Текст книги "Горничная для миллионера (СИ)"
Автор книги: Натали Тимина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
«Прям как в боевике!» – пронеслось у меня в голове, но я не стала комментировать, рассказав о том, что в доме была его бывшая и забрала Тасю вместе с его телефоном.
– Странно, Алекс! Она появилась в доме минут через пять после твоего ухода.
– Тася при тебе звонила с моего телефона?
– Нет. Я твой телефон сразу же потеряла из виду, как только появилась твоя бывшая.
– Разберусь с этим позже, когда буду в офисе.
– Ни о какой работе и думать не надо! У тебя ребро или рёбра сломаны, и лицо непонятно на что похоже… Хочешь всех перепугать в офисе?
– Видел, и мне это не помешает! Лина, нужно быстрее всё разрулить! Если сидеть дома и ничего не предпринимать, это затянется надолго. Так что не перечь!
– Ну и дурак! – обиженно сказала я.
– Чего это вдруг?
– А то! Ты не думал, что тебе может плохо стать? У тебя ещё и сотрясение!
– Нет у меня никакого сотрясения!
– Ну да, ну да! А зелёный ты от чего? Маскируешься под инопланетянина? Или что-то съел не то в тюрьме?
Мы ещё немного перепирались, пока Алекса не пригласили к врачу. Вышел он оттуда озадаченный и расстроенный.
– Ты реально рентген ходячий? – спросил он меня.
– Что доктор сказал?
Глава 17
Глава 17
Лина.
– Сотрясение и перелом двух рёбер. Торжествуй, ты снова оказалась права! – произнёс врач словно по приколу, а я лишь с трудом улыбнулась в ответ.
Выйдя из больницы, мы сели в такси и поехали в офис, несмотря на все мои протесты. Хотя у него, наверняка, болело всё, ребра ныли, голова кружилась – но у Алекса были свои планы, и он их не откладывал.
– Я обещаю тебе, что это ненадолго! – выпалил он, насколько это было возможно в его состоянии. – Решу пару вопросов, и поедем домой до вечера. Вечером я снова поеду в офис!
– Да чёрт с тобой! Делай, что хочешь и как хочешь, – отрезала я, – только потом не проси, чтобы я тебя пожалела или приласкала.
– Я сам тебя приласкаю! – прошептал он мне на ухо. – И ты от этого не сбежишь.
– Посмотрим‑посмотрим, хватит ли тебя на то, чтобы укротить меня в твоём-то состоянии, – хохотнула я, отворачивая лицо. И тут мне как будто кто‑то подмигнул из памяти: взгляд упёрся в хорошо знакомого мужчину, но где я его видела – не сразу вспомнила.
Зайдя в кабинет Алекса, я задумчиво перебирала мысли о той знакомой фигуре у входа. Мой размышляющий взгляд заметил Алекс и, поморщившись, уже в третий раз спросил:
– Лина, ты меня слышишь или как? Я у тебя уже три раза спрашивал: будешь кофе?
– Прости, задумалась, – ответила я, ещё пытаясь выудить из памяти отрывок, где я могла видеть этого человека. – Алекс, а мужчина, с которым ты поздоровался у входа, кто он?
– Охранник, – сухо сказал он.
– Давно у тебя работает?
– Дня три, – пробормотал Алекс. – Как твоя тётка начала…
– Стоп. Этот мужик – любовник моей тётки, – выдохнула я, и память, как пазл, сложилась: я видела его у неё дома.
– Мдя… Вот я дал маху с ним! – пробурчал Алекс. – И что теперь делать?
– Звони своему помощнику, улаживайте дела и делаем ноги через запасной выход! – отрезала я. – Удачно ты его устроил прямо из своего кабинета.
Алекс тут же набрал номер помощника по стационарному телефону, и Сергей – как по команде – появился в дверях кабинета.
– Ого, вот так видок у тебя! – расплылся в улыбке Сергей, едва зайдя.
– Тебе дочь моя звонила? – спросил Алекс.
– Нет. А должна была?
– Да. Я попросил её вчера вечером позвонить тебе с моего телефона, но она уехала с матерью, прихватив мой телефон.
– А где тебя так? – поинтересовался Сергей.
– В тюрьме, – коротко ответил Алекс. – Меня пытались обвинить в нападении на тётку Лины, но Олег помог вытащить меня оттуда: предоставил запись со скрытой камеры из подвала.
– Был в больнице? – уточнил Сергей.
– Да. Побои зафиксировали, документы оформили. Слушай, нового охранника надо по-тихому перевести на другой объект и через какое-то время оттуда убрать совсем – аккуратно, без шума.
– Хорошо, займусь. А чем он насолил? – пожал плечами Сергей.
– Не здесь и не сейчас. Приходи на обед и притащи продукты – список Лина тебе пришлёт.
– Лина – это кто? – хмыкнул Сергей.
– Моя жена! – проскрипел Алекс раздражённо. – Ты чего дебила включаешь?
– Твоя жена ещё и готовить умеет? Я думал, ты на ней женился только ради молодого тела!
– Серёга, если продолжишь в том же духе, перестанешь быть моим другом и помощником! – рявкнул Алекс.
– Ладно‑ладно, пошутить нельзя больше, – рассмеялся Сергей. – Ты реально по уши втюхался! Или там тебе в тюрьме мозги вытрясли?
– Отстань, – коротко ответил Алекс. – И позвони Тасе: выясни, где она. Узнай про мой телефон, но никому не говори, что меня выпустили. И документы в суд – перепроверь всё. Засланец мог что‑то подтасовать. И такси вызови, пожалуйста.
– Хорошо, – кивнул Сергей и, через приложение, заказал такси, отправившись выполнять поручения.
Мы же, спустя пять минут, спустились во внутренний дворик, где уже стояло такси. Оказавшись дома, я уложила Алекса отдыхать, а сама занялась обедом; Лёха тем временем устроился с журналами, которые они купили ещё вчера, и с таким детским усердием перелистывал страницы, будто в них был весь смысл мира.
Пока еда на плите шептала запахами, я подошла к Алексу: попросила номер Сергея, чтобы отправить список того, что нужно привезти. Я аккуратно составила перечень продуктов и лекарств – всё по назначению врачей: капельницы, шприцы, препараты для уколов – и отправила Сергею. К обеду всё уже было доставлено аккуратно, по пунктам.
Мужчины закрылись в кабинете, а я в тревожном предвкушении стала накрывать на стол: мелкие движения, горячая чашка, шум ложек – всё это помогало держать разум в руках. Вскоре Алекс и Сергей вернулись, уселись за стол. Сергей время от времени поглядывал в мою сторону – и этим вызывал во мне странное смущение. Я долго сдерживалась и, не выдержав, ушла на кухню – поставить вариться кофе. Через пару минут ко мне подошёл Алекс.
– Ты чего от нас сбежала? – спросил он, глядя мягким, усталым взглядом.
– Меня Сергей смущает, – призналась я.
– Чем же? – удивился он.
– Почему он всё время на меня смотрит? – прошептала я.
– Может, ты ему нравишься? – предложил Алекс, полушутя.
– Зато мне он не нравится! – ответила я твёрдо.
– Не сердись. Он просто изучает тебя: в моей жизни ты – вторая жена, ему непривычно видеть в доме другую женщину. Пойдём обратно и постарайся не обращать на это внимания, ладно?
Мы вернулись на кухню с двумя горячими чашками, сели за стол и после обеда Сергей отправился на работу. А я повела Алекса в спальню – поставить капельницу и дать остальные назначенные лекарства. К моему удивлению и облегчению, он не оказывал сопротивления: губы дрожали, но руки доверчиво ложились в мои. Я аккуратно закрепила систему, проверила капельницу, дала препараты. Когда все назначения были выполнены, я вышла из спальни и занялась наведением порядка в столовой и на кухне – привычный ритм бытовых действий возвращал меня в реальность и успокаивал.
Небольшие детали – скрип ступеней, запах только что сваренного кофе, теплота плиты – создавали фон для нашей осторожной, но крошечной домашней победы: мы стояли на краю нового этапа, усталые и уязвимые, но вместе.
* * *
Алекс.
Сергей не смог дозвониться до Таси, но сумел выяснить, где она находится. Надо было действовать тихо, улизнуть от Лины так, чтобы она меня не заметила. Я просто обязан слетать за своей дочерью и забрать её домой. Но как это сделать? Моя девочка меня так просто не отпустит! Я не могу позволить, чтобы моя бывшая как-то повлияла на неё и испортила всё в нашей жизни.
Я тихо встал, стараясь не издавать ни звука, и через подвал вышел во двор, будто тень. За воротами замедлил шаг, прислушиваясь: ни скрипа, ни шороха – всё тихо. Сел в такси и поехал в аэропорт, откуда планировал улететь за дочерью. Чувствовал себя полным идиотом: даже не оставил никакой записки. Если она уйдёт от меня – будет права. Я ведь ничего ей не сказал, ничего не объяснил. Можно было бы хотя бы через Лёшку передать: он слишком смышленый мальчик, чтобы не справиться с такой задачей.
Вот же я старый козёл! Она ведь совсем перестанет мне доверять после этого.
Я нашёл дочь. Она смотрела на меня испуганными глазами, увидев моё лицо, покрытое синяками, и общее состояние, которое выдавало недавние мучения. Но моментально согласилась ехать со мной обратно в Анапу, протянув мне мой собственный телефон, словно подтверждая, что доверяет мне сейчас.
– Пап, прости меня! – шептала она, сжимая ладони.
– Ты хоть понимаешь, на что я пошёл, чтобы найти тебя и вернуть домой? – спросил я, стараясь удержать голос от дрожи и гнева. – Мне из-за тебя дома влетит! Мне нужно лежать в больнице, а я за тобой летаю на самолёте, что мне, наверняка, противопоказано!
– Хочешь сказать, что Лина не в курсе?
– Нет. Я сбежал от неё словно подросток. Ты же знаешь, что она медик.
– Пап…
– Дочь, полетели, пожалуйста, домой! – сказал я твёрдо, но в голосе звучала тревога.
– А мама?
– Где твоя мама сейчас?
– Со своим бойфрендом где-то шляется, развлекается.
– Ты хоть понимаешь, что она тебя забрала, чтобы насолить мне?
– Да. Изначально я сама этого хотела. Но сейчас, увидев тебя, пожалела. Пап, не знаю почему, но я перестала доверять твоей Лине.
– Я понимаю тебя, – ответил я мягче. – Но без неё я бы давно помер! Ты сама видела, как она оказывает первую медицинскую помощь. Сейчас, когда мы вернёмся, она, конечно, устроит мне скандал. Пока летел в самолёте, начитался о перелётах людей с сотрясением мозга – это всё серьёзно.
– Так тебе нельзя летать сейчас? – спросила дочь, с тревогой следя за моим лицом.
– Не рекомендуется, – кивнул я.
– Пааааап!
– Давай не сейчас! Полетели домой, где спокойно обо всём поговорим.
– Мама разозлится.
– Ты из-за этого расстроилась?
– Нет… Мне нравится общаться с Линой. Но я боюсь всего, что происходит последнее время.
– Скоро всё должно закончиться… – сказал я, словно убеждая прежде всего себя.
Мы вернулись в Анапу, но, к моему удивлению, дома не оказалось ни Лины, ни Лёши. Я сразу же набрал номер Олега и узнал, что они снова в отеле. Внутри всё кипело: хотелось лечь и просто смотреть в потолок, но я знал – нельзя терять ни минуты. Моя вторая беглянка ждала меня, оставив даже телефон в нашем доме.
Когда я подошёл к её каморке, сердце застучало быстрее. Я стоял на пороге, не зная, как она отреагирует, какой будет её следующий шаг, и хватит ли у меня смелости войти и взять всё в свои руки.
Я постучал нерешительно – и застыл столбом, когда дверь мгновенно распахнулась. На пороге стояла Лина; её взгляд был пуст, словно кто‑то выключил в нём свет, и она смотрела мимо меня, как будто меня там и не было.
– Лина, поехали домой, пожалуйста… – неуверенно проговорил я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула тревога.
– Мой дом здесь, – холодно ответила она. – Здесь меня никто не предаст и не обманет. И никто не сбежит от меня, не сказав ни слова.
– Я за дочерью летал, – сказал я, чувствуя, как слова застревают в горле.
– Удачно? – сухо переспросила она.
– Лина! – воскликнул я, уже не зная, как выразить своё сожаление.
– Возвращайся без меня, – оборвала она и сделала шаг назад, словно оттолкнув моё предложение от себя.
– Лёха, – крикнул я в сторону дома, – бери вещи! Я не намерен ждать и уговаривать твою сестру, я дико устал! Ваш дом рядом с моим!
Я не выдержал: со злостью схватил Лину, перекинул через крепкое плечо и потащил к машине. Через мгновение появился и Лёшка с сумкой и рюкзаком в руках, глаза его округлились от неожиданности, но он молча исполнял приказ.
– Надеюсь, больше никаких сюрпризов с твоей стороны! – прорычал я, неся её в дом, и в тот же миг почувствовал режущую боль в спине – Лина укусила меня в филейную часть, чуть ниже пояса. – Аааа! – вскрикнул я и, бросив её на пол у порога, почувствовал, как кровь приливает к лицу от досады и боли. – Ты совсем одичала? У меня и так всё болит, а ты ещё и кусаешься!
– Что случилось? – появилась Тася и посмотрела на нас, не успев скрыть беспокойства.
– Лина меня укусила! – ответил я, глядя, как моя жена устало опустилась на диван в гостиной. – Я есть хочу, кто‑нибудь меня накормит?
– Нет, – отозвалась Лина, не отрывая взгляда от куда‑то в пространство. – Меня в твоём доме не было, разве ты этого не заметил?
– В нашем доме! – поправил я, пытаясь услышать в её словах не отчуждение, а причину.
– Я тоже хочу есть, – вмешалась Тася бодрым голосом. – Пошли, приготовим? – предложила она, пытаясь разрядить атмосферу.
Лина даже не шевельнулась, продолжая смотреть в одну точку. Я сел рядом и, медленно вытесняя её с дивана, постарался занять место так, чтобы оказать поддержку и не выглядеть беспомощным.
– А лечить-то будешь? Меня мутит, голова кружится, я очень устал. Пожалей меня, пожалуйста.
– Где ты был и о чём думал, когда садился в самолёт? – в ответ спросила Лина резко, голос её стал ровным, профессиональным. – Ты хоть думал о последствиях перелёта при сотрясении мозга?
– Ну и? Поведай мне об этом, мой личный доктор, – проворчал я, но в словах слышалась уже не шутка, а страх.
– Жидкость застаивается в мозге и давит на разные участки, – начала Лина, её голос стал точен и сух. – Это может нарушить снабжение мозга кровью и кислородом. В результате возможны нарушения сознания, жизненно важных функций и моторики. Давление вызывает сильные головные боли. Ты понимаешь, что в самолёте тебя могло «шарахнуть» так, что никто бы там тебя не откачал?
– Всё так серьёзно? – прошептала Тася, лица её затянулось тревогой.
– Да, – кивнула Лина. – И непонятно, что ещё выдаст организм твоего отца после возвращения. Вы оба безответственны: один бежит, второй догоняет.
– Но ты тоже бегаешь, – уязвлённо заметила Тася. – Отцу и за тобой пришлось ехать, когда ему нужно было лежать и восстанавливаться.
– Всё, девочки! – вмешался я, положив ладони на стол. – Хватит ругаться. Займитесь, пожалуйста, делами.
Лина кивнула и быстро поднялась наверх; через несколько минут вернулась с аптечкой и, не теряя времени, поставила мне капельницу. Её движения были точны и уверены – каждый жест напоминал, что она прежде всего медик, даже если сегодня за её плечами ещё пылали личные штормы. Тася помогла, они вместе принялись готовить ужин, а Лёшка остался у кровати и контролировал капельницу – серьёзное малое поручение для серьёзного мальчика.
Вскоре на столе появились салат, яичница и бутерброды. Я принял «убойную» дозу лекарств – из капельницы и в таблетках. Поужинав, меня уложили в спальню; я принял душ и, едва забравшись под одеяло, погрузился в такой глубокий сон, что проснулся только с рассветом, когда мягкий свет пробрался в окно. Ощущение одиночества придавало беспокойство: я понял, что всё ночь провёл один.
Я оделся, спустился вниз и увидел Лину, мирно спящую на диване. Осторожно поправил одеяло, сел на пол рядом и стал рассматривать её лицо – в нём, несмотря на усталость, было что‑то трепетное и спокойное. Едва она открыла глаза, услышал её шутливый упрёк:
– Почему ты не в своей кровати? Тебе надо больше лежать! Чего ведёшь себя как ребёнок? – Лина села, и я, не сумев удержаться, накрыл её объятиями, покрывая лицо поцелуями, словно пытаясь унять поток взаимных упрёков и нерешённостей.
– Отпусти меня, здоровый медведь! – засмеялась она, пытаясь оттолкнуть, но я лишь крепче прижал.
– Эй, сладкая парочка! – прокричала Тася, спускаясь по лестнице. – Вы опять забыли, что в доме не одни? Идите в свою комнату и делайте там, что хотите!
Я рассмеялся и всё же отпустил Лину. Она, немного шаловливо, ударила меня локтем и поднялась, а через минуту обе девушки уже суматошно обсуждали завтраки: Лина рассказывала о солёной рыбе, которую успела приготовить ночью, Тася – о тостах с творогом и авокадо. Разговор был лёгким, бытовым – и в том лёгком ритме я услышал, как медленно возвращается дом: с шумом посуды, запахом кофе и смехом детей.
Я остался сидеть и слушать, как Лина, между двумя делами, объясняла, где научилась готовить: в ресторане при отеле, где когда‑то работала горничной; этот опыт, говорила она, многое ей дал – и ни капли она об этом не жалела. Я смотрел на неё и понимал: несмотря на все удары судьбы, её руки всё так же умели лечить – не только раны, но и сердца.
Девочки замолчали, полностью погрузившись в процесс приготовления завтрака. Их руки двигались слаженно, словно оркестр на репетиции: одна нарезала овощи, другая раскладывала продукты по мискам, всё происходило с тихой гармонией и домашним уютом. Через час стол был накрыт, и к нам присоединился сонный Лёшка, ещё не до конца проснувшийся, но радостно притянувшийся к запахам еды. Мы сели за стол, и казалось, что мир на мгновение остановился, давая нам передышку от всех бурь, что случались в последние дни. После вкусного завтрака меня вновь начали пичкать лекарствами – капельницы, таблетки, всё как по расписанию. Так продолжалось в течение недели, медленно, но уверенно восстанавливая меня.
Пару раз меня «выпустили» на работу, но это было с боем и тревогой: каждую ночь Лина спала отдельно, не подпуская меня к себе ни на шаг. Это было мучительно, но необходимо для нашего восстановления. По окончании этой тяжёлой недели состоялся суд: тётку осудили на несколько лет строгого режима. Она рвала и метала, сидя в клетке для заключённых, сыпала угрозами в нашу сторону, но всё было бесполезно – суд постановил, что после отбытия срока она не имеет права подходить к нам ближе, чем на почтительное расстояние. Эта маленькая победа придала нам сил.
Немного позже на Лёшку официально оформили опекунство. Опекунами стали мы оба – Лина и я. Для моей девочки это стало настоящим успокоением: она снова почувствовала безопасность и уверенность. Имущество, которое ранее принадлежало родителям Лины и Лёши, переписали на них, а тётку обязали вернуть все деньги, которые она незаконно получала в течение последних лет.
Дочь моя перестала бузовать, снова стала близкой и откровенной с Линой, без колкостей, язв и придирок. Их разговоры стали мягкими и доверительными, как раньше, до всех этих бурь.
Как хорошо, что Лёшка ещё толком ничего не понимает; его почти ничего не тревожит, лишь периодически он задаёт вопросы, боясь, что я могу оставить его и Лину. Его детская непосредственность, такая простая и честная, умиротворяет и меня.
Покончив с проблемами моей девочки, мы все немного успокоились. С моего тела сошли синяки, сотрясение мозга перестало беспокоить, осталась лишь лёгкая боль в рёбрах при подъёме и переворачивании с боку на бок – неприятная, но терпимая.
Получив все официальные документы, я начал планировать небольшое путешествие с Линой, чтобы уединиться, спрятаться от всего мира, насладиться тишиной и просто быть вместе. Но внезапно появилась новая неприятность от моей бывшей жены – как будто судьба решила напомнить о себе в самый неподходящий момент. Я хотел погрузиться в радость этого момента, быть наедине со своей женой, любить её, обнимать, ласкать, а тут снова вмешалась бывшая.
Раньше я ещё как-то понимал свою бывшую жену, стараясь не предпринимать против неё ничего и даже готов был хоть немного помочь. Но теперь, после того, что она натворила, когда я был спокоен и удовлетворён тем, что избавил Лину от всех её проблем, во мне вспыхнуло желание… придушить её собственными руками. Чувство ярости, которое я давно не испытывал, сжигало изнутри, но одновременно я понимал, что нельзя, что нужно держаться ради детей и ради того хрупкого мира, который мы только начали восстанавливать.
Я глубоко вдохнул и осознал, что впереди нас ждёт долгий путь к спокойствию, но теперь мы были вместе, и никакие прошлые ужасы не смогли бы разрушить то, что мы с Линой строили для нашего будущего.
Глава 18
Глава 18
Алекс.
Раньше я свою бывшую жену ещё как-то понимал, ничего в её сторону не предпринимал, даже был готов хоть немного помочь. Но после того, что она натворила в тот момент, когда я был спокоен и удовлетворён тем, что избавил Лину от всех её проблем, во мне вспыхнуло желание придушить её собственными руками. Чувство ярости жгло изнутри, смешиваясь с усталостью и отчаянием – я был на грани.
Так вот, выбрав место для отдыха – уютный горнолыжный курорт – я забронировал для нас номер и с вожделением начал возить своих домочадцев по магазинам, покупая всем обновки. Лина пыталась сопротивляться, но я был непреклонен. Я хотел, чтобы моя девочка выглядела шикарнее всех и чувствовала себя удобно везде и во всём. Закупившись одеждой и снаряжением, мы направились в продуктовый магазин, где, как обычно, набрали полную тележку разнообразных продуктов, радостно обсуждая будущие блюда и лакомства.
Дома, разобрав покупки, мы устроились в гостиной перед телевизором. Немного отдохнув, девочки отправились готовить обед. Лина каждый день придумывала что-то новенькое, стараясь радовать наши вкусовые рецепторы. Тася, как тень, постоянно была рядом, наблюдая, помогая и спрашивая, что куда положить.
Когда Лина стала накрывать на стол в столовой, я подошёл к ней сзади и прижал к себе, показывая ей, своим поведением, всё своё желание.
– Мы с тобой женаты уже месяц, а за это время мы занимались с тобой сексом только один раз. Я постоянно хочу тебя, девочка моя! – прошептал я ей на ухо, чувствуя, как кровь приливает к вискам.
– Поумерь свой пыл и своего коня! – выпалила Лина. – Вот пройдут твои рёбра, тогда и посмотрим на ваше с ним поведение!
– У меня с рёбрами уже всё в порядке, я тебе клянусь! – сказал я и тут же пожалел об этом, получив толчок локтём по больным рёбрам, от которого даже дыхание сбилось.
– Ну, как? Всё ли в порядке? – переспросила Лина, когда я судорожно ловил воздух ртом.
Я обиженно расцепил руки и сел на диван, пытаясь отдышаться.
– Не боишься, что пойдёт налево? – прошептала Тася, наблюдая за нами с хитрой улыбкой.
– Пусть только попробует! Оторву всё, что мешает спокойно жить! – выпалила Лина, и в этом голосе звучала стальная решимость.
Тася хохотнула и снова занялась посудой, помогая накрывать стол. И тут началось неожиданное веселье: телефон Лины запиликал – событие крайне редкое. Девочка взяла его в руки, разблокировала и побелела. Через минуту пришло сообщение и мне: «Получи фашист гранату!» – от моей бывшей жены.
– Б**дь! И что же там у Лины? – тихо прошептал я.
– Пап, тут у Лины ты голый с мамой в постели, – сказала Тася, заглянув в телефон. – Ты за мной ездил, успел ещё и с мамой встретиться? Только почему так, а не в каком-то более скромном месте, если ты утверждаешь, что любишь Лину?
– Тась, я не встречался с твоей матерью, я сразу из аэропорта за тобой! – попытался объяснить я.
– Пап, мне твои объяснения не нужны. Попробуй теперь Лине доказать, что у вас с мамой ничего не было, – сказала дочь, глядя на Лину.
Лина тем временем засунула телефон в карман домашних штанов и стала подниматься на второй этаж. Я последовал за ней.
– Лина! Остановись! Давай поговорим! – окликнул я её, поймав за руку.
– Я поживу в отеле у Олега Викторовича. Зарплату и расчёт по больничному получу – этого хватит на первое время, – ответила Лина, твёрдо убирая взгляд.
– Не делай глупостей!
– Алекс, я уйду. Я не буду жить с человеком, который обманывает меня и не прислушивается к моему мнению!
– Прошу тебя. Не уходи. Я правда не изменял – это, наверняка, фотошоп.
– А если и не фотошоп? – прорычала она.
– Не придирайся к словам. Прошу ещё раз: не уходи. Эта стерва может ещё что-нибудь придумать, чтобы разлучить нас сильнее.
– Посмотрим. Считай, это экзамен для нас и проверка на прочность.
Я стоял, наблюдая, как Лина с остервенением собирает вещи, но при этом тщательно отбирает только нужное – показывая мне, что она не алчная и не злостная. Собрав сумку, она отправилась в комнату к Лёшке, и через полчаса они сели в такси и уехали.
Я бессильно уселся на диван, безжизненно глядя в стену. Чувство пустоты и одиночества сжимало сердце. Даже Тася, прижавшаяся ко мне, не могла изменить моего состояния. Неужели всё закончилось? Или есть шанс всё исправить?
– Пап, мы что-нибудь обязательно придумаем и вернём Лину с Лёшкой домой. Я буду помогать во всём! – прошептала Тася.
– Спасибо, доча… Пошли пообедаем. Не пропадать же тому, что вы с Линой приготовили.
Мы сели за стол, но аппетита у меня не было. Мы ели молча, каждый погружён в свои мысли, но я понимал: ради Таси нельзя расстраиваться дальше.
После обеда я закрылся в кабинете, не желая никого видеть. Тася осталась на кухне, гремела посудой, наводя порядок, но меня это больше не трогало. В столовой и на кухне не было моей Лины, и мысль о том, что я могу её не вернуть, терзала меня. Как жить без неё? Она – моя жизнь, так же как и Тася… без них дышать было невозможно.
* * *
Лина.
Снова больно. И как поверить его словам, если он всё делает по-своему, не спрашивая моего совета? Но так хочется ему верить и доверять!
Горестно размышляя о нашей новой проблеме, я почувствовала, как к горлу подступает лёгкая тошнота. Пришлось подняться из своего укрытия на летней террасе и направиться к барной стойке, решив, что, возможно, просто проголодалась. Отрезала себе небольшой кусочек торта, но и он не принёс облегчения. Через две недели тошнота усилилась до невозможности – мутить стало буквально от всего и в любое время суток.
– Так, детка, – сказала мне Тамара Михайловна на работе, в школе. – Не пора ли тебе сделать тест на беременность?
– Чего? – не сразу поняла я.
– Того самого, – многозначительно протянула она.
– Нееееет! Только не сейчас!
– А чего это вдруг? Ты молода, пора уже рожать.
– Не всё так просто, – выдохнула я, опустив глаза.
– Поругались, что ли? – прищурилась она. – То-то я смотрю: ходишь две недели мрачнее тучи. А я-то думала, что у вас всё хорошо. Он ведь каждый день приезжает к школе! Что на этот раз у вас случилось?
– Муж мой изменил мне со своей бывшей женой.
– Откуда ты узнала?
– Бывшая фото прислала.
– Ну и дурочка ты, – сказала Тамара Михайловна, строго покачав головой. – Поверила в эти фотографии? Да сейчас фото легко и качественно подделываются. А если нет других доказательств – значит, это сплошная брехня! Поверь, детка: не видела своими глазами – значит, не было! Не держала свечку – нечего и верить! Не дури, помирись со своим мужем, тем более, что, похоже, ты беременна.
– Про беременность ещё надо выяснить, – пробормотала я. – Может, просто отравилась.
– Дома выяснишь! – услышала я за спиной голос Алекса. – Её рабочий день уже закончился? – спросил он у Тамары Михайловны.
– Да! Забирайте её, – улыбнулась женщина и подала ему мою сумочку с телефоном, которые всё это время спокойно лежали на подоконнике.
Алекс взял вещи, крепко схватил меня за локоть и буквально вытолкал из кабинета, несмотря на моё возмущённое сопротивление.
– Будешь упираться – перекину через плечо, и будешь сверкать своей пятой точкой по всей школе! – прорычал он.
Я вздохнула и покорно пошла к выходу.
На улице он затолкал меня в машину, и мы поехали сначала за Лёшкой, потом – домой. По пути заехали в аптеку за тестами на беременность.
– Быстро проверяться, – велел Алекс.
– Ага, бегу и спотыкаюсь, – пробурчала я.
– Что происходит? – спросила Тася, встретив нас на пороге.
– Мы, похоже, беременны, – буркнул Алекс, – только Лина не спешит это подтвердить. Если не пойдёшь делать тест, силой утащу в больницу!
Показав ему язык и смешно сморщив нос, я спряталась в туалете и заперлась на замок.
– Открой дверь! – требовательно раздалось снаружи.
– Нет!
– Я сейчас выломаю её!
– Ага, и будешь смотреть, как я писаю? Делать тебе больше нечего? Иди, развлекайся со своей бывшей женой!
– Не доводи меня до белого каления!
– А ты не заставляй нервничать потенциальную мать твоего возможного будущего ребёнка!
– Зараза! – донёсся его глухой голос, а за ним – тяжёлый удар кулака в дверь.
Я нарочно провела в туалете дольше обычного, пристально глядя на тест, где чётко вырисовывались две полоски. Сердце сжалось. Как же так? Забеременела после первого и единственного раза?
Молча вышла из туалета, вложила тест в руку Алексу и прошла мимо. Он догнал меня уже на кухне, когда до него дошло, что я действительно беременна.
– Больше тебя никуда не отпущу, – сказал он, обнимая меня крепко, почти до боли. – И только попробуй сбежать снова!
– Зная твою бывшую, – прошептала я, – не удивлюсь, если она подстроит что-нибудь ещё, чтобы ты сам выгнал меня из дома… из своей жизни.
– Не позволю, – твёрдо произнёс Алекс, осыпая моё лицо поцелуями. – Ты моя. Только моя. Никуда тебя не отпущу.
– Зато ты не мой! – вырвалось у меня, всё ещё горя от обиды из-за тех проклятых фотографий.
– Да не виделся я с ней тогда, когда ездил за Тасей! Забудь уже об этом. Поехали лучше встать на учёт – токсикоз ведь плохое дело.
– Да неужели? Ты теперь специалист по беременности? – фыркнула я. – На стороне у твоей любовницы есть ещё дети от тебя, помимо Таси?
– Прошу тебя, перестань издеваться, – сказал он тихо, с явной обидой.
Я молча сняла одежду, чтобы переодеться в более удобную для больницы. Но едва осталась в одном белье, как оказалась в его объятиях.
– Выпусти меня, медведь!
– Не могу… Я хочу тебя.
– Отпусти сейчас же! Нам в больницу надо ехать.
Кое-как оттолкнув Алекса, я быстро стала одеваться, чтобы он снова не успел на меня накинуться. Вскоре мы оказались в кабинете гинеколога, причём Алекс зашёл вместе со мной. Самым забавным для меня оказался его взгляд, когда он заметил, что моим гинекологом оказался мужчина, а не женщина.
– Простите, а можно мою жену будет осматривать женщина? – смущённо спросил он.
– А что вас смущает во мне? – спокойно ответил гинеколог.
– То, что вы мужчина…
– Я гинеколог, – улыбнулся он. – Для вас не должно быть важным, что я мужчина. Я медицинский работник, и это главное.
– Всё равно… остаётесь мужчиной.
– Мужчина, – сказал доктор строго, – я за стенами в больнице, а кроме того, я счастливый муж. Если вы будете отвлекать меня, придётся попросить вас выйти, чтобы я мог спокойно заниматься своей работой.
Пока мужчины спорили, я уже разделась по пояс и заняла гинекологическое кресло. К моему удивлению, смущение полностью исчезло – я наблюдалась у этого врача последние пару лет и доверяла ему.
Алекс нервно расхаживал по кабинету, внимательно следя за каждым движением гинеколога, который аккуратно взял анализы и тщательно осмотрел меня – и снизу, и сверху.
– По увеличенной матке можно смело сказать, что вы действительно беременны. Можете одеваться. Пойдёмте на УЗИ, потом сразу сдадите кровь, – сказал доктор.
Я послушно спустилась с кресла, оделась и следом пошла за гинекологом в соседний кабинет, где сделали УЗИ и подтвердили беременность сроком около четырёх-пяти недель. После этого я сдала кровь из вены, а Алекс ходил за мной по пятам, словно моя тень. Вернувшись к гинекологу, он выписал мне витамины и пару других лекарств, назначил приём на следующий день, чтобы поставить меня на учёт по беременности, получив при этом все результаты анализов.
