальцем по щеке:

– Не плачь. Ни один из твоих сводных братьев этого не стоит. Да, чуть не забыл!

Он быстро схватил меня за руку и защелкнул на запястье браслет – самый обыкновенный, такие носили мальчишки из нашего класса. Кожу под ним немедленно защипало, будто от крапивы.

Король выпустил меня и отступил к двери.

– Это обезопасит тебя от необдуманных поступков. Отдыхай пока. Я навещу тебя завтра… Если будет время.

За ним захлопнулась дверь. В коридоре стремительно темнело. Железо теперь действовало на меня, как и на других фейри. Тени, покрывавшие всё вокруг больше не слушались – Лириан знал, что делает. Я попыталась снять противную безделушку, но замок заклинило намертво, а кисть никак не желала пролазить сквозь него. Глупо было надеяться, что король Благого Двора понадеется на обычный браслет. В быстро сгущающейся темноте я попыталась получше разглядеть его. Не могу ручаться, но на одном из плоских звеньев проступало знакомое клеймо. К этому артефакту наверняка приложил руку кто-то из цвергов.

Пить хотелось ужасно, однако обещанного теплого напитка я так и не дождалась. После визита Лириана Стриж больше не являлся до следующего утра.

День, другой, третий – все они с этого момента были окрашены одинаково. Иногда Стриж приходил рано утром, ставил прямо на пол медный поднос, на котором лежал нарезанный хлеб, кувшин с водой и тарелка с кашей, либо тушёными овощами. Забирал пустую посуду он уже ближе к вечеру.

– Тут не особо разгуляешься, – сказал как-то Вран. – Ну, хотя бы не дают протянуть ноги с голоду.

Я не ответила, продолжая наблюдать за пауком, плетущим паутину в углу рядом с моей импровизированной кроватью. Если бы я могла снять железный браслет, подавляющий силу, то в память о шалости Люка зачаровала бы его, наделив синим брюшком и кокетливыми оборками. Чего я тогда так разнервничалась? Тот паук пел самую настоящую серенаду. Если верить Тианиель, рыжий брат был когда-то ко мне неравнодушен… Как же давно все это произошло!

Выбрался ли Люк из машины? Вернулся ли Сильвар в Страну Вечного Лета? Добралась ли Тианиель до Неблагого Двора? А может, в её отсутствие, там наметился узурпатор трона? Одни вопросы, отвечать на которые никто не собирался.

– Не молчи! – Вран, похоже, даже не думал оставлять меня в покое. На самом деле, когда он приезжал к нам с визитами в свите Латоны, а позже Эониель, ни за что не поверила бы, что он такой болтун! Самый мрачный рыцарь Благого Двора, всегда в черных доспехах, рисунок на которых напоминал птичьи перья… Длинные черные волосы дополняли загадочный образ. Как оказалось, всё это было лишь ширмой. Вран, когда не довлели требования этикета, болтал без умолку, а если ему не отвечали, сыпал шутками, над которыми сам и смеялся. По характеру он скорее напоминал сороку, нежели мрачную угрожающую птицу, по человеческим легендам служившую проводником между мирами живых и мёртвых.

– Ариадна! Ариа-адна! – тянул он. – Расскажи что-нибудь! Я слышал, ты отправлялась в мир смертных? Никогда не бывал! Как там? Страшно быть подменышем? А твои человеческие родители хорошо с тобой обращались? Ну Ариадна! Мне так скучно, что готов лезть на стену! Поговори со мной!

– А если придет Стриж и подслушает наш разговор? – не выдержала я. – А потом доложит Лириану.

– Он не выдаст, – ответил Вран с уверенностью, которая меня не убедила.

– Если ты думаешь, что ему помешает немота, то ошибаешься.

– Нет, немота на самом деле не помеха. Но он не станет причинять мне вред, а если я попрошу, то и тебе. Хотя у него из-за тебя были огромные неприятности… Точно! Я скажу, что безумно в тебя влюблён, и он не будет тебе вредить!

– Какие глупости! – от возмущения я даже приподнялась с сенника, на котором лежала.

– Нет, вовсе не глупости! Стриж не всегда был таким – он пострадал из-за любви!

Я только покачала головой. Молчание Вран, воспринял как поощрение, поэтому продолжал:

– Он был влюблён в Азали, фрейлину королевы Эониель. Нет, даже не влюблён – это граничило с одержимостью. Она же водила его за нос, то подпуская чуть ближе, то вновь напуская на себя холодность. Бедный Стриж совсем извёлся, ревнуя её ко всем подряд, но Азали лишь смеялась над ним.

– Наверно из-за немоты он не смог признаться ей в чувствах, – предположила я. – Или она боялась того, что скрывается под золотой маской.

– Он тогда мог потягаться со мной красноречием, – Вран явно обрадовался, что я поддержала беседу. – Как раз из-за Азали он и стал таким.

Он замолчал, явно выжидая, когда я попрошу продолжить рассказ. Мне на самом деле стало интересно.

– Не томи уж, раз сказал «а» веди до конца алфавита! Ты хочешь сказать, что Стриж был милым, галантным и не душил женщин цепями?

– На самом деле, такое с ним впервые. Даже меня шокировал, – ответил Вран после небольшой паузы.

– Откуда ты знаешь? А вдруг он опасный маньяк, до сих пор скрывавший свои наклонности?

– Уж мне ли не знать брата!

Теперь замолчала я, переваривая информацию. Брат? Тогда это объясняло факт, что тюремщик периодически выпускал Врана из камеры, а тот волновался, не будет ли у Стрижа неприятностей.

– Чего замолчала? – тут же отреагировал Вран. – На самом деле мы с ним близнецы, я старше на шесть минут.

– Вы даже не похожи! – не поверила я.

– А ты приглядись получше! – казалось, он немного обиделся. – Мы одинаковые, но я брюнет, а он блондин. Король Альберих однажды сильно оскорбил нашу мать, пошутив, что она родила нас от кого-то из Неблагого Двора.

– Мой сводный брат Люк – его сын, – вспылила я. – Ребёнок не может быть оскорблением, из какого бы Двора не приходились его родители! Какие у вас, благих, странные порядки!

– Это у вас странные порядки, – раздражённо ответил Вран. – Ты считаешь нормальным утверждение, что замужняя альва рожает детей неизвестно от кого, а не от своего мужа? Чтобы ты знала, королева Латона умерла именно из-за неверности короля! Люциан – ровесник принца Коннана. Понимаешь, что это значит? Альберих путался с матерью Люка, когда у Латоны уже была дочь. Возможно…

– Никогда не думала, что Благой Двор полон ханжей, – отрезала я. – Учитывая тот факт, что у фейри вообще редко появляются дети.

– О-о-о! Сказала человеческая девчонка, «попробовавшая» почти всех рыцарей Неблагого Двора, включая обоих своих сводных братьев, и морочащая голову нашему нынешнему королю!

Горло перехватило от возмущения, немедленно разболелся шрам от цепочки. В голове теснился десяток ядовитых ответов, перекрывая выход друг другу. Стиснув кулаки от злости, я перевернулась на бок, уставившись в стену. Какая гадость! Вот, оказывается, какого мнения этот болтливый рыцарь!

Вран не выдержал первым.

– Ты что, обиделась? – спросил он, спустя некоторое время. – Хватит дуться! Обо всех из Неблагого Двора такие слухи гуляют.

Да уж, такта у него как у сапога. Я не стала отвечать. За время, проведённое в темнице, успела уяснить – если хочешь наказать этого излишне бойкого альва, просто молчи и игнорируй его. Вран точно взвоет максимум через час. Так и произошло, правда несколько иначе, чем я предполагала.

Стриж принёс обед.

– О! В честь чего такая роскошь? – разнёсся по коридору радостный голос Врана. Если ответ и был, то я, ожидаемого, его не услыхала. Через несколько минут, дверь в мою камеру открылась, высокий альв еле протиснулся с большим подносом, на котором громоздились несколько тарелок с едой и даже бокал с темным вином. По своему обыкновению он поставил его на пол, и вышел, а через секунду в приоткрытую дверь протиснулся Вран с большой тарелкой в руках.

– Составлю тебе компанию. Вдвоём поглощать праздничный обед веселее, – ухмыльнулся он.

– Вообще-то я тебя не приглашала.

– Да ладно тебе! – бесцеремонно отмахнулся он. – Если перестанешь брыкаться, я расскажу, что празднуем!

Стриж остался стоять на пороге, завистливо глядя на нас единственным глазом. На самом деле, хотя мы находились по разные стороны двери камеры, он был таким же узником, как и мы, а возможно, ему приходилось ещё хуже. Помимо воли, я начала сравнивать Стрижа с Враном. Удивительно, как цвет меняет всё! Да, у них были одинаковые чуть узковатые лица, прямые изящные носы, полные розовые губы, одинаковой формы брови, но сама догадаться, что они братья я точно не смогла бы.

– Что, ищешь сходство? – тут же подметил Вран. – Стань лицом к свету, Стриж! Пусть дама разглядит тебя получше!

Немой альв вздрогнул и отошел подальше, намеренно отступая в тень.

– Зачем ты так? – возмутилась я. – Ему и так нелегко, а ты подначиваешь!

– И не думал, – пожал плечами Вран, протягивая руку к красивому алому яблоку, лежащему на моём подносе. – Он всегда был очень стеснительным. Может, потому так и получилось с Азали. Будь он пожестче, она не променяла бы его на Альтура, который в итоге всё равно бросил её ради Эониель.

Стриж ворвался в камеру, толкнул Врана в плечо и яростно зажестикулировал.

– Да ладно тебе! Чего ты так распереживался? – искренне удивился Вран. – Подумаешь, девушка бросила, с любым может случиться!

– Перестань пожалуйста! – мой голос ещё оставался хрипловатым. – Это очень невежливо и бестактно.

Но урезонить его оказалось не так-то просто.

– Можно подумать, при Неблагом Дворе братья между собой соблюдают этикет! Не смеши меня! – отмахнулся он.

– Сейчас договоришься, что тебя перестанут выпускать из камеры!

Стриж энергично закивал.

– Вы сговорились? – удивлённо воскликнул Вран. – Надо же, когда успели?

Я промолчала, переключившись на обед – еда, принесённая Стрижом, очень быстро таяла без моего участия. Есть под неотвязным взглядом тюремщика оказалось нелегко – кусок не лез в горло. Вдоволь насмотревшись, Стриж положил руку на плечо Врана и когда тот обернулся, что-то показал ему руками. Тот лишь отмахнулся, засовывая в рот очередной маленький пирожок из цветочной пыльцы со шпинатом. Стриж настойчиво похлопал его по плечу и повторил знак. Недовольно скривившись, Вран оторвался от еды и произнёс:

– Хорошо, хорошо! Скажу я ей. Сегодня захватили брата Тианиель, Сильвара Стерха.

В этот момент я как раз откусила кусок сочной груши, и тут же закашлялась.

– Тише, – Вран похлопал меня по спине. – Ничего ему не сделалось. Он пришел с переговорами. Очень глупый поступок – с Лирианом невозможно договориться, особенно после того, как он формально прибрал Неблагой Двор к рукам. Неужели, твой сводный братец думал, что он добровольно его отдаст?

– Где Сильвар? – сдавленно спросила я.

– Там же где кошмарный рыцарь Блейз и перебежчик Альтур – в подземелье. Это и празднуют, даже нам перепало.

Я отложила грушу на край тарелки, и невидяще уставилась на пол, не в силах смириться с такой новостью. Тут меня осенило:

– Сильвар был один?

Стриж пошевелил руками.

– Да, – тут же перевёл Вран.

Вдруг Стриж встрепенулся, будто прислушиваясь к чему-то, и потянул его за руку. Вран тут же подскочил, и быстро вышел, не говоря ни слова. Не успела я оглянуться, как на двери щелкнул замок. Правда, через некоторое время она вновь открылась, пропуская Лириана.

– Здравствуй, дорогая! – улыбнулся он как сытая лиса. – Я к тебе с хорошими новостями – через пять дней наша свадьба. Думаю, ты будешь очень рада прибывшим на неё гостям.

Чтобы не выдать Стрижа, я лишь пожала плечами:

– Я не давала согласия.

– Моего желания вполне достаточно, – ответил он чуть мрачнея. – Не хочешь спросить, кто приглашен?

– Нет. Как не хочу самой свадьбы.

– Это уже не тебе решать, – резковато ответил он. – Твой сводный брат будет на праздновании.

Он внимательно изучал моё лицо, а я изо всех сил пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями. Лириан удовлетворённо кивнул, видимо решив, что достаточно вывел меня из равновесия.

– Сильвар пришел поздравить тебя. Сейчас он отдыхает в каземате, в компании своих рыцарей. Кстати, никогда не мог понять, как вы терпели маньяка-Блейза при дворе? С ним же невозможно разговаривать!

Сильвар и Люк нашли друг друга, даже лишившись памяти. Сейчас, когда воспоминания вернулись, Сильвар пришел один. Люк ни за что не оставил бы его, а значит… Нет, радовать Лириана, показывая глубину постигшего отчаяния, не входило в мои планы. Я медленно вздохнула и сказала:

– Именно этот маньяк, как ты выразился, учил меня фехтовать. Когда меня привели ко Двору, многие насмехались над маленькой смертной девочкой. Королева Мэдб наказывала за это, но нападки всё равно продолжались. Именно Блэз поклялся добавить к своей коллекции руку или глаз любого, кто станет меня обижать! Он мой друг, и мы вполне находим общий язык.

– Да, ты умеешь склонять на свою сторону, – усмехнулся Лириан. – И как, тебе удалось наладить контакт со Стрижом?

Солгать в ответ на прямой вопрос я больше не могла – слово «нет» ощутимо жгло язык. Нейтральный ответ нашелся удивительно легко:

– Он нем!

Лириан рассмеялся.

– Ты заметила? Зато его брат компенсирует этот недостаток с лихвой! Вран способен заговорить кого угодно до смерти.

– Эй, что за нападки на моё изысканное красноречие? – немедленно отозвался упомянутый из своей камеры.

– Не подслушивай! – отрезал Лириан. – Если не хочешь, чтобы твой братец стал ещё «краше».

Вран не ответил.

– Очень удобно, правда? – Лириан подмигнул мне. – Делает один, отвечает другой.

– Что случилось со Стрижом? – спросила я. Лучше говорить о чём угодно, только не о Сильваре.

– Неужели Вран не поделился с тобой этой трогательной историей? – насмешливо проговорил Лириан. – Какое упущение! Расспроси, он будет счастлив поделиться с тобой частью своей семейной драмы! Кстати, своим поступком, к списку наказаний для Стрижа ты добавила ещё одно. На самом деле я пришёл сообщить, что через три дня ты вновь возвратишься в покои моей сестры – нужно подготовиться к свадьбе. Мускария уже начала шить платье. Она пообещала, что сотворит такую красоту, какой ещё не видел свет.

– А как Дженна воспринимает такое положение дел?

Лириан усмехнулся:

– Она не в восторге от свадьбы, если ты об этом.

– Не боишься, что чаша её терпения переполнится?

– Дженна присягнула мне как рыцарь и никогда не помышляла о том, чтобы стать королевой.

– Ты так уверен в этом? – теперь я позволила себе легкую саркастичную улыбку. – Почему-то мужчины считают, что умнее и хитрее женщин, однако практика показывает обратное. Учитывая чувства Дженны, думаю, она станет бороться до конца. Если я стану твоей женой…

– Дженна присягнёт тебе, как королеве, когда это случится!

– Она меня ненавидит. А если ты по-прежнему не станешь брать в расчёт её чувств, ненависть может распространиться и на тебя.

– Она мне верна! – отчеканил Лириан. – Что бы ты там себе не придумала, между мной и ею ничего не изменится.

Не желая больше продолжать разговор, король покинул камеру, а через пару мгновений щелкнул замок – Стриж исправно исполнял свои обязанности. Спустя «долгих» пять минут тишины, Вран вновь подал голос:

– Молодец! Здорово ты его!

Я промолчала, обдумывая неожиданную мысль. Пока она была очень зыбкой и размытой, но с каждой минутой принимала всё более чёткие очертания. Сильвар обожал шахматы. Они вели с Люком многочасовые партии и, чаще всего, Сильвар выходил победителем из поединка. Блэз даже не рисковал садиться с ним за доску. Он не смог переиграть только свою мать, королеву Мэдб, научившую нас этой игре. Не в его правилах совершать необдуманные поступки, а эти неудавшиеся переговоры выглядели именно так.

Безумная надежда заполнила меня приливной волной, перехлёстывая через край. Пришлось проделать несколько дыхательных упражнений, чтобы не выдать себя. Он прибыл спасти меня! Тианиель на свободе. Наверняка за это время они успели побеседовать и выработать план. Сильвар, которого я знала, поступил бы именно так.

– Чего молчишь? – не отставал Вран. – Не хочешь выходить за Лириана? Понимаю тебя. Он в юности был подвержен жесточайшим припадкам ярости. Король Альберих неоднократно повторял, что младший сын ни при каких обстоятельствах не должен наследовать трон, так как государь должен жёстко контролировать свои порывы. А потом припадки резко прекратились – Лириан стал галантным и спокойным. Королева Латона радовалась, что сын наконец повзрослел. Никто больше не видел, чтобы принц гневался… Однако, горе тому, кто перейдёт дорогу Лириану! Мы со Стрижом тому пример.

– Ты так и не рассказал, почему твой брат стал таким, – подхватила я.

– А там особо уже и рассказывать нечего. Азали бросила его, и Стриж не придумал ничего лучше, как отправиться в странствия, чтобы доказать даме сердца свою доблесть. Он так и не поведал, в каких краях набрёл на ту ведьму. Упомянул только, что она была из арахнидов.

Я вспомнила, что арахниды – племя фейри, обладавших наполовину паучьими телами. Они предпочитали темноту и норы, и питались кровью тех, кто попадал в их сети. Приёмная мать рассказывала, что с ними нужно быть очень осторожными, коварство и хитрость основные свойства их натуры. А ещё, основная масса их – немые, но отчаянно жаждут обрести человеческую речь.

– Стриж отдал свой голос в обмен на… что? – я не смогла сдержать дрожи.

– Какая умная! Так попробуй догадаться и об этом.

– Ведьма пообещала ему любовь Азали? Но наверняка обманула.

– Верно, – в голосе Врана слышалась невесёлая усмешка. – Однако мой братец, с затуманенными любовью мозгами, отдал ведьме не только свой голос, но и глаз. Плутовка потребовала и его, так как была слепа. Ведьма не слишком церемонилась, отнимая глаз, поэтому левая сторона лица брата покрыта уродливыми рубцами. Она пообещала ему, что он станет внушать чувства любой женщине, стоит ей увидеть его лицо. О, да, он внушает! Вот только совсем не те чувства, о которых грезил! Стоило Азали увидеть его изуродованное лицо, как она запретила ему к себе приближаться ближе чем на пять шагов. Лириан настоял на том, чтобы Азали удалили от Двора, и подарил Стрижу золотую маску, которую он носит по сей день. Теперь не станешь удивляться, что брат присягнул ему одним из первых?

– А ты?

– А я, – подхватил Вран, – любил Эониель, как и большинство рыцарей Благого Двора. Когда выяснилось, что Лириан послужил причиной её сумасшествия и смерти, я отказался служить ему. Коннан оказался слаб и не смог удержать трон. Однако, именно благодаря своей слабости он и остался жив – Лириан не ощущает от него угрозы. Лириан очень хитёр. Он подобрал ниточку к каждому при Дворе и держит нас на них надёжнее, чем на цепи.

– И твоя ниточка…

– Стриж, мой брат. За провинности Стрижа наказывают меня, а его – за мои. Когда я отказался присягать новому королю, меня поместили в башню, а брата из рыцарей определили в тюремщики.

– Как тебя наказали за то, что я помогла сбежать Тианиель?

– Пока никак, но после твоей свадьбы я отправлюсь из башни в каземат. Стриж сказал, король не хочет омрачать праздник. Удивительная сентиментальность! Думаешь, почему брат выпускает меня? Он надеется, что я сбегу, но тогда его точно убьют. Возможно, он и желал бы себе такой судьбы, но я не позволю случиться этому, пока жив.

– Интересно, в роду Лириана не было арахнидов? Уж слишком искусно он оплетает всех своей паутиной, – пробормотала я, но Вран расслышал.

– Сомневаюсь. Судя по тому, что я знаю об этом племени, они действуют гораздо грубее…

Он продолжал говорить, но я отвлеклась. В камере кто-то был. Тихий шорох в уголке, рядом с отхожим местом. Мышь? Чтобы не привлекать внимания Врана, продолжавшего разглагольствовать об арахнидах, я аккуратно разгребла солому, держа в руке кусочек сыра, оставшегося от обеда. Да, под соломой обнаружилась маленькая норка, из которой всё сильнее слышались возня и царапанье коготков. Я положила сыр рядом с норой и затаилась. Через пару минут оттуда показался маленький чёрный нос…

– Эй, ты что, уснула? – позвал Вран. – Чего молчишь?

Я затаила дыхание, разглядев в темноте норки круглое ухо и блестящую бисеринку глаза…

– Ариадна! – в голосе товарища по несчастью прорезались нотки паники. – Эй, ты слышишь меня?

Мышка высунула голову, принюхиваясь к лакомству…

– Ариадна!

За дверью загремели ключами, замок заскрипел… Маленькая серая голова с круглыми ушками тут же скрылась в норе, так и не добравшись до сыра.

В камеру ворвался взъерошенный Стриж. Увидев меня, сидящую прямо на полу, он вздохнул с облегчением и, забывшись, принялся жестикулировать.

– Не старайся, – покачала я головой. – Всё равно ничего не понимаю.

Он досадливо взмахнул рукой и вышел, так и не закрыв дверь. Через минуту ко мне ввалился Вран, и с порога заявил:

– Ну ты и напугала нас. Чего молчала?

– Это какой-то произвол! – возмутилась я. – Что за заключённый нынче пошел? Разгуливает по чужим камерам, кричит на ровном месте, ногами топает! Приличным дамам даже подумать о бренности бытия некогда! Никакого спокойствия и уединения.

Вран неуверенно переступил с ноги на ногу.

– Мы испугались, что ты сбежала, каким-то образом избавившись от ограничивающего браслета.

Стриж заметил мышиную нору, толкнул Врана в плечо и указал на неё.

– Вы не могли бы не шуметь и не топотать как слоны? Я хотела прикормить мышонка, а вы его спугнули!

Больше не говоря ни слова, братья покинули камеру. В воцарившейся тишине щелчок закрывающегося замка показался особенно громким. О чём бы там не разглагольствовал Вран, стало предельно ясно – полагаться на него нельзя ни в коем случае. Оставив сыр рядом с норой, я улеглась на лежанку и прикрыла глаза. Через некоторое время шуршание возобновилось. Чтобы опять не напугать гостя, стараясь не шевелиться, я осторожно приоткрыла один глаз. Нора значительно увеличилась в размерах. От каменного края откололся кусочек свалился в дыру, потом ещё один… За дверью вновь завозились. После небольшой заминки в замке скрипнуло едва слышно, неуверенно, так непохоже на манеру Стрижа – он резко засовывал ключ в замочную скважину и с громким щелчком проворачивал его дважды. Позабыв о мыши, я села на лежанке, напрягшись, остро ощутив собственную беззащитность.

Дверь приоткрылась и, воровато оглянувшись, вошла Дженна. Я не сразу узнала её – в нежно-голубом платье, расшитом жемчугом и серебряными нитями, она казалась принцессой из сказки. Длинные светлые волосы с лёгким оттенком серебра, были собраны на затылке и сколоты гребнем в виде букетика подснежников. Без привычного доспеха дама-рыцарь казалась утончённой и хрупкой, как ледяной цветок аквилегии. Развернувшись ко мне, не теряя времени на разговоры, она дунула на меня из руки сверкающей пыльцой и забормотала что-то…

Я чихнула один раз, другой… Дженна молча наблюдала за плодами своего колдовства, но через некоторое время выражение злорадства на её лице уступило место растерянности. Браслет, поняла я. Он лишал меня возможности применять магическую силу, но также нейтрализовал чужое воздействие. Интересно, что за судьбу она мне уготовала? Используя пыльцу фей, она явно хотела погрузить меня в состояние эйфории, забывая, что я теперь не обычная смертная. Однако, в глазах чуть поплыло, несмотря на железо, от которого привычно жгло кожу на запястье. Дженна молча наблюдала за мной, чутко отслеживая малейшее движение. Наконец, я не выдержала и, чихнув в очередной раз, спросила:

– Чего тебе надо?

Она внимательно вгляделась мне в глаза, узрела там что-то ведомое только ей, довольно ухмыльнулась, подмигнула и молча вышла в коридор, притворив за собой дверь. Щелчка запираемого замка не последовало. Я посидела немного, не веря своему везению. Неужели она захотела меня выпустить? В общем-то логично – кто как не Дженна более меня не желает предстоящей свадьбы? Однако, это точно изощрённая ловушка.

Я встала, обула туфли и осторожно выглянула в коридор. Тускловатый вечерний свет проходя через арочные окна в коридоре рисовал на шероховатых неоштукатуренных стенах темницы замысловатые тени. Эх, не будь злосчастного браслета, только бы меня и видели… Осторожно ступая, прислушиваясь к каждому шороху, прокралась мимо дверей. Я уже успела забыть, за которой из них находился Вран. Кстати, общая тишина настораживала – обычно этот говорливый рыцарь фонтанировал красноречием почти без перерыва. Стараясь не скрипнуть дверью, я всё также на цыпочках прошла по ступеням.

Издалека лилась музыка, время от времени перемежаясь со взрывами смеха. Разум говорил – беги оттуда, но будь я бабочкой, наверняка устремилась бы к огню также верно, как сейчас осторожно пробиралась к источнику звуков. Чем ближе подходила, тем слышнее становились взрывы хохота, то и дело заглушавшего музыку. Насколько я знала нравы Дворов, такое веселье могли вызвать три вещи – чьё-то неудачное выступление, шутки кого-то из высоких, или унижение врагов.

Коридоры, обычно полные снующих в разных направлениях мелких придворных фейри, оставались непривычно пустыми. Я осторожно заглянула в приоткрытую дверь пиршественного зала. Внимание присутствующих было приковано к просторному пространству меж столами. Дженна, великолепная в своём голубом наряде, фехтовала в среднем темпе с кем-то, остававшимся невидимым отсюда. Длинный подол и драгоценности, казалось, ей вовсе не мешали отбивать выпады противника, а шаги и пируэты создавали впечатление причудливого изысканного танца.

Она в очередной раз сделала обманное движение и провела изящную, но от этого не менее смертоносную атаку… Раздался тихое шипение, которое тут же заглушил очередной взрыв смеха. Внутри всё похолодело – мне было необходимо взглянуть, кого только что достала шпага этой белокурой гарпии.

– Я отрежу твою руку и помещу её на полку, в пару к флакону, в котором будут плавать твои красивые голубые глаза! А твоя кровь, смешавшись с кровью смертных, добавит цвета моей любимой шляпе!

Этот голос я узнаю из тысячи. Он так часто говорил мне: «Внимательнее! Шаг, поворот, скольжение, укол! Маленькая Ариадна, с удовольствием поместил бы один из твоих глаз в свою коллекцию! Не давай мне такой возможности, я слишком тебя люблю! Тем более, с одним глазом затруднительнее любоваться на мою прекрасную персону!»

Блэз! Мой учитель фехтования и защитник. Благодаря обширной постоянно пополнявшейся коллекции глаз и отрубленных рук, его боялись как огня не только при Дворе. Когда он стал мне покровительствовать, желающих «пошутить» с человеческой девочкой значительно поубавилось, особенно после того, как он, не напрягаясь, лишил уха одного особенно настырного пикси.

Через секунду Блэз сам появился в поле зрения, зажимая плечо. Шпага едва не вываливалась из его раненой руки, однако, верный себе, он продолжал сыпать угрозами и ругательствами. Чтобы подавить возглас, пришлось зажать себе рот обеими руками.

Глава 9

Дженна – опасный противник. Люк на поединках обычно побеждал её только благодаря язвительным замечаниям, на которые всегда был мастак. Благодаря взрывному характеру, грозная дама-рыцарь загоралась как порох, стоило ему отпустить скабрезную шутку. Теряя концентрацию, она начинала делать ошибки.

Блэз был тяжеловеснее, быстрее уставал, а сейчас, после долгого времени, проведённого в подземном каземате, и вовсе лишился большей части сил. Дама-рыцарь имела множество преимуществ, и даже не думала проявлять великодушие. Изящно изогнувшись, она сделала эффектный выпад, вновь уколов противника в раненое плечо. Красный колпак сцепил зубы, подавляя стон, чтобы не доставлять удовольствия зрителям. Он оступился, непроизвольно сделал шаг вперед, чтобы не упасть, и тут же встретился глазами со мной, в ужасе сжавшейся за дверью. Блейз замер на секунду, подмигнул и продекламировал:

– Кто сравнится красотою

С королевою моей?

Жизнь не зря свою ты прожил,

Если виделся ты с ней.

Волосы чернее ночи,

Губы – словно смертных кровь,

Раз взглянув, пропал навечно —

К ней прийти захочешь вновь!

Он с трудом отбил новый выпад Дженны. Кто-то захлопал в ладоши – видимо, болели не только за рыцаря своего двора. Блеклая дама акулой кружила вокруг него, выбирая удобный момент для нового удара. Знакомые слова барда Макреля горящими стрелами вонзались прямо в сердце.

Я помнила тот вечер, когда он сложил их, участвуя в стихотворном поединке с Сильваром.

– Ариадны нет прекрасней —

Зелень глаз, бровей разлёт…

Кто пригубит с нею страсти,

Что такое ад поймёт!

Этими стихами Сильвар ответил на вызов. Роннан в тот вечер не сводил с меня глаз. Сводный брат в порыве ревности чуть не выдал нас. Правда, тогда я не подозревала об этом, приняв его выпад за очередную гадкую шутку.

Блейз декламировал стихи с бодрой увлечённостью гладиатора, понимающего, что сейчас арену ристалища зальёт его кровью.

Не уйдёшь и не спасёшься.

С сердцем, выжженным дотла,

Умоляешь о пощаде —

Тяжка грусть, но всё ж светла.

На фоне нестройного гула и смешков, вновь раздались аплодисменты. В зале на несколько мгновений повисла тишина.

Дженна вновь сделала выпад. Её улыбка напоминала оскал. Блэз отбил удар, но покачнулся. Забыв обо всём на свете, я хотела вбежать в зал и потребовать прекратить избиение, но в эту минуту кто-то цепко схватил меня за руку и потащил прочь от двери.