Текст книги "Я растопчу ваш светский рай (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– Я не одна, – выдохнула она. – Со мной те, кто верит.

– Мы знаем. Мы видели. Тот, кто ждёт тебя сейчас, – он будет твоей опорой. Но главное – в тебе. Ты – наследник. Ты – надежда. Ты – начало.

Последний удар – самый сильный. Будто всё сразу, вся боль мира, обрушилась на неё.

Илания закричала.

И провалилась в тишину.

Альдор видел, как она коснулась камня.

Видел, как её тело выгнулось дугой, как рот открылся в беззвучном крике. Видел, как из-под пальцев, прижатых к камню, хлынул свет – синий, яркий, затопивший всю пещеру.

А потом свет погас.

И Илания исчезла.

Не физически – она стояла там же, рука на камне, глаза закрыты. Но её не было. Альдор шагнул вперёд, протянул руку – и пальцы прошли сквозь её плечо, как сквозь туман.

– Илания! – крикнул он.

Она не слышала. Не двигалась. Стояла, прозрачная, как призрак, и сквозь неё просвечивали символы на камне.

Альдор замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он шагнул назад, потом снова вперёд – бесполезно. Она была здесь и не здесь одновременно.

– Ты обещала, – сказал он тихо.

И сел на камень напротив, положив меч на колени.

Он не знал, сколько прошло времени. В пещере не было дня и ночи – только ровный шум водопада и свет от камня, который то разгорался, то затухал, пульсируя, как живое сердце.

Латия приходила. Плакала, звала, пыталась дотронуться – и отшатывалась, когда рука проходила сквозь прозрачное тело.

– Деточка, – шептала она. – Деточка, вернись. Мы же без тебя никак.

Алесий уводил её, усаживал у костра, совал в руки кружку с тёплым отваром. Сам садился рядом, молчал, смотрел на камень.

Альдор не уходил.

Он сидел напротив неё – того, что от неё осталось – и ждал. Иногда говорил. Иногда молчал. Иногда просто смотрел на её лицо – застывшее, спокойное, будто она спала.

Камень пульсировал в ответ.

Дни сменяли друг друга.

На второй день Латия перестала плакать. Только сидела у костра, глядя на прозрачную фигуру у камня, и тихонько молилась.

На четвертый день Алесий принёс весть – припасы кончаются. Надо или спускаться вниз, или рисковать и охотиться в горах.

– Ждём, – сказал Альдор.

Он не оборачивался.

Иногда ему казалось, что она шевелится. Иногда – что камень смеётся над ним. Он перестал понимать, где явь, а где бред. Но продолжал сидеть.

На пятый день Латия задремала у костра и сквозь сон услышала голос. Не Илании – другой, старый, усталый. Он шептал что-то о надежде и о том, что ждать осталось недолго.

Она открыла глаза – в пещере было тихо. Только камень пульсировал ровно, как дыхание спящего.

На шестой день Альдор перестал спать. Он просто сидел, глядя на неё, и ждал. Алесий молча ставил рядом с ним кружку с водой и кусок лепёшки. Иногда Альдор ел. Иногда нет.

– Ты себя угробишь, – сказал Алесий на тринадцатый день.

– Я обещал её вытащить, – ответил Альдор. – Я вытащу.

На седьмой день Латия проснулась от тишины.

Камень не пульсировал.

Она вскочила, подбежала – и замерла.

Илания стояла там же, где и все эти две недели. Рука на камне. Глаза закрыты. Но она больше не была прозрачной. Она была плотной. Живой.

– Альдор, – позвала Латия шёпотом.

Он уже стоял рядом. Смотрел на неё, не дыша.

Веки Илании дрогнули.

Медленно, очень медленно, будто сквозь сон, она открыла глаза.

И глубоко вдохнула.

Первый вздох за две недели. Первый звук – хриплый, рваный, но живой.

– Илания, – выдохнул Альдор.

Она чувствовала – тело исхудало, но внутри, глубоко, пульсировал источник. Камень не дал ей умереть, пока она вмещала память.

Моргнула, фокусируя взгляд. Увидела его – осунувшегося, с запавшими глазами, с двухнедельной щетиной на щеках. Увидела Латию, прижимающую руки к груди. Увидела Алесия, стоящего в отдалении.

– Я вернулась, – сказала она хрипло.

Внутри неё гудела сила. Не та, прежняя, умещавшаяся под рёбрами, – новая, огромная, пульсирующая в такт биению мира. Она чувствовала каждую трещину в камнях вокруг, каждый ручеёк воды за стеной, каждую ниточку жизни в Латии, в Алесии, в Альдоре.

Она чувствовала всё.

– Ты неделю… – начал Альдор.

– Знаю. – Она отняла руку от камня. Камень померк, но не умер – просто уснул, выполнив своё дело. – Они ждали. Теперь я здесь.

Латия кинулась к ней, обняла, зарыдала в плечо. Илания обняла её в ответ – неловко, но искренне.

– Живая, – шептала Латия. – Живая, слава богам.

Альдор стоял рядом, не двигаясь. Смотрел на неё так, будто боялся, что она снова исчезнет.

– Ты другая, – сказал он наконец.

– Да. – Она подняла на него глаза. В глубине зрачков плясали искры – отражение той силы, что теперь текла в ней. – Я наследник. Я должна передать это дальше.

– Передашь, – сказал он просто.

Их взгляды встретились. В тишине пещеры, под шум вечного водопада, между ними пролегла новая нить. Не та, что была раньше – напарничество, доверие, осторожная симпатия. Другая. Глубже.

– Нам нужно вниз, – сказала Илания, отводя глаза. – Припасы кончились, наверное.

– Кончились, – подтвердил Алесий из темноты. – Ждали только тебя.

Она улыбнулась снова.

– Я здесь. Пойдёмте домой.

Они двинулись к выходу. Илания шагнула вперёд – и вдруг остановилась. Обернулась к камню.

– Спасибо, – сказала она тихо.

Камень не ответил. Но ей показалось – или он стал чуть теплее?

Она вышла из-под водопада, и горный воздух ударил в лицо, холодный, чистый, живой.

Внизу, в долине, ждала дорога. Ждал порт. Ждала Геля с её таверной и дневником. Ждал мир, который ещё не знал, что магия вернулась.

Илания глубоко вдохнула.

Впервые за долгое время – свободно.

Глава 49. Решение Гели

Спуск с гор оказался легче, чем подъём.

Илания чувствовала это каждой клеткой – ноги ступали увереннее, дыхание не сбивалось. Сила, наполнившая её у камня, не ушла – она пульсировала внутри, ровно и мощно, как второе сердце.

А ещё – она видела. Впервые видела то, что было скрыто от обычных глаз. Под ногами, глубоко в земле, тянулись тонкие светящиеся нити – жилы магии. Они были слабыми, бледными, едва теплящимися, как умирающие ручьи в засуху. Но они были. Они текли, пульсировали, дышали. Магия не умерла – она просто ждала, когда её разбудят.

Альдор шёл рядом. Не впереди, не сзади – именно рядом, плечом к плечу, словно теперь это было единственно правильным положением. Латия и Алесий замыкали шествие, переглядываясь, но молча.

Илания шагала по тропе, и вдруг заметила – там, куда ступала её нога, из пожухлой травы начинали пробиваться мелкие луговые цветы. Сначала она не поверила, остановилась, посмотрела вниз. Под подошвой сапога, на голом, казалось бы, камне, проклюнулся крохотный синий бутон.

– Что это? – выдохнула она.

Альдор обернулся, проследил за её взглядом. Нахмурился, но ничего не сказал.

Илания сделала ещё шаг – и там, где только что была серая земля, зазеленела трава. Она протянула руку вперёд, сосредоточилась – и валун, перегораживающий ручей метрах в десяти, дрогнул, медленно приподнялся над водой и плавно отодвинулся в сторону, освобождая путь потоку.

Ручей, освобождённый, весело зажурчал громче.

– Боги, – прошептала Латия сзади. – Деточка, да ты… ты теперь как та старуха из сказок, что ходила, и земля под ней расцветала.

Алесий молчал, только смотрел во все глаза.

Альдор подошёл ближе, остановился в двух шагах.

– Ты можешь это контролировать? – спросил он негромко.

– Я не знаю, – честно ответила Илания, глядя на свои руки. – Кажется, это просто… происходит. Само.

Она попыталась остановить цветы – но те продолжали лезть из земли. «Потом научусь», – подумала она.

– Не само. – Он покачал головой. – Ты теперь другая. Совсем.

Илания перевела взгляд на расцветающую тропу за спиной, на освобождённый ручей, на синий цветок у ног. В груди, под рёбрами, ровно гудел реактор – но теперь в этом гуле слышалась не только сила, но и что-то ещё. Тихая, древняя радость.

– Пойдём, – сказала она наконец. – Нас ждут.

В предгорном селении их ждали кони. Альдор коротко переговорил с хозяином, расплатился за постой, и через час они уже ехали по тракту к порту.

Илания смотрела на просыпающуюся землю – на зелёные холмы, на редкие деревни, на людей, выходивших в поля. Обычная жизнь. Люди, которые не знают, что в горах, за водопадом, спит память о тысячах погибших. Которые не знают, что магия может быть другой.

– Ты молчишь, – заметил Альдор, придерживая коня.

– Думаю, – ответила она.

– О чём?

– О том, как им сказать. – Она кивнула на деревню внизу. – О том, что они могут жить иначе. Что их дети могут играть с огнём и не обжигаться.

Альдор помолчал.

– Не все готовы это слышать, – сказал он наконец. – Страх сильнее надежды. Иногда.

– Знаю. – Она повернулась к нему. – Но я не могу молчать. Теперь – не могу.

Он кивнул. Не спорил. Просто принял.

– Тогда начни с тех, кто готов слушать.

«Рыба и Якорь» встретил их шумом, запахом жареной рыбы и звонким голосом Гели, которая вылетела на порог, едва завидев карету.

– Живые! – закричала она, размахивая тряпкой. – А я уж думала, сгинули вы там все! Альдор, скотина, если бы ты ещё на неделю задержался – я бы сама в горы пошла!

Она повисла у него на шее, потом отскочила, оглядела всех – грязных, усталых, но целых – и всплеснула руками.

– В дом! Быстро! Латия, бедная моя, на тебе лица нет. Алесий, коней на конюшню, я там припасла свежего сена. А вы, – она ткнула пальцем в Иланию, – за мной. Ванна, горячая еда и постель. В таком порядке.

– Геля, мы…

– Никаких «мы»! – отрезала Геля. – Я тут главная. В моём доме слушаются меня. Ванна! Еда! Постель! Марш!

Илания не стала спорить. Впервые за долгое время – просто подчинилась.

Она очнулась через сутки.

Солнце стояло высоко, в комнате пахло сушёными травами и морем. Тело было чистым, волосы вымыты, под боком – мягкая перина, а не жёсткий камень.

Илания села, прислушалась к себе.

Сила была на месте. Ровная, спокойная, как озеро в безветренный день. Она чувствовала весь дом – каждый этаж, каждую комнату. Чувствовала, как Латия спит в соседней каморке, как Алесий возится во дворе с конями, как Альдор сидит в общем зале с кружкой воды.

И как Геля поднимается по лестнице.

Дверь приоткрылась. Рыжая голова просунулась в щель.

– Проснулась? – Геля вошла, неся поднос с дымящейся миской, хлебом и кружкой травяного отвара. – Ешь. Потом говорить будем.

Илания ела молча. Геля сидела рядом, поджав ногу, и смотрела на неё – внимательно, изучающе, но без прежней дерзости.

– Ты другая, – сказала она наконец. – Альдор рассказал.

– Рассказал?

– Вчера, пока ты спала. – Геля усмехнулась. – Он вообще-то молчун, каких поискать. А тут разговорился. Про камень. Про то, как ты пропала. Про то, как он сидел и ждал, пока ты вернёшься.

Илания замерла с ложкой у рта.

– Много рассказал?

– Достаточно. – Геля помолчала. – Я его таким не видела никогда. Он же у нас железный. А тут… – Она покачала головой. – Ладно, неважно. Ты ешь.

Илания ела. Геля молчала, подбирая слова.

– Я вот что хочу сказать, – начала она наконец. – Год назад, примерно в это же время, заезжал к нам один мужик. Торговец, по виду. Не молодой, но крепкий. Сказал, идёт с товаром из дальних краёв. Переночевал, утром ушёл.

– И?

– И мы разговорились вечером. Он рассказал про город свой. Робрал называется. Где-то на востоке, за лесами. Говорил, там людей с моим даром много. – Геля понизила голос. – Тех, кто использует дар каждый день.

Илания отложила ложку.

– Ты уверена?

– А я, по-твоему, вру, что ли? – Геля обиделась. – Я таких вещей не выдумываю. Мужик тот говорил, что они живут сами по себе, никому не кланяются. Это у нас мало таких как ты, ну и как меня. А у них, он говорил, много.

– Робрал, – повторила Илания. – Я не слышала о таком.

– Мало ли о чём ты не слышала, – фыркнула Геля.

– Ты права. Я мало знаю. Расскажи ещё.

– Да чего рассказывать? – Геля пожала плечами. – Мужик тот ушёл, я про него забыла. А как Альдор про твой камень рассказал – вспомнила. Думаю, может, тебе туда надо. Раз ты теперь такая… – Она покрутила пальцем в воздухе. – Сильная.

Илания молчала, переваривая.

Робрал. Город, где маги не прячутся. Где их много. Где другой закон.

– Ты знаешь, как туда добраться?

– Нет. – Геля развела руками. – Он только название сказал. И что на востоке, за лесами. Больше ничего.

– Этого достаточно, – сказала Илания. – Найдём.

Она встала, подошла к окну. Внизу шумел порт – кричали чайки, грузчики перекликались, где-то пели пьяные матросы. Обычная жизнь. Но внутри неё уже зрело решение.

– Мы едем, – сказала она. – Как только соберёмся.

– Мы? – Геля подняла бровь.

– Я, Альдор, Латия, Алесий. – Илания обернулась. – Мы теперь команда.

Геля кивнула, но в глазах её мелькнуло что-то – не обида, нет. Сожаление.

– Значит, опять одна останусь, – сказала она тихо.

Илания посмотрела на неё внимательно.

– Ты хочешь с нами?

Геля замерла. Потом рассмеялась – нервно, сбивчиво.

– Я? В дорогу? Ты с ума сошла. У меня таверна, счета, люди, которые от меня зависят. Я не могу просто взять и…

– Можешь, – перебила Илания. – Если захочешь.

Геля замолчала. Смотрела в пол, теребила край фартука.

– Я всю жизнь здесь, – сказала она наконец. – Сначала у мачехи, потом замужем, потом одна. Я порта этого не видела дальше рыночной площади. А ты говоришь – горы, леса, города, где маги не прячутся. – Она подняла глаза. – Страшно.

– Знаю, – просто сказала Илания. – Мне тоже страшно. Почти всегда.

– Ты? – Геля не поверила. – Ты же как скала.

– Скалы тоже дрожат, когда земля трясётся. Просто не показывают.

Они смотрели друг на друга через комнату. Рыжая, веснушчатая, в простом платье – и бывшая аристократка с глазами старого солдата.

– Геля, – сказала Илания. – Ты сильная. Ты выжила одна в этом городе. Ты научилась магии, потому что надо было выживать. Ты можешь больше, чем думаешь. Если захочешь.

– А таверна?

– Таверна никуда не денется. Наймёшь кого-то. Или закроешь на время. Или продашь. – Илания пожала плечами. – Это стены. А ты – живая. Выбор за тобой.

Геля молчала долго. Потом встала, подошла к окну, встала рядом.

– Я на неё смотрела, – сказала она тихо, кивая на суету порта. – Все эти годы. Думала: вот моя жизнь. Вот моё место. А потом появилась ты. Сбежавшая аристократка, которая не умеет готовить, но бьётся как чёрт. Которая в горы полезла за какой-то древней силой. Которая пропала на неделю, а когда вернулась – стала светиться изнутри.

Она повернулась к Илании.

– Я тоже так хочу. Не светиться. А знать, что могу больше, чем круги по залу гонять.

Илания смотрела на неё и видела – не хозяйку таверны. Не бойкую девку с веснушками. Воина. Такого же, какой была она сама когда-то. Которому просто не показали дорогу.

– Поехали, – сказала она просто.

Геля выдохнула. Будто всё это время держала воздух в груди.

– Правда?

– Правда. – Илания улыбнулась. – Поехали. Ты нам нужна.

Геля моргнула часто-часто, сглатывая. Потом вдруг рассмеялась – звонко, счастливо, запрокинув голову.

– Альдор! – закричала она в открытую дверь. – Альдор, иди сюда, разговор есть!

Внизу загремело – видимо, Альдор вскочил так резко, что опрокинул кружку. Через минуту он уже стоял на пороге, переводя взгляд с сестры на Иланию.

– Что случилось?

– Я с вами, – объявила Геля. – В Робрал. В горы. Куда угодно.

Альдор замер. Посмотрел на Иланию. Та кивнула.

– Она нужна нам, – сказала Илания. – И она хочет.

Альдор перевёл взгляд на сестру. Долго смотрел – на её решительное лицо, на сжатые кулаки, на дрожащие от волнения губы.

– Таверна? – спросил он только.

– Найму кого-нибудь. Или продам. – Геля махнула рукой. – Не важно.

– Ты уверена?

– Никогда ни в чём не была так уверена.

Альдор шагнул к ней, обнял – коротко, крепко, по-мужски.

– Тогда собирайся, – сказал он. – Через два дня выступаем.

Геля выдохнула, прижалась к его груди на секунду, потом отскочила.

– Два дня! – закричала она. – Боги, два дня! А таверна? А вещи? А кто будет…

– Успеешь, – перебил Альдор. – Мы поможем.

Геля заметалась по комнате, бормоча что-то про счета, про поставщиков, про то, что надо предупредить постоянных клиентов. Потом остановилась, посмотрела на Иланию.

– Ты правда рада? – спросила она тихо.

– Правда. – Илания улыбнулась.

Геля расплылась в улыбке – широкой, счастливой, совсем девчоночьей.

Внизу, в общем зале, Латия уже хлопотала у печи, Алесий возился с упряжью. Солнце клонилось к закату, и порт готовился к ночи.

А Илания стояла у окна и смотрела вперёд.

Робрал. Город магов. Новый этап.

– Мы найдём тебя, – пообещала она тихо. – И всё изменится.

За спиной Геля уже спорила с Латией, сколько тёплых вещей брать в дорогу. Голоса звучали живо, по-домашнему. И в этом шуме Илания слышала не суету – музыку.

Музыку новой жизни, которая только начиналась.

Глава 50. Дорога на восток

Они выступили на рассвете.

Солнце только начало золотить верхушки мачт в порту, когда повозка, гружёная припасами, выкатилась со двора «Рыбы и Якоря». Геля обернулась, посмотрела на закрытые ставни, на тёмные окна, за которыми осталась её прежняя жизнь.

– Не жалеешь? – спросила Илания, сидевшая рядом.

– Нет, – ответила Геля твёрдо. – Странно только. Двадцать три года здесь прожила, а уезжаю – и ни одной слезы.

– Значит, правильно едешь.

Альдор пришпорил коня, выезжая вперёд. Алесий натянул поводья, и повозка покатилась по мостовой, грохоча колёсами по камням.

Порт Креп оставался за спиной.

Первые три дня дорога была спокойной.

Тракт тянулся вдоль побережья, справа шумело море, слева поднимались невысокие холмы. Встречные обозы, редкие деревни, постоялые дворы – обычная жизнь, которая текла мимо, не задевая.

Илания сидела в повозке, прикрыв глаза, и чувствовала.

Теперь это было не просто обострённое восприятие – это было зрение. Новое зрение, открывшееся после камня. Она видела магию везде – в земле под копытами лошадей, в воде ручьёв, в воздухе, в людях, попадавшихся навстречу.

В большинстве людей магии не было. Совсем. Пустые сосуды, даже не знающие, что когда-то их предки могли творить чудеса. Но иногда – редко, очень редко – она замечала слабый отблеск. У крестьянки, полощущей бельё. У мальчишки, пасущего коз. У старого нищего у дороги.

Искорки. Осколки. Память о том, что было.

– Ты видишь, тех в ком магия? – тихо спросила Геля, сидевшая рядом

– Да, а ты видишь?

– Нет. – Геля покачала головой. – Но чувствую. Ты когда смотришь, сама светишься чуть-чуть. Я научилась замечать.

Илания открыла глаза, посмотрела на неё с новым интересом.

– Ты быстро учишься.

– А мне всю жизнь приходилось, – усмехнулась Геля. – Сама знаешь, баба в порту без учёбы – покойница.

– Хочешь, научу большему?

Геля замерла. В зелёных глазах мелькнуло что-то – надежда, страх, жадное любопытство.

– Научишь?

– Если готова.

– Я готова. – Геля выдохнула. – Я всю жизнь готова была. Только некому было учить.

– Тогда начнём прямо сейчас.

Илания учила Гелю чувствовать.

Не двигать предметы – это она умела и так. Чувствовать. Различать оттенки магии, видеть, где сила течёт свободно, а где застревает, образуя узлы.

– У тебя дар сильный, – говорила она, пока повозка мерно покачивалась на ухабах. – Но ты используешь его как мышцу. Напряглась – двинула. А надо как реку. Надо чувствовать русло.

Геля сидела с закрытыми глазами, сосредоточенно морща лоб.

– Ничего не чувствую, кроме тряски.

– Не слушай тело. Слушай внутри. Там, где тепло, когда ты двигаешь кружку. Где это тепло живёт?

– В груди, – неуверенно сказала Геля. – Будто уголёк.

– Хорошо. Теперь представь, что этот уголёк не просто греет – он светит. И этим светом ты можешь освещать дорогу внутри себя.

Геля молчала долго. Потом вдруг распахнула глаза.

– Я вижу, – прошептала она. – Боги, я вижу. Там, внутри… ниточки. Светящиеся. Они везде.

– Где именно?

– В руках. В ногах. В голове. – Геля водила руками, будто ощупывая воздух. – И наружу тянутся. К земле, к небу, к тебе…

– Не открывай глаза, – велела Илания. – Смотри дальше. Видишь, где ниточки толще, где тоньше? Где пульсирует, а где замерло?

Геля кивнула, не открывая глаз.

– У меня в левой руке… будто узел. Тёмный. Он не пускает.

– Это старая травма? – спросила Илания.

– Было. Давно. Рука болит, когда погода меняется.

– Вот оно. Боль блокирует ток. Надо распутать.

– Как?

– Своим светом. Направь тепло из груди в этот узел. Медленно. Не дави – грей.

Геля сосредоточилась. На лбу выступила испарина. Латия, сидевшая напротив, смотрела во все глаза, затаив дыхание.

– Идёт, – выдохнула Геля. – Медленно, но идёт. Узел… он тает.

– Хорошо. Очень хорошо. Продолжай распутывать.

Геля замерла.

– Получилось! – Геля открыла глаза, сияя. – Получилось, боги!

Альдор, ехавший рядом, обернулся на крик. Увидел сияющее лицо сестры, понимающую улыбку Илании – и чуть заметно кивнул. Одобрял.

– Теперь ты не просто двигаешь предметы, – сказала Илания. – Теперь ты чувствуешь магию. Это первый шаг.

– А второй?

– Второй – научиться вкладывать её в то, что держишь. Не двигать со стороны, а наполнять.

Геля кивнула, но глаза уже были где-то далеко – она снова провалилась в себя, изучая новое зрение.

Илания улыбнулась.

В ней, среди сотен голосов, женщина с седой косой засмеялась тихо и довольно.

На четвёртый день тракт свернул от моря вглубь материка.

Здесь начинались леса – старые, густые, с тёмными елями и замшелыми валунами. Дорога стала хуже, колея глубже, и повозка ползла медленно, то и дело подпрыгивая на корнях.

Альдор ехал впереди, внимательно всматриваясь в лес. Алесий держался рядом с повозкой, рука на топоре.

– Здесь неспокойно, – сказал он негромко. – Место глухое. Мало кто ездит.

– Потому и выбрали этот путь, – отозвался Альдор. – Чем меньше свидетелей, тем лучше.

К вечеру пятого дня они остановились на ночлег у развалин.

Когда-то здесь была деревня. Небольшая, судя по остаткам домов, каменная кладка, заросшая мхом. Сейчас – только остовы стен да чёрные провалы окон, в которых гулял ветер.

– Ночуем здесь, – решил Альдор. – Стены защитят от ветра.

Алесий быстро развёл костёр в углу уцелевшей постройки. Латия достала припасы. Геля вертелась рядом, помогая, но то и дело замирала, глядя в темноту за стенами.

– Чувствуешь? – тихо спросила Илания, подойдя.

– Да. – Геля поёжилась. – Там что-то есть. Не люди. Другое. Оно пульсирует.

– Ты права. – Илания смотрела туда же, в лес, откуда доносился едва уловимый гул. – Там скопление магии. Неправильное. Застывшее.

– Это опасно?

– Не знаю.

Она действительно не знала. В памяти, полученной от камня, не было ничего о таких местах. Те, кто отдал ей знание, жили задолго до того, как магия начала застаиваться и рождать что-то.

– Но мы туда не пойдём, – добавила Илания. – Не сегодня. Сначала – отдых.

Илания проснулась от крика – резкого, нечеловеческого, полоснувшего по нервам. Вскочила, хватаясь за меч.

Рядом уже гремел оружием Алесий. Альдор стоял у входа, заслоняя выход, и в сером предрассветном свете Илания увидела их.

Их было трое. Они походили на собак. Полупрозрачные, с горящими красным глазами, они двигались бесшумно, скользя над землёй, не касаясь её лапами.

– Что это?! – закричала Геля.

– Не знаю! – Илания шагнула вперёд, закрывая собой Латию. – Альдор, не подпускай!

Первый прыгнул. Альдор встретил его мечом – лезвие прошло сквозь туман, не встретив сопротивления, и существо, даже не заметив, вцепилось ему в плечо.

Альдор зарычал от боли, отбрасывая её рукой – рука прошла насквозь, но существо не отпускало.

Она шагнула к существу, вкладывая силу в клинок. Лезвие засветилось – тускло, но достаточно. Удар – и существо взвизгнуло, рассыпаясь клочьями тумана.

– Геля! – рявкнула Илания. – Твой меч!

Геля, замершая с клинком в руках, смотрела на приближающееся существо расширенными глазами.

– Я не…

– Можешь! Вложи силу! Как учились! Тепло из груди в руку, из руки в клинок!

Геля зажмурилась, но меч оставался тёмным. Существо прыгнуло – Илания едва успела отбить его, отшвырнув в сторону.

– Ещё раз! – крикнула она. – Не думай – делай!

Геля выдохнула, представила уголёк – и клинок засветился. Второе существо налетело, и на этот раз удар пришёлся в цель.

Геля рубанула наотмашь – неуклюже, но со всей силы, что была в ней.

Лезвие вошло в туманную плоть – и существо заверещало, разлетаясь брызгами тьмы.

Геля открыла глаза. Смотрела на меч, на существо, исчезавшее в воздухе, на свои руки.

– Я… – выдохнула она. – Я сделала это?

– Ты сделала, – подтвердила Илания, добивая третье существо.

Вокруг стало тихо. Только ветер шумел в развалинах да где-то далеко каркала ворона.

Альдор стоял, прижимая руку к плечу – сквозь пальцы текла кровь, но не чёрная, не гнилая, обычная.

– Царапина, – коротко сказал он. – Жить буду.

Латия уже бежала к нему с тряпками.

Геля всё ещё смотрела на меч. Потом перевела взгляд на Иланию.

– Что это было?

– Темные существа. – Илания подошла к месту, где развеялась последняя тварь. На земле осталось тёмное пятно – будто пролили чернила. – Но в моих знаниях нет таких.

– То есть… – Геля сглотнула. – То, что ты получила от камня, – это древнее знание. Если там нет таких…

– Значит, они появились позже. – Илания подняла голову, всматриваясь в лес. Там, откуда пришли твари, всё ещё пульсировал гул. Скопление магии. Застывшее. Больное. – Я должна проверить.

Лес расступался неохотно, цеплялся ветками, шептал что-то недоброе. Но через полчаса вышли к поляне.

В центре её, будто рана на теле земли, пульсировал сгусток.

Илания видела его теперь ясно – клубок магии, спутанный, больной, застывший в неестественном узле. Вокруг него трава не росла, земля была чёрной, а воздух дрожал, как над костром.

– Это он родил существ, – тихо сказала Илания. – Магия не течёт, она застряла здесь и гниёт.

– Можно уничтожить? – спросил Альдор.

– Не уничтожить. Распутать.

Она шагнула вперёд, протянула руку к сгустку. Внутри, в груди, загудело сильнее – её сила откликалась на эту рану, тянулась к ней, требовала исцеления.

– Осторожно, – предупредил Альдор.

Илания коснулась сгустка.

Боль обожгла пальцы – чужая, застарелая, гнилая. Это была боль земли, которая не могла дышать. Боль магии, которую заперли, исказили, заставили гнить.

– Тише, – прошептала Илания. – Тише, я помогу.

Она не рвала, не давила – она распутывала. Как нитки в клубке, как волосы в колтуне. Медленно, осторожно, нить за нитью.

Сгусток сопротивлялся. Дёргался, пульсировал, пытался укусить её магией – но Илания была сильнее. В ней текла память тысяч магов, их опыт, их воля.

Нить. Ещё нить. Ещё.

Сгусток дрогнул, начал таять.

– В мире таких узлов много. – Илания выпрямилась. – Надо будет распутывать все, чтобы таких существ больше не рождалось. Значит, надо искать ответы.

– Где?

– Не знаю. – Она посмотрела на восток, туда, где за лесами, горами и неизвестностью лежал Робрал. – Может, там. Может, дальше. Но теперь у нас есть еще одна цель.

Илания выпрямилась, разглядывая место, где только что пульсировал больной сгусток. В памяти всплыло другое – далёкое, из её мира. Существа, похожих на этих: агрессивные, лишённые разума, сотканные из искалеченной магии. Но там были технологии, эксперименты, учёные в белых халатах. Здесь – ничего подобного.

Она нахмурилась. Если не эксперименты, то что могло породить такую гниль? Вдруг шевельнулось смутное подозрение: а вдруг в этих местах когда-то пролилась кровь? Кровь тех, в ком текла магия. Тех, кого жгли на кострах и убивали за их дар. Их смерть могла отравить саму землю, застрять в ней, как заноза, и начать гнить, рождая чудовищ.

Илания не знала, права ли. В памяти камня не было ответа – те, кто передал ей силу, погибли задолго до того, как магия начала так болеть. Но зерно догадки упало в душу. Если она права, то таких мест тысячи. И каждое надо найти и исцелить.

Альдор молчал. Смотрел на неё – на ту, что распутывает узлы магии и берёт под крыло туманных щенков. И в глазах его было что-то, от чего внутри у Илании становилось теплее.

– Пошли, – сказал он просто. – Нас ждут.

Они вернулись в развалины.

– Надо найти Робрал, – ответила Илания.

– Мы вообще знаем, где он? – спросил Алесий.

– Нет, – честно ответила Илания. – Но дорога одна – на восток. Будем искать по пути.

Утро разгоралось над лесом. Латия хлопотала с завтраком. Алесий проверял упряжь. Альдор сидел у костра, грея руки.

Повозка тронулась, когда солнце поднялось над лесом. Впереди лежала дорога – длинная, неведомая, полная новых загадок.

Мир менялся. Медленно, но неотвратимо.

Глава 51. Робрал

Четыре месяца. Сто двадцать три дня. Бесчисленные километры, оставшиеся за спиной.

Илания помнила каждый из этих дней. Особенно тот, на пятьдесят седьмой, когда они наткнулись на узел в болоте – огромный, гнилой, пульсирующий чёрной слизью. Он уже породил с десяток сущностей, и те окружили повозку ночью.

Альдор отбивался мечом, Алесий прикрывал Латию, а Геля впервые применила боевое плетение не на тренировке – вживую. Её зелёный клинок полоснул по трём тварям разом, и они рассыпались пеплом. Но одна успела полоснуть Иланию по руке – до сих пор шрам тянется от локтя до запястья.

Латия тогда плакала, перевязывая рану, а Илания смотрела на свою кровь, смешанную с гнилой слизью, и понимала: если они не найдут способ лечить эти раны, долго не протянут.

Тот узел они распутывали трое суток. Вымотались так, что спали сутками напролёт. Но справились. И магия в тех краях заструилась чище.

Сейчас Илания смотрела на море, расстилавшееся перед ними, и не верила, что они наконец добрались. Вода плескалась у самого тракта, пахло солью и водорослями – почти как в Порту Креп, но по-другому. Здесь море было спокойнее, теплее, ласковее.

– Переправа, – сказал Альдор, указывая на причал вдалеке. – Там паром. Заплатим – и через два дня будем на том берегу.

– А там? – спросила Геля.

– А там, по словам купцов, уже рукой подать до Робрала.

Илания кивнула, но мысли её были не о переправе. Она оглянулась на своих.

Четыре месяца изменили их всех.

Геля теперь не просто двигала кружки – она чувствовала магию так же остро, как сама Илания. Может, слабее, но для самоучки, которая всего полгода назад знать не знала о внутренних каналах, прогресс был огромным. Она распутывала узлы почти наравне с Иланией – медленнее, осторожнее, но верно. За эти месяцы они очистили больше двадцати магических сгустков. Каждый раз одно и то же: боль земли, гнилая магия.

Альдор, Алесий и Латия… Илания видела в них изменения, которых они сами не замечали. Тонкие ниточки магии, дремавшие в крови, начинали светиться. У Альдора – в руках, там, где он держал меч. У Алесия – в груди, будто проснулось что-то, связанное с его выносливостью. У Латии – в кончиках пальцев, когда она касалась трав.

– Ты сияешь, – сказала она однажды Латии, когда та мешала похлёбку.

– Кто, я? – Латия удивилась. – Какое там сияние, деточка, я старая уже.