355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Наталия Матвеева » Минус всей моей жизни (СИ) » Текст книги (страница 24)
Минус всей моей жизни (СИ)
  • Текст добавлен: 7 апреля 2017, 23:00

Текст книги "Минус всей моей жизни (СИ)"


Автор книги: Наталия Матвеева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 42 страниц)

Она, наверное, устала… Может, хочет есть? Да, наверняка! Ну, дурак, только сейчас догадался!

Сережа быстро подошел к двери и, радуясь хоть малюсенькому, но предлогу поговорить с ней, рывком распахнул ее. Женя сортировала какие-то стопки: видимо, напечатала приказы и теперь занимается регистрацией. Она резко и удивленно подняла на него глаза – усталые, потухшие, все такие же обиженные, – но Сергей намеревался во что бы то ни стало изменить ее отношение.

– Женя? Ты есть хочешь?

Она вдруг подняла брови и так мило улыбнулась, что внутри Сергея тотчас же все взорвалось от нежности к ней.

– Есть?!? А вы знаете, Сергей Викторович, сколько дней человек может обходиться без еды?? Я читала: целых пять! – затараторила Женя шутливым голосом, будто снова став самой собой, а Сережа, тоже улыбнувшись над ее немного детскими высказываниями, серьезно проговорил:

– То есть, это значит «да»?

Женя улыбнулась и кивнула.

– Да.

Сергей, не мешкая, сунул руку в карман и, вытащив телефон, все еще проклиная себя за то, что не спросил ее раньше, беспрекословно заявил:

– Я закажу ужин. Есть особые пожелания?

Женя закатила глаза, а Сергей любовался ее повеселевшим лицом, считая невероятно милой и восхитительно привлекательной в эту минуту, что невозможно глаз оторвать… Милашка… Вспышка! Сергей ощутил, как загорается, поэтому легонько тряхнул головой, приводя мысли в порядок, а Женя, тем временем, весело заявила:

– Ага: свежий хлебушек и ореховая паста. Шикарный ужин!

Минаев, снова поборов прилив нежности и огня, ухмыльнулся, насмешливо подняв брови, и категорично заявил:

– Нет.

Женя надула губки, а Сережа поспешно закрыл дверь и глубоко вздохнул. Нет, эта девчонка его с ума точно сведет! Он нахмурился и набрал номер «Бонапарта».

*** «Плюс»

Кажется, у нее неплохо получается быть самой собой! По крайней мере, говорит глупости и делает все такой же наивный, веселый голос, что и раньше, до того, когда началась канитель со всей этой влюбленностью.

Женя сортировала приказы по номерам, чтобы проще было подшивать, а сама думала об этой странной, невероятной привязанности к нему… Ведь сегодня он повел себя мерзко, отвратительно, причинил ей боль, он все такой же грубый и самодовольный, считающий весь мир ниже собственного достоинства, и, уж конечно, он не испытывал к ней и половины того, что она чувствовала к нему… Она злилась на него, обижалась, но… Не могла, все равно не могла вырвать его из своего сердца.

Это казалось ей диким, казалось проявлением слабости и отсутствием какой бы то ни было женской гордости, но Женьке, несмотря ни на что, невероятно хотелось быть рядом с ним, здесь, сейчас, чувствовать его присутствие там, за закрытой дверью, украдкой наблюдать за ним и ждать, ждать ответного взгляда хоть всю оставшуюся жизнь… Никакая боль, причиненная им ей, не могла отвадить ее от этого…

Какая-то ненормальная любовь…

Входная дверь хлопнула, и в коридоре послышались знакомые уверенные шаги: Женя взволнованно встрепенулась и одернула блузку, выпрямив спину и закину ногу на ногу, стараясь не таращиться жадными, внимательными, ожидающими его скорейшего возвращения глазами в коридор.

Сергей влетел в секретарскую с пакетами и, увидев Женю, тут же скомандовал:

– Ко мне в кабинет.

Женя не удержалась и улыбнулась: да… с его любовью управлять людьми, наверное, ничто не сравнится.

Уняв жуткое волнение от того, что она сейчас будет ужинать с ним за одним столом, хоть и рабочим, но все же, Женя, заставив себя поверить, что это не свидание (о, мечты, мечты!), а деловой ужин, подскочила и суетливо начала вытаскивать коробки с едой, которая пахла изумительно, тут же притащив тарелки и ложки из чайной комнаты.

– Ух ты! Это же «Бонапарт»! – обрадовалась Женя, увидев надпись на одной из коробок, и восторженно посмотрела на Сергея, который, тоже распаковывая коробки, не забывал внимательно следить за ней каким-то странным, сияющим взглядом.

– Ну и что. – безразлично пожал он плечами, а Женя вдруг заметила отблеск улыбки на серьезном, почти всегда хмуром лице.

– Как «что»? Там моя мама поваром работает! – радостно воскликнула Женя, отметив про себя, что рядом с Сергеем превращается в дуру. Он удивленно поднял брови и ухмыльнулся:

– Серьезно?

– Ага… О, вот это ее рук дело! – Женя с огромным восторгом показала на что-то мясное в соусе с овощами, похожее на наше старое доброе жаркое, и тут же добавила:

– Называется «бланкетт из телятины». С грибочками. Мама туда фенхель добавляет, говорит, во Франции так едят.

Сергей вдруг улыбнулся и ткнул пальцем в, казалось бы, обыкновенный картофель под соусом, с интересом спросив:

– А это что?

Женя, которая с невообразимым счастьем на лице распаковывала клубничный десерт, даже почти не посмотрела в сторону того блюда, но зато уверенно заявила:

– А это «гратен дофинуа». Картошка, сыр специальный, мускатный орех, сливки… Вкуснятинка! Это Валерий Сергеевич готовил, он по ним спец. – улыбнулась Женя, вспомнив тучного коллегу мамы с работы, выделяющегося круглым, румяным лицом, густыми бровями и конским хвостом, вечно торчащим из-под поварского колпака.

Сергей недоуменно проговорил:

– Ты и поваров всех оттуда знаешь?

Женя кивнула.

– Да, конечно. Они иногда к нам в гости на праздники приходят… Мы потом неделю все это доесть не можем. – весело пожаловалась она и вдруг тоже с удивлением посмотрела на Сергея:

– А вы почему у меня названия спрашиваете? Вы разве не знаете, что заказали?

Сергей ухмыльнулся и пожал плечами.

– Зачем мне эти названия? Просто сказал завернуть все самое вкусное, я им доверяю.

– И самое дорогое. – вдруг угрюмо заметила Женя, как-то сконфузившись. Она уселась за стол и посмотрела на Сергея, который уже спокойно уплетал еду, выложенную Женей для него на тарелку, и снова щелкал мышкой в ноутбуке. Оглядев все эти невероятные, восхитительные блюда, она серьезно проговорила:

– Это же все кучу денег стоит, Сергей Викторович. Давайте я хотя бы половину верну, а то это как-то неправильно…

Сергей поднял на нее насмешливый взгляд и весело ухмыльнулся, язвительно проговорив:

– Да, конечно, Женя, сейчас, только подожди, калькулятор достану, посчитать ведь нужно, сколько из твоей зарплаты вычитать в следующем месяце придется… – Женя с довольным видом закивала головой, а Сергей, сообразив, что она не почувствовала сарказма в его голосе, закатил глаза и жестко проговорил:

– Женя, ты что, совсем? Выброси всякий идиотизм из своей головы и ешь! Ты серьезно думаешь, что я бы позволил тебе вернуть мне деньги???

Женя вспыхнула, залившись краской, и уткнула глаза в свою тарелку, ругая себя на чем свет стоит за очередную, ляпнутую ею в его присутствии глупость.

*** «Минус»

Сергей пытался сосредоточиться на работе, но ему ужасно хотелось еще слушать ее рассказы о себе, своей семье, да и просто смотреть на нее, на то, как она мило выковыривает кукурузу из салата, как она поправляет кудряшку, которая без конца падала ей на лицо, как она болтала ножкой под столом и как чертовски чудесно улыбалась, отвечая на его вопросы, а ее глаза загорались оживлением и удовольствием.

Ему было невыносимо приятно сидеть вот так рядом с ней, разглядывать ее тайком, пока она не видит, любоваться ее милым личиком, и Сергей ощущал себя так, словно он грелся под теплыми лучами солнца, умирая от одного лишь ее взгляда, волнуясь при виде ее улыбки и чувствуя невероятное огненное напряжение от ее присутствия.

У Жени была самая обычная, нормальная семья среднего достатка, со своими проблемами и трудностями, но Сергей вдруг заметил про себя, что несмотря на то, что и у него были мать и отец, в их семье на первом плане всегда были деньги, власть, влияние и бизнес. Он не знал, что такое семейный уют, когда тебя вот так, как Женю, ждут дома, встречают, радуются твоему приходу и расспрашивают, как прошел день… С детства он знал лишь одно – нужно рыть землю и выползать из грязи, чтобы стать кем-то, чтобы чего-то добиться. Тебя роняют, а ты выживаешь, ты используешь любые шансы, ты становишься непрогибаемым, хитроумным, решительным и очень ловким… И очень жестоким. Холодным. Не связанным никем и ничем…

Кроме нее.

Да, черт бы его побрал, Сергей был напуган этой связью с ней, этим маниакальным притяжением, этим желанием получить ее, обладать ею, привязать к себе… Но с небольшим уточнением: он чувствовал, что не сможет отпустить ее. Никогда. Она не может быть с кем-то другим, сама мысль была для Сергея невыносима и разрывала его изнутри…

А еще она как-то сказала Павлу, что ей нравится кто-то… Сережа нахмурился, тут же рассердившись. Черт, как же узнать, кто этот гад? Чем он лучше его, Сергея???

А Женя, тем временем, спокойно убралась на столе и, как-то неожиданно для Сергея, вернулась к себе за стойку, снова зашуршав приказами и что-то мелодично подпевая тихо играющему в секретарской радио.

Сергей нахмурился, расстроившись, что она ушла, но в сто тысячный раз вновь принялся за работу.

В половину десятого вечера он услышал тихое треньканье Жениного телефона и ее, насколько это вообще возможно после четырнадцатичасового рабочего дня, бодрящийся голос:

– Приветик, пап! Как дела? – первой спросила она, и Сергей нахмурился: наверное, дома потеряли… Он чуть наклонился влево и увидел, что она стоит около стойки, подготавливая пачки приказов на подпись и зажимая телефон плечом. – Я?.. Я… м-м-м… на свидании. – она рассмеялась, а Сергей нахмурился, зачем-то внимательно подслушивая разговор. – Нет, конечно не на работе, ты чего? Что мне тут так долго делать?? – пауза, Женя с улыбкой вздохнула. – Нет, пап… Да, пап… Нет, он хороший… Нет, пап, не как тот предыдущий… Папулечка, не нужно за мной приезжать, я сама доберусь… Меня… м-м-м… подвезет… он. Ладно, папуля, мне пора, сейчас наш сеанс в кино начнется, пока-пока! – и она положила трубку, облегченно вздохнув.

Сергей хмурился, чувствуя себя прескверно… Она наверняка хотела бы пойти с кем-нибудь на настоящее свидание, а не торчать здесь, с ним и его дурацкой ревизией… Ей, конечно, мечталось о романтическом ужине… Кино… Поцелуе в темном зале…

Сергей почувствовал, как снова огонек пробежал по всему его телу, а в голове засела лишь одна картина: он… он целует ее. Никто другой… Только он.

Женя, тем временем, оживленно влетела с целой стопкой бумаг в руках и поднеслась к Сергею, весело проговорив:

– Ну вот, Сергей Викторович, это последняя часть, вы подпишете, а завтра, с утречка, я раскидаю приказы по папкам!

Она протянула стопку Сергею, и тот попытался взять ее, как вдруг…

Его рука случайно коснулась ее руки… Он замер, ощутив, как электрический разряд поразил все его тело, как вспыхнул моментальный огонь страсти, как желание захватило его настолько, что он сбился с дыхания…

Ее руки… Нежные, мягкие… Тонкие пальчики… Сергей, как зачарованный, слыша только бешенные удары сердца в ушах и ощущая лишь желание схватить ее и покрепче прижать к какой-нибудь холодной стене, поднял на нее глаза…

Она взволнованно смотрела на него, а ее дыхание вдруг участилось… Пальчики дрогнули под его рукой, он увидел в ее глазах… Увидел огонь… А ее щечки мило порозовели…

Новая вспышка, Сергей начал терять контроль, не удержавшись и проведя своей широкой, мужской ладонью по ее бархатистой коже, заметив, как бешено запульсировала жилка на ее шее, как она вздохнула и подняла глаза к потолку, тут же суетливо бросив пачку бумаг перед ним на стол и сев через два стула от него, обхватив щечки ладонями и облокотившись локтями на стол.

Сергей жадно смотрел на нее, а внутри него все ликовало и кружилось в сумасшедшей свистопляске… Она волнуется! Она нервничает! Она стесняется…

Проклятье, это невыносимо! Он едва сумел вернуться к нормальному состоянию, ставя свою размашистую закорючку на каждом приказе и чувствуя лишь ожог ладони в том месте, где была ее рука… Женя украдкой смотрела на него… Он ощущал ее взгляд и думал лишь о том, что если она не прекратит это, то он сделает с ней кое-что прямо здесь…

Ему ужасно, до потемнения в глазах хотелось снова дотронуться до нее, но… Он не хотел делать это здесь. Не хотел превращать ее в очередную свою любовницу… Он не мог так поступить с ней… А она смотрит и смотрит, с ума его, наверное, свети хочет, черт!!!

– Почему ты сказала отцу, что на свидании? – скорее нарушил тишину Сергей, лишь бы переключиться со своей не очень приличной навязчивой идеи.

Женя улыбнулась, посмотрев в окно.

– Если бы я сказала, что на работе, то он бы уже через пятнадцать минут ворвался бы в эти двери, размахивая битой, в яростном стремлении сокрушить всех, кто издевается надо мной до столь позднего часа.

– То есть меня? – ухмыльнулся Сергей, и Женя с улыбкой кивнула.

– Получается, да. А потом он бы накинул на меня пуховик и выволок за руку из этого ада, усадив в машину и доставив домой, чтобы его милая дочурка отдыхала вместо того, чтобы заниматься глупостями… Думаю, ни вам, ни мне такое веселье здесь не нужно. А на свидание он не примчится. – уверенно заявила Женя, с интересом глядя, как Сережа расписывается на бумагах.

Сергей нахмурился.

– Ты, наверное, сейчас бы не отказалась от свидания? Всяко веселее, чем на работе сидеть.

Женя как-то странно посмотрела на него, обдумывая его провокационный вопрос, а затем просто ответила:

– Да, нет. Мне теперь и здесь хорошо. Кому нужны эти киношки и рестораны? От них никакого толка. Смысл свидания – просто быть с тем, кто тебе нравится, а место и время не имеет значения.

Сергей внимательно посмотрел на нее, снова, как идиот, умирая от счастья. «Мне теперь и здесь хорошо»… «Хорошо»… С ним? Или просто… здесь? Черт возьми, да что с ним творится такое? За каждое слово цепляется, как мальчишка… Забыл, что значит быть настоящим мужчиной?

Он дописал последний приказ и строго проговорил:

– Собирайся. Я отвезу тебя домой.

Женя забрала стопку и как-то удивленно проговорила:

– Но ведь я на машине, Сергей Викторович.

Сергей нахмурился, раздражаясь на то, что возникло какое-то дурацкое препятствие, мешающее ему еще хотя бы полчаса побыть с ней.

– Ты на часы смотрела, Женя? Уже половина одиннадцатого. Только не говори мне, что вечером у тебя внимание и концентрация на том же уровне, что и утром. Собирайся. Завтра за тебя отработает Света, а в четверг утром я заеду за тобой.

– Мне как-то… неудобно… – скромно проговорила Женя, а Сергей строго и беспрекословно прошел в секретарскую, открыл шкаф с ее пуховиком и нетерпеливо махнул на него рукой:

– Ну? Я долго буду ждать??? Женя, бегом!

Она снова странно улыбнулась и принялась собираться.

*** «Плюс»

В машине Сергея было очень уютно, чисто и по-мужски строго: кожаный салон черного цвета, потрясающая многофункциональная панель, подсвеченная разноцветными лампочками, мультируль и запах… Женя с удовольствием вдохнула его. Пахло автомобилем и еще чем-то, тонким, свежим, чуть сладковатым, напоминающим корицу или что-то вроде этого… Женя догадалась, что это его одеколон.

Они ехали по ночному, еще не совсем пустому, но уже засыпающему городу, в лобовое стекло летели хлопья снега, подсвеченные редкими фарами встречных автомобилей и ярко желтыми, как пережаренная яичница, фонарями, а Женя, Женя ужасно нервничала, впервые в жизни находясь так близко от него…

Нет, не впервые, конечно. Она прекрасно помнила его любимую привычку импульсивно и грубо хватать за локоть, помнила тот поцелуй в клубе, не вызвавший у нее отторжения к нему первый раз за все время их знакомства, помнила сегодняшнее его прикосновение, приведшее в исступление ее сердце и заставившее вспыхнуть невероятной страстью, только лишь на мгновение ощутив тепло его сильной ладони… Как давно она уже не испытывала чего-то подобного, словно Сергей поднес спичку к давно не зажигавшейся свече, мирно дремавшей в ней уже несколько лет и никому до этого времени по-настоящему не нужной…

О, да сейчас она бы повторила каждое его прикосновение, подозревая, что умрет от счастья и навеки привяжется к нему, соединив свой стук сердца с его стуком…

Она тихонько вздохнула и, думая, что он не замечает, украдкой посмотрела на него, слегка повернув голову. Сергей внимательно и сосредоточенно следил за дорогой, уверенно и легко проворачивая руль одной рукой. Женя с невероятным трепетом посмотрела на его руку – крепкую, сильную, с довольно подтянутыми мышцами, и ей снова ужасно захотелось почувствовать ее на своей ладони… Она перевела взгляд на его ноги, длинные, крепкие, скрытые брючной тканью, и, испугавшись того, что внутри ее живота что-то сладко затрепыхалось, она закусила губу и быстро подняла глаза выше, с необъятным, нежным трепетом разглядывая его плечи, шею, внимательно и ласково пройдя по подбородку, чуть задержавшись на ямочке, которую ей так хотелось поцеловать, снова скользнув по скуле, отметив про себя едва заметную щетину и восторженно посмотрев на его густые, темные волосы, в который раз отметив, что ему так идет эта стрижка…

Темные брови хмурились, она смотрела на его уверенные и жесткие серые глаза, удивляясь тому, как она раньше не замечала его привлекательности? Его мужественности? Его обаяния?

– Женя. – вдруг тихо, но строго проговорил Сергей, выруливая на проспект, ведущий к ее дому. – Прекрати на меня смотреть. Пожалуйста. – строго проговорил он, и Женя вздрогнула, вспыхнув от неимоверного стыда и желая уже начать бешеные извинения и оправдания, как Сережа вдруг, резко остановившись на светофоре, посмотрел на нее.

Женя опять вздрогнула, только теперь ощутив, как взорвалось в сумасшедшем, огненном вихре ее нутро, как застыли легкие, не давая сделать и вдох, как сердце побежало вперед, ускоряясь все сильнее с каждой секундой, приводя ее тело к неимоверной дрожи…

Его глаза пылали огнем, Женя видела это, она знала, знала такое выражение мужских лиц, и она вдруг заметила это в нем по отношению к ней?!?

Не может быть… Его глаза, не серые, а почти черные, секунду смотрели в ее глаза, а затем, в мучительном нетерпении и безумном, жадном желании опустились на ее губы, оставшись на них, казалось, навечно… Женя сходила с ума, чувствуя, что сейчас взорвется вместе с автомобильным сиденьем, не зная, что ей делать, как быть, как вести себя, когда она, она…

А он все смотрел и смотрел на нее, Женя заметила, как тяжело он дышит, в ее глазах потемнело, а Сергей, не щадя ее чувств, скользнул обжигающим черным взглядом по ее подбородку к шее, медленно, нежно, но неистово и очень желанно пройдясь по ней сверху вниз...

Да что же это такое, так же нельзя, нельзя издеваться над бедной, влюбленной Женей! Она мгновенно отвернулась от него, глубоко вдыхая и выдыхая, дрожащими пальцами дотронувшись до своих тоже подрагивающих, горящих губ и слыша только трепет своей души, затмеваемый лишь одним единственным желанием: броситься к нему в руки и почувствовать на себе то, что он сейчас… Будем говорить культурно, думает о ней.

– Извините… Просто… – она вдруг набралась храбрости и снова повернулась к нему, увидев, что теперь он вожделенно таращится на ее ножки, впрочем, Сергей, не торопясь, все же убрал глаза повыше, достигнув-таки ее лица. – Все это очень неожиданно… Как я могу ехать в этой машине, когда именно вы не могли меня выносить несколько месяцев? Да я и сама считала вас… – Женя притормозила, ощутив неловкость и не желая обзываться, а потому просто проехала дальше. – Я имею ввиду, как все могло так резко измениться?

Сережа ухмыльнулся, с трудом оторвавшись от Жени и, посмотрев на дорогу, вновь нажал на газ.

– Не знаю. Но разве имеют значение «как?» перемены, которые происходят к лучшему?

Он внимательно огляделся и, увидев номер Жениного дома, свернул к нему, заехав в темный двор, заставленный мрачными, укрытыми тонкими снежными скатертями машинами, где в это время суток можно было встретить лишь соседа с третьего этажа дядю Гришу, возвращающегося домой с вечерней смены на складе, да еще пару замерзших голубей, нахохлившихся около крышки люка на газоне, откуда веяло теплом дымчатое марево подземной теплотрассы.

Фонари не светили, Сергей потушил фары, чтобы не слепить тех, кто вдруг изъявит желание выглянуть в окошко или выплыть во двор, подъехав к подъезду Жени и остановив машину.

Женя с трудом сохраняла самообладание, сжав руками свою сумочку, и, заставляя себя дышать, смотрела на Сергея. Он облокотился на руль и какое-то время глядел на пустынный, заснеженный двор, хмурясь и как будто злясь.

Женя отчаянно выдохнула, вдруг сообразив, что волшебного мига не будет, что он не собирается ее целовать, что она не ощутит его руки на своих горящих щеках…

Сердце ударило, как в рваный барабан, а глаза чуть не наводнились слезами… Женя задрожала от безнадежности, от тяжести своих эмоций, от глубины переживаний и тихо, дрожащим от подступивших слез голосом, проговорила:

– Спасибо, что подвезли, Сергей Викторович. Я пойду.

Он резко повернул к ней голову, явно злясь, только Женя не смогла понять, на что именно. Его серые глаза отчего-то блеснули каким-то болезненным, мучительным отчаянием, будто он боролся с собой, будто хотел сделать что-то неправильное, но в последний момент здравый смысл его остановил. Он поспешно проговорил:

– Женя, прости меня за сегодня… – он раздраженно откинулся на спинку сиденья и, под ошарашенным Жениным взглядом, сложил руки на груди, раздраженно проговорив:

– Никогда ни перед кем не извинялся… По-идиотски получается… Ну, короче, ты поняла? – великолепно завершил он свое извинение командным, даже каким-то повелительным тоном, и Женя вдруг рассмеялась, ощутив небольшое облегчение.

– Да, поняла, Сергей Викторович. – со смехом ответила она и шутливо протянула:

– Даже не знаю… Может быть, когда-нибудь я и смогу вас простить…

Сергей как-то вдруг снова жадно уставился на нее, нежно пройдя глазами по ее кудряшкам, носику и к губам, и, чуть прищурившись, с трудом проговорил, тяжело вздохнув:

– Иди, Женя. Иди, уходи! – вдруг строго и даже почти отчаянно прогремел он и, отвернувшись, тихо добавил:

– Пожалуйста.

Женя удивленно посмотрела на него, снова ощутив обиду и боль. Гонит ее… Не желает видеть рядом с собой… Стыдно заводить роман с собственной секретаршей… Она сжала зубы, чувствуя в груди тугой, болезненный узел, и, едва пересилив свою боль и обиду, выдохнула:

– Спокойной ночи, Сергей Викторович. – и, стремительно вылетев из машины, Женя умчалась почти бегом в свой подъезд, не зная, что он провожал ее отчаянным, разгневанным взглядом.

*** «Минус»

Она ждала поцелуя… Он видел это в ее глазах и, черт возьми! Как же он сам чудовищно хотел поцеловать ее, будто от этого зависела его судьба, его жизнь, его дыхание… Но Женя ничего о нем не знала. Она не знала, как ему было чертовски страшно целовать ее, страшно почувствовать то, чего он никогда ни к кому не испытывал, страшно подарить ей надежду на то…

Чего никогда не будет.

Он не имел права влюбляться. Он не имел права быть любимым. Обстоятельства заперли его в жестокую, холодную тюрьму, из которой ему не вырваться, по крайней мере, ближайший год.

А Женя… Женя не заслуживала такого, как он…

Сергей гнал на огромной скорости по ночному городу, собирая на себе вспышки фотокамер местного ГИБДД, фиксирующих превышение скорости, и испытывая огромное, раздирающее душу на части, безумное отчаяние…

Он не может быть с Женей. Он никогда не даст ей того, чего она хочет: свидания, романтика, настоящие, серьезные отношения… Единственное, что могло бы быть, – это лишь ни к чему не обязывающая интрижка, как в случае с Викой или Леной, но… Сергей даже подумать не мог о таком. Сделать Женю своей любовницей?? Никогда. Никогда. Он не сможет с ней так поступить, он отчаянно желал, чтобы она была счастлива, чтобы она жила полноценной, нормальной жизнью, а унизить ее до того, чтобы заниматься с ней любовью, а потом спокойно уходить домой как ни в чем не бывало… Сама мысль убивала его и заставляла презирать себя…

Огни постепенно гасли, Сергей хмурился, кусая нижнюю губу и думая о ней, о Жене, о ее взгляде, который буквально пятнадцать минут назад чуть не спалил его заживо, заставляя считать столбы на дороге, чтобы не затормозить где-нибудь и не сойти с ума, целуя ее всю оставшуюся ночь…

Он не знал, что ему делать. Ему никогда не приходилось заботиться о женщине, переживать за нее, а не только за самого себя, и он ужасно не хотел причинить ей боль, но…

Он сходил с ума из-за нее. Он не мог даже просто находиться рядом, чтобы не становиться глупым, беспринципным идиотом, который даже работать не может, погрузившись в маниакальное желание коснуться ее…

Но она не знала о его чертовой ситуации.

Радио играло, Сергей заехал во двор одной из самых элитных многоэтажек в городе, выстроенной недалеко от центра.

Он встал на свое парковочное место и заглушил мотор, безвольно облокотившись на руль и пусто глядя на медленный, холодный снег, пролетающий в причудливом танце и падающий на его лобовое стекло, глядя на подсвеченную рыжими фонарями пустую детскую площадку, которая, разномастыми буграми высовываясь из-под снега, казалось, умерла до весны…

Это будет ужасный, несчастливый конец. Он никогда не будет с ней. Никогда.

– «Коронована луной,

Как начало – высока,

Как победа – не со мной,

Как надежда – нелегка.

За окном стеной метель,

Жизнь по горло занесло.

Сорвало финал с петель,

Да поела всё тепло.

Играй, как можешь, сыграй.

Закрой глаза и вернись.

Не пропади, но растай,

Да колее поклонись.

Мое окно отогрей,

Пусти по полю весной.

Не доживи, но созрей,

Ты будешь вечно со мной.

Ты будешь вечно со мной.

Ты будешь вечно со мной.

Со мной...

Ищут землю фонари,

К небу тянется свеча,

На снегу следы зари -

Крылья павшего луча.

Что же, вьюга, наливай,

Выпьем время натощак.

Я спою, ты в такт пролай

О затерянных вещах.

Осторожно, не спеша,

С белым ветром на груди,

Где у вмерзшей в лёд ладьи

Ждет озябшая душа...

Играй, как можешь сыграй.

Закрой глаза и вернись.

Не пропади, но растай,

Да колее поклонись.

Моё окно отогрей,

Пусти по полю весной.

Не доживи, но созрей,

Ты будешь вечно со мной.

Ты будешь вечно со мной.

Ты будешь вечно со мной.

Со мной...»

Сергей хмуро дослушал песню, которая каждым словом больно била в огромную душевную рану, причиняя ему нестерпимую муку и заставляя злиться и ненавидеть себя… Ничего в этой жизни он не ненавидел так, как себя сейчас, сокрушив собственную, заоблачную самооценку…

Он глубоко вздохнул и, по-прежнему хмурясь, вышел из машины, направившись к своему подъезду.

Быстрый, абсолютно чистый и светлый лифт бесшумно привез его на десятый этаж, и Сергей, почти не видя, куда идет, прошел по обустроенному, ухоженному подъезду, где с потолка свисали длинные, позолоченные лампы, на подоконниках зеленели разные растения, а пол был устлан темно-синим ковролином.

Открыв дверь в свою квартиру, Сережа был ослеплен резко включенным ярким светом и еще с порога услышал гневное и требовательное «приветствие», сказанное ворчливым голосом:

– Ну и где ты опять шляешься, Сережа? Позвонить-то не дано было??? Тебя, между прочим, Настя до последнего ждала – хотела рассказать, как день прошел! Ты хоть в курсе, что у нее сегодня был утренник в садике???

Сергей нахмурился еще больше, чувствуя, как кипящая злость и сильнейшее отвращение вспыхнули в нем гигантским фейерверком…

Да…

На пороге квартиры Сергея встретила стройная брюнетка с длинными, прямыми волосами, гневно хлопающая искусственными, пушистыми ресницами, поджавшая свои, Бог знает, чем накачанные губки, а ее холодные, дерзкие голубые глаза подозрительно и ревниво вперились в Сережу, привычным движением выискивая на его куртке или костюме следы измены.

Брюнетка, на теле которой, казалось, не осталось места, которое было бы не в курсе того, что означают страшные два слова «пластическая операция», была одета в ярко-синий, короткий шелковый халатик и домашние туфли на каблуке, а ее руки гневно подпирали уменьшенные с помощью липосакции бока… И что самое печальное, она имела полное право стоять сейчас перед ним с самым подозрительным и негодующим видом.

Потому что это была Ксюша. Его жена.

А Настей, упомянутой в ее гневной речи, была его шестилетняя дочь.

Глава 12. «Минус»

История с Сережиным браком была довольно сложной и запутанной.

Когда-то давно, когда самому Сергею едва исполнилось восемнадцать лет, и он вдруг неожиданно осознал, что неотвратимо привлекает всех девчонок вокруг него и что может пользоваться «их дарами» неограниченно, а главное – без последствий для себя и каких-либо обязательств, отец Сережи – Виктор Петрович, только-только вставал на ноги, сколачивая собственную «империю» в этом городе.

Он уже основал «Черный полюс», а помимо производственной фирмы (которая была его самым любимым творением), у него еще водилось множество мелких, легальных начинаний: парочка кафе, сеть автомоек, только недавно приобретенная бильярдная и очень популярное агентство недвижимости, которое он открыл вместе со своим хорошим другом – Альбертом Ивановичем Кроповницким.

Кроповницкий и его семья – жена Алена и дочь Ксения – были хорошими друзьями семьи Минаевых, но, как говориться, дружба может продолжаться до тех пор, пока она не перерастает в статус рабочих взаимодействий…

Если Минаев только набирал обороты в своем стремлении «сделать» себе имя в этом городе, скупая все более-менее приличные предприятия и раскручивая их своими силами, то Кроповницкий был владельцем практически всего: строительные фирмы, рестораны, магазины одежды известных брендов, авторынок и многое, многое другое… Он был гораздо влиятельнее, жестче и богаче Минаева, и тот долгое время считал его своим кумиром и ровнялся на него в части ведения бизнеса…

Пока однажды его сын Сережа, перенявший от папочки все самое «лучшее», а именно: убийственное самодовольство, возмутительную самоуверенность и сногсшибательную надменность в отношении ко всем, окружавшим его людям, – случайно не сделал глупость и не переспал с единственной и горячо любимой Альбертом Ивановичем дочкой Ксюшей, после чего повел себя с ней ровно также, как и со всеми другими до нее: ушел на следующее утро и небрежно забыл о ней, как о мимолетном и не таком уж важном моменте своей жизни.

А вот Ксения его не забыла. Еще со старших классов школы она была упрямо, болезненно, до одурения влюблена в хулигана-красавца Сережу, который, однажды переборов в себе трусость и неуверенность, вечно лез на рожон, с каким-то особым удовольствием выбирая себе в противники ребят постарше и посильнее.

Сергей знал ее уже несколько лет как дочку друга семьи, но его не остановило ни то, что ее отец невероятно влиятелен и гораздо более могущественен, чем Виктор Петрович, ни то, что он знал о ее чувствах к нему, ни то, что за очередной азартной игрой под названием «получу, кого захочу» может последовать такая грустная и трагичная расплата.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю