Текст книги "Я растопчу ваш светский рай (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

– А если там не «Искатели Истока»? Если там… что-то другое? – спросил Саша своим беззвучным шёпотом.

Ирина посмотрела на пульсирующую зелёным голограмму вируса.

– Тогда мы узнаем правду. И решим, что с ней делать. На месте. «Феникс» на связи. Выходим через шесть часов. Проверяйте снаряжение.

Они разошлись. Вера задержалась на пороге.

– Ир, – сказала она без обычной язвительности, блокируя дверь взглядом. —Дай мне честный прогноз. Твой резонанс фрагментирован. На что рассчитываешь, ведя нас туда? На чудо или на смерть?

Ирина повернулась к ней. В её глазах мелькнуло что-то почти неуловимое – тень той ярости, что когда-то сжигала врагов дотла.

– Рассчитываю на то, что знаю лучше всех, – её голос был холоден и ровен. – На закон подлости. На то, что самая изощрённая ловушка всегда имеет обратную сторону – уязвимость создателя. Мы найдём её. Или станем этой уязвимостью.

Медик молча кивнула и вышла.

Ирина осталась одна, глядя на станцию. Сомнения Кирилла висели в воздухе, ядовитые, как радиация. Но под ними, глубже, клокотало другое. Азарт. Тупая, опасная, живая искра. Предстоящая битва была против неизвестности, против законов магии, поставленных с ног на голову. Это была не арена. Это был вызов, достойный Легенды.

Она выдохнула, и впервые за долгое время её губы тронуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Не победный оскал чемпиона с арены, а холодное, голодное подобие улыбки. Как у хищника, учуявшего наконец достойную добычу в кромешной тьме.

«Феникс», – подумала она. – Подходящее имя. Чтобы сгореть и… может быть, восстать.

Команда:

Кирилл

Вера

Саша

Гром

Глава 5. Шёпот за кордоном

Шаттл «Призрак», отстыковавшись от материнского корабля, превратился в холодный, беззвучный камень, скользящий по инерции к цели. В иллюминаторе «Предел» вырастал не станцией, а зубчатым чёрным нарывом на бархатной ткани космоса. Ржавые шпангоуты, сорванные плиты обшивки – всё кричало о столетиях забвения под рентгеновским ветром и космическим холодом.

Кирилл провёл их через аварийный шлюз в секторе «Дельта». Его магия позволила найти слабое место в древней системе – не взломал, а уговорил её открыться на тридцать секунд, имитируя сигнал давно забытого спасательного челнока. Внутри пахло смертью. Но не свежей. Морозной свежестью, пылью, тлением изоляции и чем-то ещё – сладковатым, химическим запахом разложения, растянутым на десятилетия.

– Фон искажён, – тихо сказал Кирилл, его дешифраторы мерцали тревожным жёлтым. – Нестабильный магический шум. Как помехи от десятка разных сигналов, наложенных друг на друга.

Саша окутал их облаком невосприятия. Для любых сенсоров они были теперь флуктуацией фона, случайным сгустком тени. Ирина вела отряд. Её внутреннее зрение, приглушённое до минимума, сканировало пространство.

Коридоры были пусты. Но не нетронуты. На стенах – следы от импульсных разрядов. Оплавленные участки металла. Выдранные панели, словно кто-то в ярости искал что-то внутри. Но не было трупов. Ни одного. Как будто всех обитателей станции аккуратно убрали, оставив только следы борьбы.

– Не похоже на диссидентов-учёных, – голос Веры в групповом канале звучал приглушённо. – Это следы штурма. Причём с обеих сторон. Видишь разрывы на потолке? Это огонь на поражение сверху. Кто-то стрелял сверху вниз, уже находясь внутри.

– Тише, – приказала Ирина.

Она увидела это сама. Тактика штурмовых групп «Альфы». Зачистка с флангов, прижимание противника к полу. Но что-то было не так. Слишком много хаотичных следов. Будто «Альфа» не просто зачищала, а… отступала от чего-то.

Саша остановился у перекрёстка, приложил руку к стене. Его дешифраторы замерцали.

– Остаточные резонансы. Много. Сильные. Паника. Ужас. И… эйфория. Прямо здесь, три дня назад. Люди… радовались. Потом сигнал обрывается. Резко.

– Смотрите, – Вера указала на крупное пятно на стене. Её диагностический взгляд сузился. – Это не органические остатки. Это… кристаллизованная магическая энергия. Чистая, но мёртвая. Как шлак.

– Тишина, – прошептал Гром неожиданно чутко. – Ни сердцебиений, ни дыхания в радиусе. Только… шорох.

Этот шорох действительно был – едва уловимый, словно скрежет песка по стеклу, доносящийся из вентиляции. Он действовал на нервы.

Они вышли в центральный атриум – огромное, многоуровневое пространство, когда-то бывшее рекреационной зоной. Сейчас оно было освещено аварийными тускло-красными лампами. И в этом кровавом свете они увидели людей.

Их было около тридцати. Мужчины, женщины, пара подростков. Они не были похожи на вооружённых фанатиков. Они сидели кучками, обнимались, кто-то тихо плакал. На них была простая, потрёпанная станционная одежда. Ни оружия, ни боевых экзо костюмов. В центре атриума стояло грубо сколоченное устройство – антенна, подключённая к куче древнего оборудования.

– Контакт, – тихо сказала Ирина. – Саша, держи купол. Гром, наготове. Но без агрессии.

Они вышли из тени. Люди заметили их не сразу. Потом одна женщина подняла голову и вскрикнула. Паника мгновенно охватила группу. Они забились в дальний угол, как стадо испуганных животных.

– Не стреляйте! – закричал седой мужчина, выставив вперёд дрожащие руки. – Мы не вооружены! Мы сдаёмся! Ради всего святого, только не впускайте их снова!

– Успокойтесь! – голос Ирины прозвучал громко, отчетливо, прорезая панику. – Мы не стреляем. Кто вы?

– Мы независимая группа «Феникс». Нас прислали разобраться с угрозой.

Седой мужчина истерически засмеялся. Звук был полон отчаяния.

– Угрозой? Так же, как и «Альфа»? Тогда скоро они за вами придут!

– Кто «они»? – шагнула вперёд Вера, её голос неожиданно стал мягким, успокаивающим. – Кто вы?

– Мы команда доктора Василия, – сказал мужчина, обретая твёрдость отчаяния. – «Искатели Истока» – это кличка, которую нам дали. Мы… археологи магии. Изучали артефакты Пробуждения. Мы родились и выросли здесь, чтобы тихо сгнить, потому что наши исследования… ставили под вопрос официальную историю. Меня зовут X-152. Я ведущий инженер. Доктор Василий... он был нашим руководителем. Он первый вошёл в реакторный блок, чтобы попытаться всё остановить. Он... теперь с ними.

Он ткнул пальцем в центральное устройство.

– Мы нашли способ… перекачивать магический резонанс. Перемещать от одного живого существа к другому. Мы думали, это ключ к новой эволюции! Но для опытов нужны были… доноры. Добровольцы из наших же. Сначала всё шло хорошо. Приёмники укреплялись. А потом… порог был превышен.

– Что случилось с донорами? – спросила Ирина, чувствуя, как холод ползёт по спине.

– Они не умерли, – вступила молодая женщина-учёный, её руки дрожали. – Они… обнулились. Магический резонанс исчез без следа. Они стали обычными людьми. В нашем мире это… это хуже смерти. Они в кататоническом шоке, в крыле Б. Мы не можем их эвакуировать. А приёмники… – Она содрогнулась.

Ирина молча кивнула X-152, давая знак вести их. Крыло «Б» оказалось не больницей, а складом пустых сосудов.

За стеклянной перегородкой, в стерильной тишине, лежали люди. Десять, может, двенадцать. Их груди равномерно вздымались под действием респираторов, но в этом не было жизни – только работа механизмов. Самое жуткое – глаза. Они были открыты. Смотрели в потолок. И в них не было ничего. Ни мысли, ни страха, ни тоски. Абсолютное нулевое выражение, будто сам разум был аккуратно выскоблен, оставив лишь биологическую оболочку.

– Их магическое ядро… не просто погасло, – тихо, с профессиональным ужасом прошептала Вера, сканируя одного из пациентов. – Оно исчезло. Следов нет. Как будто его никогда и не было. Это… противоестественно. Организм компенсирует, поддерживает базовые функции, но душа… связь с Полем… оборвана.

От этого зрелища у Ирины свело живот. Для воина, чья суть была в магии, это было страшнее любого искалеченного тела. Это была окончательная смерть при жизни.

– Приёмники не выдержали чужой силы, – закончил X-152. – Их собственный резонанс вступил в конфликт с влитой магией. Произошёл… сбой протокола. Мутация. Они больше не люди. Они – ходячие разрывы реальности, голодные до новой энергии. Они забрали силу у «Альфы», когда те пришли разбираться. Превратили двоих в такие же безжизненные оболочки. А третьего… того, кто был сильнее… забрали с собой. Теперь он часть их.

– «Альфа» не провалилась, – тихо проговорил Кирилл, глядя на данные со своих сенсоров. – Они столкнулись с феноменом, против которого их тактика бессильна. И отступили, запросив подкрепление. Нас.

Ирина закрыла глаза на секунду. Картина вырисовывалась. Корвин не лгал. Угроза реальна. Но это не вирус-оружие. Это вышедший из-под контроля эксперимент, породивший нечто новое и ужасное. «Альфа» не смогла это остановить. Теперь очередь за ней. Но приказ «нейтрализовать» означал теперь нечто иное. Это означало выбор: убить мутировавших приёмников (которые когда-то были людьми) и, возможно, «обнулённых» доноров как свидетелей? Или попытаться найти иной выход?

– Эти… существа. Где они?

– В реакторном блоке, – сказал X-152. – Там самая высокая энергетическая подпитка. Они пожирают остаточное излучение. И ждут нового корма.

– Командир, – голос Грома был твёрд. – Приказ остаётся в силе? Нейтрализовать источник угрозы.

«Источник угрозы». Фраза теперь звучала двусмысленно. Ирина посмотрела на испуганных, беспомощных учёных. На «обнулённых» в крыле Б. На мутантов в сторону реакторного блока, которые были и жертвами, и монстрами одновременно.

Её профессиональный инстинкт кричал: «Ликвидировать очаг!» Но её разум, видевший пустые глаза в крыле Б и дрожь учёных, отказывался признать этих людей «очагом». Они были первыми жертвами. Настоящий очаг – это знание, вышедшее из-под контроля, и те, кого это знание исказило до неузнаваемости.

Она вспомнила холодный голос Корвина: «Нейтрализовать источник угрозы». Угрозой были мутанты в реакторном блоке? Или, может, сами эти данные, которые кто-то «сверху» помогал создавать, а теперь хотел замести?

Слепое выполнение приказа сделало бы её соучастницей. Сначала в сокрытии правды об эксперименте. А затем – в убийстве тех, кто стал его побочным эффектом.

– Задача меняется, – объявила она, и в её голосе не было колебаний, только холодная ясность тактика, принявшего самое рискованное решение в жизни. – Первичная цель: изоляция и изучение феномена. Мы не стреляем на поражение по людям. Кирилл, Вера – вы с выжившими. X-152, покажите им всё. Соберите все данные исследования, все протоколы, чертежи, журналы связи. Нам нужно понять механизм, чтобы его обезвредить, а не просто крушить всё подряд. Если это биологический сбой – найдём противоядие. Если оружие – узнаем, как его деактивировать. Гром, Саша – со мной. Идём в реакторный блок. Оценить угрозу, по возможности – изолировать. Если они атакуют… защищайтесь. Но наша цель – не убийство, а сдерживание и анализ. Я должна увидеть их своими глазами.

– Это риск, – сказала Вера. – И нарушение буквы приказа.

– Приказ был основан на неполных данных, – отрезала Ирина. – Теперь данные иные. Мы действуем по ситуации. Корвину нужен результат – устранение угрозы. Мы дадим ему результат. Но нашим способом.

Она понимала, что играет с огнём. Но иной путь – стать слепым орудием, палачом для жертв и свидетелей – был для неё неприемлем. Долг перед человечеством в её понимании был выше долга перед генералом, который умолчал о сути кошмара.

– «Феникс», на выполнение. У нас мало времени до того, как эти существа решат, что станции стало тесно.

Она повернулась к тёмному проходу, ведущему вглубь станции, туда, где скрежет песка по стеклу звучал уже отчётливее. Её первая битва в этом новом, грязном мире должна была вот-вот начаться. И это будет битва не за трофеи, а за саму душу её профессии – и, возможно, за её собственную.

Глава 6. Станция-ловушка

Тёмный проход вёл не просто вглубь, а вниз – по крутым, скрипучим трапам в технические недра станции. Шорох, похожий на скрежет песка по стеклу, стал громче. Теперь он сопровождался тихими, щелкающими звуками, будто лопались пузыри в густой жидкости.

– Резонансный фон зашкаливает, – сквозь зубы процедил Кирилл, оставшийся с Верой и выжившими. Его голос в канале связи был искажён помехами. – Будто вся станция – один гигантский кристалл, и по нему бьют кувалдой. Осторожнее там.

Ирина, Гром и Саша продвигались осторожно. Облако невосприятия Саши дрожало, как мыльный пузырь на ветру, – пространство здесь активно сопротивлялось магии сокрытия.

Люк в реакторный блок был не просто открыт – он был вырван с частью рамы, будто его открывали не извне, а изнутри с чудовищной силой. За ним простиралась обширная, многоуровневая камера, где должен был гудеть плазменный сердечник.

Сердечника не было.

На его месте зияла пустота, обрамлённая обугленными и оплавленными конструкциями. Вся энергия была выкачана. Но вместо мёртвой тишины пространство вибрировало. Воздух мерцал, как над раскалённым асфальтом. По стенам и полу струились призрачные, переливчатые разводы – следы конденсированной магической энергии, оставленной чем-то огромным и неестественным.

– Никого, – пробормотал Гром, сканируя пространство массивным импульсным ружьём. – Тепловые следы… старые, размазанные. Они тут были. Но куда делись?

– Не ушли, – тихо сказал Саша. Его глаза были закрыты, лицо исказилось от концентрации. – Они… везде. И нигде. Их сигнатура не в привычном спектре. Они не в нашем физическом слое полностью. Они в… фазовом сдвиге.

Ирина включила внутреннее зрение на полную мощность. И увидела. Мир раскололся на два слоя. Первый – ржавая, пустая станция. Второй – наложенный на неё, как калька, призрачный ландшафт из бушующей, искажённой энергии. Там, в этом втором слое, пульсировали сгустки – тени существ. Они медленно дрейфовали, словно в воде, проходя сквозь стены и перекрытия реального мира, лишь изредка проявляясь тем самым скрежетом или щелчком. Они не замечали отряд. Или не считали его достаточно «вкусным» сейчас.

Одно из них проплыло прямо сквозь Грома. Богатырь вздрогнул, как от удара током. Его лицо на мгновение исказила гримаса чужой, леденящей тоски.

– Они не просто голодны, – прошептал он, с трудом отдышавшись. – Они в агонии. Как будто их содрали с… с чего-то родного и бросили сюда. Их голод – это попытка залатать дыру в себе.

– Они питаются чистым резонансом, – поняла Ирина вслух. – Реактор опустошили. «Альфу» обнулили. Теперь они в состоянии низкой активности, пока не появится новая пища. Мы для них пока – фоновый шум.

– Значит, приказ выполнить невозможно, – заключил Гром. – Как убить то, что находится между мирами?

– Значит, надо понять, как они туда попали, – сказала Ирина. – Лаборатория. Должна быть где-то рядом.

Лабораторию они нашли за смежным с реакторным залом помещением, заваренным наглухо. Грому понадобилось три точных удара кинетическим импульсом, чтобы выбить блокировку.

Внутри царил иной, стерильный хаос. Не следы борьбы, а следы спешной эвакуации или сокрытия. Опрокинутые стеллажи с биоконтейнерами, разбитые экраны, но в центре – огромный, неповреждённый голографический массив, всё ещё мерцавший тусклым синим светом.

– Это не лаборатория по биомагии, – сказала Ирина, подходя к массиву. – Это… квантово-резонансный картограф.

На экранах замерцали схемы, слишком сложные даже для её понимания. Не молекулы ДНК или вирусы, а диаграммы пространственно-временного континуума, графики сдвига фаз, модели чего-то, что обозначалось как «Душа-Отпечаток (Σ-сигнатура)».

Кирилл, удалённо подключившись к системе через канал Ирины, присвистнул.

– Командир… это даже не научная фантастика. Это ересь уровня основателей. Они изучали не перенос магии… они изучали саму субстанцию сознания, его квантовую привязку к магическому полю. «Зеркало» – это не усилитель. Это… телепорт для души. Они пытались не перекачивать силу, а перемещать сознание, «Σ-сигнатуру», из одного тела в другое! Доноры не «обнулились» – их разум был вырван и куда-то… перемещён!

На центральном экране запустилась запись. Доктор Василий, живой, одержимый, стоял перед установкой «Зеркало».

– …теория подтверждается! Σ-сигнатура стабильна и подвержена квантовой запутанности! Мы можем не лечить, мы можем дарить бессмертие! Новое тело для старого разума! Проект «Феникс» получит новое…

Запись прервалась всплеском помех. Последний кадр – Василий в ужасе смотрит не в камеру, а куда-то в сторону реакторного блока. Его лицо искажает не боль, а осознание чего-то ужасного.

– Они не туда вошли… Протокол инверсировался! Мы не перенесли сознание – мы пробили барьер и призвали то, что было по ту сторону!

Правда обжигала, как жидкий азот. Эксперимент вышел из-под контроля не на биологическом, а на фундаментальном, реальном уровне.

«Мутанты» были не искажёнными людьми. Они были чем-то иным – сущностями из соседнего фазового слоя, возможно, «жителями» чистого магического поля, которых эксперимент притянул и частично материализовал, разорвав их собственные «Σ-сигнатуры». Они были в агонии, в голоде, пытаясь восстановить свою целостность за счёт любой энергии, похожей на их собственную.

Значит, у «обнулённых» сознание не стёрто. Они – пленники. Застряли где-то между слоями, в том же аду, что и эти сущности, только без возможности даже проявиться. Эта мысль была кошмарнее любой картины физического насилия.

Мозг Ирины, выхваченный тактик, соединил факты в единую, чудовищную схему. Эксперимент, требующий колоссальных ресурсов и запредельных знаний. «Советники», доработавшие чертежи. «Альфа», пришедшая не зачищать, а стать первой партией доноров. Их отряд, «Феникс», присланный в эпицентр после пробоя.

Зачем?

Орбитальным ударом можно было стереть станцию вместе со свидетельствами. Но нельзя стереть данные эксперимента, которые теперь жили в искажённой реальности фазового слоя. И нельзя было получить новые данные.

– Корвин не просто знал, – её голос прозвучал в гробовой тишине лаборатории, наполненный ледяной, беззвучной яростью. – Это его личный «Феникс». Его проект бессмертия. «Альфа» была расходным материалом для пробоя. А мы… – Она посмотрела на свои руки, на которых слабо светилась её собственная, идеально отлаженная магия. – Мы – контрольные образцы. Меня прислали сюда, чтобы увидеть, как сущности отреагируют на сигнатуру высшего уровня. На эталон. Он изучает их поведение. А мы – вся команда «Феникс» и выжившие учёные – свидетели, которых не должно остаться. Мутанты – идеальные исполнители.

Гром молчал. Его каменное лицо было красноречивее любых слов. Их не предали. Их спроектировали под конкретную роль в эксперименте – от первого до последнего шага.

– Значит, я – главный экспонат в его коллекции, – прошептала Ирина, глядя на свои сияющие руки. – Идеальный эталон для его опытов.

– Значит, нас здесь и похоронят. Как неудачников, – глухо произнёс Гром. Его лицо было каменным.

В этот момент связь с Кириллом и Верой резко оборвалась, сменившись резким, пронзительным писком в унисон со скрежетом из фазового слоя. Ядовито-зелёные вспышки света захлестнули коридоры. Ирина ощутила это кожей – мощный, чистый, искусственный магический импульс, бьющий из самого сердца станции, из атриума.

Импульс был не внешним. Он исходил изнутри их шаттла «Призрак». Чистый, искусственный магический импульс, идентичный по структуре их собственному резонансу, но в миллион раз усиленным. Идеальная приманка.

Будто кто-то дистанционно активировал его энергоядро на полную мощность. Диверсия была заложена с самого начала.

– Что происходит? – крикнула Ирина в пустующий канал.

Ответ пришёл не по радио. Он пришёл через саму станцию. Скрежет превратился в рёв. Призрачные тени, доселе апатичные, вздыбились, как акулы, учуявшие кровь. Они синхронно развернулись и ринулись единым потоком – вверх, к источнику пира. К людям.

Их активировали. Кто-то или что-то подал мощный, чистый магический импульс – идеальную приманку.

– Назад! К выжившим! – скомандовала Ирина, уже разворачиваясь к выходу. – Это не ловушка. Это забой. А мы и учёные – приманка!

Они рванули прочь из лаборатории, оставляя позади мерцающие экраны с формулами бессмертия, которое оказалось проклятием. Станция, молчавшая гробницей, теперь вела их по своим чревам гулом сирен и дрожью в металле, вела точно на бойню.

И они бежали навстречу ей, потому что единственный шанс спасти людей – и себя – был там, в эпицентре.

Глава 7. Приказ

Они мчались по коридорам, опережая волну леденящего скрежета, который теперь превратился в гулкую, ненасытную охоту. Зелёное аварийное освещение выхватывало из тьмы искажённые лица выживших, когда Ирина, Гром и Саша ворвались в атриум.

Картина была хаотичной, но не катастрофической – пока что. Кирилл и Вера организовали учёных в относительно защищённом углу, за баррикадой из опрокинутых консолей. В центре зала, над шаттлом «Призрак», висело марево – сгущённое, пульсирующее пространство. Оттуда и лился тот самый чистый, приманивающий импульс. Сам шаттл был мёртв, его системы заблокированы, но его энергоядро работало как гигантский маяк, на который сходились тени из фазового слоя.

– Не могу отключить! – крикнул Кирилл, не отрываясь от своего портативного интерфейса. Его пальцы летали, но на лбу выступил пот. – Это команда извне! Приоритет выше нашего! Это маяк! Нас подсветили!

В этот момент связь, до этого разорванная помехами, прорезалась. Не их внутренний канал, а официальный, зашифрованный протокол Совета Безопасности. В уши каждого члена «Феникса» – и только их – влился холодный, неумолимый голос Корвина.

– Капитан Зорина. Канал «Альфа-Червь». Отчёт о статусе.

В его голосе не было ни напряжения, ни вопросов. Была лишь констатация. Он знал, что они слушают.

Ирина, не отводя глаз от сгущающегося над шаттлом марева, нажала на ответ.

– Ситуация критическая. Угроза идентифицирована как фазовые сущности, привлечённые экспериментом «Зеркало». Есть гражданские выжившие. Требуется срочная эвакуация и подавление источника приманки. Запрос на экстренную экстракцию и…

– Запрос отклонён, – голос Корвина перебил её, как гильотина. – Задание обновлено. Кодовое название «Репка».

Небольшая, леденящая пауза, заполненная только нарастающим воем сущностей.

– Объект «Предел» и всё его содержимое подлежат полной ликвидации. Повторяю: полной ликвидации. Все биологические формы, все данные, все следы эксперимента. Ничего не должно покинуть станцию. Понятно?

В атриуме воцарилась тишина, страшнее любого рёва. Ирина почувствовала, как взгляды её команды впились в неё. Учёные, не слышавшие приказа, по их окаменевшим позам поняли – пришла беда.

– Генерал, здесь находятся мирные граждане. Девятнадцать человек. И «обнулённые» в крыле Б, – её собственный голос звучал странно отдалённо, будто это говорил кто-то другой.

– Они являются частью экспериментального протокола и представляют угрозу биобезопасности, – отчеканил Корвин. – Их сознания контаминированы, тела – носители нестабильных сигнатур. Сохранение – неоправданный риск для всей Системы. «Репка» не подлежит обсуждению. Выполнить. Конец связи.

Связь оборвалась. Остался лишь тихий, противный фон – звук работающего диктофона протокола. Он записывал этот разговор. Фиксировал приказ. Его приказ. Безупречный с точки зрения устава, чудовищный с точки зрения человечности. Он был уверен, что эта запись никогда не увидит свет, как и мы.

– Сука, – тихо, но с такой силой, что слово прозвучало как выстрел, произнесла Вера. Она не смотрела на Ирину. Она смотрела на свои дрожащие руки, пальцы которых могли вшить нерв обратно в позвоночник, а теперь им приказывали убивать.

Гром медленно повернул голову. Его массивная фигура казалась воплощением молчаливого вопроса. Саша просто закрыл глаза, его лицо стало маской скорби. Кирилл с ненавистью выругался, швырнув дешифратор об пол, где тот разбился с хрустальным звоном.

В ушах Ирины стоял оглушительный гул. Не внешний, а внутренний – рёв двух невозможностей, сталкивавшихся в её черепе. С одной стороны – голос Долга, отлитый в сталь устава, политый кровью товарищей и скреплённый её собственным словом, данным когда-то присяге. Он кричал: «Приказ – закон! Ослушание – предательство! Предательство всего, чем ты была!».

С другой – молчаливый взгляд ребёнка в углу, за баррикадой. И пустые глаза Грома, Веры, Кирилла, Саши – её семьи, которой у неё никогда не было, кроме них. Взгляд, в котором уже не было вопроса, а была лишь тихая готовность разделить с ней любой выбор, даже самый безумный. Даже тот, что ведёт к гибели.

И третий голос, новый, тихий, но неумолимый: голос Тактика. Он уже просчитывал варианты. «Уничтожить всех, включая команду, чтобы скрыть следы – логично. Значит, приказ предполагает, что мы либо погибнем от сущностей, либо… станем козлами отпущения. Нас уже списали. Мы – расходный материал в протоколе «Репка». Сопротивляться – не измена. Это акт самосохранения и сохранения миссии в её изначальном, истинном виде: защита человечества».

И в этот миг три голоса слились в один. Решение не было сломом. Оно было синтезом. Её Долг, её Семья и её Разум говорили в унисон.

– Командир? – Голос Грома был глух, но в нём не было неуверенности. Был запрос. Последний.

– Внимание, «Феникс»! – её голос рявкнул, снова став командным, но теперь в нём билась живая, неукротимая сталь. – Высшее командование совершило акт предательства по отношению к миссии и к нам. Приказ «Репка» – не военная необходимость. Это приказ на сокрытие преступления. Мы его не исполним.

Она сделала шаг, вставая так, чтобы видеть и своих, и выживших.

– Новая задача: спасение личного состава и гражданских, эвакуация, сбор доказательств преступления командования. С этого момента «Феникс» более не подчиняется Командованию. Это делает нас уязвимыми. Но это же даёт нам свободу манёвра. Корвин думает, что загнал нас в угол. Он ошибся. Угол – это то место, откуда бьют отчаяннее всего. Мы выполняем миссию в её изначальном виде. Все последующие приказы будут исходить от меня. Кирилл, статус шаттла?

– Заблокирован дистанционно! Маяк не отключить! – отозвался техник, уже с горящими глазами.

– Значит, используем его. План «Призрачный поезд».

Ирина посмотрела на сгущающееся марево. Тактический ум, освобождённый от пут приказа, работал со скоростью света. Они не могли отключить маяк. Но они могли… перенаправить его.

– Кирилл, взламывай ядро управления станцией. Нам нужно получить ручной контроль над системой аварийного сброса грузовых модулей. Гром, Саша – выдвигайтесь в крыло «Б». Выносите «обнулённых» к грузовому шлюзу в ангаре «Эпсилон». Используйте всё, что катится, как носилки. Вера, готовь выживших к переходу. Будет быстро и жёстко.

– А ты? – спросила Вера, уже хватая свой медицинский комплект.

Ирина повернулась к шаттлу «Призрак». Над ним теперь колыхался целый клубок фазовых щупалец. Она чувствовала их голод, их боль, их примитивную ярость.

– Я дам им спектакль, – сказала она, и синий свет вокруг её рук вспыхнул, становясь ослепительно-белым. – Маяк нельзя погасить. Но его можно передвинуть. Я перенаправлю его энергию, создав энергетического «двойника» – фантом с той же сигнатурой. И поведу этого «Призрака» на прогулку по дальним тоннелям. Пока сущности гоняются за миражом, вы эвакуируетесь.

– Они идут на чистый резонанс, а не на железо! – выдохнул Кирилл. – Фантом будет той же частоты! Они клюнут! Но это безумие! Удержать такой объём…Они тебя разорвут!

– Значит, не буду долго удерживать, – Ирина усмехнулась – впервые за долгое время это была настоящая, дерзкая улыбка воина, поставившего всё на одну атаку. – Ровно до того момента, как вы все будете в шаттле. Затем я обрублю. Фантом без подпитки будет приманкой еще минут десять. Этого времени мне будет достаточно, чтобы вернуться к вам. Если не успею – уходите без меня. Приказ «Репка» должен быть выполнен хоть кем-то – но не так, как хочет Корвин. Вы будете доказательством.

Её сознание погружалось в бушующее море чужой энергии, чтобы выковать из него приманку. В этот миг, отрезав себя от системы, присяги и прошлого, Ирина Зорина впервые за долгие годы была абсолютно свободна. И этой свободой она собиралась взорвать ад, в который их загнали.

Глава 8. Бегство из ада

План «Призрачный поезд» стартовал с бесшумной, отточенной синхронностью. Это было их последнее совместное дело – и они работали как идеальный механизм, все шестерёнки которого знали друг друга наизусть.

Кирилл, укрывшись за консолью, взламывал систему. Его пальцы, словно, не касались интерфейса – они были его продолжением, они убеждали, заискивали, угрожали древнему коду станции. Через три минуты он выдал хриплое «Есть!» – и на их внутренних дисплеях вспыхнула схема грузовых шлюзов. Контроль был захвачен.

Гром и Саша растворились в коридорах, ведущих в крыло «Б». Их миссия была самой физически тяжёлой и самой мрачной – тащить на себе тела, в которых не осталось ничего, кроме автоматического дыхания. Но они шли, потому что приказ их командира был единственным, что имело смысл.

Вера собрала выживших учёных. Ни истерик, ни паники. Только короткие, чёткие указания: «Берёшь только то, что поместится в карман. Держаться за того, кто впереди. Бежать, когда скажу». В её голосе была та же сталь, что лечила раны на поле боя. Это успокаивало больше любых слов.

А в центре атриума, перед шаттлом-маяком, стояла Ирина.

Энергия шаттла била в неё, как молот по наковальне. Она впустила этот раскалённый поток внутрь, превратив свои энергоканалы в жёсткую матрицу-лекало. Не для поглощения – для переплавки. Она вытягивала из шаттла сырую силу и отливала из неё зеркальное отражение – энергетического двойника, фантом с идентичной резонансной сигнатурой.

Это была идеальная иллюзия, которой позавидовал бы Саша, но созданная не из света и внушения, а из грубой силы и железной воли. Её личный рекорд в силовой акробатике. И самый дорогой фокус в жизни.

Процесс был мучительным. Чуждая энергия жевала её изнутри, пытаясь разорвать тонкие каналы, по которым текла её собственная сила. Боль была острой, яркой, реальной. И в этой боли не было пустоты, которая съедала её последние годы. Была ясность. Каждая клетка кричала о том, что она жива.

Перед её внутренним взором фантом обрёл форму – сияющий, нестабильный силуэт, повторяющий её позу. Ирина шагнула в сторону от шаттла. Фантом повторил движение, оставляя шлейф искр. Сущности в фазовом слое заволновались. Их внимание дрогнуло, оторвалось от шаттла и устремилось к новой, такой же вкусной и, главное, движущейся цели.

– Ведём на прогулку, – прошептала Ирина и рванула в дальний коридор, уводя за собой сияющий призрак и клубящийся за ним рой фазовых теней.