Текст книги "Доктор Отвали. Людей не принимаю! (СИ)"

Автор книги: Натали Мед

Соавторы: Хельга Блум
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27. Кто все эти люди?

Глава 27. Кто все эти люди?

Мариус многозначительно хмыкнул и бросил быстрый взгляд в окно.

– Не поможет. Кажется, твои женихи размножаются почкованием. Избавишься от одного, на его место придёт десяток новых. Ты же видела, какая там очередь. Тебе сейчас либо уезжать из города, либо отращивать усы и менять имя.

Я промолчала и не стала говорить, что усы у меня уже есть, просто очень светлые и те я каждый месяц удаляю специальной восковой пастой, которую покупаю в лавке на Четвёртой улице. Должна же быть в женщине какая-то загадка.

– А ещё идеи есть?

– Можешь принять участие в следующих выборах, стать мэром этого славного города и изменить законодательство. Если что, я буду голосовать за тебя, – и он подмигнул мне так, словно мы тут с бирюльком* играем, а не о серьезных вещах говорим. Неприлично легкомысленный человек. Впрочем, о чём можно говорить, если он глазом не моргнул даже когда его в тюрьму посадили!

Мда… Вот это вариант. Сразу видно человека, который в Монплезире недавно. Все наши выборы это бюллетень с двумя вариантами: голосуете ли вы за мэра Гертиновера или конечно же, с огромным удовольствием, голосуете за мэра Гертиновера. Нашему диктатору просто нравится играть во всенародно избранного.

– Уж лучше сменить имя.

Я вертела в руках пустую чашку. Красивая. Все-таки у бывшего владельца особняка много таких вот красивых штучек. Я, наверное, и о половине не знаю. Как бросилась в зверинец много лет назад, так почти не вылезаю оттуда. А ведь здесь куча гостиных, гостевых, музыкальных, комнат для прислуги, кладовых, подвалов и чердаков, законсервированных магией.

Разобраться бы со всем этим, да времени не хватает. Разве что… А почему, собственно, я должна разбираться с барахлом покойного графа? У меня что, кавалеров нет?

– Решено! – припечатала я, со стуком ставя чашку на стол. – Завтра дам этим оглоедам задание. Если хотят на мне жениться, пусть пользу приносят. Разобрать дальние комнаты, вычистить зверинец, навести порядок в саду. Мой будущий муж явно претендует не только на мою руку, но и на эти владения. А раз претендует, должен быть хозяйственным.

– Готов поспорить, не меньше половины отсеется сразу же, – яркие выразительные глаза Мариуса загорелись одобрением.

– Вот завтра и поспорим. А теперь спать. Я так устала, что с ног валюсь.

Запихнув Мариуса в более или менее приличную гостевую комнату, я отправилась в кровать. Рухнула, как подкошенное дерево, и тут же... не уснула.

Всё лежала и думала о своих планах. Выгорит или не выгорит? Получится или не получится? Может, правда надо было выйти замуж фиктивно за кого-нибудь? И терпеть у себя дома постороннего мужчину, который будет каждый день мелькать у меня перед глазами? Из мужчин, которых можно терпеть, я знаю только Шорку и Фицхерберта. Первый слишком мал, второй слишком зануден. Я этого бюрократа могу выдерживать только в очень ограниченных количествах, а на постоянной основе он невыносим. Я бы его тут же скормила кому-нибудь.

Когда я наконец уснула, мне снилось, что я бегаю по проходу храма великой Диворсины за огромными сороконожками и прошу их жениться на мне. Кажется, ни одна так и не согласилась.

Проснулась я с дурным предчувствием и каким-то странным опустошением. Рассвет ещё не забрезжил за окном. В комнате было холодно, темно и тихо. Наверное, именно в такие моменты хочется, чтобы рядом был кто-то. Обычно я предпочитаю кого-то пушистого и милого, но, возможно, кто-то более человекообразный подошёл бы даже лучше. Каково это, когда есть с кем обсудить прошедший день? Когда есть кому пожаловаться на владельцев пациентов и послушать, какие у него приятности и неприятности на работе? Когда есть кому пересказать нелепую шутку про три образования**, которую на днях рассказала Алита.

Я тихонько выскользнула из-под толстого тёплого одеяла и завернулась в пушистый халат. В первые полчаса после пробуждения мне очень важно находиться в тепле, думаю, это моя магия огня постаралась, потому что раньше я за собой такого не замечала. Впрочем, было ли у меня раньше время узнавать себя?

Мои шаги тонули в длинноворсовом ковре. Окно спальни выходило в сад и знакомый вид, как всегда, успокаивал. Никаких охотников за моей рукой, никаких безумных очередей, только полусъеденные туманом деревья и птицы, пылко доказывающие друг другу что-то важное.

Иногда мне кажется, что это слишком большой дом для одного человека. Иногда мне хочется слышать здесь ещё чей-то голос кроме моего собственного, но потом я вспоминаю знакомых людей и понимаю, что не могу представить ни одного из них рядом с собой. С Алитой мне так хорошо как раз потому что у неё есть карьера и свои интересы, мы не проводим вместе так уж много времени. А что будет, если я выйду замуж и здесь появится кто-то еще?

Он будет раздражать меня, нарушать мои личные границы, вторгаться в мои мысли, разрушать налаженный быт. Когда его желания будут идти вразрез с моими (а это неизбежно в человеческих отношениях) он будет разрывать меня на части, заставляя меняться. Долгие годы я пыталась построить такую жизнь, которая не вынуждает меня подстраиваться под чужие желания и прихоти. Да, мне приходится соответствовать здешним требованиям и законам, но дом все равно остается крепостью, здесь я никому ничего не должна, здесь все происходит на моих условиях. Я решаю, кем работать и кому молиться, с кем общаться или чем гордиться.

Яростно кивнув сама себе, я отправилась умываться и одеваться. Я выгоню каждого из этих идиотов ещё до конца сегодняшнего дня. Ни мэр Гертиновер, ни кто-либо ещё не может управлять моей судьбой и моей жизнью.

__________________________

* Бирюльк – крупное насекомое, размером примерно с яблоко. Бирюльки отличаются яркими цветами и необычайной упругостью захитинового покрова, что стало причиной появления игр с бирюльком, где последний используется вместо мяча. Надо заметить, что хотя подобные игры никак не вредят бирюлькам, зоозащитники яростно протестуют против использования насекомых в качестве игрушек. На данный момент безуспешно. Петицию о запрете игр с бирюльком вы можете подписать в офисе госпожи Расстунберг на улице Г. Спира (вход в арку, первая дверь слева).

** Авторы предполагают, что Эллочка имеет в виду шутку о девушке, у которой три образования: два высших и одно доброкачественное.

Глава 28. Судебные тяжбы и завтрак

Глава 28. Судебные тяжбы и завтрак

Какую-то часть меня так и подмывало заставить женихов выполнить четыре десятка невыполнимых задач. Турх Труйта и Исгитирвина*, конечно, убивать я бы не позволила, это подлинное варварство, но в остальном ведь неплохая идея. К сожалению, почувствовать себя героиней древних легенд мне не позволили здравый смысл и Мариус.

А ведь даже самой практичной женщине иногда хочется сказочного антуража, но нет! Не дают!

– Если ты назовешь им точное количество испытаний, то ограничишь себя, – объяснял свою точку зрения Мариус, замешивая тесто для вафель.

Я тихонько сидела, забравшись на стул с ногами и едва дыша, чтобы не спугнуть чудо: мне готовили завтрак. Продолжайте, пожалуйста, меня это даже немножко возбуждает. Мало того что этот святой человек ранним утром сам ухитрился выскользнуть из дома и купить продуктов, так он еще и готовит теперь из них завтрак для нас обоих! Опустив подбородок на колени, я пялилась на обнаженные предплечья Мариуса, что-то взбивающего в большой миске. Длинные пальцы потянулись за сахарницей, обхватили ее фарфоровый бок. Я уже едва дышала.

– Да? – невпопад спросила я, заметив, что образовалась пауза.

– Мало ли, кто пройдет все сорок испытаний, – продолжал он, ловко выливая тесто в вафельницу.

Надо же, даже стол не засыпал мукой и сахаром, ничего не пролилось и не просыпалось. Только крохотное пятнышко теста аккурат на косточке на запястье. Но ничего, его и слизнуть можно… С трудом отведя взгляд, я наткнулась на подозрительно насмешливую морду Искорки. Она устроилась на буфете и с любопытством наблюдала, как её человек готовит, а я глазею, как он это делает. Кажется, я теперь телешоу для дракончика. Шамир куда-то исчез с утра пораньше, и я надеялась, что не на поиски железа.

Впрочем, со двора доносились всё ещё неуверенные рулады тирольозавра Гоши, который слегка раздваивались, из чего я сделала вывод, что шамир там, подпевает… Ага, третий голос. Вот и Бантик присоединился. Может кто-то их женихов испугается и убежит пораньше?

– Что теперь, замуж за каждого выходить? – продолжил занятый своим делом Мариус, не замечая, что я уже слегка поплыла.

Я ущипнула себя за руку и постаралась в эти самые руки взяться. Это всё из-за утра. Слишком рано, чтобы строить психологические бастионы, хочется расслабленно глазеть, как кто-то готовит завтрак и периодически сонно поддакивать.

– В газетах Иск-Лаусута недавно писали об одном таком судебном деле, там парень пообещал жениться на той, которой подойдет пара обуви.

– И что?

– И ничего. Размер оказался довольно популярным, и вот. Гарем у него теперь, пятьдесят девять жён.

– А кто с кем судится?

– Вот он с жёнами и судится. Мол, это не являлось публичной офертой и он не имел в виду, что женится на каждой. Уже десятую апелляцию подает, но все бесполезно. Почти разорился на судебных издержках.

– Жуть, – протянула я, поморщившись. Попросить, что-ли, Алиту, чтобы свела меня с кем-нибудь из особых стряпчих Хопскотчей? Может пригодиться. Когда те волшебные люди только заходят в зал суда, судья мгновенно подписывает их подзащитному оправдательный приговор, а присяжные подносят цветы.

Я сползла со стула и потянулась. Как же хорошо жить! Плохо, что некоторые так и пытаются эту самую жизнь мне испортить. Я потянулась к чайнику. Раз уж Мариус готовит еду, чай будет на мне.

– Верконцию с лимоссой будешь? – буднично поинтересовалась я. Всё-таки чайные сборы от госпожи Фарклед это лучшее, что со мной случалось. Ну, кроме, пожалуй, кофе от Мусафы, тот, безусловно, выше всех похвал. Если Мариус не оценит этот божественный напиток, значит, он пропащий человек.

– Буду, – кивнул гость, скользнув по мне странным взглядом.

Мы действовали на кухне слаженно и чётко. Каким-то образом Мариус ухитрялся не путаться под ногами и не раздражать. На столе постепенно появлялись тарелки и чашки. Чайник грелся на плите, а я болтала ногами, усевшись на столешницу рядом с плитой, впитывая ее жар и странно домашнюю атмосферу.

– Поэтому я в Иск-Лаусуте и не задержался. У них пятьдесят процентов населения города это разнообразные юристы и все без перерыва со всеми судятся. Впрочем, в вашем городе не лучше, насколько я понял.

– Мне кажется, здесь примерно как везде. Мэр, конечно, самодур, а так… – я пожала плечами. – Все живут, кто во что горазд. Есть попаданцы, гномы, люди, оборотни, немного эльфов, небольшая община великанов на окраине. Наш город – лоскутное одеяло: здесь можно встретить всё, что угодно, и абсолютную человечность, и высшую степень любви к ближним, и даже настоящее свинство, то бишь любопытство и открытость. Я предпочитаю от эпицентра держаться подальше, мне больше по душе животные, а вот Алита хорошо вписалась в местное общество. Говорит, что люди как люди. Даже те, кто совсем не люди. Знать бы еще как от них избавиться. Кто бы мог подумать, что недвижимость графа это такой лакомый кусочек?

Золотистые восхитительные вафли плавно скользнули на тарелку. Свистнул призывно чайник. Я вскочила на его зов.

– Может, нелёгкий труд их облагородит до такой степени, что сбегут. Очень на это надеюсь, по крайней мере.

– Насколько я успел понять, у тебя здесь немало возможностей для пылкого влюблённого проявить себя. Площади много, а работы ещё больше.

Чай заваривался в обнажённом чайнике – надо дать кому-нибудь из женихов задание раздобыть этот самый чехол – золотистые вафли с сиропом и фруктами выглядели как само совершенство, спустившееся с небес.

– Мне через час кормить стадо моих крошек. Предложу кому-нибудь из кавалеров поучаствовать, – я аккуратно отрезала кусочек вафли и положила в рот. – Это потрясающе! Как ты это сделал?

– Семейный рецепт, – подмигнул Мариус, приступая к собственному завтраку.

Колоссальная сила воли потребовалась, чтобы не проглотить все одним куском. Как же вкусно!

– Так у вас в семье все потрясающе готовят? – поинтересовалась я. До сих пор Мариус ничего о себе не рассказывал. Я совершенно не представляла, кто он. Просто человек, который однажды появился в моей жизни вместе с Искоркой. И не то чтобы я жаждала появления лишнего человека в своей жизни. Но если бы мне сразу сказали, что он так шикарно готовит, я бы, пожалуй, спасала его более активно.

– Я же не сказал, что это рецепт моей семьи. Старая подруга поделилась.

Пришлось срочно заткнуть себя очередной порцией еды, чтобы не спросить, что это за подруга, и в каких они отношениях.

_______________________

* Эллочка жестокое обращение с животными не одобряет, а кабанам в истории про Олвен и Килуха пришлось действительно несладко. Кто бы мог подумать, что парень по имени «свиной загон», а, напомним, имя Килуха** означает именно это, будет так неласков со свиньями?

** Здесь авторы ссылаются на валлийское сказание “Килух и Олвен”, историю сватовства Килуха к великанской дочери Олвен. Кстати, одним из членов многочисленной команды жениха был сам король Артур.

Глава 29. Кому в Монплезире жениться хорошо?

Глава 29. Кому в Монплезире жениться хорошо?

После завтрака, старательно не пялясь на крепкие предплечья, длинные ресницы (кто бы мог подумать, что это так привлекательно? Особенно в сравнении с моими белёсыми и оттого почти незаметными) и весьма трогательные тылы (в том смысле, что потрогать очень уж хочется) моего гостя, я вышла на крыльцо.

– Внимание всем! – рявкнула я погромче и расставила ноги на ширину плеч, пытаясь казаться больше и солиднее.

Внимание я тут же получила. Взгляды всех присутствующих женихов тут же обратились ко мне. Впрочем, вру, не всех. Парочка смутьянов продолжала болтать о чем-то своем, смеясь и не обращая ни малейшего внимания на то, как я тут распинаюсь. Совести у них нет!

– Кхе-кхе. Господа, я вам не мешаю? – деликатно поинтересовалась я самым паскудным своим голосом.

Я вдруг почувствовала себя той самой противной училкой школьной. И ведь она на самом деле вовсе не противная, обычная женщина, которой приходится лавировать между требованиями министерства образования, администрации школы, жалобами родителей и бунтарством учеников. Вот и мои «ученики» шушукались о чем-то своём, прислонившись к моему личному забору.

– Вы над чем там смеётесь? – яростно набросилась на них я, узнав участников несанкционированного веселья. Доркас и Вилкас. Франт, предлагавший мне фиктивный брак, и оборотень с котом в мешке. С некотом, то бишь. Спелись, голубчики. На фоне имен наверняка сошлись. Биба и Боба. Пупа и Лупа. Бобчинский и Добчинский. Таким судьбой завещано держаться вместе. – Расскажите нам, мы тоже посмеемся.

Да что это такое вообще? Они в школьный лагерь приехали или свататься? Костры жгут, едят, пьют, на музыкальных инструментах играют, развлекаются тут всячески, в то время как я тут вынуждена мучиться!

Оглядев толпу, я вдруг отчетливо поняла: по крайней мере половине присутствующих не нужна не то что я, а даже мой, то бишь графский, особняк. Они тут не ради меня и не ради женитьбы, они здесь ради вот этого мужского клуба. Похоже, в Большой Картошке острый дефицит мест, где мужчины и женщины могли бы собраться и просто... хм… потусоваться. Полагаю, именно этот термин подходит лучше всего.

Женщинам чуть-чуть проще, они собираются в прачечных. Раньше сходки проводились в храмах, но мужья взбунтовались: отчего это их драгоценные супруги столько молятся? Пришлось им придумывать новые места для встреч. Кажется, это было года четыре назад. С полгодика они мыкались, не зная приюта, начали собираться в мясных лавках, очередях к врачу и прачечных. В лавках специфический запах, в очереди все по привычке переругались, а вот прачечные, хотя там и душновато, прижились. В те дни стирали дамы ещё вручную, чары для стирки, конечно, существовали, но только псих будет использовать такие энергозатратные заклинания для столь тривиальных вещей как стирка.

А следующим летом госпожа Бельганд изобрела артефакт стирки. Вот тогда-то и началось настоящее веселье. Артефакт сам стирает, а женщины в это время болтают, красят ногти, листают журналы, разрабатывают политическую стратегию, чтобы добиться избирательного права для женщин (понятия не имею зачем, учитывая, что выборы в нашем славном городе есть чистейшая формальность). Обычные дамские штучки. В общем, раз в неделю весело проводят время, отдыхая от дома и семьи. Мужьям, конечно, говорят, что вручную перестирывают всё белье, не покладая рук. Все участницы дамских клубов подписали магический контракт, запрещающий им рассказывать мужчинам об изобретении Бельганд. Вот так-то. А я об этом знаю только по одной причине и имя ей Алита. Это у меня пациенты хвостатые, лохматые, рогатые и, в основном, неговорящие. Это мне только в последнее время повезло. А у Алиты каждый первый счастлив с госпожой докторшей поболтать о том, о сём. Она все городские новости и сплетни узнаёт, а потом мне пересказывает. Так и живём. Даже в прачечную ходить не надо.

Надо сказать Дервину, что в городе не хватает общественных пространств. Пусть решает вопрос на высшем уровне, пока за дело не взялись те же Хопскотчи или ещё какие бизнесмены предприимчивые. Народу надо где-то собираться. Гномы вон собираются в гномьих кварталах, у кентавров забеги регулярные, полумарафоны бегут по улице Водопроводчиков. Русалки на Острой скале собираются, волосы друг другу чешут и языки тоже… не друг другу, естественно, а сами по себе. Оборотни раз в месяц на луну все вместе воют. А вот люди… с людьми сложно. Видимо, поэтому здешние мужчины (и человеческие, и нечеловеческие) решили, что лучшим клубом по интересам для них будет сватовство к госпоже ветеринарше. Вольготно так себя чувствуют, ничего их не смущает. Улыбаются. Вон у того лохматого всё лицо в саже от костра. А этот лысый картофелину подгорелую жует. А у того высокого на спине бумажка какая-то белеет. Готова поспорить на графскую люстру (она все равно мне никогда не нравилась), там что-то вроде местного аналога надписи «пни меня».

– Так о чём болтаем, господа?

Господа мятежно сверкнули глазами, потом переглянулись, ухмыльнулись и слово взял Доркас.

– Эллочка, драгоценность наша, конечно, мы говорили о тебе. Твоя неземная краса сбивает нас с ног.

– Я это... стихи пишу, – мучительно алея ушами, признался оборотень. – Тебе поэму сочиняю. Там лес и луна… и всё такое. Романтика! Как раз читал ему, – он кивнул на Доркаса.

Ох, ну за что мне такое наказание?

– Прекрасно. За поэму полбалла дополнительно получите. Разумеется, после того как я эту самую поэму смогу прочитать, – никакой системы баллов до этой минуты у меня не было, но я подумала, что не помешает. Оборотень склонился в изящном полупоклоне и вернулся к своему «соседу по парте». – Теперь вернемся к делу. Господа, буду откровенна: вас слишком много. В указе господина мэра не было ни слова о многомужестве, а потому почти всем из вас я вынуждена буду отказать. Останется лишь один счастливчик. И этим счастливчиком будет тот… – мой пристальный взгляд нацелился на толпу. Толпа затрепетала.

– Извините, – симпатичный лысеющий мужчина с ярко-синими глазами, на котором как раз замер мой взор, поднял руку. – Можно домой? Мне нельзя жениться, меня жена дома ждёт. Она меня просто за молоком послала, а я тут друга увидел… Ну я пойду, ладно?

Глава 30. Чертова дюжина

Глава 30. Чертова дюжина

Я нахмурилась.

– Еще кто-нибудь домой хочет?

Кандидаты молчали. Ни один не высказался. А жаль. Я-то надеялась, что еще пара-тройка не будет мучить ни себя, ни меня и сразу провалит подобру-поздорову. А еще лучше все! Вот вспомнят внезапно, что у них дома куча дел и уберутся отсюда.

– Учтите, травмы, полученные в процессе сватовства, это не страховой случай. Ни «Страховая уполномоченная картофельная организация», ни «Городская организация неуполномоченных деяний обезопашивающих население»* вам денег за подобные увечья не дадут, даже не ждите.

Кто-то из толпы процедил сквозь зубы акроним страховой организации. Одобряющее шушуканье показало, что многие с такой оценкой согласны.

– В таком случае, если все понимают риски и готовы на них, приступим к испытаниям, – радостно оскалилась я и потёрла ладони. – Мой будущий муж должен продемонстрировать, прежде всего, высокую преданность моим жизненным идеалам.

– Да хоть щас! – громко выкрикнул кто-то. – Хде у тебя спальня? Ща я тебе всё продемонстрирую.

– Нетрезвые кандидаты будут удаляться незамедлительно без права восстановления, – злобно рявкнула я. – Покиньте территорию, пока я не напустила на вас кого-нибудь из животных. И учтите, у меня в зверинце плотоядный каждый второй. Ваши останки вернут семье в табакерке… если смогут хоть что-то отобрать.

– Э-э-э... – от толпы отделился высокий худощавый мужчина с щёткой вместо волос. Не буквально (хотя в наш магический век и подобное возможно), но впечатление создавалось именно такое. – Я чо... я ничо.

– Весьма красноречиво. Продолжить можете где-нибудь в другом месте, – и мой указующий перст... ну, собственно, указал в сторону выхода.

Мужчина попятился, развернулся и после нескольких неудачных попыток, всё же ушёл, пошатываясь и ворча что-то о несправедливости бытия.

– Итак, первое ваше задание: вычистить клетки в зверинце. Признаться, до генеральной уборки у меня редко доходят руки, все дела, дела… А вот сегодня дошли. Только не мои, а ваши, но это разве важно? В конце концов, как говорят жрицы храма нашей Пресвятой Лидокаины «муж и жена есть единое целое».

Там дальше строки мелким текстом, что именно поэтому жена вполне может единолично съесть что-то целое, например, торт, но это к делу не относится.

Женихи приуныли, услышав, что им предстоит сделать. Некоторые бросали на меня откровенно сердитые и обиженные взгляды. Да-да, мои дорогие! А вы что думали, на курорт приехали? В детский лагерь? Нет уж, назвался женихом, полезай в продукты дефекации разнообразных хвостатых и пернатых. Вот такой вот я добрый доктор Отвали. И начать отваливать можно прямо сейчас.

– Элла, зачем тебе эти идиоты? Просто выходи за меня замуж, и я тебе покажу, что значит настоящее единое целое! – крикнул какой-то остряк.

Я промолчала. Лишь свистнула Бантику, который молчаливой статуей возник рядом со мной и приветливо заморгал своей второй парой алых глаз, доброжелательно показав белоснежные клыки. Картина оказалась достаточно внушительной, чтобы затихли шепотки.

Как я и надеялась, от толпы начали отделяться то один, то два, то целые мини-группы потенциальных женихов. Минуты текли одна за другой, я наблюдала, как редеют ряды моих кавалеров. Мне бы сейчас кресло и пакет с попкорном, чтобы осмысленно как-то ждать, пока не произойдёт усушка и утруска, а не стоять, как тот известный революционный деятель на броневичке.

Я вздыхала, слегка жалея о утекающем времени. Их всё ещё слишком много. Впрочем, с этим хотя бы уже можно работать, не затерявшись в толпе. Я навскидку пересчитала своё стадо по головам. Вилкас, Доркас, тот странный колдун, который стырил меня со свидания с Вилкасом, парочка крепышей-блондинов с длинными волосами, рыжий веснушчатый тип ростом метра под два, стайка невысоких крепеньких (держу пари, что в роду не обошлось без гномов) мужичков в помятых деловых костюмах, бледный томный шатен со страдальческим лицом и какой-то неопрятный небритый тип с тростью. Всего тринадцать штук. Чёртова дюжина, стало быть. Ничего, будем прореживать.

– За мной господа, – рявкнула я, неудовлетворенная результатом.

Я хочу чтобы все и сразу! Неужели так сложно? Почему вселенная, боги или кто там всем заправляет, не может подстроиться под меня и сделать все так, как я желаю? Почему я должна бегать заполошно и пытаться придумывать все новые и новые средства по избавлению от нежелательных ухажеров? У нормальных женщин нежелательные килограммы или прыщи, а у меня нежелательные женихи! И не потому что я красива, остроумна, образованна или ещё чем-то хороша! Нет! Ко мне эта ситуация не имеет абсолютно никакого отношения, я просто пешка в игре, которую господин мэр ведет сам с собой. Этому типу ведь даже играть не с кем, он один тут властелин всего города.

Сцепив зубы, я сделала глубокий вдох. Потом выдох. Ничего, Элеонора, держимся. Теперь главное не убить никого, потому что в тюрьме очень-очень плохо. Нельзя позволять вспыльчивому нраву подчинять рациональную часть меня. Нельзя ни в коем случае.

Тяжелая поступь моих шагов гулким эхом разносилась по коридорам.

– Экскурсию по дому проводить не буду, оставим это до того блаженного мгновения, когда вас останется всего…м-м-м... с полдюжины, скажем, не больше. Вам нужно только знать, что это мой дом и здесь мои правила. А теперь прошу в зверинец, – я прошла дальше, практически физически ощущая, как кто-то из них (а может и все) пялится на мою задницу. Отличная у них манера ухаживать за дамой. – Прошу вас сдерживаться и не орать, вы можете спровоцировать животных, они и так нервничают.

И я распахнула дверь.

______________________________

* Практика страхования была завезена в Монплезир предприимчивым попаданцем не так уж давно, всего лет десять назад. С тех пор в городе открылись целых две страховые компании, ведущие между собой здоровую конкуренцию. Стоит ли говорить, что обе они принадлежат одному и тому же лицу?