Текст книги "Я растопчу ваш светский рай (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

И она была готова его завоевать.

Глава 34. Прощание с тюрьмой

Карета остановилась у знакомых ворот. Те же железные прутья, тот же герб наверху – но теперь всё это принадлежало ей. Юридически, безоговорочно.

Стоя на подъездной аллее, Илания смотрела на фасад. Поместье не изменилось: те же высокие окна, тот же показной шик, прикрывавший пустоту. Но теперь оно казалось чужим, как декорация после спектакля. Тюрьма, чьи цепи она только что разорвала изнутри.

Алесий первым вошёл в прихожую. Его шаги гулко отдавались в пустоте. Дилон, дворецкий, стоял у лестницы с каменным лицом. Рядом – два слуги с деревянными сундуками.

– Барон… то есть, господин Виралий, – поправился Дилон, – распорядился собрать свои личные вещи. Он будет готов к отъезду до заката.

Илания кивнула. Она не чувствовала триумфа. Только усталое удовлетворение от правильно выполненной задачи.

– Проследите, чтобы он взял только то, что принадлежит ему лично, – сказала она тихо. – Списки описи имущества у вас есть.

– Так точно, госпожа, – Дилон склонил голову. В его глазах читалось странное уважение – не к аристократке, а к победителю.

Он ждал её в кабинете. Точнее, не ждал – сидел, сгорбившись, в кресле у потухшего камина, уставившись в чёрную пустоту очага, как будто и сам был лишь пеплом. Рядом стоял одинокий, поношенный дорожный саквояж – жалкая капсула для того, что осталось от барона Виралия Обеана.

– Довольна? – его голос был хриплым, пустым, словно доносился из глубокого колодца. – Разорила. Обездолила. Выставила на посмешище.

«Системный статус: УГРОЗА НЕЙТРАЛИЗОВАНА. Уровень опасности: НУЛЕВОЙ. Эмоциональный фон цели: паника, переходящая в апатию. Рекомендация: завершить процедуру изоляции.» – пронеслось в её голове.

– Кто ты? – он наконец повернулся. Его лицо было серым, глаза впалыми, но в них тлела животная, беспомощная ненависть. – Ты не она. Не та дура, на которой я женился. Что с тобой случилось?

Илания остановилась у окна, глядя на засыпающий сад. Сумерки окрашивали деревья в сизые тона.

– Я – твоё возмездие, Виралий, – сказала она спокойно, без пафоса. Просто констатация. – Просто бухгалтерский отчёт, где все твои долги передо мной наконец сошлись в алую итоговую строку. И его пришло время оплатить.

Он коротко, беззвучно засмеялся.

– Возмездие. Какая пафосная чушь. Ты просто удачно воспользовалась моментом. И нашла себе подлых помощников.

– Помощники нашлись сами, – она повернулась к нему. – У тех, кто слишком долго терпит унижение, рано или поздно кончается терпение. У Латии. У Алесия. У служанок, которых ты щипал. У кредиторов, которым ты лгал. Я лишь… систематизировала их обиды. Направила в правовое русло.

Он встал, пошатнувшись. От него пахло дешёвым вином и страхом.

– Я вернусь. Ты ещё пожалеешь.

– Нет, – её голос прозвучал окончательно, как удар гонга. – Ты не вернёшься. У тебя нет денег, нет титула, нет друзей. Только долги и память о позоре. Твоя война окончена. Уезжай. Пока я не передумала и не потребовала полной выплаты долгов, что отправит тебя в долговую яму до конца дней.

Он смотрел на неё ещё мгновение, пытаясь найти в её лице хоть каплю слабости, сомнения. Не нашёл. Только холодную, гранитную решимость.

Сломавшись, он схватил саквояж и, не глядя, побрёл к двери. Походка была не гордой, не яростной – просто усталой. Походка проигравшего, у которого не осталось даже сил на гнев.

Он ушёл. Илания слышала, как его шаги затихли в коридоре, как хлопнула входная дверь. Потом – скрип колёс по гравию, удаляющийся стук копыт.

Тиран пал. Без зрелищного финала, без последней битвы. Просто ушёл, как боль уходит после долгой болезни.

Илания долго стояла в кабинете. Потом начала обходить дом.

Бальный зал с потускневшими зеркалами, отражавшими лишь пыль. Столовая с длинным столом, где она всегда сидела в дальнем конце. Гостиная с камином, у которого так никто и не собирался. Будуар Илании – комната страха, где она каждую ночь ждала его шагов.

Она шла медленно, прикасаясь к вещам. Не было радости завоевателя. Не было даже облегчения. Была лишь глубокая, звенящая пустота. Как после бури, когда стихает ветер, и ты остаёшься один среди разрушений, которые сам и учинил.

Она выиграла войну. Но поле битвы оказалось выжженной пустыней.

«Инвентаризация поля боя. Трофеи: недвижимость (требует оценки), материальные активы (требуют описи), символический капитал (победа в суде). Убытки: время, эмоциональные ресурсы, иллюзии. Баланс: положительный, но не окончательный. Следующий этап – конвертация трофеев в операционные средства».

Она стояла посреди паркета, глядя в высокое окно на первые звёзды, когда ее нашли.

Латия и Алесий вошли неслышно. Не стали говорить, не спросили, что она чувствует. Просто встали по обе стороны от неё, как когда-то вставала по бокам её верная команда. Молча. Твёрдо.

Их присутствие было тихим, но плотным, как стена. Оно заполнило пустоту вокруг.

Илания закрыла глаза, вдыхая эту тихую поддержку.

– Спасибо, – прошептала она. – Без вас… я бы не…

– Вы – наша хозяйка, – перебил Алесий, его голос прозвучал глуховато, но твёрдо. – Куда дальше?

Простой вопрос. Прагматичный. Он разрушил замок молчания и направил мысли вперёд.

Илания обернулась, глядя на них обоих. На Латию, чьи зелёные глаза светились безоговорочной преданностью. На Алесия, в чьих седых глазах читалась готовность идти хоть на край света.

Они не были слугами. Они были… семьёй. Единственной, что у неё осталось. Нет, не осталась – которую она обрела в этой жизни.

– Алесий, – сказала она, и в её голосе вернулась командирская чёткость. – Завтра с рассветом свяжись с леди Илеарой Глу. Передай, что я готова к сотрудничеству. Попроси прислать её юриста и управляющего. Нужно оценить реальное состояние поместья, отделить активы от долгов. И составить список ликвидного имущества.

Алесий кивнул, уже мысленно составляя план действий.

– Латия, – Илания повернулась к ней. – Нам нужно упаковать только самое необходимое. Личные вещи, документы, драгоценности, которые принадлежат мне по праву. Всё остальное… будет продано.

– Продано? – тихо переспросила Латия. – Поместье?

– Это не дом, – Илания обвела взглядом огромный, пустой зал. – Это памятник моему рабству. Я не хочу его отмывать, ремонтировать, наполнять новыми воспоминаниями. Я хочу забыть. И начать новую жизнь. В другом месте.

Латия понимающе кивнула.

– Тогда я начну собирать наши вещи.

– И… – Илания сделала паузу, глядя на них обоих. – У вас есть выбор. Долги оплачены, вы свободны. Если хотите остаться здесь, в городе, у меня хватит средств обеспечить вам безбедную жизнь. У вас нет обязательств…

– Госпожа, – Алесий перебил её, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме служебной холодности. – Мы уже сделали свой выбор.

Латия просто подошла и взяла её руку. Её ладонь была тёплой и шершавой. Знакомой.

– Мы идём с тобой, дитя моё, – сказала она просто. – Куда бы ты ни пошла.

Они устроили ужин на кухне. Не в столовой на двадцать персон, а за простым деревянным столом, где обычно ели слуги.

Латия разогрела остатки супа, нарезала хлеб, нашла в погребе бутылку крепкого сидра. Простая еда. Но она была вкуснее любого аристократического пира.

Илания сидела во главе стола. Не как госпожа, а как старшая в отряде после трудной вылазки.

Алесий налил сидр в три простые глиняные кружки. Они стукнулись с тихим, тёплым звуком.

– За свободу, – сказал он коротко, поднимая свою. Его взгляд на миг встретился с взглядом Латии, и в нём было что-то большее, чем преданность служанки или солдата. Была тихая, мужская благодарность женщине, которая не сломалась.

– За новую жизнь, – добавила Латия. Она смахнула непослушную слезу тыльной стороной ладони, оставив на щеке маленькую мокрую дорожку.

Илания посмотрела на них, на эти два верных лица в мягком свете масляной лампы.

– За семью, – тихо сказала она. И они выпили.

За ужином говорили мало. Обсуждали практические детали: что взять в первую очередь, как организовать продажу, какие районы страны считаются безопасными. Но под словами текла тёплая, спокойная волна общего понимания.

Илания заметила, как Алесий, передавая Латии хлеб, на секунду задержал руку. Как их пальцы чуть коснулись. Как Латия не отдернула руку, а лишь опустила глаза, и на её щеках вспыхнул лёгкий румянец.

Она улыбнулась про себя. В этой войне они обрели не только свободу. Возможно, и нечто большее.

После ужина Илания развернула на столе географическую карту. Старая, потрёпанная, купленная когда-то Виралием для красоты и ни разу не использованная по назначению.

– Восток, – сказала она, водя пальцем по пергаменту. – По отрывочным данным баронессы Глу, там сохранились общины, не признающие власть Столичной Гильдии.

«И есть упоминания о развалинах, которые местные считают проклятыми, но в описании которых я узнаю черты энергетических ретрансляторов своей эпохи» – пронеслось в голове.

– И по слухам, там ещё сохранились следы старой магии. Не салонных фокусов, а того, что было до… всего этого, – сказал Алесий.

Латия смотрела на карту с лёгкой тревогой, но доверием. Алесий изучал маршруты, мысленно оценивая дороги, возможные опасности.

– Там есть академии? Библиотеки? – спросила Латия.

– Не такие, как здесь, – ответила Илания. – Но есть древние монастыри, частные коллекции.

Она посмотрела на них.

– Это будет нелёгкий путь. Без гарантий.

Алесий пожал плечами.

– Мы и не ждали лёгких путей.

– Куда ты, туда и мы, – просто сказала Латия.

Илания свернула карту. В её груди, рядом с пустотой, появилось новое чувство – не радость, нет. Но предвкушение. Ожидание дороги. Ожидание поиска.

Она погасила лампу. В доме воцарилась тьма – но уже не та, давящая тьма тюрьмы, а спокойная, мирная тьма перед дорогой.

Завтра начнутся хлопоты: оценка, продажи, расчёты. Но это были уже не битвы за выживание, а технические детали большого путешествия.

Она стояла у окна своей старой комнаты. Окно было холодным. Но холод этот был иным – не ледяным дыханием заточения, а свежестью открытого пространства, в котором ещё нет стен.

На улице завывал ветер. Он нёс с собой не просто запахи. Он нёс звук – далёкий, едва уловимый гул, похожий на отзвук огромного механизма, или на пение подземных рек, или на шёпот забытых слов. Он звал.

Илания улыбнулась в темноту. Не улыбкой счастливой девушки. Улыбкой исследователя, нашедшего на карте точку с пометкой «Здесь могут быть драконы».

«Код операции: «ИСХОД». Этап первый: «ЭВАКУАЦИЯ» – завершён. Этап второй: «ПЕРЕДВИЖЕНИЕ» – начинается завтра. Конечная цель: «БАЗА». Параметры цели: неизвестны. Риски: не оценены. Вероятность успеха: не рассчитана. Статус: ПРИНЯТО.»

Тюрьма оставалась позади. Впереди была не просто жизнь. Впереди была миссия. И карта, на которой предстояло нарисовать новые земли.

Глава 35. Первая верста

Рассвет застал их уже на ногах. Неделя, прошедшая после суда, промчалась в вихре бумаг, оценок, сухих расчётов юристов баронессы Глу. Поместье, мебель, фарфор, даже часть драгоценностей – всё превратилось в аккуратные цифры на банковских расписках и тяжёлые золотые слитки, надёжно спрятанные в тайнике под сиденьем кареты.

У ворот стояла лёгкая, но прочная дорожная карета, купленная у одного из отъезжающих дипломатов. Три сильных вороных коня нетерпеливо перебирали ногами. Багаж был минимален: два сундука с самым необходимым, походный набор инструментов Алесия, аптечка и несколько книг, которые Илания сочла ценными.

Латия, одетая в тёплое дорожное платье из тёмного сукна, поправляла занавеску на окне кареты. Алесий в последний раз проверял упряжь, его движения были чёткими и экономными. Он уже не выглядел слугой – в простой, но качественной дорожной одежде, с охотничьим ножом на поясе, он напоминал опытного проводника или ветерана, вышедшего в отставку.

Илания вышла на крыльцо в последний раз. На ней был практичный костюм для верховой езды и тёплый плащ. Она несла небольшой дорожный саквояж с документами и личными вещами.

Она хотела обернуться, чтобы бросить последний взгляд на фасад. Но не стала. Вместо этого глубоко вдохнула воздух, в котором уже не было запаха страха, только запах пыли, конского навоза и свободы.

Лёгкие, привыкшие к спёртому воздуху спальни и кабинета, взбунтовались от этой чистоты, заставив её кашлянуть. Тело отвыкло от свободы. Придётся привыкать заново.

– Всё готово, – доложил Алесий, открывая дверцу кареты.

– Тогда поехали, – сказала Илания, и её голос прозвучал твёрдо и ясно.

Карета тронулась, мягко покачиваясь на рессорах. Гравий похрустывал под колёсами. Илания сидела у окна, глядя прямо перед собой. Латия, сидевшая напротив, следила за ней, но молчала.

Они проезжали мимо кованых ворот с фамильным гербом Обеанов. Герб теперь ничего не значил. Титул Виралия был под вопросом, а её девичья фамилия – Люфит – не была высечена на камне.

Илания почувствовала, как Латия напряглась, ожидая, что она обернётся. Но она не обернулась. Она смотрела на дорогу, уходящую вперёд, между рядами оголённых осенних деревьев. Взор был устремлён не назад, а вперёд, как у капитана, ведущего корабль из знакомой, но ставшей враждебной гавани в открытое море.

Только когда поместье скрылось за поворотом, а за высоким забором начались чужие поля, Илания позволила себе выдохнуть. Длинно и медленно. Как будто выдыхала сам воздух тех комнат.

«Координаты точки отбытия зафиксированы. Обратный курс не заложен», – пронеслось где-то на задворках сознания, но даже внутренний голос капитана звучал не так механически. В нём слышалось облегчение.

К полудню они свернули с большой дороги на лесную просеку, чтобы дать коням отдохнуть и поесть самим. Алесий развёл маленький, почти бездымный костёр, достал походный котелок. Латия накрыла на пеньке импровизированный стол – хлеб, сыр, копчёное мясо.

Илания отошла немного в сторону, к краю просеки. Перед ней расстилалась холмистая даль, подёрнутая лёгкой утренней дымкой. Дорога, похожая на серую ленту, вилась между перелесками и уходила к синеющей гряде холмов на востоке.

Она стояла, впитывая тишину, нарушаемую лишь щебетом птиц, потрескиванием костра и тихим говором Латии и Алесия. И вдруг осознала чувство, которого не испытывала, кажется, никогда – ни в этой жизни, ни в прошлой. Чувство абсолютной, ничем не отягощённой лёгкости. Не безответственности, а именно свободы от груза. Груза долга перед корпорацией, груза ожиданий света, груза страха перед мужем. Она была легка, как это утро.

Она обернулась к своим спутникам. Алесий что-то чинил в упряжи, Латия помешивала похлёбку. Простая, ясная картина. Её картина.

– Так, – тихо сказала она себе, но, кажется, сказала вслух. – Теперь начинается настоящее путешествие.

Воздух стал другим – не пропитанным запахами города, камня и людей, а чистым, холодным, пахнущим хвоей, влажной землёй и опавшими листьями.

После отдыха снова в путь. Дорога становилась хуже, попадались ухабы и рытвины. Карета начинала подпрыгивать и крениться.

В какой-то момент, после особенно неприятного толчка, заставившего Латию вскрикнуть, Илания нахмурилась. Она закрыла глаза, отстранившись от физических ощущений тряски. Вспомнила принцип стабилизации силового поля вокруг шаттла при входе в турбулентную атмосферу. Не копируя технологию, она воспроизвела намерение: создать упругую, амортизирующую прослойку между колёсами и кузовом.

Она не произносила слов, не делала пассов руками. Она просто захотела. Сконцентрировала волю, представила себе результат.

И получилось.

Карета не стала плыть по воздуху. Но её движения внезапно стали плавными, мягкими. Подпрыгивания превратились в лёгкое покачивание, толчки словно гасились невидимой подушкой. Лошади, почувствовав изменение, фыркнули, но пошли увереннее.

Илания почувствовала странное ощущение – будто она стала центром невидимого пузыря, который мягко обволакивал карету, гася вибрации. Энергия текла не извне, а из неё самой, из той самой точки под грудной клеткой, где зародился её внутренний «реактор». Но теперь это был не взрывной выброс, а ровный, контролируемый поток.

«Интересно. Стабилизация не за счёт внешней энергии, а за счёт гармонизации внутренней с окружающей средой. Принцип резонанса, а не подавления. Фундаментальное отличие от техномагии. Здесь сила не подчиняет мир, а договаривается с ним», – подумала она, глядя на свои руки.

Алесий, сидевший на козлах, обернулся и посмотрел на неё через открытое окошко. Его брови поползли вверх. Он ничего не сказал, но кивнул коротко, с одобрением.

Илания открыла глаза, удивлённая не столько успехом, сколько лёгкостью процесса. В её мире для такой стабилизации требовался сложный аппарат и тонкие расчёты. Здесь магия слушалась намерения, как хорошо обученная собака. Она была живой, отзывчивой, почти интуитивной.

«Интересно, – подумала она, глядя на свои руки. – Здесь магия – не наука в моём понимании. Она… искусство. Или инстинкт. Нужно не вычислять, а чувствовать. Приказывать. Верить, что получится».

Она отметила это про себя как первый, важнейший полевой вывод.

К вечеру они нашли хорошее место для ночлега – поляну у ручья, защищённую от ветра высокими елями. Алесий быстро поставил походную палатку для Илании и Латии, для себя соорудил навес из плаща. Развёл костёр побольше – ночь обещала быть холодной.

Пока Латия готовила ужин – на этот раз настоящую походную похлёбку с диким луком, – Алесий занялся упряжью, проверяя каждую пряжку, смазывая оси. Его движения в свете костра были ритмичными и успокаивающими.

Илания сидела на разостланном плаще, изучая карту при свете походного фонаря. Она нанесла на неё их сегодняшний маршрут, отмечая ориентиры. Мысли работали чётко, аналитически: оценивала темп движения, состояние дорог, возможные места для следующих привалов.

– До перевала через Синие холмы дней пять, если погода не подведёт, – сказала она, больше себе, чем другим.

– Дорога дальше пойдёт хуже, – откликнулся Алесий, не отрываясь от работы. – И люди там другие. Не столичные. Слушают не титулы, а дела. Говорят прямо. Иногда с ножом в руке. Будьте готовы. Местные говорили, что мост через Черноречье недавно снесло паводком. Придётся искать брод.

Он не стал приукрашивать. Он готовил её к реальности, а не к светскому путешествию.

– Значит, нужен проводник или подробные расспросы в последней деревне перед холмами, – заключила Илания, делая пометку на полях карты.

Она чувствовала, как возвращается её естественное состояние – состояние командира в походе. Только теперь её отряд состоял из двух человек, а миссия была не боевой, а исследовательской. Приятное, забытое чувство.

Ночь опустилась, густая и бархатная, усыпанная мириадами звёзд, таких ярких, каких никогда не видно в городе. Костер догорал, превратившись в кучу тёплых углей. Латия, уставшая, уже спала в палатке. Алесий, завернувшись в плащ, дремал у огня, но Илания знала – его сон чуток, как у волка.

Она вышла на край поляны, где деревья расступались, открывая кусок звёздного неба. Подняла лицо. Холодный воздух обжигал щёки. Звёзды здесь были теми же, что и в её мире? Или это были другие созвездия, другие солнца?

Мысли её, наконец, оторвались от тактики и логистики. Устремились дальше, глубже.

Месть совершена. Клетка разрушена. Что теперь?

Теперь – знание. Теперь – поиск. Она была аномалией в этом мире. Душа воина из будущего, застрявшая в теле аристократки прошлого. Её магия была чужой, забытой. Как ключ, не подходящий ни к одному замку. Но она чувствовала – замки есть. Спрятаны, завалены обломками времени, но есть.

«В моём мире магия была наукой. Здесь она стала суеверием, потом – развлечением. Где точка перелома? Была ли катастрофа? Или медленное забывание? И почему я, чья душа из мира «науки», могу использовать магию «интуитивно»? Значит, где-то в основе лежат одни и те же законы. Просто здесь их перестали понимать».

Её цель теперь – не просто выжить или отомстить. Её цель – найти истоки. Понять, что случилось с магией этого мира. Почему она деградировала от могущественной силы до салонных фокусов? Где кроются корни? И главное – сможет ли она, обладая «памятью» иного подхода, возродить истинное искусство? Не для власти. Не для славы. Для понимания. Для восстановления утраченного равновесия. Чтобы её сила обрела смысл и контекст.

«Я свободна, – подумала она, и мысль эта была твёрдой, как алмаз. – А значит, могу всё. Начну с поисков информации. С библиотек, архивов, развалин. С расспросов стариков и отшельников. Будут учителя – хорошо. Не будет – сама стану учителем. Своим собственным».

Она смотрела на звёзды, и в её голубых глазах, отражавших далёкий свет, горела не ярость, не боль, а спокойная, неутолимая жажда познания. Огонь учёного. Огонь первооткрывателя.

Её взгляд выхватил в небе необычный узор: семь звёзд, расположенных не в знакомом ей ковше, а в форме сломанного кольца. «Созвездие Забытой Клятвы» – вспомнилась подпись на одной из старых карт в библиотеке Виралия. Легенда гласила, что это печать древнего договора между людьми и силами мира, договора, который был нарушен. Миф? Возможно. Но теперь у неё есть время проверить и мифы.

В палатке мирно посапывала Латия. У костра пошевелился Алесий, поправив плащ. Дорога ждала за поворотом.

Илания улыбнулась прохладному ночному ветру. Первая верста позади. Впереди целый мир. И она была готова его прочесть, как самую увлекательную книгу.

Глава 36. Пыль чужих дорог

Пыль чужих дорог въелась в кожу, в складки одежды, в волосы. За месяц пути она стала вторым, более честным слоем кожи – слоем свободы, слоем усталости, слоем реальности.

Илания привыкла к тяготам. Привыкла к тому, что утром ломит спину от жёсткой постели, а вечером ноют мышцы от долгой тряски. Привыкла к простой пище, к ветру, к дождю, к необходимости самой проверять коней и колёса, хотя Алесий никогда этого не допускал. В этих тяготах не было унижения. Была честная усталость воина после марш-броска. И в ней – странная, ничем не отравленная свобода.

Каждое утро, пока Латия готовила завтрак, а Алесий проверял периметр, Илания тренировалась. Сначала – тело. Простые, но изматывающие упражнения на выносливость и силу, которые она помнила со времён кадетства. Её новое, хрупкое тело сопротивлялось, болело, но подчинялось. Мышцы, скрытые под тонкой кожей аристократки, начали проступать твёрдыми валиками. Дыхание стало глубже, спина – прямее.

Потом – магия. Не яркие вспышки, а тонкая, кропотливая работа. Она училась чувствовать поток энергии не как взрывной выброс, а как дыхание мира. Стабилизировала карету не силовым барьером, а гармонизацией вибраций. Нагревала воду в котелке, не создавая пламя, а ускоряя движение молекул внутри. Её магия из мира науки училась языку инстинкта этого мира. И получалось.

«Системный отчёт: Адаптация к условиям среды – 87%. Физические параметры: +40% к выносливости, +25% к силе. Магический контроль: переход от концепции «подавления» к концепции «резонанса». Эффективность при тех же затратах энергии возросла на 60%. Побочный эффект: повышенная сенсорная восприимчивость к фоновым энергопотокам», – анализировала она как капитан, но чувствовала, как ученица, открывающая новый закон физики.

Они достигли его на тридцать второй день пути. Скрежет – вольный торговый город на стыке трёх герцогств, формально никому не принадлежащий.

Первое, что ударило в нос, – запах. Не утончённые духи столицы, а густая смесь: дым кузниц, специи с восточных базаров, сладковатый душок перезрелых фруктов, конский навоз и свежеиспечённый хлеб. Запах жизни, кипящей без оглядки на условности.

Город был выстроен хаотично, без чётких кварталов. Каменные двухэтажные дома соседствовали с деревянными лачугами, над которыми нависали ажурные балконы богатых торговых контор. На улицах смешались все: грубые возчики в кожаных фартуках, загорелые моряки с татуировками, женщины в ярких платках с корзинами, хорошо вооружённые наёмники в практичных доспехах без гербов, и даже пара одетых с иголочки аристократов, которые смотрели на всё это с брезгливым интересом.

Условности здесь были другими. Не «кто твой отец», а «сколько у тебя монет и насколько ты крепок в драке». Илании это нравилось. Здесь можно было дышать полной грудью, не опасаясь косых взглядов за неправильный жест или слово.

Они нашли скромную, но чистую таверну «Белый гусь». Хозяйка, дородная женщина с умными глазами, оценила их взглядом – не на богатство, а на порядочность – и кивнула.

– Ужин в общем зале через час. Комнаты наверху. Коней в стойло, – сказала она просто, без подобострастия.

Ужин был роскошью после недель походной пищи. Гуляш из дичи с темным хлебом, тушёные овощи с травами, и даже кувшин молодого вина, терпкого и яркого. Илания ела, закрыв глаза от удовольствия, впервые за долгое время позволяя себе просто наслаждаться моментом. Латия улыбалась, видя, как её девочка, наконец, расслабляется. Алесий ел молча, но его взгляд мягко скользил по залу, отмечая выходы, лица, потенциальные угрозы.

Именно в этот момент Илания почувствовала на себе чужой взгляд. Не мимолётный, не случайный. Взгляд тяжёлый, оценивающий, пронизывающий.

Она медленно подняла глаза, отложив ложку.

В дальнем углу зала, в тени у потухшего камина, сидел мужчина. Он не пытался скрыться, просто наблюдал. Высокий, даже сидя было видно, что он на голову выше большинства в зале. Широкие плечи, обтянутые простой, но качественной рубахой тёмного цвета. Лицо скрывала тень, но угадывались резкие, сильные черты. Тёмные волосы, собранные в небрежный хвост у основания шеи, выбивались несколькими прядями на высокий лоб. И глаза… даже с расстояния Илания почувствовала их цвет – холодный, как зимнее небо перед бурей. Взгляд солдата. Взгляд человека, который привык оценивать угрозы, ресурсы и людей за секунды.

Их взгляды встретились.

Мужчина не ожидал, что она поднимет глаза. И уж тем более, что встретит его взгляд без страха и кокетства. Прямо. На равных.

Внутри Илании что-то коротко и сильно дрогнуло. Не страх. Не тревога. Что-то иное, глубокое и забытое. Будто её душа, та самая, сорокалетняя, закалённая в боях, вдруг встрепенулась, узнала что-то родное. И одновременно тело девятнадцатилетней Илании отозвалось внезапным теплом внизу живота, лёгкой дрожью в пальцах.

А в нём, отозвалось нечто похожее, но выверенное годами дисциплины. Он видел сотни знатных дам и девиц – жеманных, напуганных, надменных. Эта была не такая. В её синих глазах, за внешней хрупкостью, читалась глубина, несоразмерная её годам. Словно за ними стоял не ум юной девушки, а чей-то иной, умудрённый и усталый. В её прямой спине, в чёткости жеста, когда она отложила ложку, была выправка, которую не дают уроки танцев. Солдатская выправка. Откуда?

Она была загадкой. Опасной и чертовски притягательной. Противоречие между юным лицом и старыми глазами сводило с ума.

«Слишком молода для такой истории в глазах, – промелькнула у него мысль. – Или история у неё была слишком взрослой».

Его интерес, изначально профессиональный (новая группа, потенциальный работодатель или угроза), внезапно приобрёл остро личный оттенок.

Она не отвела взгляд. Она была капитаном, она не отводила взгляд перед лицом неизвестного. Но внутри бушевал странный конфликт. Разум анализировал:

«Рост около шести футов и три дюйма. Построение плечевого пояса указывает на опытного лучника или фехтовальщика. Отсутствие видимого оружия не означает его отсутствия. Уровень потенциальной угрозы: высокий. Причины интереса к нашей группе: неизвестны».

А что-то глубинное, инстинктивное, просто повторяло:

«Видит. По-настоящему видит. Не тело. Меня. Красивый. Очень красивый. Сильный».

Мужчина, заметив, что его разглядывают в ответ, не спрятался. Чуть склонил голову, едва заметно. Не как поклон. Как признание:

«Да, я смотрю на тебя. И что?»

Алесий, сидевший спиной к незнакомцу, почувствовал напряжение Илании. Его рука незаметно опустилась к рукояти ножа. Он не обернулся, но всё его тело стало похоже на пружину.

Незнакомец заметил и это движение. Его губы тронула едва уловимая усмешка. Он отвёл взгляд, взял свою кружку и сделал глоток, демонстративно прекратив наблюдение. Но ощущение, что этот человек – часть уравнения, которое она ещё не решила, не покидало Иланию.

Позже, у кассы, хозяйка, отсчитывая сдачу, кивнула в сторону того угла:

– Альдор. Бывший капитан караула. Ушёл со службы, говорят, из-за принципов. Теперь вольный эскорт. Берёт дорого, но честен. Странный. Не любит говорить.

Альдор. Илания запомнила имя.

Поднимаясь наверх, Алесий предложил, как обычно:

– Я заночую в конюшне. Буду рядом.

Латия, как всегда, собралась устроиться на полу в её комнате.

Илания остановилась на узкой лестнице и обернулась. Свет масляной лампы выхватывал их усталые, но преданные лица.

– Нет, – сказала она твёрдо. – Мы оплатили две комнаты. Одна – для меня. Другая – для вас двоих.

Алесий нахмурился.

– Хозяйка, это лишняя трата. Мы…

– Мы – семья, – перебила его Илания. Её голос звучал не как приказ, а как констатация факта. – А моя семья не будет спать в конюшне или на полу. Вы заслужили кровать под крышей и дверь, которую можно закрыть. Всё.

Она увидела, как Латия покраснела, опустив глаза. Как Алесий замер, глядя на неё с немым вопросом. Она знала, что они догадываются о её догадке. О том, что их молчаливая забота друг о друге не осталась незамеченной.

– Решение принято, – добавила она, уже спокойнее. – И это не обсуждается.

Они не спорили. Алесий кивнул, и в его глазах, помимо привычной преданности, мелькнула новая, глубокая благодарность. Не слуги к госпоже. А человека – к человеку, который его уважает.

Комната была маленькой, но чистой. Илания смотрела в потолок, прислушиваясь к ночным звукам города: отдалённому гулу таверны, лаю собак, крику ночной птицы.

Но в её ушах звучало не это. Звучал внутренний диалог.

«Идентификация: Альдор. Бывший командир. Причина ухода – «принципы». Высокий процент вероятности, что конфликт связан с нечестным приказом или коррупцией. Тип личности: принципиальный, вероятно, честный до фанатизма. Уровень опасности как противника: крайне высокий. Уровень потенциальной надёжности как союзника: также высокий, при условии совпадения целей».

Это был голос капитана Ирины. Чёткий, аналитический, бесстрастный.

Но тут же звучал другой, тихий, почти стыдливый голос. Голос Илании, которая месяц путешествовала в теле молодой, здоровой, красивой женщины и впервые за долгое время не чувствовала себя вещью или боевой единицей.

«Он красивый. Сильный. Его взгляд… он видел меня. Не аристократку, не жертву, не странную девушку с магией. Он видел… кого-то, кто стоит того, чтобы быть увиденным».