Текст книги "Горничная для миллионера (СИ)"
Автор книги: Натали Тимина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
Глава 10
Глава 10
Лина.
Я вышла из комнаты брата, неимоверно злая на то, что Тася подбила его устроить в комнате беспорядок.
– Чего мы такие серьёзные? – с улыбкой спросил Алекс. – Первый раз слышу, чтобы ты ругала Лёшку. Что он натворил?
– В комнате устроил бардак.
– Это нормальное явление, он же ребёнок!
– Ненормальное это для него! Я не к этому его приучала. Он прекрасно знает, что самому потом будет легче, если сразу всё складывать на свои места!
– Таська! Бегом помогать Лёхе убираться! – прикрикнул Алекс, чтобы дочь его услышала.
– Это его комната, пусть сам и убирается! – ответила Тася, выглянув из своей комнаты.
– Насколько я знаю, вы играли вместе. Будь добра, пройди к нему и помоги навести порядок, – мягко, но настойчиво попросил Алекс.
Подросток фыркнула и, недовольно кривляясь, прошла к Лёше.
– Вот засранка! Ещё и кривляется, – недовольно пробормотал Алекс. – Иди, ложись отдыхать. Я всё разрулю с уборкой.
Я послушно скрылась в спальне, где взяла полотенце, халат и пижаму. Со всем этим добром вошла в ванную комнату. Включив в душевой лейке тонкую струйку воды, разделась и залезла под душ, стараясь не намочить повязку.
Выйдя из душа, я вытерлась, надела пижаму, потом распустила волосы и уже приготовилась их мыть, как позади послышался голос Алекса:
– Давай помогу.
– Я сама.
– И не надейся! Наклоняйся!
Я послушно наклонилась над мини-ванной душевой кабинки. Алекс взял лейку, настроил воду и стал поливать мне голову. Когда волосы полностью намокли, он выдавил на ладонь шампунь, вспенил его и тщательно промыл пряди. Затем уверенно выжал волосы от лишней влаги и ловко накинул сверху полотенце, соорудив из него аккуратный тюрбан.
– Как у тебя это ловко получилось! – удивилась я. – Часто проделываешь такое со своими подружками? – выпалила и тут же прикусила язык, понимая, что ляпнула лишнего. – Прости.
– Ревнуешь? – улыбнулся Алекс. – Подружки сами справлялись и, поверь, не у меня дома. Руки просто помнят, как я мыл голову дочке, когда она была маленькой. У неё всегда были длинные волосы, и одной ей было тяжело их промывать. Твои тоже густые и длинные, а с твоей раной тебе, думаю, тяжело и больно делать это самой.
– Спасибо, – тихо ответила я, кутаясь в халат и чувствуя лёгкий озноб.
Я вышла из ванной и легла на край кровати, вспоминая, что Алекс говорил о нашей ночёвке в одной комнате. Мне было неловко спросить, как именно это будет. Вскоре послышался шум воды – он тоже принимал душ. Через несколько минут Алекс вышел, закутавшись лишь в полотенце, небрежно обмотанное вокруг бёдер.
Офигеть! Он словно Аполлон. Хочется прижаться к нему, касаться, целовать...
СТОП! Хватит мечтать о том, чего, возможно, никогда не будет!
В комнату, не потрудившись постучаться, влетела Тася.
– Пап, мы всё закончили! Можно я пойду к себе?
– Иди. Но впредь будь добра – стучись и жди, пока тебе ответят.
– С чего бы это вдруг?
– С того, что ты взрослая и должна понимать: я могу делать в своей комнате всё, что угодно, особенно если рядом моя жена.
– Ты про секс, что ли? Тоже мне новость – чего я там не видела!
– Не понял?! – вырвалось у меня, челюсть едва не отвисла.
– Да даже если и да, то что?
– Дочь! Завтра же едем к гинекологу!
– Да не занималась я ещё сексом, успокойся! Просто пересмотрела кучу эротических фильмов.
– Скройся с глаз, пока не взял ремень, чтобы пройтись им по твоей заднице!
– Фи, папенька! Как грубо звучит! – протянула Тася с нарочитой манерностью.
– Быстро вон отсюда!
Тася, смеясь, выскочила из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.
– Вот что с ней делать?! – с досадой произнёс Алекс. – Ничего и никого не стесняется! Совсем страх передо мной потеряла, бессовестная девчонка.
Я улыбнулась и забралась под одеяло, не снимая халат. Он казался мне спасательным жилетом – лёгкой бронёй, защищающей от чего-то смущающего и опасно близкого.
* * *
Алекс.
Надо одеться, а то моя девочка скоро от страха коньки отбросит. Неужели я для неё настолько страшен? Чего она боится в моём присутствии? И что сделать, чтобы больше не видеть этого испуганного взгляда?
Я оделся в ванной – натянул футболку и боксёры, – после чего вернулся в спальню. Лина лежала, отвернувшись к окну, и не шевелилась. Не буду её трогать – пусть отдыхает. Слишком много событий за один день. И самому бы выдержать эту ночь воздержания… Она рядом, совсем рядом, и всё же я не имею права дотронуться до неё. Не сейчас. Не после всего, что с ней случилось.
Я достал из шкафа второе одеяло, пододвинул её одеяло ближе к ней, сам лёг и выключил свет пультом. С полночи я лежал без сна, прислушиваясь к её ровному, тихому дыханию. Лина спала спокойно, как ребёнок, и в то же время тревожно. Казалось, стоит лишь шевельнуться – и она проснётся, испуганная, настороженная.
Едва я начал проваливаться в дремоту, как почувствовал, что она заёрзала. Тело её металось, губы шептали что-то нечленораздельное, по щекам текли слёзы.
– Чёрт, я идиот! – пронеслось в голове. – Чего сижу, как столб, когда ей так плохо?!
– Малышка... Лина, проснись! – шепнул я почти ей в ухо, наклоняясь ближе, боясь напугать.
Она вздрогнула, распахнула глаза. Я посмотрел в эти бездонные зрачки и тихо произнёс:
– Это всего лишь сон. Я рядом. Всё хорошо.
Лина села, прижалась к моей груди. Её тело сотрясала мелкая дрожь, почти истерика. Но стоило её ладони коснуться моей голой ноги, как она мгновенно отпрянула.
– Мог бы и штаны надеть, – прошептала она, вытирая слёзы.
– Зачем?
– Затем!
– Ну вот, поговорили, – усмехнулся я. – Успокоилась?
– Да.
– Что тебе снилось?
– Снилось, как тётка убивает меня… а потом и тебя.
– Этого не будет, – твёрдо сказал я. – Она под стражей. Принести тебе воды? Успокоительное?
– Нет. Только не уходи, пожалуйста. Не оставляй меня одну.
Лина снова легла и вложила свою ладонь в мою руку. Я лёг рядом, не обнимая, лишь удерживая её на расстоянии вытянутой руки. Постепенно дыхание её стало ровным, спокойным. Моя девочка уснула.
Мне нестерпимо хотелось прижать её к себе, согреть, защитить, но я понимал – пока нельзя. Одно неверное движение, и страх вернётся.
Когда я сам заснул, ночь уже клонилась к утру. А проснувшись, я обнаружил, что Лины рядом нет. В комнате царил идеальный порядок, даже одеяло на её половине кровати было аккуратно заправлено.
Я натянул джинсы, прошёлся по дому – и нашёл её на кухне. Лина стояла у плиты, готовила завтрак.
– Доброе утро, – сказал я.
– Доброе, – отозвалась она, чуть улыбнувшись. – Прости, что не дала тебе поспать.
– Всё в порядке. Дай помогу.
Я встал рядом, перевернул полоски бекона, но тут же получил в руки миску с молоком и яйцами. Пока я возился со сковородкой, на кухне появились дети. Лина разливала им чай, нам – кофе, и ловко собирала сэндвичи.
Когда омлет был готов, она быстро разложила его по тарелкам, действуя удивительно сноровисто, несмотря на то, что пользовалась только одной рукой.
– Отвезёшь меня в школу? – вдруг спросила она.
– Зачем? Ты же на больничном.
– Не хочу сидеть дома.
– Не повезу я тебя никуда. Сиди дома.
– Ты не повезёшь – сама уйду!
– Ты останешься дома!
– Алекс!
– Я сказал – нет! – голос мой прозвучал жёстко, почти командно. – Займись детьми, если скучно. Но из дома ты в ближайшее время не выйдешь.
Я нахмурился: в её взгляде мелькнуло что-то недоброе, упрямое. Лицо – злое, губы плотно сжаты.
Вот что теперь от неё ожидать? Р-р-р…
* * *
Лина.
Вот твердолобый же! Ну ладно, я тебе устрою весёлую жизнь – пожалеешь ещё, что перечил мне!
– Дети, завтракаем и собираемся на море! – выпалила я, стараясь говорить бодро.
– Какое море? У тебя же рана! – возмутился Алекс.
– Я сказала, что не хочу сидеть дома! И, поверь, этого не будет!
– Эй, молодожёны, не ссорьтесь! – вмешалась Тася. – Можно тогда в торговый центр? А потом – к тебе на работу? – спросила она у отца с наигранной невинностью.
– Ну хорошо, – сдался Алекс. – Только с вами поедет человек, который будет за вами присматривать.
– Зачем? – возмутилась дочь.
– А затем, что Лину её тётка уже ранила, и я не хочу, чтобы это повторилось. Так что – без сопровождения ни шагу! И держите телефоны при себе. Тася, я переведу тебе деньги.
– Почему мне, а не своей жене?
– Потому что моя жена не тратит деньги. Слишком она у меня экономная. А ты – транжира, зато умеешь организовать веселье. Так что развлекай себя, Лину и Лёшку.
Я в ответ показала ему язык. Алекс прищурился и с демонстративной медлительностью стал надвигаться на меня.
– Не дразни меня, не уподобляйся моей дочери, – выдавил он и, внезапно наклонившись, приник к моим губам. Его поцелуй был жадным, настойчивым, почти властным. Я не выдержала и обвила его шею, отвечая на поцелуй, чувствуя, как напрягается его тело. Внезапно он отстранился, голос его стал хриплым, низким:
– Брысь от меня, пока я не передумал! А то никуда не отпущу и, клянусь, привяжу тебя к кровати – сделаю с тобой то, чего с тобой ещё никто не делал!
Я залилась краской. «Если бы ты знал… со мной вообще ещё никто ничего не делал», – пронеслось в голове.
Алекс уже что-то набирал на телефоне. Через пару секунд отозвался смартфон Таси.
– Всё, дуйте, – сказал он. – Водитель и машина в вашем распоряжении. Лину не мучить! И, кстати, не забудьте заехать в больницу на перевязку.
– С тобой не забудешь! – буркнула я и направилась в спальню переодеваться. – Лёшка, марш собираться! – скомандовала я, стягивая с плеч халат.
Через полчаса мы уже были в торговом центре, предварительно заехав в больницу. Там я настояла на том, чтобы перевязки делать самостоятельно – либо дома, либо на работе, договорившись с травматологом-хирургом о дальнейшем осмотре.
За нами следом, как тень, шли водитель и гувернантка. Тася сразу предложила сходить в кино, и мы согласились. Она закупила всем попкорн и колу, усадила нас в мягкие кресла и с видом организатора мероприятия гордо наблюдала, как начинается сеанс.
После фильма Тася потащила нас по магазинам одежды. Я принципиально ничего ни себе, ни брату не выбирала, но она каким-то чудом успела нахватать пакеты – и для себя, и для Лёшки. Я, как ни старалась, оставалась в роли наблюдателя.
Все покупки Тася сгрузила на водителя и командным тоном повела нас в KFC.
После перекуса, где поели все, кроме меня, мы отправились в офис к Алексу. У него шли переговоры в конференц-зале, поэтому мы устроились в его кабинете. Тася и Лёша мгновенно прилипли к компьютеру, включая на YouTube ролики с забавными животными, и их весёлый смех эхом разносился по всему помещению.
Я сидела на диване, лениво перелистывая журналы, лежавшие на столике, и время от времени поглаживала плечо – рана вновь начинала ныть. За окном стояла густая жара, а в офисе, несмотря на кондиционер, воздух казался неподвижным, как в затишье перед бурей.
Минут через тридцать вдруг послышалась суматоха – в приёмной началась паника. Голоса, звонки, шум – кто-то громко выкрикнул:
– Вызовите скорую!
Не раздумывая, я вскочила и выбежала из кабинета.
– Что случилось? – спросила у секретаря.
– Плохо одному из партнёров, – взволнованно ответила она. – В конференц-зале!
Не теряя ни секунды, я побежала по коридору, уже на ходу закалывая волосы и мысленно прикидывая, что нужно сделать. Когда влетела в зал, взглядом быстро оценила обстановку...
– Разойдитесь! – скомандовала я и тут же опустилась на колени рядом с мужчиной, валявшимся на полу и бившимся в судорогах. По характерным признакам я сразу поняла: эпилепсия. Быстро подложила под его голову свою сумку, расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, ослабила галстук и ремень, уложила мужчину на бок, слегка придерживая, чтобы он не травмировался. Периодически поглядывала на часы – нужно было точно знать продолжительность приступа, чтобы сообщить эти данные врачам скорой помощи.
Пока я проводила все необходимые манипуляции, Алекс вывел остальных из переговорной и, хмуро наблюдая за мной, стоял у двери, не мешая, но и не отводя взгляда. Приступ у мужчины закончился ещё до приезда скорой. Мы помогли ему подняться с пола и усадили на стул. Он, всё ещё бледный, смущённо и бесконечно благодарил меня, пока врачи осматривали его. Алекс тем временем усадил меня на соседний стул и нахмурился, заметив, что на повязке на моём плече проступило пятно крови.
– Зачем сама бросилась помогать? Не могла сказать мне, что и как делать? – раздражённо произнёс он.
– Мы бы потеряли время, – ответила я, хмыкнув, стараясь разрядить обстановку. – А сейчас и мне помогут – вон, врачи на месте.
– Простите... я не хотел, чтобы ваша дочь пострадала, – виновато проговорил мужчина.
– Это не дочь, а жена, – хмуро отозвался Алекс. – Дочь вон стоит в дверях, любопытная Варвара!
– Ты когда успел жениться?! – удивился мужчина, которому, похоже, уже стало значительно легче. – Прятал от нас такую рукастую красавицу? Ай-ай-ай, Александр! Требую праздничную вечеринку!
– Позже, – усмехнулся Алекс. – Сначала пусть моя жена залечит свою рану. А то ещё кому-нибудь придётся оказывать первую помощь – и снова себе навредит.
– Ловлю на слове! – весело откликнулся мужчина. – И где же ты нашёл такую умницу? И как уговорил выйти за тебя, старого хрыча?
– И совсем он не старый! – вмешалась я, улыбаясь и морщась от лёгкой боли, когда медики меня перевязывали.
Когда врачи наконец ушли, Алекс проводил меня и наших спутников в свой кабинет и, глядя на часы, попросил подождать его полчаса.
– Ты кто по профессии? – спросила меня Тася, едва за её отцом закрылась дверь.
– Медсестра, – ответила я, не задумываясь.
– Охренеть! – выдохнула Тася, пребывая в полном восторге и лёгком шоке.
– Тася! Что за выражения? Мы тебя этому не учили! – строго вмешалась гувернантка.
Тася в ответ показала ей язык.
– Тася! – повысила голос женщина.
– Не надо нравоучений! – отмахнулась Тася. – Ты бы видела, как Лина ловко справилась с этим мужиком! Прямо как в фильме – экшен, не меньше! – она повернулась ко мне. – Ещё один плюсик в твою карму! Сколько же силы в твоих руках! Дядя Вася ведь не маленький, а ты его с такой лёгкостью перевернула и удержала, пока у него приступ не прошёл.
– Это просто реакция, – улыбнулась я. – Адреналин сработал.
– Мам, а когда мы домой пойдём? – подал голос Лёшка, зевая.
– Скоро, малыш. Алекс закончит дела – и поедем.
Через некоторое время Алекс действительно вернулся, и мы все вместе направились домой. Дорога тянулась спокойно, но внутри меня зрело тревожное предчувствие. И оно не обмануло.
Возле ворот дома стояла чёрная служебная машина. Рядом – двое мужчин и женщина в строгих костюмах, с папками в руках. Сердце болезненно сжалось.
– Представители органов опеки, – тихо произнёс водитель, бросив на меня сочувствующий взгляд.
Я едва не выронила сумку. «Ну вот и всё... – пронеслось в голове. – Сейчас они заберут моего Лёшку». Горло сжалось, к глазам подступили слёзы.
Я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. Впереди стояла новая битва – за брата, за право быть заменой матери для него, за всё, что теперь было важнее жизни.
Алекс взял разговор с представителями органов опеки на себя, не дав мне вставить ни слова – будто боялся, что я, сказав что-то не то, всё испорчу. Он говорил спокойно, уверенно, с той властной интонацией, от которой трудно было возразить. Я же стояла рядом, сжимая пальцы в замок, чувствуя, как внутри всё дрожит.
В конце проверки представители тщательно заполнили документы, потом протянули их нам на подпись и, холодно глядя поверх очков, рекомендовали в ближайшие дни собрать полный пакет бумаг для переоформления опекунства над моим братом. Один из них, мужчина средних лет с каменным лицом, добавил, что мы будем находиться под наблюдением, – мол, поступила официальная жалоба от тётушки на «ненадлежащее содержание ребёнка».
Эти слова прозвучали, как приговор.
Когда они ушли, я долго стояла у двери, не в силах пошевелиться. Потом медленно прошла в комнату брата и, опустившись рядом с ним на пол, стала машинально перебирать кубики, не замечая, как время уходит. Внутри всё горело тревогой и унижением.
Через час в дверях появился Алекс.
– Пойдём ужин готовить? – спросил он, глядя на меня с каким-то непонятным выражением – смесью усталости и заботы.
– Я сама. Можно? – ответила я, поднимая на него глаза.
– Нет, – коротко сказал он. – Пока твоя рана не зажила, ты ничего делать не будешь.
– Даже в туалет самой ходить нельзя? – съязвила я, выходя из комнаты, не дожидаясь ответа.
Алекс сжал губы, но ничего не сказал и пошёл за мной. На кухне я пробежалась по ящикам, на ходу придумывая, что приготовить. Холодильник встретил меня прохладой и запахом свежих продуктов. Желудок громко напомнил о себе – я и правда умирала с голоду.
– Тася сказала, что ты в торговом центре ничего себе не купила. Почему? – спросил Алекс, наблюдая, как я достаю мясо, овощи и из навесного ящика – рис.
– У меня всё есть, – спокойно ответила я, бросая морковь и лук в раковину, чтобы помыть.
– Всё? – переспросил он с усмешкой. – Даже терпение?
Я не ответила. Взялась за мясо, но Алекс тут же выхватил у меня нож и, молча, стал нарезать сам. Я только пожала плечами и занялась овощами.
Мы готовили молча – каждый в своих мыслях, но в этом молчании было странное, почти домашнее тепло. Казан скоро наполнился аппетитными запахами. Пока плов доходил, мы нарезали салат, накрыли на стол и, наконец, впервые за день выдохнули.
Алекс взглянул на меня с мягкой улыбкой и вдруг сказал:
– Пойдём в душ?
– С тобой – нет, – фыркнула я, чувствуя, как он пытается меня нарочно поддразнить.
– Чего это вдруг? – с притворным недоумением уточнил он.
Я подошла ближе, едва касаясь его затылка кончиками пальцев, и тихо прошептала на ухо:
– Иди, сними своё напряжение отдельно от меня… желательно холодным душем. Длительное воздержание, знаешь ли, может привести к варикозу малого таза, простатиту, эректильной дисфункции и трудностям с зачатием. Ты ведь ещё хочешь детей?
Он прорычал что-то нечленораздельное и пулей вылетел из кухни, громко хлопнув дверью спальни.
Я улыбнулась. На душе стало легче – хоть на минуту. Но где-то в глубине оставался неприятный осадок: слова представителей опеки по-прежнему звенели в ушах.
* * *
Алекс.
Вот ведь чертовка! Умеет же завести – и тут же отшить! Р-р-р, как же я её хочу… Хочу всю, целиком, без остатка. И этот предательский стояк постоянно выдаёт меня – стоит лишь взглянуть на неё, вдохнуть её запах, услышать тихий звук её шагов. Даже она уже заметила моё состояние… но как? Она ведь почти не смотрит на меня – будто избегает, будто боится. Или просто чувствует всё, что творится во мне?
Что же мне с этим делать? Снять бабу на стороне – не вариант. Не могу. Это было бы предательством. Не перед кем-то абстрактным, а перед ней, моей девочкой. Я не имею права разрушить то хрупкое доверие, что только-только начало зарождаться между нами.
Да и, если честно, сомневаюсь, что у меня вообще получится с кем-то другим. Ни одно тело, ни одно лицо не вызовет больше того, что я ощущаю рядом с ней. Стоит лишь взглянуть в её глаза – и всё внутри переворачивается, дыхание сбивается, разум отступает.
Мог ли я ещё недавно подумать, что окажусь в таком состоянии? Нет, конечно. Тогда я жил, как хотел, не думая о последствиях. Женщины приходили и уходили, не оставляя следа. Всё было просто – одноразовые встречи, пустота, которая казалась свободой. А теперь… теперь всё по-другому.
Она изменила во мне всё.
Я не хочу, чтобы ей было больно – ни словом, ни поступком, ни даже взглядом. Хочу видеть на её лице улыбку – ту самую, тёплую, искреннюю, что озаряет не только губы, но и глаза. Хочу, чтобы она смеялась без страха, чтобы рядом со мной чувствовала не тревогу, а покой.
Я сделаю всё, чтобы моя девочка была счастлива. Пусть даже мне придётся ещё долго терпеть это безумное желание, рвущее изнутри. Пусть каждую ночь я буду бороться сам с собой, лишь бы не напугать её.
Я дождусь. Я добьюсь того, что она сама придёт ко мне – не из чувства долга, не ради благодарности… а по любви. Настоящей, глубокой, взаимной.
Глава 11
Глава 11
Лина.
Пока Алекс был в душе у себя в спальне, я тоже успела ополоснуться и переодеться в лёгкое домашнее платье, после чего сразу же вернулась на кухню. У холодильника крутилась Тася – уже успела помыться и, судя по виду, искала, чем бы себя занять.
– Хочешь, я тебе волосы красиво заплету? – предложила я. – Сегодня поносишь аккуратную причёску, а завтра распустишь – волосы станут волнистыми, как у куклы.
– А ты умеешь? – неуверенно спросила Тася, чуть прищурившись.
– Если бы не умела, не предлагала бы. Давай, неси расчёску и две маленькие резинки. Принесёшь – садись на табуретку.
– Хорошо! – весело откликнулась Тася и стремглав убежала наверх, оставив за собой лёгкий аромат шампуня.
Я тем временем поставила чайник и достала чашки. Когда вернулась к стулу, Тася уже сидела смирно, держа в руках расчёску и резинки. Её густые, блестящие чёрные волосы струились по плечам, и я принялась за дело.
Едва мы закончили с её шикарной косой, на кухне появились Алекс, Лёшка и Мария Михайловна. Интересно, где она была, пока я возилась с Тасей? Я-то была уверена, что гувернантка ни на шаг не отходит от своей подопечной. Но, увидев её сонное лицо и чуть помятый вид, поняла: воспользовалась моментом и просто дремала.
– А что это вы тут устроили? – спросил Алекс, разглядывая причёску дочери. – Это что за чудо природы?
– Лина меня заплела! Ну как, па? – гордо улыбнулась Тася, поворачиваясь то так, то эдак.
– Ни разу не видел ничего подобного на твоей голове. Мария Михайловна, – Алекс повернулся к гувернантке, – а почему вы раньше не заплетали Тасю так? В основном ведь были только хвостики.
– Вы не говорили, что так нужно, – холодно ответила Мария Михайловна, бросив в мою сторону недобрый взгляд.
– Думаю, это и без слов должно быть понятно каждой гувернантке, если у неё в попечении девочка, – спокойно заметил Алекс.
– Александр Николаевич… – начала было она, но он перебил:
– Мария Михайловна, я не собираюсь с вами спорить. Просто удивлён, что голова моей дочери может выглядеть настолько прекрасно.
– Алекс, не нужно, пожалуйста, – тихо вмешалась я. – Мне просто захотелось сделать Тасе причёску. Мария Михайловна тут ни при чём. Не стоит упрекать её.
– А ты не вмешивайся! – резко рявкнул Алекс.
– С чего это вдруг? – я подняла на него взгляд. – Раз ты взял меня в жёны, то и считаться со мной придётся! И не смей так разговаривать со мной, особенно при других.
– Пап, Лина, не ругайтесь! – вмешалась Тася, явно чувствуя неловкость. – Кстати, па… Меня завтра пригласили друзья на вечеринку.
– Какие ещё друзья?
– Пара моих знакомых из Москвы приехали сюда, кажется, останутся жить. Ну можно, а?
– Я подумаю.
– Ну, па! – протянула она, умоляюще глядя на него.
– Я же сказал – подумаю. А теперь садитесь ужинать!
Мы молча уселись за стол, каждый погружённый в свои мысли. Я чувствовала на себе тяжёлый взгляд Марии Михайловны и понимала: она злится. С её точки зрения, я нарушила её территорию, проявив инициативу с Тасей. И, судя по её виду, она мне этого не простит.
Когда мы закончили ужин и начали убирать со стола, она подошла ко мне вплотную и тихо прошипела:
– Это предательство с вашей стороны.
– Никакого предательства, – спокойно ответила я. – Я просто заплела девочку, без всякого умысла.
– Александр Николаевич никогда не позволял себе меня отчитывать! – брызгала ядом гувернантка.
– Он и сейчас вас не отчитывал, – мягко сказала я. – Он всего лишь удивился.
– Ещё одно подобное замечание с его стороны – и я займусь вами, – прошипела она. – Тогда недолго вам быть женой Алекса!
Я лишь усмехнулась, не желая подливать масла в огонь. Но улыбка мгновенно сползла с лица, когда на кухню вошёл Алекс.
– Так вот, значит, как, Мария Михайловна? – его голос прозвучал хрипло, но в нём чувствовалась угроза. – Это из-за вас от меня бегут все женщины, которым я доверяю? Я вас уважал, никогда не обижал, но сейчас вы перешли черту. Предупреждаю: ещё одна попытка насолить моей жене – и вы лишитесь работы. Я ясно выразился?
– Да, – выдавила из себя Мария Михайловна и почти бегом вышла из кухни.
– Не злись на неё, пожалуйста, – тихо сказала я, когда он обернулся ко мне. – Она заботилась о тебе, о Тасе, о вашем доме.
– Она тебя унижает, а ты её защищаешь? – удивился Алекс.
– Она жила с вами много лет, а я здесь – всего ничего. Зря ты устроил разборку при всех.
– Почему зря?
– Потому что теперь она может отомстить. И если захочет, то усложнит нам оформление опекунства. Лучше не вмешивайся в мои отношения с ней – я сама разберусь.
– Прости, – тихо произнёс Алекс, опуская взгляд. – Не подумал.
* * *
Алекс.
Чёрт. Неужели моя девочка права, и я снова наломал дров? «Надо как-то теперь ещё и с гувернанткой разобраться так, чтобы не было последствий», – думал я, глядя, как Лина моет посуду и аккуратно складывает тарелки на сушилку.
– Почему посудомоечную машину не включаешь? – спросил я, только заметив, что она моет посуду в раковине.
– Зачем жечь электричество? Да и вода меня успокаивает. Люблю смотреть на струю из крана, – ответила она спокойно.
– Поберегла бы себя хоть немного, пока плечо не заживёт, – сказал я, не скрывая тревоги.
– Нашёл, кому это говорить, – усмехнулась Лина. – Я не могу сидеть без дела. Кстати, по поводу Таси... Отпусти её на вечеринку. Она хоть и шустрая, но не дурочка. Как и я, себя в обиду не даст.
– Не учи меня жить! – резко отозвался я, почему-то вспыхнув. – Со своей дочерью разберусь сам.
– Только не наломай дров и с ней, – мягко сказала Лина, выключая воду и вытирая руки полотенцем. – Это твоё дело. Я пошла отдохнуть. Убери, пожалуйста, остатки еды в холодильник и подумай о том, что случилось.
Она ушла, не показывая обиды, но я чувствовал, что она задетa. И что теперь делать? Как разгребать то дерьмо, что я сам и заварил? Зачем всё это на старости лет? Мало мне было дочери – я ещё двоих взял под опеку. Да хрен с ним – взял и взял с превеликим удовольствием. Жалеть не о чем. Пора вытащить себя и всех остальных из этой неразберихи.
Я аккуратно разложил еду в холодильнике и спустился в подвал за бутилированной водой – решил поставить её в спальне на случай, если Лине снова станет плохо. Но в полумраке у входной двери что-то шевельнулось.
– Кто здесь? – рявкнул я, напрягаясь.
– Смерть твоя! – донёсся голос, и тотчас прогремел выстрел. Я почувствовал жгучую боль в руке и охвативший меня панический страх. Что дальше? Добьёт сразу или медленно и мучительно оставит умирать?
Нет. Я не должен так просто сдохнуть от рук этой стервы. Я должен защитить своих девочек.
С рёвом я бросился на тень, что пробиралась в наш дом.
* * *
Лина.
«Это что было? Выстрел? – пронеслось у меня в голове. – В подвале?!»
Я мгновенно набрала номер экстренной службы и, стараясь говорить чётко, коротко изложила суть случившегося, назвала адрес и, не теряя ни секунды, выбежала на улицу, чтобы открыть ворота – полиция и скорая должны были сразу попасть во двор.
Когда я повернулась к дому, сердце будто остановилось: из подвала выбрались Алекс и… моя тётка. У Алекса вся футболка была залита кровью. Не раздумывая, я схватила первую попавшуюся под руку палку и со всей силы ударила ею по голове тётку. Та, не издав ни звука, рухнула на землю.
На крыльце в этот момент появились остальные – Тася, Лёшка, гувернантка.
– Быстро! Тряпки, аптечку, воду! – выкрикнула я.
Все кинулись в дом. Я же тем временем нашла моток верёвки и крепко связала тётке руки за спиной. Когда она была надёжно обезврежена, а Алекс усажен у стены, во двор уже вбежал Лёха с водой, следом – гувернантка и Тася.
Я перехватила аптечку, наложила жгут выше раны на руке Алекса и стала осторожно прощупывать кости, присев прямо на его ноги, чтобы зафиксировать руку.
– Опять рентген свой включила? – хрипло усмехнулся Алекс. – И как ты, между прочим, сексуально уселась на мне! Просто прелесть!
– Да, я включила свой «рентген», а тебе – лучше свой выключить! – ответила я, стараясь не дрожать. – Не о том сейчас думаешь! Поглядывай за тёткой: если очнётся, дай знать!
Я быстро закончила перевязку и посмотрела Алексу в глаза.
– Держишься?
– Естественно! – улыбнулся он, притянув меня здоровой рукой к себе. – С такой боевой женой иначе нельзя. Готов хоть каждый день по пуле получать, лишь бы видеть, как ты за меня переживаешь.
– Ещё скажи, что понравилось! – буркнула я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. – Как она вообще оказалась у нас?
– Видимо, по подписке о невыезде её выпустили, – ответил Алекс. – Вот и примчалась «в гости»… с боем. Теперь точно надолго сядет. Помимо мошенничества – ещё и два нападения. Всё, слазь с меня!
Я пересела на траву, не сводя с него глаз.
– Да в порядке я, не переживай! – заверил он, видя мой тревожный взгляд.
– Не надейся, что я оставлю тебя истекать кровью в одиночестве! Держи полотенце сам, – сказала я, проверяя, насколько он ослаб. Но, к счастью, силы пока не покидали его – и это радовало. Только боль, наверное, была жгучей, судя по тому, как он время от времени морщился.
– Лина! Эта баба очухалась! – выпалила Тася.
Я нехотя поднялась и подошла к тётке, которая, очнувшись, уже пыталась развязать верёвки.
– Даже не думай! – резко сказала я.
Однако развлекаться на тему её «освобождения» мне не дали – во двор с мигалками ворвались скорая и полиция. Каждый занялся своим делом: тётушку сунули в патрульную машину, Алекса – на носилки. И вот уже их увезли.
Только теперь, когда всё стихло, я почувствовала, как из меня словно вышибло силы. По щекам сами собой потекли слёзы. Я подняла руки, чтобы их вытереть, но, увидев кровь на пальцах, зарыдала ещё сильнее.
– Мама! Мам, не плачь! – прижался ко мне Лёшка. – С дядей Алексом всё будет хорошо! Ты же видела, он улыбался!
Я обняла брата, прижав к себе, и, глотая слёзы, прошептала:
– Да, мой хороший… всё будет хорошо. Обязательно будет.
Я молча зашла в дом и направилась в ванную в своей комнате, где смыла с себя кровь и переоделась в чистую одежду, пытаясь хоть немного успокоиться. Умыв лицо ещё раз холодной водой, я спустилась в гостиную, где меня уже ждали обеспокоенные Мария Михайловна, Лёшка и Тася.
– Кто со мной в больницу? – спросила я, стараясь держать голос ровным.
– Все! – хором ответили домочадцы.
Я вызвала такси, и вскоре мы все оказались в больнице, ожидая известий о состоянии Алекса. В руках я держала пакет с вещами для него, а Лёха, прижимаясь ко мне, словно пытался передать мне уверенность и силы, чтобы я не теряла надежды, что всё будет хорошо.
Через некоторое время нас проводили в палату к Алексу. Его уже успели обработать и перевязать, и, к моему облегчению, он выглядел бодрячком. Таська тут же бросилась его обнимать и целовать, а я замерла в нерешительности у дверей.
