Текст книги "Доктор Отвали. Людей не принимаю! (СИ)"

Автор книги: Натали Мед

Соавторы: Хельга Блум
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 39. Непристойные размышления на пороге битвы

Глава 39. Непристойные размышления на пороге битвы

Не знаю, чего именно я ожидала, когда бежала домой. Худшего? О, да, определенно, но как понять, что есть это самое худшее? Языки пламени, лижущие небеса? Обломки некогда роскошного особняка и останки животных, погребенные под ними? Незадачливых женихов, расстреливающих ради собственного развлечения тех, за кого я готова убивать и умирать? Мэра Гертиновера, растягивающего моих подопечных на дыбе? Не знаю. Возможно, я ждала всего этого или ничего из этого. Реальность, как часто бывает в жизни, оказалась иной.

Я остановилась на улице, переводя дыхание и собирая силы для последующей атаки. Если я собираюсь рвать и метать, надо делать это изо всех сил, а не когда я едва дышу, легкие горят, а в боку колет. Всё-таки нужно тренироваться, чтобы по-прежнему быть в форме для длительных забегов.

Страшнее всего оказалась тишина. Ни звука не доносилось из графского особняка. Толпа любопытных картофельчан, собравшихся на запас зрелищ, не заполняла улицу. Никого. Ничего. Ни звука. Только ровный знакомый гул вечернего города и мы втроём перед особняком. Мариус, я и Искорка у него на плече.

– Если я не вернусь, вызывай полицию, – мрачно велела Мариусу я. – И мафию. Обратись к Хопскотчам, скажи, что помощь нужна Алите Ульцер. Ради меня Хопскотчи и отрубленным пальцем кентавра не шевельнут, но если будут думать, что помощь нужна Алите, обязательно придут на помощь.

Собравшись с духом, я шагнула вперед. Задача простая: не позволить убить крошек, не убиться самой, не убить никого из этих суицидников. Едва ли получится соблюсти все пункты, но попробовать не мешает.

Пока я давала сама себе наставления, Мариус успел аккуратно обойти меня и теперь преграждал мой путь к праведной мести. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел с нескрываемым скептицизмом.

– Элеонора, ты ничего не забыла?

– А чего тебе еще надо? Ключ от особняка, где деньги лежат? – не поняла я. А когда я чего-то не понимаю, я начинаю раздражаться. День был длинный и, будем честны, не очень приятный. – Если сейчас же не отойдешь, я тебя покусаю, – приправила я суровый взгляд угрозой. Угроза вялая, будем честны, но и я сегодня не в форме. Подустала чуть-чуть. Разочарована в себе, вымотана бюрократией и иссушена до дна.

Мариус почему-то ничуть не испугался, даже, кажется, немножко воодушевился. Расцвёл, ухмыльнулся, как довольный некот, умыкнувший тарелку сыра.

– Не знал, что тебя интересуют такие игры, – понизив голос, проурчал он. – В принципе я не возражаю.

Он смерил меня поистине неприличным пылким взглядом, от которого меня бросило сначала в жар, а потом в холод. На простуду бы грешила, но, шамиры меня задери, я прекрасно знаю, что дело вовсе не в ней. Просто Мариус настолько хорош, что аж противно. Как порядочной женщине оставаться порядочной и продолжать держать себя в руках, когда безумно хочется залезть на этого типа, как на дерево, и проделать с ним пару десятков восхитительно непристойных вещей. Ну да, возможно он далёк от идеалов мужской красоты, воспетой в любовных романах. Ни тебе широких плеч, ни тебе могучих бицепсов или там твёрдых кубиков пресса (впрочем, туда я пока не заглядывала)... очки, опять же… Но как он готовит! Сколько всего знает о животных! Придётся признать, что, пожалуй, его я бы его оставила себе. Но это можно обсудить позже, а не теперь, когда он пытается преградить дорогу женщине, готовой швыряться огненными шарами!

– Мариус, – предупреждающе прошипела я, изо всех сил сохраняя спокойствие, ускользающее, как песок сквозь пальцы, на кончиках которых уже заплясали искры.

– Элеонора, – не остался в долгу он. – Прекращай спорить, мы теряем время. Мы идём туда вместе или никак. Поверь, если понадобится, я готов даже связать тебя.

– Ну, знаешь ли! Это… это, – задыхалась от возмущения я.

– Да, признаю, это неплохая идея и да, мы обсудим её чуть позже, – ничуть не смущаясь, многообещающе улыбнулся Мариус, а затем, привычно обхватив моё запястье, увлёк за собой.

Пара ступенек, и вот мы уже на пороге. На том самом пороге, где ещё недавно чрезмерно рьяный и самоуверенный оборотень пытался всучить меня некошку, а также свою лапку и сердце. Из всего этого я приняла только некошку.

– Готова? – почти беззвучно шепнул Мариус и, дождавшись утвердительного кивка, толкнул тяжёлую дверь. Держа его за руку, я была готова ко всему.

В холле было темно и тихо. Мариус шел, мягко перекатываясь с пятки на носок и заглушая шум шагов практически максимально. Я неловко топталась за ним. Бесшумной меня нельзя было назвать даже в лучшие времена, а уж сейчас, после тяжёлого дня, особенно. Я могла бы подкрасться разве что к слепоглухонемому, и то если он спит.

Мы шли по знакомому дому, ожидая, что в любой момент из-за угла выпрыгнет опаснейшее из существ этого мира – человек.

Кухня. Никого. Только большой столовый нож теперь приятно холодил ладонь. Кладовка. Никого. Столовая пусто. Гостиная. Ни единой души.

– Подвал, – привстав на цыпочки, прошептала я на ухо своему спутнику. Он кивнул, соглашаясь.

Ступенька за ступенькой, мы спускались вниз, в зверинец, в преисподнюю. Замерли у двери, обменялись взглядами. Молча спросили и так же молча согласились. Там может быть что угодно, но я буду сражаться до конца и Мариус вместе со мной. Это не его дом, не его подопечные и не его битва, но он готов быть со мной в этом. Молниеносным движением, он распахнул дверь и ввалился внутрь, увлекая меня за собой.

– Стоять на месте! – заорала я, готовясь пустить в ход нож. – Руки за голову!

– За голову! – восторженно заорал один из двух одинаковых блондинов. – За голову мы еще не пили, братва!

– Ура! За голову! – ответил ему нестройный хор голосов.

Я растерянно опустила нож, окидывая ошарашенным взглядом подвал.

Глава 40, в которой я оправдываю собственное прозвище

Глава 40, в которой я оправдываю собственное прозвище

И сразу поняла фатальную ошибку, которую допустила изначально. Я напрочь забыла, что в подвале у меня не только клетки с моими лапочками, но и винный погреб почившего графа. Мне он был до лампочки на парадной люстре все того же графа, я и натолкнулась-то на него случайно, когда пыталась найти место для хранения кормов. Помнится, осмотрела внушительные запасы, поразилась запасливости аристократа и благополучно забыла о существовании этого помещения.

К сожалению, я совершенно забыла, что у любого половозрелого мужика стандартного производства есть своеобразный встроенный компас, который безошибочно чувствует одну вещь: выпивку, особенно дармовую.

Кстати вот, не понимаю, с чего они решили, что выпивка в моём доме не будет стоить им ничего… Они заплатят! Они еще не знают, мгновенно позабыв о моём существовании и вернувшись к столь милым им бочонкам с вином, но они заплатят. О, они заплатят сторицей!

Видимо, на моём лице расцвела столь кровожадная улыбка, что Мариус счёл своим долгом вмешаться.

– Милая, – он сжал мою руку, успокаивающе поглаживая ладонь большим пальцем. – Держи себя в руках! Они этого не стоят!

– Не стоят чего? – буркнула я, с ужасом почувствовав, что одно-единственное «милая» из его уст может заставить меня бросить всё, как есть, и заняться чем-нибудь более интересным с непременным участием Мариуса.

– Ничего они не стоят, поверь мне, – мурлыкнул он. – Ни одной твоей реснички, ни одного твоего переживания. Ну хочешь, я их сам убью?

О Всевышний! Как приятно, когда ради тебя мужчина готов на любые глупости! Я не стала заострять внимание на жестоком несоответствии этого напыщенного заявления холодным фактам: Мариус в нашей компании был самым субтильным… ну, после меня и контуженного Росмина, конечно. Любой из оборотней был в два раза шире его в плечах. Про мускулатуру я тихо молчу. И тем не менее он с холодной уверенностью заявлял, что готов убить их всех ради меня. Честное слово, я на миг почувствовала себя Еленой Троянской, не меньше!

Убить их, конечно, не проблема… С этим я и сама легко справлюсь. Но попасть в тюрьму за убийство мне совершенно не улыбалось. Даже если там по четвергам макароны, а со стражниками можно вести милые беседы.

Нет! Я должна доказать, что эти уроды сами виноваты, и, кажется, я знала, как это сделать! Но только я попыталась рвануть в свою приёмную, как увидела именно того, кто мне был нужен! Судьба явно невероятно благосклонна ко мне: по низкой потолочной балке полз спасённый и вылеченный улирчень. Насколько я могла судить, раковина практически восстановилась, и теперь бедняжке нужны были события, на которых она могла бы продолжать строительство своего домика. В моей унылой приёмной было слишком пусто, поэтому ничего удивительного, что Валечка отправилась туда, где события просто бушевали: на разнузданную пьянку женихов.

Инстинкты улирченей всегда на высоте! Самый захудалый детектив в этом мире знает, что любое место преступления нужно изолировать и обследовать на наличие улирченей. Найди хоть одну, и шансы на раскрытие дела повышаются в разы. Конечно, нужно учитывать, что улирчени довольно медленные создания… Но в данном случае мне с лихвой хватит того, что Валечка успел запомнить.

Всё, мне теперь ничего не страшно! События, записанные улирченем, принимают в судах всех сопредельных королевств и, возможно, даже миров! Я сама подам на этих недоделанных женихов в суд! Они меня ограбили! Обпили и объели! Хуже того! Они объели моих крошек! Я с негодованием отметила, что закусывают они вялеными колбасками моего тирольозавра и ядрышками сухого собачьего корма из натуральной индейки, которым я кормила Бантика! Вообще-то очень дорогой корм! Сволочи!

– Бантик! – рявкнула я, зная, что это создание способно мгновенно оказаться, где пожелает. Может с прогрызанием ткани между мирами у гарма-полукровки было не очень, но внутри этого мира он довольно успешно преодолевал любые препятствия.

– Гррм? – холодный и мокрый собачий нос ткнулся мне в ладонь. – Ррр! Гррр! – возмущённо зарычал он.

Собакен явно заметил, что люди нагло жрут его еду, и был этим недоволен. Людям, однако, было наплевать на всё вокруг кроме своих кубков… Кубков?!!

Да этим уродам было лень даже посуду найти, они просто забрали из клеток с моими крошками их поилки и миски, и пили прямо из них.

Мои лапочки! Они целый день сидели в нечищенных клетках, без еды, без воды… В то время как я, идиотка, гонялась за несуществующим драконом, а потом разбиралась со стражей. Понимала же, что нельзя оставлять эту ораву великовозрастных мальчишек без присмотра! Грр! Я была готова рычать, как Бантик. Какие ко всем чертям из них мужья?! Я их сейчас…

– Элла, что ты задумала? – прошептал Мариус, снова сжав мою руку.

– Ты же ментал, да? Можешь их протрезвить? – прорычала я. – Потому что если в нынешнем состоянии это попробую сделать я, то они останутся без мозгов. Или без печени. К сожалению, оба этих органа необходимы для жизни… А мне пока нельзя убивать. Они ещё не расплатились за угощение!

Мариус смерил меня взглядом, в котором сквозило неприкрытое веселье.

– Тебе как, с головной болью или без?

Какой, однако, сервис!

– Давай с болью, только так, чтобы они могли функционировать. После моего знака, ладно?

– Договорились, – усмехнулся Мариус.

Я осторожным пассом сняла с потолочной балки любопытствующего улирченя (у неё аж все три пары рожек высунулись от интереса, и свежевыращенная раковина поблёскивала розовым перламутром, свидетельствуя о крайней степени возбуждения). А потом я дала себе волю.

Разветвлённая молния ударила с потолка прямо в бочку, из которой наливали себе эти пьяницы, и бочка вдруг полыхнула безумным костром. Упс! Похоже, эти товарищи хлестали чистый бренди. Вино, полагаю, так не загорелось бы. Впрочем, от моей ярости сейчас загорелась бы и вода.

– Мариус? – рявкнула я. – Давай!

И многоголосый стон, разом вырвавшийся из дюжины глоток, уверил меня в том, что Мариус «дал».

– Что это? – простенал Блондин Два. – Было так хорошо! Этот божественный напиток…

– Горим! – завопил Росмин, явно стараниями Мариуса избавившийся от контузии. – Спасите! Зовите пожарную команду!

Я поморщилась. Вместо того чтобы вести себя как истеричная дамочка, можно было бы самому начать тушить пламя, если так неймётся. Колдун же вроде как. Должен быть привычным ко всякого рода взрывам.

– Бежим! – заорал Блондин Один и рванул на выход. Уверена, он бы, не задумываясь, сбил меня с ног. Но рядом стоял Бантик. И он рычал. А когда Бантик рычит, то обычно самый недоразвитый ёжехог понимает, что лучше не нарываться и поискать другой выход. А другого выхода не было. Единственный перекрывала я с Бантиком и Мариусом.

Мужчины переглянулись и сделали довольно слаженный шаг мне навстречу. Клянусь, любви и обожания в их виде невозможно было бы найти и с микроскопом! Женихи называется! За глоток бренди (пусть и очень хорошего, коллекционного) на слабую беззащитную женщину готовы накинуться!

Я сделала жест руками, и между мной и женихами выросла стена пламени.

Незадачливые женихи дружно шарахнулись обратно. Да-да, вы, голубчики, не греноты, а в лучшем случае оборотни, так что огонь вы не любите.

– Сестрички! – тихонько позвала я. – Придите ко мне!

Из пламени мгновенно высунулась любопытная мордочка саламандры, потом другая, третья…

– Ой! – пропищала первая. – Что-то интересное!

– Ты нас так редко зовёшь! – попеняла вторая.

– Нам скучно! – заключили они хором. – Во что играть будем? Сжечь этот мерзкий сарай?

Краем глаза я заметила, как нахмурившийся Мариус сделал шаг вперёд, и саламандры почему-то попятились, кокетливо прикрывшись язычками пламени. Интересно, он может и на саламандр ментально воздействовать?

– Мне нужно, чтобы вы проследили вот за этими людьми, – я обвела рукой сбившихся в кучу женихов. – Чтобы они не отлынивали от работы.

– Ой, как интересно! – запищали саламандры вразнобой. – Мы так давно не играли с людьми!

– Ой, там есть оборотень!

– И гном!

– И даже эльф на четвертинку!

– Это будет весело!

Мариус, усмехнувшись, сделал шаг назад.

– Эй, вы! – крикнула я. – Работнички! Вы все дисквалифицированы за то, что не выполнили даже первое задание! Мне такие мужья не нужны!

– О! – восхитился Блондин Один. – Мы можем идти? Спасибо за выпивку! Первый класс!

Да-да, обслуживание на высшем уровне, но кто банкет оплачивать будет?

– Ну нет, – коварно усмехнулась я. – Никуда вы вы не пойдёте. Чужую выпивку придётся отработать!

– Ты нас тут бросила и ушла, – расслабленно, насколько позволяло бушующее вокруг пламя, сообщил мне Доркис. – Нам пришлось топить горе в вине.

Ах, какие бедняжки. Это какое же большое было горе, что пришлось столько бутылок опустошить?

– А теперь вы будете топить его в работе, – обнадёжила его я. – Ни один из вас не выйдет из этого дома, пока все клетки не будут вычищены!

– Чушь какая! – возмутился Росмин. – Я колдун, с огнём на ты, так что уйду, когда хочу, и куда хочу!

Нет, похоже, последствия контузии остались. Жаль. Нужно будет попросить Алиту осмотреть этого недотёпу… Если он выживет.

Росмин сделал бодрый шаг в магическое пламя и заорал благим матом, пытаясь погасить загоревшуюся одежду.

– Ведьма! – завопил он. – Людоедка!

– А ты думал, мне просто так дали это прозвище? – холодно осведомилась я, отзывая саламандр. – Выпивка – да и демоны с ней, но за то, что вы оставили моих животных в нечищенных клетках без еды и воды, вы ответите. Любой, кто попытается сбежать, сгорит!

Глава 41. Уборка, которая пошла как-то не так

Глава 41. Уборка, которая пошла как-то не так

– Мне дурно! – простонал Росмин, бросив лопату и зажимая рот ладонью. – Это бесчеловечно!

Вы только поглядите кто о человечности заговорил!

– Ничего страшного, – успокоила его я. – Блюй прямо тут, сразу и уберёшь.

– Эй, уберите лучше этого блевотика отсюда! – рыкнул Вилкас. – И без его соплей тошно!

Я пожала плечами. Ну да, уборка клетки радужного единорога это не самое благоуханное занятие. Но я как-то делала это годами самостоятельно и не устраивала драм. А тут трое здоровых мужиков усердно изображают из себя трепетных ланей, еле шевеля лопатами. Уж кому-кому, а нашему альфе Вилкасу это совсем не идёт.

– Сами виноваты, – сообщила я. – Нужно было убирать сразу, как я и сказала. Чем дольше это находится на воздухе, тем сильнее воняет. Оксидация. Слышали о таком процессе?

Судя по замученному взгляду, который бросил на меня изрядно увядший Доркас, нет, не слышали. Может прочитать им лекцию по химии, чтобы немного скрасить рабочий процесс? Нет, пожалуй, не оценят. Я привалилась к косяку, сложив руки на груди. Угрызений совести, глядя на эти бледные лица, я не испытывала ни на пылинку с крыла феи. Если быть до конца честной, я специально выбрала этих троих, чтобы чистить стойло Лютика, как самых разочаровавший меня людей… эмм… и оборотня.

В Доркасе я разочаровалась особенно. Этот прохвост был настолько очарователен в своём нахальстве и тонкой иронии, что я было решила, что продолжу знакомство с ним несмотря ни на что. Замуж, конечно, упаси Всевышний, но почему бы просто не быть друзьями? Но как быть друзьями с человеком, который просто пользуется тобой и твоими ресурсами, ничего не давая взамен? Вот пусть и даёт. Вилкас хотя бы мне некошку подарил! Я бы его отправила на фронт других работ, но он сообщил, что будучи альфой, просто не имеет права унижаться до уборки за собаками (даже если это гарм или цербер) или другими низшими животными.

Я разозлилась на него за такой жуткий расизм (или это у нас будет ксенофобия?) и тоже отправила его чистить загон Лютика. Великолепное сказочное животное! Кто угодно скажет, что радужные единороги удивительны и прекрасны! Вот только мало только кто знает, что великолепный сияющий во мгле радужный окрас и любовь расшвыриваться магическими разрядами – это просто норма для их мира, где царит вечный полумрак, и в атмосфере всего три процента кислорода. Поэтому, когда радужных единорогов привозят в миры, где содержание кислорода в районе восемнадцати– двадцати двух процентов, они слегка сходят с ума и безудержными выкрутасами начинают сводить с ума своих хозяев. Через пару месяцев всё, конечно, нормализуется… Но продукты их жизнедеятельности в любом случае превращаются в обонятельный апокалипсис для окружающих (признаюсь честно, я сама использую тампоны для носа, когда убираюсь у Лютика).

Кстати, выпускать этих красавчиков пастись при дневном свете опасно для их жизни и жизни всех, находящихся поблизости (убиенные единороги почему-то имеют тенденцию взрываться). В общем, проблема такова, что восторженные богатеи сначала заказывают себе радужного единорога, а потом или он у них громко погибает, будучи выпущенным на зелёные пастбища, или хозяева не выдерживают убийственное амбре и сплавляют животинку, куда подальше… По-моему, Лютик был как раз из этих «сплавленных». Я обычно выпускала его порезвиться по ночам, и вместе с Бантиком они прекрасно охраняли наш замок… не то чтобы кто-то очень хотел сюда ворваться. Ну, в те прекрасные времена,до судьбоносного приказа мэра о том, что мне нужно срочно обзавестись мужем.

Теперь, увы, мой дом уже не моя крепость, а просто проходной двор, и я уже несколько ночей не выпускала Лютика на свободу. Впрочем, сейчас, выведенный из стойла, он радостно галопировал по своему манежу в сопровождении парочки саламандр. По-моему, все трое получали от совместных игр невероятное удовольствие. Чего нельзя было сказать обо мне. Роль надсмотрщицы с хлыстом мне как-то не импонировала.

Мариус любезно согласился присмотреть за остальными незадачливыми женихами. Судя по доносящимся до меня из коридора стенаниям, присматривал хорошо. Парни страдали, но работали.

Единственные, кто получал от всего этого несомненное удовольствие, это, конечно, саламандры…

– Кушать? – вырвал меня вдруг из раздумий тонкий голосок.

Я опустила голову и обнаружила у своих ног шамира. Во имя всех демонов! Его тут только не хватало! Вдруг здесь есть железо?

– У кого-нибудь есть железо? – в панике рявкнула я, обратившись к своим работничкам. Единороги железо не жаловали, поэтому лопаты прочие аксессуары загона были из меди и иродия, но вот женишки могли что-нибудь с собой пронести.

– Тебе нужно железо? – вдруг преобразился Доркас, снова блеснув белозубой улыбкой. – Я с удовольствием подарю тебе этот прекрасный браслет, – он снял с руки блестящую штуку, больше напоминавшую увесистый кастет, а не украшение, – а взамен…

– Не-ет! – заорала я, но было уже поздно.

Шамир, завидев вожделенное железо, сиреневой молнией метнулся к этому смертнику.

Клац-клац! Чоп-чоп… Гулп…

– Ла-ажись! – рявкнула я своим лучшим армейским голосом, который припасала только для полигонов и, иногда, общения с тирольозавром Гошей.

Женихи упали на пол, словно сдутые порывом ветра, а у шамира вдруг сделался очень удивлённый вид, и он начал характерно раздуваться. Видимо, браслет Доркаса, чтоб его Лютик обгадил (обоих!), был из эксклюзивно чистого железа.

Ба-бах! Ву-уш! – по стойлу пронёсся огненный смерч. Я только прижмурилась, удерживая щит над женишками недоделанными (вот только обвинений в убийстве мне не хватало!).

– Ужасно вкусно! – сообщил Шамир, удовлетворённо икнув. – Ещё есть?

– Н-нет, б-больше нету, – Доркас, слегка опалённый и очень сильно ошарашенный, сделал попытку отползти к стене.

Росмин, по-моему, валялся в обмороке, а Вилкас сидел, глупо выпучив глаза. Ну да, шамир умеет произвести воистину взрывное впечатление.

– Жаль, жаль, – посетовал Шамир и, зевнув, начал сворачиваться в уголочке.

Я вздохнула с облегчением (нет зрелища милее, чем спящий шамир) и, переведя взгляд на своих жениховатых подопечных, с удивлением обнаружила, что все неприятно пахнущие отходы жизнедеятельности Лютика исчезли. Очевидно, сгорели в пламени шамира. Ну да, дерьмо-то я щитом не прикрывала. Какая прелесть! Возможно, удастся привлечь шамира к уборке. Красота!

– Ладно, – сообщила я своим икающим женихам, – здесь мы закончили. Переходим к следующему делу.

И тут сравнительную тишину подвала разрезал дикий рёв… не меньше чем слона, которому наступили на хобот. Слонов у меня не водилось, но…