Текст книги "Горничная для миллионера (СИ)"

Автор книги: Натали Тимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Приеду часов в восемь, – ответил он.

Олег полез в свою кожаную папку, достал несколько документов и положил их на стол.

– Здесь характеристика на Лину и Лёшку от заведующей детского сада, который посещал малыш, – сказал он. – И ещё наброски от меня по поводу Лины. Оформишь сам как положено, я потом подпишу, когда будет готово. И ещё… Пошли: заберёшь их вещи из моей машины. Думаю, до судебного процесса нужно найти им места в твоём доме.

Мы вышли из здания офиса, перегрузили коробки из одной машины в другую и на этом разошлись.

* * *

Лина.

Я открыла глаза и огляделась по сторонам. Судя по обстановке и холодному помещению, я находилась в больничной реанимации. В плече расплывалась неприятная боль. Было жутко холодно и даже немного страшно.

– Пришла в себя? – спросила медсестра, подойдя ко мне и заметив мои шевеления.

– Да.

– Что-нибудь беспокоит?

– Боль и холод. Общее самочувствие в норме.

– Хорошо. Скоро врач осмотрит тебя, проверит анализы и переведёт в более тёплую палату. Сама можешь сесть?

– Думаю, что да.

Я, придерживая простыню здоровой рукой, аккуратно и не торопясь села на кровати и свесила с неё ноги. Медсестра помогла мне надеть халат и дала попить. После этого в палате появился доктор. Осмотрев мою рану и общие показатели, он приказал перевести меня в обычную палату. Меня усадили в инвалидное кресло и повезли в другую палату на том же этаже.

– Вам кто-нибудь может привезти вещи? – спросила медсестра.

– Да.

Я пересела на кровать, и сразу же возле меня положили мою сумочку. Я достала из неё телефон и набрала номер подруги.

– Женька, можешь привезти мне мои вещи в больницу? – спросила я, услышав голос подруги в динамике телефона.

– В смысле – в больницу? Ты что там забыла?

– Приедешь – расскажу.

– Я все вещи уже передала дяде Алексу. Сейчас ему перезвоню. Что тебе конкретно нужно?

Я тяжело вздохнула от мысли, что Алекс будет рыться в моих вещах, но перечислила:

– Зубная щётка и паста, расчёска, сменное нижнее бельё, пижама, халат, мыло, полотенце… Пока это всё. На выписку можно будет ещё сменную одежду – моя одежда безнадёжно испорчена.

– Не поняла. Тебя положили в больницу? Что с тобой случилось?

– Тётка ножом пырнула, – ответила я, слыша, как Женя ахнула в трубку и начала откровенно материться.

– Я скоро к тебе приеду!

Через полтора часа ко мне гурьбой пришли муж, брат, подруга со своим отцом и следователь.

– Могу я сначала переодеться? – спросила я у представителя закона.

– Да, конечно.

Все, кроме Алекса, вышли из палаты. На других трёх кроватях лежали женщины с тяжёлыми переломами. Они с любопытством наблюдали за происходящим. Алекс присел возле меня на стул, предварительно достав из пакета бельё, и наклонился, чтобы помочь мне его надеть.

– Алекс, я сама! – мягко и смущённо произнесла я.

– Не надо напрягать руку раньше времени. Давай сюда свои ноги! – сказал он, но, не дождавшись от меня ни единого движения, встал на колени передо мной и сам поднял сначала одну ногу, просунув её в одну дырку трусиков, потом проделал то же самое с другой ногой и начал натягивать их наверх. Оставив их на коленях, достал шортики от пижамы и повторил процедуру с ними.

– Встать сама можешь? – я, дрожа всем телом, поднялась и закрыла глаза, чувствуя, как легко он натягивает на меня одежду. После чего развязал на халате пояс и снял его с меня, оставив меня с обнажённой грудью. Я всхлипнула, роняя слёзы, открыв при этом глаза, боясь, что Алекс рассматривает мою грудь, но он смотрел на забинтованное плечо, в районе раны которого проступило немного крови.

– Больно? – спросил он, едва прикоснувшись к ране, но, увидев мои слёзы, вытер их и стал одевать дальше, натянув свободную футболку сначала на голову, потом помог продеть в рукав здоровую руку и опустил футболку вниз, скрывая под ней больную руку и всё, что было открыто до этого. И притянул к себе, аккуратно обнимая и целуя в макушку головы.

– Прости, что не уберёг тебя!

Я в ответ обняла его, прижимаясь лицом к его груди, прожигая её слезами.

– Тебе больно? Позвать врача? – заботливо спросил он, отстраняя мою голову от себя и заглядывая в глаза. Потом нежно поцеловал в щёки, в глаза, в губы. – Не плачь, девочка моя! Я люблю тебя!

Я расширила глаза, и мои губы приоткрылись, чтобы что-то ему ответить, но он не дал мне ничего сказать, накрывая их снова своим поцелуем… Он любит меня? Любит? Или это просто слова, чтобы нас не выдало ничего? Пока я размышляла, неосознанно моё тело и губы отвечали на его поцелуй.

– А ничего что вы здесь не одни? – выпалила одна из моих соседок.

Чёрт! Обломали всё моё наслаждение, которое потом может и вовсе не повториться. Мозг готов был взорваться от всего, что сегодня произошло, от возбуждения, завоевавшего всё моё тело. И так захотелось нахамить в этот момент соседушкам, но я должна была себя сдержать!

В палату заглянула Женя.

– Вы всё? Можно уже к вам?

– Можно! – ответила я, уже улыбаясь и выкарабкиваясь из объятий Алекса.

– Не плачь больше! Моё сердце от этого разрывается. Твои слёзы – моя боль! – прошептал Алекс мне на ухо, по-прежнему обнимая и не желая меня выпускать.

– Эй! Влюблённые, хватит ворковать. Дома потом друг другом насладитесь, когда нашу Лину выпишут! – выпалила Женька.

– Алекс, выпусти меня, мне больно, мне надо сесть, иначе упаду от слабости!

Алекс собственноручно усадил меня на кровать и присел рядом на корточки, избегая стула и больничной кровати.

– Ты готова со следователем поговорить?

– Да.

Следователь приступил к допросу по поводу случившегося днём. Когда он закончил свою работу, в палату постучали, и на пороге появилась Тамара Михайловна. Я ей улыбнулась, и она с ходу атаковала следователя, рассказывая о происшествии возле школы и о том, как оказала первую медицинскую помощь. На что следователю пришлось в принудительном порядке записывать показания ещё и с врача из школы. Возле меня покрутились мои посетители в течение получаса, после чего всех выгнали, сказав, чтобы завтра приходили и встречались со мной в холле больницы, чтобы не мешать другим больным.

.

Глава 9

Глава 9

Лина.

У меня начинается новая жизнь. Непредсказуемая. Все, кого я знаю, кто мне дорог, находятся рядом. Алекс на прощание ещё раз поцеловал в губы, обдав меня своим жаром.

– Вечером позвоню тебе по видеосвязи, – прошептал он, аккуратно обнимая за плечи.

Едва за ним закрылась дверь, женщина, делавшая нам до этого замечание, пробурчала себе под нос:

– Устроили тут цирк и балаган!

– Не обращай на неё внимания! Злится она на всех, потому что к ней никто не приходит, – сказала мне другая.

– Вот ещё чего! Больно мне надо злиться.

– Перестань брызгать слюной! Видишь же, девочке плохо!

– Ага, плохо ей! Вон как её любовничек, альфа-самец, обхаживал – чуть ли не облизал с головы до ног.

– Он мой муж, – с усталостью произнесла я, ложась на кровать и закрывая глаза.

Моё тело обмякло, и я провалилась в сон, в котором видела ужасные моменты: тётка крадёт Лёшку из дома Алекса и издевается над ним, потом приходит ко мне в больницу с ножом, отрезает волосы под корень и дико смеётся, а затем начинает втыкать этот же нож в меня раз за разом. От боли я вскрикиваю и просыпаюсь, резко садясь на кровати и чувствуя дикую боль в плече.

– Тихо, тихо! Всё хорошо! Это только сон!.. Меня, кстати, зовут Леной, – успокаивала меня соседка по палате, присев рядом на кровать. Она погладила меня по руке, и её взгляд упал на моё плечо, на котором стало расплываться пятно крови. – Детка, шов, похоже, разошёлся! Сейчас медсестру позову!

Лена вышла из палаты и вскоре вернулась с медсестрой, которая, едва глянув на повязку, моментально испарилась за дверью, а вернулась уже с дежурным врачом. Он заглянул под повязку, вернул её обратно и повёл меня в перевязочную. Там мне подлатали рану, обкололи обезболивающим и кровоостанавливающим и сделали свежую повязку. Потом, до кучи, поставили укол успокоительного.

Когда я вернулась в палату, там настойчиво названивал мой новенький телефон. Я ответила – и на экране увидела двух моих любимых людей: Алекса и Лёшу. С телефоном в руке я легла на здоровое плечо и продолжила разговор с ними, медленно засыпая под действием уколов. Перед тем как окончательно провалиться в крепкий сон, почувствовала, как у меня из рук вытянули телефон и ответили моим собеседникам: мол, ей поставили уколы, и она уснула. Даже здесь обо мне заботятся посторонние, знающие меня всего несколько часов. Это для меня совсем непривычно, но я устала быть сильной! Хочу быть слабой, чтобы обо мне заботились и просто любили.

* * *

Алекс.

Моя девочка! Моя! Я больше не дам тебя в обиду! Никому не дам тебя трогать и обижать!

На утро я встал и снова поехал с Лёшей в свой офис: там уже были готовы все документы, чтобы подать иск против тётки моей любимой. Стоит только начать – потом будем добавлять всё остальное, что выявится в ходе следствия. А её я обязательно добьюсь!

Подав документы в соответствующую инстанцию, мы поехали с пацанёнком к её сестре, которая к этому времени сидела на сумках, полностью готовая ехать домой – к нам домой. Я пошёл к врачу, чтобы всё выяснить.

– Ваша жена чрезмерно твердолобая, – недовольно произнёс доктор. – Она изъявила желание выписаться раньше времени, сказав, что дома будет кому о ней позаботиться. Я бы ещё хотя бы день подержал её в больнице, так как вчера вечером рану зашивали заново. Она беспокойно спит. Рекомендую показать её психологу.

– Если мы её заберём, как она хочет, – нет в этом чего-то экстремального? – уточнил я.

– Нет. Но стоит ограничить её в лишних нагрузках, чтобы рана зажила быстрее, иначе останется безобразный шрам.

– Хорошо, я понял. Спасибо! Выписка готова?

– Нет, я ждал вас, чтобы вы подтвердили, что забираете её. Подготовлю минут через десять.

Я вернулся к своей девочке, которая нервно ходила по палате.

– Ты всё собрала? – заботливо спросил я, аккуратно заключая её в объятия и целуя в макушку.

– Да, – ответила она.

Я взял сумку с вещами и дамскую сумочку в одну руку, а другой взял за руку мою девочку, и мы пошли к ординаторской. Минут через пять нам вынесли выписку и направление на приём к хирургу. После этого мы отправились в наш дом.

– Что тебя беспокоит? – спросил я, когда мы уже заехали во двор и я помогал ей выйти из машины.

– Моя тётушка. Она у меня не выходит из головы. Если она с такой лёгкостью решилась на нападение с ножом, что ещё от неё можно ожидать?

– Не переживай, я этим делом уже занялся – она больше не подойдёт ни к тебе, ни к Лёшке.

– Мне всё равно страшно, – прошептала она.

– Постарайся не думать об этом. Пойдём: посмотрим Лёшкину комнату и займёмся обедом.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в переделанную под мальчишку комнату. Лина ошарашено смотрела на новую обстановку.

– Сколько же вы потратили? – выдавила она.

– Никаких разговоров про деньги и хватит «выкать», – сказал я строго. – Мы же уже говорили об этом! Мы с тобой муж и жена!

– Всего второй день! – фыркнула моя девочка. – Мне трудно привыкнуть к тому, что в моей жизни всё происходит так скоротечно.

– Заставь себя хотя бы перейти на «ты». А остальное придёт само. Пойдём теперь на кухню, а Алексей пусть пока поиграет со своими новыми игрушками. Нужно, чтобы он успел всё открыть, чтобы при проверке всё выглядело естественно.

Во время приготовления обеда моя девочка продолжала погружаться в тревожные мысли, порою не слыша то, что я ей говорил и просил сделать. Чёрт возьми, надо как‑то вытаскивать её из этого состояния! Мне не нравится её настроение.

Я взял телефон и написал своей дочери: чтобы та срочно собиралась и летела ко мне в Анапу, ничем не поясняя своего требования.

После еды я свозил Лину на перевязку и заставил лечь спать. Затем сам пошёл готовить комнату для своей дочери, немного привлекая при этом Лёшку, который не понимал, что происходит.

– Что происходит? – спросила Лина, зайдя к нам в комнату. – Из‑за вашего грохота я не могу уснуть.

– Скоро должна приехать моя дочь, – сказал я, наблюдая за реакцией моей девочки. Она испугалась. Почему?

– Она одна приедет?

– Нет. С ней гувернантка. Моя дочь хоть и строптивая, но временами прислушивается ко мне. Поэтому ей пришлось смириться с тем, что рядом с ней всегда присутствует гувернантка.

– Помочь?

– Нет, тебе отдыхать надо.

– Я не хочу просто так сидеть!

– Нет. Ты ничего не будешь делать хотя бы пару дней.

У меня зазвонил телефон, и я отвлёкся от нашего спора. Звонила дочь.

– Да, Тася, слушаю тебя!

– Пап, я уже прилетела. Когда ты меня заберёшь из аэропорта?

– Оперативно ты прилетела. Жди, скоро буду.

Я быстро ушёл в свою комнату, переоделся и поехал забирать дочь из аэропорта. Там она бросилась мне на шею, целуя меня в щёки, покрытые щетиной.

Вскоре мы вернулись домой, откуда я сделал заказ ужина из ресторана. Пока его не привезли, я познакомил её со своей женой и Лёшкой.

– Она твоя жена? – удивлённо спросила дочь. – Она же работала горничной в отеле, в котором мы останавливались. Ты что, её обрюхатил?

– Фу, дочь, какая ты пошлячка! – рассмеялся я. – А ты не подумала, что я могу просто так жениться, по любви?

– Какая тут любовь? Она тебе в дочери годится! Она моя ровесница практически.

– Нравится тебе это или нет, но она моя жена, и тебе придётся с этим свыкнуться, – обрезал я, прекращая нападки дочери. И она прекрасно знала, что если я ставлю таким образом точку в разговоре, продолжать бессмысленно. – Твоя комната почти готова, закончишь сама, как отдохнёшь после перелёта.

– Почему клининговую компанию не вызовешь? Мог бы и свою жену попросить, ведь она в этом мастер!

– Дочь! Не заводи меня!

– Хорошо‑хорошо, папочка! Я пошла в душ, пока не привезли еду.

Едва дочь скрылась на втором этаже, я сказал, обращаясь к Лине:

– Прости за слова моей дочери. Я чрезмерно избаловал её.

– Будем исправлять! – с улыбкой ответила моя девочка. – Так с собой я ей не позволю разговаривать.

Под пристальным взглядом престарелой гувернантки, которая стояла в стороне, я подошёл к Лине, аккуратно обнял её, чтобы не причинить боль, и поцеловал в макушку.

– Мария Михайловна, Лёшка вам сейчас покажет вашу комнату, – произнёс я, не выпуская из объятий девушку, которая смущённо прижималась щекой к моему плечу, щекоча своим тёплым дыханием мою шею. – Лёш, проводи, как договаривались, – попросил я мальчишку, который смело взял незнакомого ему человека за руку и повёл на второй этаж. – Прости, что так откровенно тебя обнимаю и целую при посторонних…

– Я думаю, что понимаю, зачем ты это делаешь… – ответила Лина. – У всех должно сложиться впечатление, что мы влюблённые, чтобы потом все могли подтвердить, что мы настоящие муж и жена…

– Да! И с сегодняшнего дня я сплю в твоей комнате… – сказал я, после чего Лина отстранила голову и заглянула мне в глаза. Увидев её испуг, я рассмеялся. – Клянусь, приставать не буду!

Моя девочка полностью отстранилась от меня и лёгонько стукнула меня по груди своим кулачком, произнося:

– Если будешь, то знаешь, что я делаю с такими мужиками.

Я ещё больше рассмеялся. Эта девочка – точно тот подарочек в моей жизни! Скучать мне не даст!

– Садись, отдыхай пока. Я займусь сервировкой стола, – сказал я, оставляя Лину одну в гостиной.

Едва я успел накрыть посуду на стол, как услышал возмущение моей дочери:

– Не думай, что я так просто смирюсь с тем, что папа приволок тебя в наш дом, да ещё и с твоим ребёнком! Я не дам тебе спокойно жить!

– Это твоё право!.. – услышал я слова Лины. – Но тебе придётся всё равно смириться с тем, что я появилась в жизни твоего отца… Даже если ты меня и выдавишь из дома, это ещё не значит, что сможешь выдавить меня из сердца твоего отца. – Она мягко, спокойно продолжала: – Давай не будем расстраивать твоего отца в первый же день нашего знакомства!

Я выглянул из столовой. Дочь и жена вызывающе смотрели друг на друга, стоя лицом к лицу.

– И не надейся! Я не отступлю!

– Я тоже!

Моя дочь фыркнула и стала обходить Лину, специально зацепив её больное плечо. Первой моей мыслью было, что вторая развернётся и вцепится в волосы первой за причинённую боль. Но Лина лишь поморщилась, мгновенно прижимая ладонь здоровой руки к ране.

Я подскочил к ней, отстранил её руку и приспустил с плеча футболку, чтобы убедиться, что рана не кровоточит.

– Что это? – спросила Тася, заметив марлевую повязку на плече Лины.

– Это ножевое ранение, которое предназначалось мне! – чуть ли не прокричал я, явно злясь на дочь за её поведение.

– Не злись, всё в порядке, – услышал я голос Лины, которая нежно прижала ладонь к моей бородатой щеке. – Не ругай дочь! Ей надо привыкнуть к тому, что у тебя в жизни появился ещё кто-то, – едва заметно улыбнувшись, продолжила она.

Я сначала обмяк, но потом снова напрягся… Играет она так или действительно говорит откровенно?

– Что значит «предназначалось тебе»? На тебя пытались напасть?

– Да, и Лина защитила меня!

– Плюсик в твою карму! – съязвила Тася, обращаясь к Лине в тот момент, когда в домофон раздался звонок.

Поправив футболку на плече Лины, я пошёл принимать привезённый ужин. Получив его и расплатившись, я пошёл раскладывать еду на столе.

Ужин прошёл почти в молчании. Только Мария Михайловна и Лёшка весело болтали. Пацан явно понравился гувернантке. Только Тася сидела и злилась – и на меня, и на свою няньку, которая переключилась с неё на незнакомого для неё мальчишку.

– Я на работу съезжу, кое-что надо уладить. Надеюсь, никаких конфликтов не будет! Мария Михайловна, если что-то выйдет из-под контроля, звоните мне незамедлительно!

– Хорошо, Александр Николаевич.

* * *

Лина.

Алекс ушёл, и мне стало дико страшно в первые часы после знакомства остаться один на один с его дочерью. Но я немного выдохнула после того, как Лёшка утащил Тасю в свою комнату, умудрившись уболтать её на то, чтобы вместе поиграть. Как бы она ни была настроена против нашего присутствия, попала под детскую непосредственность моего брата.

Или это просто своеобразный протест? Ай, не буду заморачиваться! Буду ориентироваться по ситуации, а сейчас можно расслабиться. Я удобно устроилась в гостиной, найдя в библиотеке томик «Войны и мира» Толстого. За этим занятием меня застала Мария Михайловна после того, как убрала посуду в столовой и перемыла её.

– Можно присоединиться к вам и немного поболтать? – спросила она.

– Да, конечно, – ответила я, убирая в сторону книгу.

– Извините за то, что я сейчас буду вас спрашивать, но мне нужно это знать, так как я воспитываю дочь Александра Николаевича.

– Спрашивайте и не беспокойтесь. Я всё понимаю!

– Как давно вы знакомы с Александром Николаевичем?

– Два года.

– А как давно поженились?

– На днях, – уклончиво ответила я.

– Вы его действительно любите или у вас какая-то корысть?

– А вы сами как думаете?

– У меня большие сомнения по поводу искренности ваших чувств, потому что Александр Николаевич – достаточно взрослый мужчина для такой девушки, как вы… Вы ещё сами ребёнок.

– Это ваше право думать так обо мне. Но вы не знаете всей ситуации и нашей жизни с Алексом.

– Я в этой семье уже больше четырнадцати лет, поэтому очень беспокоюсь о том, что будет дальше, потому что Тася стала для меня словно родной ребёнок. Я привязалась и к ней, и к её отцу.

– Я вас прекрасно понимаю. Я не собираюсь обижать ни Алекса, ни Тасю! Я сама любому глотку перегрызу, если кто-то будет их обижать!

– Хорошо. Пока я вам поверю, но всё равно буду к вам присматриваться. Возле Александра Николаевича очень часто вертятся всякие вертихвостки, которых мы с Тасей ловили на лжи и корысти…

– Я вас поняла. И при этом я всё-таки надеюсь, что мы подружимся и найдём общий язык.

– Время покажет! Пойду, присмотрю за детьми…

Женщина поднялась на второй этаж. А я, проводив её взглядом, решила выйти на улицу, чувствуя, что близка к истерике из‑за всего того, что происходит в последнее время. Было больно и одиноко, а ещё чертовски страшно. Я боюсь, что смогу сломаться, оставшись изолированной от той жизни, которую сама выстраивала в течение пяти лет. Но тут появился Алекс и всё перевернул кверху дном. Мне нравится быть с ним рядом, нравится его забота и нежность, с которой он смотрит на меня. Только вдруг это всего лишь игра? Поиграет – и выбросит, как ненужную вещь. Эта мысль не покидала меня ни на минуту.

Я сидела на крыльце и не знала, что дальше делать. Плечо стало дико болеть. От боли и от горестных мыслей я разревелась, прижимая ладонь здоровой руки к ране. За этим занятием меня застал Алекс.

– Что случилось? Опять Тася что‑то натворила? – спросил он, помогая встать с крыльца.

– Нет. Просто плечо сильно разболелось.

– Пошли таблетку выпьем.

Алекс мягко затолкал меня в дом, провёл на кухню, налил мне воды и протянул вместе с таблеткой обезболивающего. В это время по дому носились Тася и Лёшка.

Алекс улыбнулся, увидев довольную и раскрасневшуюся дочь, и произнёс:

– Я давно не видел такой дочери. Твой брат ей, похоже, очень понравился! Пошли их успокаивать, иначе разнесут весь дом!

Я остановила Лёшку, мягко намекнув, что пора ложиться спать, после чего проводила его в комнату, где царил полный бардак. Почти все игрушки были разбросаны и перемешаны.

– Что это такое? – спросила я недовольно.

– Это моя комната, – ответил он.

– Нет. Это не твоя комната, а свалка! Ты понимаешь, что сейчас будешь полночи это разбирать?!

– А ты мне не поможешь?

– Нет. Я твои игрушки не разбрасывала! Я же всегда учила тебя: прежде чем взять следующую игрушку, нужно убрать предыдущую. И ты всегда так делал. Что сегодня случилось?

– Тася сказала, что потом уберём.

– «Потом» наступило! Приступай к уборке!

– Мам!

– Лёша! Ты знаешь моё отношение к бардаку: сам его навёл – сам и убирай! На этом точка.