Текст книги "Доктор Отвали. Людей не принимаю! (СИ)"
Автор книги: Натали Мед
Соавторы: Хельга Блум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 4. О том, как я обрела свое призвание
Глава 4. О том, как я обрела свое призвание
А любезный господин тем временем продолжал объяснять:
– Вам, конечно же, предоставляется общежитие. Все необходимые бумаги найдёте в этой папке, – и он вручил мне нечто, по толщине напоминающее Британскую энциклопедию, а по тяжести – могильную плиту. – А пока я приглашаю вас на обед.
Я бы предпочла сначала попасть в это своё общежитие, бросить там это гранитное надгробие, которое он по ошибке назвал папкой с моими документами, принять душ, отдохнуть и немного прийти в себя. Но увы.
Не успели мы выйти на улицу, как откуда ни возьмись на нас кинулась огромная псина. Я бы подумала, что это медведь, но медведям не свойственно бродить по улицам города и лаять… правда же?
Господин Фицхерберт отреагировал мгновенно: незаметное движение – и пёс отлетел в сторону, скуля, растянувшись в пыли… А мне почему-то стало его невероятно жалко. Пса, естественно. Этот самый господин мог вызывать самые разнообразные чувства, но жалость в список точно не входила.
– Пёсичек! – я с удовольствием отбросила тяжеленную папку и кинулась к собаке, опускаясь перед ней на землю. – Этот ужасный дядька тебе ничего не сломал?
Создание размером с телёнка жалобно закатило глаза и, слабо заскулив, лизнуло мне руку, норовя пристроить голову на мои колени и проникновенно заглядывая в глаза… ещё одной парой глаз, горящих алым огнём и внезапно распахнувшихся как раз над обычными глазами… Так… что-то мне нехорошо!
– Вытрите руку немедленно, – господин Фицхерберт уже стоял рядом, протягивая мне белоснежный платок. – У него ядовитая слюна.
Переведя взгляд на руку, я отметила, что кожа побагровела и вздулась пузырём.
– Плохой пёсик! – укоризненно сообщила ему я. – Сидеть!
И… кажется, упала в обморок.
Пришла в себя я от того, что над ухом кто-то виновато пыхтел, а моей руки касалось что-то обжигающе холодное.
– Замечательно, – сообщил голос господина Фицхерберта. – Вы пришли в себя и, кажется, уже нашли настоящую работу.
– Работу? – откашлялась я, приподнимаясь со скамейки, на которой лежала. – Когда я успела? И что это за зверь?
– Вы не знаете, что такое работа? – вздёрнул чётко очерченную чёрную бровь господин.
– Я знаю, что такое работа, – отмахнулась я, окончательно приняв вертикальное положение и осмотрев поражённую конечность. Рука почему-то выглядела совершенно нормально. Не могло же мне примерещиться?
– Я не знаю, что это за зверь, который на меня набросился, – продолжила я. – У него что-то с глазами!
– А, понятно, – кивнул господин Фицхерберт. – Это гарм. Ещё щенок, к тому же полукровка без способностей. Иначе он бы давно выгрыз себе путь из этого мира. Пока ему удаётся только выгрызать себе ход отовсюду, где его запирают. Никакие чары не помогают, замучился я с ним! – посетовал он.
– Г-гарм? – заикнулась я, уставившись на виновника происшествия, смирно (и громко) пыхтевшего рядом, вывалив фиолетовый язык и по очереди моргая двумя парами глаз, обычными чёрными и дьявольскими красными. У меня аж в глазах зарябило. – У в-вас есть гарм?
Я была в курсе основных моментов скандинавской мифологии, но чтобы вот так встретить её образец вживую…
– Может, у вас ещё тролли есть?
– Конечно, – абсолютно серьёзно кивнул господин. – И тролли, и феи, и оборотни… У нас прогрессивный мультирасовый и мультикультурный город, где каждый может реализовать свою Большую Мечту… Спасибо, Ингс, – кивнул он кому-то, принимая стакан воды, протянутый откуда-то сзади, через моё плечо. – Вот, выпейте!
Я, машинально взяв стакан, обернулась. Сзади скамейки, еле возвышаясь над спинкой, стояло низкорослое создание с пышной бородой, заплетённой на конце в толстую косичку и с синими глазами, сверкавшими из-под надвинутого на кустистые брови шлема, украшенного рогами и замысловатым орнаментом. Создание хмыкнуло и поправило белоснежный фартук, повязанный поверх красиво поблёскивающей кольчуги.
– Вы пейте, мадама, – густым басом подбодрил меня он, похлопывая ладонью по рукояти здоровенного топора, висящего у него на поясе. – Приходите в себя, я пока о вашем столике позабочусь.
И бородач, кивнув, скрылся в дверях заведения под вывеской, на которой был изображён явно ведьмовский котёл, в котором булькало ядовито-зелёное варево, а над этим всем изгибалась надпись «Мамочкин супчик».
– Это правда гном? – я повернулась к господину Фицхерберту.
– Конечно. Господин Ингс – очень уважаемый горожанин, владелец прекрасного трактира. Я уверен, вам понравятся его блюда.
– Уверены? – я ещё раз изучила зелёное варево на вывеске, но спорить не стала. – Так что там с работой?
– Давайте-ка пройдём в помещение и спокойно всё обсудим, – предложил мне он.
И, заметив, что я продолжаю держать в руках полный стакан, продолжил:
– Выпейте, это просто вода. Поможет вам прийти в себя.
– Я уже в себе, – буркнула я. – Наверное. А что мы будем делать с этой собакой?
– Просто прикажите ему вас ждать, и он будет, – пожал плечами Фицхерберт. – Это, кстати, тоже нюанс, который нам предстоит обсудить.
– Так вот, – продолжил господин Фицхерберт, когда мы обосновались за столом, накрытым почти белой скатертью и уставленным горшочками с какими-то закусками и гуляшом, который действительно довольно вкусно пах. – У нас тут некоторая проблема, которую мы не можем решить уже несколько месяцев… Вы ешьте, ешьте, – порекомендовал он, принюхиваясь к своему горшочку. – Пока я буду рассказывать, вы как раз поедите. Я давно заметил, что голодные существа плохо усваивают информацию.
Проигнорировав замечание насчет «существ», я осторожно попробовала содержимое своей миски и с удивлением отметила, что мясо в густой подливке на редкость вкусное, хоть и островатое.
– У нас недавно скончался граф Торквайн…
– Мои соболезнования, – пробубнила я с набитым ртом. Гуляш вдруг напомнил мне, что я ужасно голодна… и та собачка, наверное, тоже. Возможно, от меня вкусно пахло горелым барбекю, вот она и кинулась.
– Соболезновать нужно всему городу на самом деле, – вздохнул мой собеседник. – Граф был совершенно невозможным типом, затворником и брюзгой… но это неважно. Проблема в том, что только после его смерти мы выяснили, что он ещё и втайне коллекционировал магических животных, контрабандой доставляя их из разных миров. Граф, при всех его недостатках, был очень сильным магом, поэтому раньше проблем не возникало. Но с его смертью (как мы подозреваем, от несчастного случая во время общения со своими любимцами) магические барьеры рухнули, и животные начали разбегаться. Мне сложно их судить: всем хочется кушать. Но мой долг состоит прежде всего в сохранении порядка в нашем городе…
– И что вы сделали с животными? – я даже жевать перестала, ожидая услышать нечто ужасное.
– Вернул их в особняк графа, – пожал плечами господин Общественное Спокойствие. – И настроил барьер, как мог. Проблема в том, что я в этом не специалист. Мне действительно проще их всех уничтожить, чем возиться с последствиями… В общем, животные там самые разные, и некоторые – вот как этот щенок, – он кивнул за окно, – рано или поздно сквозь барьер просачиваются.
– Ну а я-то тут при чём? – грубовато перебила я господина Фицхерберта.
– А вы у нас, как я понял, явно обладаете особым даром общения с магическими животными. Они вас любят, слушаются и понимают.
– С чего вы взяли, что они меня слушаются?
– Ну, этому щенку вы дали команду «сидеть!», прежде чем упасть в обморок… И он до сих пор сидит, – Фицхерберт выглянул в окно и удовлетворённо кивнул. – Что невероятно удобно. Мне не нужно снова бегать за ним по всему городу, чтобы поймать и вернуть в конуру. Вместо этого я могу спокойно пообедать и обсудить с вами наше дальнейшее сотрудничество. Кстати, чем вы занимались в своём мире?
– Я была ветеринаром, – хмыкнула я.
Но, заметив недоумённо поднятую бровь моего собеседника, уточнила:
– Лечила животных. Обычных. В нашем мире нет магии.
– Как прекрасно! – восхитился Фицхерберт. – Барба невольно сделала нам невероятную услугу! Это судьба.
– Что именно? – насторожилась я.
– Вы не будете жить в общежитии, – сообщил мне господин Фицхерберт с видом доброго санта клауса. – Вы будете жить в особняке графа, который я оформлю на вас. Благо у графа не было никаких родственников. Вы будете жить там, следить, чтобы весь этот его зоопарк не разбегался, лечить животных… И даже получать за это определённые субсидии от мэрии.
Глава 5. Хуже кого там незваные гости?
Глава 5. Хуже кого там незваные гости?
Я рассеянно посмотрела на совершенно остывший чай и лёгким касанием разогрела его снова. Что-то я крепко задумалась. Этот сон вечно выбивает меня из колеи. С другой стороны, всё хорошо, что хорошо кончается. Дома, в моём старом мире, меня ничто особо не держало. Мама давно умерла (сердечный приступ), а отец исчез из нашей жизни, когда я была ещё ребёнком. Свою семью я завести не успела: некогда было. Сначала учёба, потом обязательная военная служба… в результате которой я и оказалась в этом мире. Но я ни о чём не жалею. Тут интересно.
И вообще, я получила в полное распоряжение гигантский особняк ненормального графа с прилагавшимся к нему (к особняку, естественно – к графу нынче прилагалось только шикарное надгробие на городском кладбище) садом и целой прорвой странных существ, обитающих как в доме, так и в саду. Если честно, я не очень понимала, какие из всех этих многочисленных созданий были местными, а какие – тайком привезёнными графом-контрабандистом. На первых порах господин Фицхерберт помогал мне с сортировкой, но в конце концов махнул рукой на это бесконечное занятие, и дальше всем занималась исключительно я.
И я не жаловалась! На кухне под полом у меня жили мыши, которые любили ходить на задних лапках и носить одежду: маленькие аккуратные костюмчики и платья (интересно, где они их брали?). Других странностей я за ними не замечала, но, опять же, проникнуть в мышиные норы, чтобы получше изучить их привычки, я не могла. В саду окопалось целое семейство ёжехогов, которые делали набеги на окружающие сады и поглощали урожаи отвратительно кислых яблок (я считаю, хозяева должны ещё приплачивать мне за уборку ёжехогами этих несъедобных плодов). На деревьях около декоративного пруда гнездилась пара жабонков, по утрам громко ругающихся с певчими пауками: жабонки пытались рассматривать пауков как завтрак, а те активно и громко возражали. А так как размера и жабонки, и пауки были примерно одинакового, то споры всегда заканчивались вничью. А в самом пруду плавало странное создание, очень похожее на чёрного лебедя… ну если бы у лебедя был клюв, полный зубов, как у помеси акулы и циркулярной пилы, и привычка в мгновение ока растягивать, как резиновую, шею на несколько метров, чтобы выхватить у тебя из рук кусок мяса, принесённый в качестве гостинца.
А подвальные и полуподвальные помещения были наполнены вольерами с самыми разнообразными существами, которые пищали, лаяли, чирикали, плевались кислотой, швырялись в тебя огненными искрами, а также ласкались и ворковали, ожидая, что их накормят, почешут и приголубят.
В общем, моя жизнь тут внезапно наполнилась глубоким смыслом и где-то даже счастьем. Я занималась любимым делом, и за это мне платили неплохие деньги, вдобавок обеспечивая моих подопечных всем, чем нужно. Что угодно, лишь бы они не разбегались. Но они не разбегались. Даже Жруль, который в самом начале нашего знакомства открыл все запоры и замки на своей клетке, убегать не желал. Когда я его обнаружила, он бродил по коридору и печально вздыхал, рассматривая раскрытый замок, захваченный им из клетки, видимо, в качестве сувенира. Завидев меня, он необычайно обрадовался, позволив загнать себя обратно, когда я дала ему несколько яиц и заперла клетку на парочку новых замков. А ведь Хопскотчи, передавая мне этого гренота, коварно усмехались. Это животное давно прославилось на весь город своими разрушительными побегами.
Но от меня почему-то никто не убегал. Господин Фицхерберт (которого подавляющее большинство моих подопечных почему-то боялось до полуобморока), важно сообщил, что всё дело в моём особом даре. Животные меня обожали.
Да и сам город оказался очаровательным, если привыкнуть к разношёрстной толпе гномов, оборотней, троллей, гоблинов, фей и прочих народностей, которым, по моим предыдущим убеждениям, было место исключительно в сказках. Но сейчас сказка для меня стала былью, и мне это, как ни странно, тоже нравится!
За окном усилился дождь, где-то вдали зарокотало. Я прислушалась. Нет, всё-таки, похоже, просто гроза начинается. Гарм по-другому рычит. С облегчением вздохнув, одним глотком допила чай и, сделав ещё одну чашку погорячее, поднялась наверх в библиотеку. Обожаю эту комнату… увы, большинство книг в ней недоступны моему пониманию, будучи написанными на каком-то непонятном языке. Но само место радует своей успокаивающей атмосферой. К тому же там хранится кое-что, что я искренне считаю драгоценностью почившего графа.
Я взяла с полки недочитанную книгу и, уютно устроившись с чашкой чая в кресле, открыла стоящую на столе шкатулку резного дерева, украшенную замысловатым орнаментом. В шкатулке на подушке лежало… нечто. Это нечто было похоже на вытянутое яйцо (или виноградину сорта Лунная Капля) с указательный палец длиной, необычайно красивое, словно вырезанное из аметиста. Оно похоже на камень, но я чувствую в нём жизнь. И все эти годы я пыталась понять, что же это такое: яйцо какого-то волшебного животного или какой-нибудь разумный минерал, раздобытый неуёмным коллекционером?
Господин Фицхерберт, к которому я в своё время обратилась за консультацией, был так же озадачен и ничем не смог мне помочь в идентификации. Так что я просто периодически прихожу в библиотеку, открываю шкатулку и любуюсь переливами сиреневого цвета в глубине этой штуки, надеясь, что в какой-то момент загадка как-нибудь разрешится.
Мечтательно прикрыв глаза, я размышляла, что неплохо бы было, если бы это оказалось яйцом дракона… А что? Должны же где-то быть и драконы! А в моей… вернее, в графовой коллекции их ещё нет. Правда это какой-то маленький и сплюснутый дракон получится… Но мало ли, какими они рождаются! Хорошо бы хоть почитать про них, но в библиотеке нет ни одной книги про драконов. Сказки и легенды не в счёт. Нет ничего про драконов и в Большой Городской Библиотеке. Там почему-то вообще в основном книги по истории нашего города, да странные истории, главные героини которых только принцессы, попавшие в техногенные миры и охмуряющие ректоров технических академий, рожая им тройни. И ни слова про драконов!
И тут, нарушив ход моих мыслей, за окном вспыхнула молния, на миг озарив полутёмную спальню, и грохнул разрыв грома… И, словно аккомпанируя грому, раздался громкий, магически усиленный стук в дверь.
Я от неожиданности подскочила в кресле, щедро плеснув горячим чаем на стол, залив книгу и, к моему ужасу, шкатулку с «драконьим» яйцом. Отшвырнув чашку (всё равно уже почти пустая), я выхватила из бархатного гнезда шкатулки драгоценность, чтобы протереть её от чая. А вдруг это действительно разумный минерал. Обидится же! А если яйцо, то не навредить бы!
И словно в подтверждение моей догадки драгоценность хрустнула, и по её поверхности пробежала уродливая трещина. Ой! Неужели я всё испортила!
Громкий стук в дверь повторился, снова в сопровождении раската грома из-за окна. Подгадывает он там, что ли?! И какого кретина принесло в шесть утра на мою голову?! Убью заразу! И где там Бантик, когда он так нужен?!
Я, нежно спрятав треснувшую драгоценность в нагрудный карман пижамы, ссыпалась по лестнице, действительно готовая убивать.
С почти слышным рыком я распахнула входную дверь… и буквально уткнулась носом в широкую грудь незнакомого мужчины, оказавшегося слишком близко к двери.
– Что за… – буркнула я, делая шаг назад и поднимая взгляд на незваного гостя.
Визитёр был… ничего так на внешность. Высок, строен, широкоплеч, обладал скульптурно вылепленным подбородком и роскошной гривой серых в рассветном сумраке волос, украшенных мелкими живописными капельками дождя. А ещё около его ноги сидел предатель Бантик и, восторженно поскуливая, с обожанием взирал на этого нарушителя моего спокойствия. Вот кого не надо он облаивает и на порог не пускает! А этому ночному проходимцу чуть не руки лижет.
– Что надо? – любезно поинтересовалась я, прикидывая: если запущу в него сгустком огня, меня сразу посадят или отпустят на поруки? Всё-таки у меня состояние аффекта! Незваный гость в такую рань автоматически воспринимается любым здравомыслящим человеком как враг!
– Выходи за меня замуж! – сообщил этот незваный красавец и размашистым жестом протянул мне… Нет, не букет цветов, а мешок, в котором что-то злобно рычало и дёргалось.
Глава 6. Шило в мешке не утаишь
Глава 6. Шило в мешке не утаишь
Я быстро перехватила подношение, пока этот странный тип не передумал. Очевидно же, что в мешке томится какое-то интересный зверь. Вот что за манера у этих невоспитанных горожан обращаться с животными, как с вещами! Видно же, что несчастное создание томится в заточении!
Раздался звук разрываемой ткани и жёсткий холст проткнули четыре отливающих металлическим блеском острющих когтя. Красавчик!
– Не открывай! – рявкнул мужлан, заметив, что я сделала попытку развязать верёвку, стягивающую горловину мешка. – Сбежит! А это подарок невесте!
– Какой ещё невесте? – буркнула я, пытаясь сообразить, что бы это могло быть за животное. Карликовый тигр?
– Тебе, естественно, – мужик сложил руки на груди, и его красиво очерченные губы сложились в довольную усмешку.
– Я не собираюсь замуж, – отбрила я, но, мгновенно вспомнив о хороших манерах, чтобы не оскорблять человека, который принёс мне интересный подарок, добавила:
– Нет, я, конечно, польщена, и всё такое, но мне просто некогда ухаживать ещё и за мужем. Своих дел полно. А за животинку спасибо, да.
– И всё-таки выйти замуж тебе придётся, – снова усмехнулся мужик, и в его усмешке проскользнуло что-то волчье. – А лучше меня тебе всё равно не найти.
– Даже стараться не буду, – охотно согласилась я, отступая назад и делая попытку закрыть дверь. Ещё я с психами не спорила!
Но закрыть дверь не удалось. Рука, взбугрившаяся мускулами, помешала мне. Вот же… А я вообще-то магию использовала!
– Я зайду сегодня около полудня. Понимаю, сейчас слишком рано. Любой девочке нужна бездна времени, чтобы прихорошиться. Прихорашивайся, мы пойдём завтракать в «Хвост волколака».
И он, отпустив дверь, развернулся и пошёл прочь, сопровождаемый весёлым повизгиванием Бантика, радостно прыгающего вокруг него.
– Бантик, место! – рявкнула я на этого предателя.
– Бантик? – красавец обернулся на меня с иронической усмешкой. – Пса придётся переименовать. Эта кличка ему не подходит. Займусь его воспитанием сам, не женское это дело.
И наглец растворился в рассветном полумраке за воротами. Только я решила швырнуть ему вслед самонаводящийся огненный шар (всего лишь с целью испугать чуть-чуть, не подумайте!), как мешок в моей руке задёргался с новой силой, заставив мгновенно позабыть обо всех мужчинах в мире и сконцентрироваться на подарочке.
– Ну-ну, – заворковала я, таща мешок в смотровую комнату. – Всё хорошо, здесь никто не обидит! Я с тобой, и твои несчастья закончились.
Мешок настороженно притих, а потом из него раздалось низкий утробный рык с потусторонним подвыванием. Вот это вокал! Надо будет его с тирольозавром познакомить!
Я положила мешок на стол и начала его изучать. Судя по тому, что мои руки изрядно пощипывало, когда я его держала, на мешке было заклятие, а то и несколько. Надо посмотреть, как половчее его открыть и успеть прикрыться щитом от животного, которое точно будет несказанно радо освобождению…
И тут в моём нагрудном кармане что-то дёрнулось.
Что? Я машинально хлопнула ладонью по карману и сразу вспомнила: драгоценность графа! Что с ней? Она правда живая?!
Я вытащила камень из кармана. Трещина словно стала больше, и внутри он наливался тяжёлой пульсацией. Он ожил! Он живой!
Ох ты ж! Что делать-то? У меня тут одновременно два неотложных дела образовалось!
Я подумала и решительно убрала камень обратно в нагрудный карман, здраво рассудив, что с полчасика он еще подождёт. Подумала ещё, вытащила и положила в чашечку на полке. Мало ли, вдруг ожившему камню (или тому, что вылупится из этого кокона) сразу захочется есть, а рядом будет только моя грудь. Моё тело было мне всё-таки дорого, и кормить животных грудью я не собиралась, какую бы любовь к ним я ни испытывала. В общем, на полочке ему будет в самый раз.
Оказавшись на полочке, самоцвет затих и погас. Может, ему просто тепло нужно? И как я раньше не подумала! Ладно, сначала этот кот в мешке! Я хихикнула от столь прекрасной метафоры и принялась осторожно расплетать довольно неряшливыее, хоть и на совесть связанные многослойные заклятия... чтоб этому типу икалось!
И вот наконец последнее плетение пало под моим натиском (маг с дипломом – это вам не баран чихнул!), и я отпрыгнула от стола, прикрываясь щитом, так как справедливо ожидала, что настроение у этого моего подарочка будет мягко говоря паршивым.
…Но ничего не произошло. Я недоумённо смотрела на обмякший на столе мешок и размышляла: животное таки отдало богине душу или затаилось, выжидая… Рисковать не хотелось. Я взяла с полки длинный пинцет и осторожно дотронулась до мешка. Ничего.
Я осмелела и, подойдя ещё ближе, подняла пинцетом мешковину.
На меня уставились два огромных печальных голубых глаза. А я еле поборола желание протереть глаза: вот это вот жалкое зачуханное создание в грязных свалявшихся колтунах когда-то белой шерсти и есть тот злобствовавший в мешке тигр? Я чего-то не понимаю.
– Не понимаю! – сообщила я вслух для всех желающих. – Это всего лишь кот!
Кот оскорблённо фыркнул.
– Не кот! – сообщил он мне. – Никакой я не кот. Вообще-то это оскорбление!
– Ты разговариваешь?! – изумилась я. Вот чего я до сих пор не встречала, так это говорящих животных. Оборотни не в счёт. – Ты оборотень?
– Никакой я не оборотень! – возмутилось создание. – Не надо унижать меня сравнением с этими ужасными низкими существами! Я же сказала: я некот, вернее, некошка.
– Понятно, – кивнула я. – Если ты не оборотень и не кошка, тогда кто?
– Всё-таки люди бывают на редкость туповаты, – посетовало создание. – В который раз повторяю: я некошка! Существо древнейшей расы, обожаемой самим Творцом… Ну, ты так и будешь стоять, как пень? Меня нужно лечить! Я умираю, что, не видишь?!
И существо плюхнулось на бок, тяжело дыша.
– Эмм… Извини, – я вышла из лёгкого ступора и машинально нагрела воду в тазике. Далеко не каждый день, знаете ли, вам читают нотации коты. Вернее, некоты! – А почему ты сразу не сказал… не сказала, что тебе плохо?
– Потому что с дурными оборотнями разговаривать бесполезно! – приподняла голову со стола некошка. – К тому же он окутал мешок блокирующим заклинанием. Я просто не могла говорить. Когда ты сняла заклинания с мешка, я сразу тебя почувствовала. Хорошая магия. Хоть кто-то мне поможет теперь… Ну помогай же! Чего стоишь?
Я начала осмотр распластавшегося тельца, с удивлением поняв, что у этого существа есть крылья! Пушистые мягкие белые крылья… и одно было, кажется, сломано! А ещё у него… у неё были рваные раны на бёдрах, словно от укусов, и клочьями выдрана шерсть на хвосте.
– Кто тебя так? – нахмурилась я. – Этот оборотень? – я уже мечтала, чтобы он поскорее пришёл, тогда бы я могла с удовольствием подпалить ему шкуру.
– Нет, – вздохнула некошка, – это враги. Они покушались на мою жизнь и свободу, но я сумела сбежать. К сожалению, ценой страшных ран… Этот недалёкий оборотень никогда бы меня не поймал, если бы у меня не было сломано крыло... Кстати, я хочу есть!
– А что ты предпочитаешь? – осведомилась я, промывая и зашивая раны, накладывая шину и одновременно поддерживая антимикробный щит и обезболивание. Какое восхитительное создание! Мне ужасно хотелось поближе исследовать крылья, как они крепятся к позвоночнику… Но понимала, что сейчас не время.
– Я предпочитаю бри. Но любой мягкий сыр сойдёт. Можно, конечно, жёсткий, – вздохнула некошка. – Глядя на тебя, я понимаю, что у тебя вряд ли найдётся хороший сыр. Ну хоть что-нибудь без плесени есть?
Мне стало неловко. У меня было полно разнообразного корма для животных, но единственный кусок сыра, завалявшийся в холодильнике, действительно успел произрастить какую-то особо мохнатую зелёную плесень. Я собиралась посоветоваться со своей подругой Алитой, можно ли попытаться сделать из этого антибиотик, и только поэтому не выбросила.
– У меня есть колбаса, – смущённо сообщила я. – А сыр, да, только с плесенью.
– От некоторых людей нельзя ожидать слишком многого, – вздохнула некошка. – Неси свою колбасу.
И я помчалась в кухню, недоумевая, как я докатилась до такой жизни, когда мною помыкают коты… вернее, некоты.
