Текст книги "Доктор Отвали. Людей не принимаю! (СИ)"
Автор книги: Натали Мед
Соавторы: Хельга Блум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Доктор Отвали. Людей не принимаю!
Глава 1. О странном пробуждении
Глава 1. О странном пробуждении
Я открыла глаза и уставилась в потолок. Потолок был какой-то странный, совершенно не похожий ни на потолок казармы, ни на потолок госпиталя. Он был грязный, закопчёный и с просто восхитительной паутиной в углу, в которой сидел жирнющий паук. Я даже отсюда видела, какие у него полосатые мохнатые лапы.
Кстати, откуда «отсюда»? Где я? Судя по моим последним воспоминаниям (вопль напарника «ложись!», огонь и грохот), рядом взорвалась граната. Меня бы даже бронежилет не спас. Или всё же спас? Потому что вот она я, и то, что я вижу, на рай не похоже. На геином, впрочем, тоже. Разве что… я выжила и попала в плен? Тогда, пожалуй, это точно будет ад.
Я огляделась. Действительно, место было очень, очень похоже на тюрьму: каменный мешок, где была только одна дверь: тяжёлая, обитая железом, и с маленьким окошечком, забранным решёткой. Если тюрьма, то тоже какая-то нетипичная. Такого сейчас, по-моему, уже не строят. Больше похоже на подвалы какой-нибудь старинной крепости. Я их много повидала, бродя с мамой на каникулах по старинным крепостям и храмам Европы.
Откинула какую-то тряпку, служившую мне одеялом, чтобы осмотреть себя… И вот тут у меня полезли на лоб глаза, потому что одета я была в длинную коричневую юбку грубой ткани, свободную блузу из некрашего льна и кожаную жилетку на шнуровке. Эмм… А где моя форма? Нижнее бельё, наконец? Задрав юбку, я обнаружила на себе длинные панталоны совершенно ужасного покроя, под которыми больше ничего не было. Кстати, не было и никаких повреждений на моём теле, словно я не стесала вчера локоть на тренировке, не получила синяк на бедре… Может, мне это всё снится?
И тут за дверью грохнуло, послышался звук ключа, поворачивающегося в замке, и в проёме двери показалась мрачная физиономия военного, освещённая факелом, который он держал в руке. Факел? Почему факел? Точно какой-то бред! Что за отсталые нравы в этом плену? Если они освещают помещения по старинке, значит, про права человека можно и не заикаться. Значит, надо быть вдвойне осторожной, если хочу жить. А жить я ой как хочу.
Я прищурилась на вошедшего. Свет факела неожиданно показался слишком ярким. Зачем факел-то? Тут и так всё видно…
Военный щеголял многодневной щетиной, был угрюм и вообще выглядел довольно опасно… но совершенно не походил на террориста, с которыми мы имели дело. Наёмник? Кстати, одет он был на редкость странно, словно они тут занимались каким-то реконструкторством. На нём, поверх грубой одежды, совершенно не похожей на стандартную униформу, был надет странного вида нагрудник, отливающий каким-то опалесцирующе-молочным цветом, на голове красовался хорошо начищенный медный шлем… А на поясе… Я еле подавила желание протереть глаза, но меня остановило то, что руки у меня точно грязные… на поясе у него был настоящий меч! Не крутой кинжал с каменьями, чтобы щеголять перед приятелями, а самый настоящий меч, причем явно не для выкрутасов, я для дела.
– Проснулась? – грубо буркнул этот тип. – Давай на выход.
– К-куда? – язык сначала не послушался, но я всё-таки выдавила слова. – Где я?
– Не прикидывайся, не разжалобишь, – хмыкнул тип. – Всё, закончилась весёлая жизнь. Давай, шевелись!
Закончилась? А если у меня эта веселая жизнь и не начиналась?!
– Куда? – повторила я настойчивее. – Что здесь происходит?
– Здесь – ничего, – хохотнул охранник. – Но снаружи скоро будет происходить казнь, на которую нам нужно поторопиться.
– Не желаю я смотреть ни на какие казни! – возмутилась я. – Что ещё за психологический прессинг и варварские запугивания!
– Так ты и не будешь смотреть, – продолжал веселиться этот тип, подталкивая меня к выходу. – Будешь участвовать! Тебе там отведена главная роль! Снаружи собралась целая толпа твоих поклонников.
– Что? – помотала я головой. – Каких поклонников?
Зацепилась почему-то именно за это. Казнью меня не то чтобы не удивишь, но как-то словно бы ожидаемо. Я, конечно, буду сопротивляться и всячески пытаться выжить, но от людей, взявших меня в плен, хорошего не ждешь по умолчанию, поэтому естественно, что они уже готовы к расстрелу, а вот толпа… толпу я не ожидала.
– Ну, людей, которых ты обмишурила.
– Обмишурила? – я ничего не понимала. Словно меня пригласили играть в любительском спектакле, вытолкнули на сцену, но забыли выдать слова. Постановка в импровизационном стиле? Говорят, в Европе сейчас такое модно.
– Облапошила, – охотно пояснил охранник, продолжая подталкивать меня в спину, чтобы я продолжала идти. – Обдурила, обманула, надула – выбирай любое.
– Ничего не понимаю, – остановилась я. Вообще-то я никого в жизни не обманывала (ну, кроме бабушки, когда я слопала все конфеты из буфета, сказав, что ничего не знаю). – Я вообще не понимаю, где я, и что происходит!
Нет, так-то я уже поняла, что нахожусь в тюрьме, и всё такое… Но почему? И как?
И даже если у меня амнезия и я кого-то успела обмануть или обокрасть, зачем же сразу убивать?
– Всё! – рявкнул стражник, выталкивая меня на солнечный свет. – Хватит придумывать небылицы. Приговор обжалованию не подлежит. Я сам купил у тебя два амулета от гремлинов! И что?
– И что? – заинтересовалась я, с удовольствием вдыхая чистый свежий воздух и осматривая небольшой двор, окружённый высокой каменной стеной. Климат изменился радикально. Палящая жара и давящая влажность, изводящие меня ещё недавно (вчера?) исчезли, словно я резко оказалась в другой стране, да и пахло тут совсем по-другому. Утренний холодок приятно бодрил, неяркое солнце ласкало кожу нежными теплыми лучами. Откуда-то издали доносился гул человеческих голосов, словно неподалёку проходил футбольный матч, и многочисленные болельщики были на данный момент чем-то недовольны.
Всё было слишком странно. Конвоир явно намекал на нечто из рук вон выходящее, но мой мозг решительно отказывался воспринимать это всё серьёзно. Гремлины ещё какие-то…
– Гремлины просто спёрли эти амулеты! Вот что! – рыкнул он, гася факел в ведре с песком.
– Ну, значит, они им понравились, – глубокомысленно заметила я. – Красивые, наверное, были.
– Издеваешься? – прошипел охранник, оборачиваясь. – Ну ничего, недолго осталось!
Не успела я возразить, как он выпучил глаза и икнул:
– Т-ты кто?
– Хороший вопрос, – пожала плечами я. – И вовремя! Кто нужен-то? Потому что точно не я!
– Капитан Боч! – заорал вдруг этот странный тип, кидая на меня переполошенные взгляды. – Капитан! У насситуация!
За углом раздалось пыхтение, и перед моим взором предстал, очевидно, капитан Боч, здоровенный бочкообразный мужик с лохматой рыжей бородой, маленькими поросячьими глазками, поблёскивающими из-под начищенной каски, и с красным мясистым носом, выдающим неистовое пристрастие к спиртным напиткам.
– Какая ещё ситуация?! – рявкнул он басом. – Чего копаешься? Костёр давно готов! Толпа уже ревёт, что, не слышишь? Даже господин мэр уже на месте!
Почему костер? Зачем костер? Ребята так вошли в образ, что решили закосплеить историю Жанны, а мне отвели главную роль?
– К-капитан! – снова начал икать мой охранник. – У нас приговорённую подменили!
– Что-о? – пробасил капитан, переводя взгляд на меня. – Ты кого сюда притащил? Где Барба?!
– Меня зовут Элеонора, – вежливо представилась я.
– Да хоть Лунная Зайка! – грубо отмахнулся бочкообразный капитан. – Куда делась Барба?
– Н-не могу знать! – вытянулся мой конвоир. – В камере была только вот эта, – он невежливо ткнул пальцем в меня.
– Что делать? – капитан драматично запустил обе руки в бороду, то ли пытаясь начать её рвать, то ли пытаться выцарапать оттуда какое-нибудь решение. – Мы пропали! Мэр нас к индюкам отправит!
Я не мешала бравым стражникам разбираться с проблемой и разглядывала окружение. Смотреть было особо не на что, если честно: абсолютно пустой двор, засыпанный гравийной крошкой, унылый кирпич казённого здания и каменный забор. Ничего интересного. Вот разве что отдалённый гул толпы становился всё громче.
– А знаешь что? – вдруг успокоился капитан. – Ну и веди её на казнь! Мы люди маленькие. Что сидело в камере, то и привели. Издали всё равно подмены не заметят, а потом уже поздно будет. Сгорела и сгорела.
В каком смысле, сидело? Я им неодушевленный объект что ли? А вот попытку избавиться от улик, чтобы потом начальству сказать, что все сделали в лучшем виде и выдать мой пепел за прах какой-то местной авантюристки, я почти понимаю. Конечно, понимать, не значит соглашаться.
– Что-о? – возмутилась я таким пренебрежением к своей единственной и неповторимой жизни. – Какая ещё казнь? Я здесь вообще случайно! Это произвол! Я жаловаться буду! В Европейский суд по правам человека!
Это что ещё за выверты? Понятия не имею, за что хотели сжечь эту неведомую мне Барбу, и вообще, почему они практикуют такие негуманные способы казни… Но я точно не желала подменять приговорённых! Даже если это сон. Или бред. Или два в одном, что более вероятно.
– Да-да, – рыжебородый с облегчением снял каску и вытер обнаружившуюся под ней обширную лысину рукавом. – Как с богами увидишься, так сразу им и жалуйся! А мы пока подождём… Ну что встал, как баран? – рявкнул он на моего конвоира. – Веди её! Лучше она, чем мы. Наверняка её есть за что сжечь. Ведьма же самая натуральная, только посмотри на неё!
Глава 2. Форменное свинство и его последствия
Глава 2. Форменное свинство и его последствия
И меня вытолкали за угол здания.
А там… Там меня явно ожидали, потому что моё появление было встречено дружным рёвом.
Посередине огороженного места размером в с пару теннисных кортов стояло сооружение, в котором я без труда узнала профессионально сложенную заготовку для костра с многообещающим шестом, торчащим из центра кучи дров. А дальше, за невысокой оградой бесновалась толпа. Вот тут мне стало слегка обидно: толпа была небольшая, хотя шуму они производили в несоизмеримом количестве. Обещали кучу поклонников. Обманули, гады! Зато среди всей этой толпы сразу выделялась небольшая трибуна, снабженная удобными креслами, устланная коврами, и явно заполненная вип-персонами. Развлечений у них, что ли, больше нет, кроме как с утра пораньше на всякие гадости пялиться?
И тут до меня окончательно дошло, что развлечением им должно послужить не что иное, как моё безвинное сожжение. Э, нет, мы так не договаривались! Сон это или не сон, а сжигаться мне не хотелось. А раз так, то почему я не убегаю? Я не связана, ограды здесь невысокие, бегаю я быстро… Вот от этого пузана – я с презрением обернулась на конвоирующего меня капитана Боча – я шутя убегу. Да и второй не производит впечатление олимпийского спринтера. Вон как отдувается, а прошли всего метров сто… Эмм… Так почему же не убегаю?
И я честно сделала попытку рвануть в противоположном направлении, дёрнулась… и поняла, что с улыбкой марширую прямо к костру под одобрительное улюлюканье зрителей.
Что со мной происходит?! Я попыталась ещё раз и снова словно провалилась на миг куда-то, очнувшись, когда меня привязывали к столбу на помосте, полускрытом вязанками хвороста. Что за добровольная попытка подарить людям зрелище?
Я ошарашенно помотала головой. А мой конвоир, закончив приматывать меня к столбу, извиняющимся голосом сообщил:
– Уж не взыщите… Своя рубашка, она ближе к телу… А у меня семеро по лавкам, мне к индюкам никак нельзя… Браслетики магические только сниму, казённая вещь, не расплатимся, коли сгорят… А вы уже и так не убежите. В общем, не поминайте лихом.
И как-то ловко снял с моих запястий простенькие отливающие перламутром браслеты, на которые я даже не обращала до этого внимания. Что он сказал? Магические? Меня… меня заколдовали? Это поэтому я сбежать не могла? Что за чушь?!
Нет, это точно сон. Или, возможно, я в коме после взрыва, а это бред. Потому что иначе я это средневековое аутодафе объяснить не могу. Ну а раз сон, то можно попробовать расслабиться и попытаться его изменить. В конце концов, это мой сон.
Пока я пыталась смириться с идеей, что вижу на редкость яркий сон, какой-то тип в серой униформе взошёл на помост, развернул угрожающих размеров свиток и начал бубнить себе под нос. Прислушавшись, я поняла, что он зачитывает список прегрешений этой самой Барбы. Минут через десять чтения я уже восхищалась этой женщиной. Она ловко подделывала подписи на банковских векселях, заклинала туалетных духов, вызывала души усопших родственников, предсказывала будущее (обязательно счастливое, ибо кто же будет платить за хреновое?), вовсю приторговывала средствами от головной боли, гремлинов и протекающего потолка, воровала и перепродавала каких-то птиц, жульничала в азартные игры… Короче, женщина с фантазией, огоньком и немалой для себя материальной выгодой проводила время.
Я вздохнула. Судя по всему, эта ушлая мадам умудрилась и напоследок вывернуться, подставив на своё место меня. Вот будет штука, если это не сон!
Тем временем глашатай (или кто он там?) закончил зачитывать историю хитрой Барбы и пробубнил «Приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Затем из самого центра вип-мест поднялся на редкость жирный тип, торжественно махнул белым платочком и плюхнулся обратно в своё кресло с высокой спинкой, промакивая этим же платочком лысину.
И к моим ногам был брошен факел. Что?! А последнее слово? Я тут вообще-то последние пять минут сочиняла обвинительную речь, бичующую произвол стражи и ошибки системы, а мне даже высказаться не дали! Что за тоталитаризм!
Волна жара, пыхнувшая от мгновенно сомкнувшейся вокруг стены огня, мгновенно заставила меня усомниться в уютной версии странного сновидения. Более того, носки моих странных матерчатых туфель начало ощутимо припекать. Языки пламени ожесточённо лизали подол юбки. Паника взметнулась внутри, заворочавшись удушающим комом в горле…
И тут у меня начались настоящие галлюцинации.
Потому что я увидела, как из пламени вдруг высунулась острая мордочка оранжевой ящерки, которая принялась внимательно рассматривать меня чёрными глазами-бусинками. Я от удивления даже про огонь на миг забыла. А потом к первой ящерке присоединилась вторая, более тёмная, а потом третья…
– Ты смотри, какая! – вдруг проговорила одна ящерка, толкая лапкой свою соседку.
– Ага, интересная, – кивнула та, подмигнув мне.
Я не знала, как реагировать, когда тебе подмигивают ящерицы в огне, поэтому неловко улыбнулась.
– А она мне нравится, – заявила третья, прыгнув вдруг на подол моей юбки. Ткань под ящерицей сразу начала обугливаться, и та отскочила, вернувшись в пламя.
А я вдруг поняла, что огонь перестал обжигать, а языки пламени, облизывающие мне ноги, стали просто тёплыми и мягкими, как… как… у меня не нашлось сравнений. Это было ощущение тополиного пуха из далёкого детства и тёплого ветерка, но никак не пламени, которое должно жечь.
– Давайте оставим её себе? – предложила ящерка.
– Давайте-давайте! – обрадовалась вторая. – Тем более, что первую инициацию она уже прошла.
– Действительно, удобно! – согласилась первая. – Оставляем! Начинаем хоровод!
Я ошарашенно потрясла головой и подняла взгляд на толпу, которую уже было плохо видно из-за разгоревшегося пламени. Люди тянули шеи, пытаясь разглядеть, что происходит, но пламя скрывало и меня. А так как я не орала, то, полагаю, зрителям становилось скучно.
– Ну ты поори, – вдруг предложила мне одна из ящерок, словно прочитав мои мысли. – Всем веселее будет.
– Эмм… – откашлялась я. – Боюсь, моим воплям будет недоставать убедительности.
– Ну тогда не ори, – охотно согласилась она. – Просто попытайся почувствовать нас. Ты же наша!
– У тебя замечательный дар! – встряла другая. – Почти всё готово! Мы тебе только чуть-чуть поможем!
– Поможем, поможем! – и вот уже вокруг больше десятка этих ярких огнистых ящериц, они окружили меня несколькими кольцами из мерцающих тел. Одно кольцо бежало по часовой стрелке, другое против, потом они меняли направление… Перед глазами зарябило, и я подняла взгляд поверх этих безумных хороводов, поверх пламени.
И последнее, что увидела, была высокая тёмная фигура, быстрым шагом пересекающая площадку, направляясь ко мне.
А потом вокруг меня сомкнулась пылающая сфера то ли просто из огня, то ли из этих летающих вокруг огненных ящериц… Гнетущее напряжение… И взрыв!
Безумно яркий огненный взрыв, который затмил весь мир.
Глава 3. Чаёк с воспоминаниями вприкуску
Глава 3. Чаёк с воспоминаниями вприкуску
…И я проснулась.
Снова этот сон. Да сколько же он будет меня мучить?! Прошло уже больше пяти лет с того момента, когда меня должны были торжественно сжечь вместо какой-то непонятной мошенницы на потеху мэру нашего прекрасного города Монплезир и его соратников.
Тьфу ты!
Я со вздохом выпуталась из одеяла, которое накрутила на себя, ворочаясь в кошмаре, и пошла на кухню поставить чайник. По опыту я знала, что уснуть мне уже не удастся. Буду переживать всё заново, прокручивать в голове все реплики и события… В общем, я могу делать то же самое, попивая чаёк с печеньями. А заодно проверить, как там пятнистый ёжихог со сломанной лапой – вечером он отказывался от еды… и не стоит ли сделать дополнительный укол тирольозавру с больным горлом, пока он не разбудил своими воплями всю округу.
Уже привычным щелчком пальцев я зажгла огонь в печи и поставила на жестяной лист чайник… Нет, я, конечно, могла просто вскипятить воду сразу в чашке… Но, боюсь, после этого кошмара я только расколю чашку. Проходили. Лучше по-старинке. Пока я не успокоюсь вместе со своей магией. За окном шумел дождь, барабаня по стеклу, по листьям вязов и тополей за окном – это было уютно.
Чтобы скоротать время, пока закипит чайник, я накинула рабочий халат и пошла проверять подопечных.
Тогда, почти шесть лет назад, я ведь и представить себе не могла, что попала в другой мир, с магией, оборотнями и прочим. Говорят, тут даже драконы есть, правда их никто никогда не видел. Я бы точно не возражала посмотреть на дракона! Да вот только путешествовать не могу, привязана к этой старой усадьбе, вернее, к её четвероногим магическим обитателям. Без меня они пропадут. Кто, кроме меня, защитит их от самых ужасных хищников в мире – людей?
Для разнообразия внизу все было хорошо. Ёжехог, невзирая на сломанную лапу, пытался сделать подкоп в своём вольере… Я покачала головой и накинула на него сонное заклинание. Пусть лапа сначала хоть чуток срастётся. Тирольозавр Гоша мирно дрых, подёргивая во сне чешуйчатыми зелёными лапами… Говорят, что в городе Вырвь-на-Арве регулярно проводятся выставки тирольозавров, и мне ужасно хотелось свозить моего туда. Не знаю насчет высоты в холке и оттенка чешуек на заднице, но голос у него феноменальный! Поэтому я поправила на его шее согревающий компресс и обновила сонное заклинание. Не хотелось бы проснуться в шесть утра от переливов тирольского йодля, исполняемого на громкости пожарной сирены. Может, поговорить с ректором академии и, когда Гоша выздоровеет, пристроить его в качестве будильника для всего кампуса?
Гренот по кличке Жруль, будучи ночным животным, сосредоточенно занимался взломом замка, ковыряясь в нём длинными артистичными пальцами профессионального медвежатника. Рядом уже валялось с полдюжины открытых замков, которые я ежеутренне навешивала на его клетку, чтобы ему было чем заняться. Я похвалила трудягу и повесила на дверь ещё три замка с совершенно новым механизмом. Жруль вдохновенно кинулся ощупывать их, излучая просто волны блаженства.
Я вздохнула, вспоминая, чего стоило выкупить его у Хопскотчей. Они ни в какую не желали расставаться с таким великолепным помощником. Но иногда и нашим всесильным мафиози нужна помощь, которую может оказать только огненный маг с вольной лицензией. А я тоже умею ставить условия. Не зря меня прозвали Эллочка-Людоедка.
Напоследок я пробежалась глазами по своему зверинцу, где всё было в порядке, выглянула во внутренний дворик, где гарм-полукровка по кличке Бантик дрых, высунув голову из конуры и любовно обнимая недогрызенную бедренную кость быка, и пошла наверх пить чай.
Подперев ладонью щёку и вяло помешивая сахар в чашечке, я снова вспоминала навеянный сном день, когда дикие саламандры решили подарить мне огненную магию, и в результате я разнесла ко всем чертям этот их костёр и ограды, вдобавок развалив вип-зону самого мэра… До сих пор с улыбкой вспоминаю, как все эти толстяки удирали на четвереньках с поросячьим визгом… И мрачное лицо того типа, который остался стоять прямо передо мной, словно ничего и не произошло. Кстати, так же до сих пор не понимаю, как ему удалось выстоять почти в эпицентре огненной лавины и даже не обуглиться.
– Ты не Барба, – сухо констатировал тип, весь одетый в чёрное, словно собрался на похороны любимой тётушки.
– Не буду отрицать, – кивнула я. Голову пьянил странный кураж, по жилам текла непонятная энергия, кончики пальцев пощипывало… Чувствовала я себя прекрасно!
– А где тогда Барба? – учтиво поинтересовался тип, словно мы находились не посередине выжженной площадки, а на великосветском приёме.
– Не знаю, – пожала плечами я. – Я проснулась утром в камере, и мне сказали, что меня сейчас будут сжигать. А дальше что-то пошло не по плану.
– Ага, – кивнул, ничуть не удивляясь, тип и, достав из кармана блокнот, начал что-то в нём черкать. – Охрана не заметила подмены? – он поднял на меня взгляд.
– Заметили, – не моргнув сдала я этих ушлых типов. – И сказали, что лучше я, чем они.
– Понятно, – и он снова начал что-то черкать в блокноте.
– Что здесь вообще происходит? – попробовала выяснить я. – Кто вы?
Этот человек в своей эффективной деловитости на данный момент почему-то показался мне самым здравомыслящим существом во всей вселенной. Просто столпом нормальности и стабильности.
– Должен признаться, что, судя по всему, вы попали сюда из другого мира. Похоже, кто-то сумел передать Барбе артефакт, и она обменялась с вами телами.
Я не удержалась и начала хохотать. Вот эта авантюристка попала!
Сухопарого аристократа заинтересовала столь бурная реакция, но когда я объяснила ему причину моего веселья, он только пожал плечами:
– Вектор мог сместиться, вероятность измениться… В общем, у Барбы были неплохие шансы выжить. У вас с шансами было хуже. Но вы понравились саламандрам.
– К-кому? – икнула я. В голове мелькнуло что-то такое знакомое, но я никак не могла вспомнить, что.
– Элементали огня, – охотно пояснил тип. – И очень понравились. Такого сильного огненного дара я давно не встречал. Поэтому я просто обязан взять вас на службу.
– Какую службу? – изумилась я. – Куда? К кому? И что я должна делать?
– Прекрасно, – резюмировал тип. – Вы с ходу приняли всё, и перешли к обсуждению обязанностей. Это обнадёживает. Спешу вас уверить, что всё вполне официально. Муниципальная служба. Ничего особенного делать не придётся. Но прежде всего вы должны будете пройти обучение в академии. Нужно научиться управлять магией. Плюс все огненные маги у нас на учёте на случай военных действий. Военная кафедра обязательна.
Я закатила глаза, еле подавив стон. Как же знакомо это всё звучит!
– А как же все вот эти? – я махнула рукой в ту сторону, куда убежали толстяки, сопровождаемые зеваками. – Говорят, там был сам мэр. Кто же меня возьмёт на официальную службу после этого?
– Не переживайте, – лёгкая улыбка пробежала по губам аристократа, на долю секунды превратив его в довольно привлекательного человека. – Я всё улажу. Дервин Фицхерберт к вашим услугам… Я в некотором роде управляющий городом Монплезир, в просторечии Большая Картошка. Добро пожаловать в наш мир.
И он уладил!
Для начала отвёл меня в городскую ратушу, где унылый клерк по имени Пиппин безуспешно пытался выбраться из завалов всяческой бюрократической корреспонденции.
Впрочем, при виде сурового господина Фицхерберта он обрёл второе и третье дыхание разом, замелькав, как хомячок в колесе. Мгновенно появились какие-то помощники, которые очертя головы кинулись прямиком в этот бумажный ад. И понеслось! Повинуясь небрежному движению левой брови мистера Управляющего все нужные формы и бумаги заполнялись словно сами собой и занимали соответствующие места.
Буквально в течение нескольких часов я была зарегистрирована официальной попаданкой, должным образом оформлена, зарегистрирована, легализована и снабжена всеми необходимыми документами, включая розовую карту*, местный вид на жительство. А также я была зачислена вольным слушателем в Высшую Академию Магии.
– Не обращайте внимания на слово «вольный», – уведомил меня господин Фицхерберт. – Это просто для красного словца, скорее, из-за возраста. В вашей ситуации это скорее «подневольный». Вы обязаны закончить академию и получить диплом. Ваш дар к этому обязывает, и я лично прослежу, чтобы вы были старательной адепткой.
Забегая вперёд, я могу со скрежетом зубовным сказать, что таки проследил.
