Текст книги "Я растопчу ваш светский рай (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Но рассказывать не стала.

Не потому что не доверяла. А потому что сначала нужно было понять самой. Убедиться, что видение – не игра уставшего мозга. Что дневник не врёт.

– Согласна, – сказала она коротко. – Когда выступаем?

Альдор и Алесий переглянулись.

– Я говорил, – осторожно начал Алесий, – Латии бы отдохнуть. День-два. Дорога вымотала, хоть и не признаётся. Пусть поспит по-человечески, в себя придёт.

– Два дня, – согласилась Илания. – Запасы пополним. Снаряжение проверим.

Альдор свернул карту, убрал в чехол.

– Тогда послезавтра с рассветом. Я проверю лошадей, подковы, сбрую. Алесий, на тебе припасы.

– Геля не пойдет с нами? – спросила Илания.

Альдор покачал головой:

– У неё таверна. Сестра всегда остаётся здесь.

Гелю Илания нашла на кухне.

Та возилась у печи – огромные чугуны, шипящее масло, горки нарубленной зелени. Руки двигались быстро, привычно, а над плечом парила тряпка, готовая в любой момент вытереть пот со лба или протереть стол.

– Геля, – позвала Илания.

Та обернулась, вытерла руки о фартук, тряпка послушно упала на крючок.

– Чего не спишь? Рано ещё.

– Поговорить надо.

Геля глянула на неё, на дверь в залу, где Альдор с Алесием всё ещё сидели над картой. Усмехнулась.

– Про поход? Слышала уже. Альдор вчера обмолвился, что в горы собираетесь.

– Да. – Илания помедлила. – Ты с нами?

Геля замерла. Потом расхохоталась – звонко, искренне, запрокинув голову.

– Я? В горы? – Она утёрла выступившую слезу. – Ты видела меня без фартука? Я ведь кроме этой кухни ничего не знаю. У меня таверна, счета, поставщики, клиенты, которым плевать, что хозяйка в горы ушла. – Она покачала головой. – Нет, милая. Моё место здесь.

Илания кивнула. Она ждала этого ответа.

– Но если бы… – начала она.

– Если бы не таверна? – Геля вдруг стала серьёзной. – Если бы не долг перед мужниной памятью, не люди, которые от меня зависят? – Она помолчала, глядя куда-то в сторону, в окно, за которым шумел порт. – Может, и пошла бы. Страшно интересно, что там, в этих ваших утёсах.

Она перевела взгляд на Иланию. Зелёные глаза были тёплыми, но твёрдыми.

– Ты иди. А я тут посторожу. Если что – будет куда вернуться.

Илания смотрела на неё и понимала: это тоже сила. Не та, что в горах, под камнями. Та, что держит дом, людей, порядок. Без таких, как Геля, мир рассыплется.

– Спасибо, – сказала она просто.

– За что? – удивилась Геля.

– За дневник. И за… – Илания запнулась, подбирая слово. – За веру.

Геля усмехнулась, махнула рукой.

– Иди уже.

Илания вышла с кухни, но на пороге обернулась.

Геля уже колдовала над чугунами, тряпка снова летала над головой, а на плите сами собой двигались крышки, выпуская пар.

«Она даже не знает, – подумала Илания. – Не знает, что могла бы стать великой. Но, может, её величие – в другом. В том, чтобы просто быть».

Глава 46. Высота

Утро встретило их мокрым снегом и ветром, который пробирал до костей, несмотря на плотные плащи.

Дорога, если это можно было назвать дорогой, петляла между голых скал, то взбираясь вверх по осыпям, то ныряя в распадки, где ветер затихал, но зато снег наметало по колено. Кони давно остались внизу, в предгорном селении, которое Альдор знал по прошлым походам. Дальше – только пешком.

Илания шагала второй, сразу за Альдором, который выбирал путь с той спокойной уверенностью, что не оставляла места сомнениям. За ней – Латия, укутанная в два плаща, с мешком за плечами, который нёс больше тёплых вещей, чем припасов. Замыкал шествие Алесий – молчаливый, сосредоточенный, с топором наготове. Его серые глаза сканировали склоны, отмечая каждую трещину, каждый возможный путь для отхода или укрытия.

– Держимся вместе, – негромко сказал Альдор, не оборачиваясь. – Здесь водятся не только звери.

Илания смотрела на его широкую спину, на то, как он ставит ногу – точно, экономно, без лишних движений, – и училась. Тело Илании, изнеженное аристократкой, давно уже не помнило таких нагрузок. Но дух Ирины помнил. И гнал вперёд.

К полудню ветер усилился, снег повалил гуще, залепляя глаза.

– Надо искать укрытие, – крикнул Алесий, перекрывая вой ветра.

Альдор кивнул, прищурился, вглядываясь в белую мглу. Потом резко свернул влево, к скальной гряде, которую Илания даже не заметила.

– Там пещера. Я там ночевал года три назад.

Она была. Узкий лаз, расширявшийся внутрь в небольшой грот – тесный для четверых, но сухой и без ветра. Альдор быстро развёл костёр, Алесий натаскал камней, чтобы закрыть вход от сквозняка. Латия, не жалуясь, достала сухой паёк и принялась разогревать похлёбку.

Илания сидела, привалившись к камню, и чувствовала, как дрожит каждая мышца. Но главное – она чувствовала холод. Не внешний – внутренний. Магия, которую она бессознательно тратила на согрев, утекала из неё, как вода из дырявого ведра.

«Неэффективно, – подумала она. – Я трачу ресурс впустую. Капитан такого бы не допустил».

Альдор, словно услышав её мысли, подсел ближе.

– Замерзаешь? – спросил он негромко.

– Нет. – Она мотнула головой. – Но магия… я грею нас, и она уходит слишком быстро.

Он кивнул, будто ждал этого.

– Геля когда-то учила меня одной штуке. Энергосбережение.

Илания подняла бровь.

– Рассказывай.

Он уселся напротив, так что их колени почти соприкасались.

– Когда я иду в долгий рейд, нельзя тратить силы на рывки. Нужно двигаться так, чтобы каждый шаг приносил пользу, а не сжигал ресурс. Геля объясняла это на примере печи. – Он помолчал, подбирая слова. – Если печь открыта, тепло уходит в трубу. Если закрыта заслонка – тепло остаётся внутри и греет дом часами.

Он взял её ладонь, перевернул тыльной стороной вверх.

– Ты сейчас – открытая печь. Ты генерируешь тепло и выбрасываешь его наружу. А надо… – он накрыл её ладонь своей, и тепло его руки было таким явным, таким плотным, что Илания на миг забыла дышать. – Надо создать оболочку. Внутри – жар. Снаружи – холод. Но жар не уходит, потому что ты не пускаешь его. Представь, что твоя кожа – это камень. Толстый, плотный. Он держит тепло внутри.

Илания закрыла глаза. Попыталась представить.

Её внутренний реактор гудел ровно, как всегда. Она мысленно провела границу – вот здесь, под кожей. Приказала теплу не выходить наружу, а оставаться внутри, циркулировать, греть кровь, органы, мышцы.

Получилось не сразу.

Сначала тепло рвалось наружу, как норовистый конь. Она снова и снова возвращала его, утрамбовывала, убеждала.

А потом что-то щёлкнуло.

Илания открыла глаза и увидела, как пар от её дыхания перестал таять в воздухе. Вокруг неё, в радиусе примерно двух метров, снег начал подтаивать.

– Получилось, – сказала она тихо.

Альдор улыбнулся – той самой редкой, почти незаметной улыбкой.

– Теперь ты – ходячая печка, – сказал он. – Только береги заслонку.

Латия, почувствовав тепло, пододвинулась ближе. Алесий, не оборачиваясь, чуть расслабил плечи.

Ночь опустилась на горы быстро, как падает камень.

Ужин съели молча – похлёбка, сухари, вода. Алесий вышел наружу проверить периметр, вернулся через полчаса, отряхиваясь от снега.

– Чисто. Но звери есть. Следы.

– Волки? – насторожилась Илания.

– Крупнее. – Алесий переглянулся с Альдором.

Латия, услышав это, только поджала губы и достала из мешка лишний платок – замотала горло поверх шарфа. Ни слова упрёка, ни вопроса. Просто готовность.

Илания смотрела на неё и чувствовала гордость. Эта добрая женщина, сейчас сидела в холодной пещере посреди гор и даже не жаловалась. Потому что надо. Потому что её девочка здесь.

– Ложись, – сказал Альдор Латии. – Мы с Алесием покараулим.

– Я тоже, – встала Илания.

– Ты тоже спи, – осадил он. – Завтра твоя магия может понадобиться не только для обогрева.

Она хотела возразить, но встретила его взгляд – спокойный, твёрдый, командный – и кивнула. Спорить с этим взглядом было бесполезно. И неправильно.

Она легла рядом с Латией, прикрывшись плащом. Внутри, под рёбрами, ровно гудел реактор – новый, экономный режим работал. Тепло, которое она удерживала, грело не только её, но и женщину рядом.

– Спи, дитя, – прошептала Латия, уже проваливаясь в сон. – Я с тобой.

Илания закрыла глаза.

Её разбудил запах.

Не дым, не снег – что-то чужое, звериное. Она села, рука уже на рукояти кинжала.

Альдор стоял у входа, напряжённый, как струна. Алесий был рядом, топор в руках.

– Тихо, – шепнул Альдор, не оборачиваясь. – Они близко.

Илания выглянула из-за его плеча.

В свете костра, пробивающемся сквозь щели в камнях, мелькнула тень. Огромная, лохматая, с жёлтыми глазами. За ней – ещё одна. И ещё.

Горные волки – или не волки, а нечто более древнее, сохранившееся в этих пустотах с тех времён, когда магия ещё текла по миру рекой. Шерсть свалялась в сосульки, клыки торчали из пастей, как кинжалы.

– Сколько? – тихо спросила Илания.

– Пятеро. Может, шестеро. – Альдор не обернулся. – Алесий, пойдем. Илания за нами.

– Латия…

– Я здесь, – раздался голос из глубины. Латия сидела у стены, прижимая к себе мешок, но в руке её блестел нож. – Я не полезу, но если кто сунется – встречу.

Илания хотела сказать, что это глупо, что нож против такой твари бесполезен, но встретила взгляд Латии и поняла: это не для защиты. Это чтобы не быть беспомощной. Чтобы умереть с оружием в руках, если что.

Она кивнула. И шагнула к выходу.

Первый зверь бросился, как только они показались из пещеры. Альдор встретил его мечом – удар, уворот, второй удар. Тварь взвизгнула, завалилась набок, но тут же на её место прыгнула вторая.

Илания влила силу в клинок. Тот засветился тусклым голубым – достаточно, чтобы видеть в темноте, но не достаточно, чтобы ослепить себя. Она рубанула навстречу прыжку.

Зверь увернулся.

Умный. Слишком умный.

– Они не простые, – крикнул Алесий, отбиваясь от третьего. – Их кто-то натаскал!

– Значит, хозяин рядом! – Альдор рубанул, разрубая морду четвёртому.

Краем глаза Илания увидела, как один из зверей, обойдя Алесия с фланга, готовится к прыжку ему в спину.

– Алесий, слева!

Тот развернулся молниеносно, принимая удар на топорище, но тварь была тяжёлой – Алесий пошатнулся, едва устояв на ногах. Альдор, не глядя, метнул нож – тот вошёл волку в бок по самую рукоять. Зверь взвизгнул, отпрянул, и Алесий добил его коротким, злым ударом.

– Спасибо, – выдохнул он.

Альдор только кивнул, вытаскивая второй нож.

Самый крупный сидел на скале и смотрел. Холодно, почти разумно. Илания встретилась с ним взглядом и поняла: это не волк. Это что-то, во что вселилась древняя тень.

– Альдор! – крикнула она. – Вожак! Он главный!

– Вижу! – Он уже бежал к скале, перепрыгивая через туши.

Но вожак не ждал. Он прыгнул сам – огромный, чёрный, с глазами, горящими углями. Прямо на Альдора.

Илания не думала. Она просто встала у него на пути, вскинула меч и влила в меч столько, сколько могла. Резерв просел до дна, но не опустел – опытный капитан всегда оставляет каплю на крайний случай.

Клинок вспыхнул ярко, как факел. Вожак, уже летящий в прыжке, замер на миг в воздухе – и рухнул в сторону, не долетев, завывая и катаясь по снегу. Шерсть на нём дымилась.

Альдор добил его одним ударом.

Тишина.

Только вой ветра и тяжёлое дыхание.

– Живы? – выдохнул Алесий, появляясь из темноты.

– Живы, – ответил Альдор. Оглянулся на Иланию. – Ты как?

Она стояла, опираясь на меч, и чувствовала, как магия уходит, оставляя после себя пустоту. Но внутри, под рёбрами, всё ещё гудело. Тише, но гудело.

– Нормально, – выдохнула она. – Латия?

– Тут я, тут. – Латия высунулась из пещеры, бледная, но живая. Нож в её руке дрожал. – Цела.

Альдор шагнул к Илании, взял её за плечи, заглянул в глаза.

– Ты дура, – сказал он тихо, но без злости. – Он мог тебя убить.

– Но не убил, – ответила она так же тихо.

Он смотрел на неё долго. Потом его пальцы сжались на её плече – коротко, почти невесомо.

– Спасибо.

Одно слово. Но в нём было столько, сколько другие не вмещают в целые речи.

Они не стали ночевать у пещеры. Слишком много крови, слишком сильный запах – это привлечёт других. Альдор знал путь к ещё одному укрытию, в часе ходьбы выше.

Шли молча. Только хруст снега под ногами и тяжёлое дыхание. Илания чувствовала, как с каждым шагом магия по капле возвращается в опустевший «реактор», но сил на разговоры не было. Альдор шёл первым, протаптывая тропу в снегу по колено. Алесий придерживал Латию под локоть – та не жаловалась, но шла, уже слегка пошатываясь.

Когда впереди замаячил тёмный сруб, Илания выдохнула с облегчением, которого старалась не показывать.

Новое укрытие оказалось старой охотничьей заимкой – полуразвалившейся, но с крышей и очагом. Альдор нашел сухие дрова, оставленные прошлыми охотниками, и быстро развёл огонь. Латия, не тратя слов, занялась ужином. Руки у нее дрожали, но она делала вид, что все в порядке. Алесий вышел наружу – проверить следы, убедиться, что за ними не идут.

Илания сидела у огня, глядя на пламя. Руки дрожали – от перенапряжения, от холода, от всего сразу.

Рядом опустился Альдор. Молча достал флягу, протянул ей.

– Глотни.

Она взяла. Металл был тёплым – от его тела. Отвинтила пробку, сделала маленький глоток.

Обжигающая сладость растеклась по горлу, ударила в нос, а потом – тепло. Не магическое, не её собственное, а другое, человеческое. Тепло напитка, который кто-то нёс с собой, чтобы согреть в трудный час.

Она вернула флягу. Их пальцы встретились – и задержались на долю секунды дольше, чем нужно.

Альдор поднёс флягу к губам, сделал глоток, не отводя от неё взгляда. В его глазах – серых, как зимнее небо – отражался огонь.

– За что пьём? – спросила она тихо.

– За то, чтобы дойти, – ответил он. – И вернуться.

Из темноты появился Алесий, отряхиваясь от снега.

– Чисто, – буркнул он, садясь рядом с Латией. Та молча подвинула ему миску с похлёбкой.

Они сидели вчетвером у огня, в крошечной избушке посреди гор.

Она посмотрела на Альдора. Он встретил её взгляд и чуть наклонил голову.

Коротко. Одобрительно.

Как равный – равной.

Глава 47. Эхо за пеленой

Утро встретило их серым, тяжёлым небом, но снег прекратился.

Они вышли затемно, почти на ощупь пробираясь по тропе. Илания шагала за Альдором, чувствуя, как с каждым часом нарастает внутри знакомый гул. Тот самый, что пел в «Сломанных Зубах». Тот, что разбудил дневник Гели.

Теперь он звучал громче. Настойчивее. Почти оглушительно.

– Ты слышишь? – спросила она Альдора, когда они остановились на короткий привал.

Он прислушался. Ветер. Шорох камней. Где-то далеко – шум воды.

– Воду слышу, – ответил он. – А ты?

– Пение. – Она прижала ладонь к груди. – Камни поют. Громче, чем в прошлый раз.

Альдор переглянулся с Алесием. Тот только покачал головой – он ничего не чувствовал.

– Значит, близко, – сказал Альдор. – Веди.

Илания закрыла глаза на мгновение, прислушиваясь к внутреннему компасу. Гул тянул её вверх, туда, где за скалами угадывался шум воды.

– Туда, – указала она.

Через час они вышли к Плачущему утёсу.

Гора обрывалась в пропасть отвесной стеной, с которой падала вода. Тонкая струя, разбиваясь о камни внизу, превращалась в облако мельчайшей пыли, и в этом облаке играли бледные лучи пробившегося солнца. Водопад не ревел – он плакал. Тихо, бесконечно, как будто сама земля оплакивала что-то давно забытое.

Илания стояла, задрав голову, и чувствовала, как гул внутри становится невыносимым. Камни кричали. Звали. Требовали.

– Там, – выдохнула она, указывая на водопад. – За ним.

Альдор посмотрел на стену воды, на скользкие камни вокруг.

– Алесий, будьте с Латией здесь. Мы с Иланией проверим.

– Могли бы и вместе пойти, – буркнул Алесий, но спорить не стал. Только пододвинулся ближе к Латии, положив руку на топор.

Альдор шагнул вперёд, протягивая Илании руку.

– Держись за мной. Камни скользкие.

Она взяла его ладонь – тёплую, надёжную – и они двинулись к водопаду.

Вода обрушилась на них ледяным душем. Илания зажмурилась, прижимаясь к Альдору, чувствуя, как он уверенно пробирается вдоль стены. Миг – и они оказались внутри.

Пещера.

Огромная, высокая, уходящая в темноту. Свет проникал сквозь водяную завесу, окрашивая всё в призрачные голубоватые тона. Стены были неровными, но на них – на них что-то было.

Илания выдохнула, проморгалась, и первое, что увидела – рисунки.

Петроглифы. Тысячи линий, выбитых в камне с той же невероятной точностью, что и в руинах «Сломанных Зубов». Но здесь было иначе. Здесь была не просто летопись – здесь была жизнь.

Фигуры людей, тянущих руки к небу, и из ладоней вырывались потоки – огонь, вода, молнии. Фигуры, стоящие в круге, и вокруг них пульсировала защитная сфера. Фигуры, сражающиеся с чудовищами, и магия текла по их телам, как вторая кровь.

А потом – другие рисунки. Костры. Люди в цепях. Фигуры в масках, заносящие мечи над склонёнными головами.

– Они прятались здесь, – тихо сказала Илания, проводя пальцем по линиям. – Те, кто выжил. Они рисовали то, что помнили. Чтобы не забыть. Чтобы передать.

Альдор молчал, разглядывая стены. Его лицо было спокойным, но в глазах плескалось что-то – не страх, нет. Понимание.

– Сколько же их было, – сказал он наконец. – И сколько погибло.

Илания пошла дальше, вглубь пещеры. Рисунки не заканчивались – они тянулись вдоль стен, уходили в темноту, рассказывали историю, которую мир предпочёл забыть.

В центре пещеры, в самом сердце каменного зала, стоял камень.

Он не был похож на обычные валуны, что устилали склоны гор. Этот был гладким, отполированным – не водой, нет. Руками. Веками прикосновений.

И на нём – символы.

Илания замерла.

Тот же, что в дневнике Гели. Тот, что она видела во сне. Древний. Забытый. Но здесь, выгравированный глубокими линиями, он казался живым. Линии пульсировали – или ей только казалось?

– Альдор, – позвала она. – Посвяти сюда.

Он подошёл, поднял факел выше.

Символы заиграли бликами. Некоторые были простыми – круг, линия, точка. Другие сложными, переплетёнными, как корни деревьев.

Илания протянула руку и коснулась камня.

Было не больно. Ярко. Свет хлынул отовсюду, затопил сознание, разорвал пелену реальности. Илания не видела пещеры, не чувствовала камня под ногами. Она была в другом месте. В другом времени.

Зелёные холмы. Синее небо. Люди – их много, они улыбаются, они тянут руки друг к другу, и между ладонями сверкают искры. Дети бегают по траве, и трава за ними цветёт быстрее. Старик сидит у дерева, и дерево склоняет ветви, защищая его от солнца.

«Так было», – голос раздался отовсюду и из ниоткуда. Глубокий, древний, как эти горы. «Так было до того, как пришли палачи».

Картина сменилась.

Костры. Крики. Люди в масках, волокущие детей за волосы. Стены, на которых выбиты те же символы, что на камне, – их сбивают молотами, замазывают глиной, оскверняют.

«Они убивали нас. Жгли наши дома. Запрещали нашу правду. Мы ушли в горы, под землю, в пещеры, куда они боялись соваться. Мы старались выжить. Сохранить знания».

Голос стал тише. Устало.

«Но время уходило. Мы старели. Дети рождались слабыми – без магии, без огня в крови. Канал истончался. И тогда я понял: мы должны оставить след. Камень, который запомнит. Который дождётся».

Илания увидела его. Старик с длинной седой бородой, в простых одеждах, стоял на коленях перед этим камнем. Его руки светились, и свет перетекал в камень, вплавлялся в него, становился частью структуры.

«Я запечатал здесь всё, что помнил. Всю боль. Всю надежду. Все знание. Я ждал, что придёт тот, кто сможет услышать. Сильная душа. Та, что не побоится. Та, что закончит гонения. Вернёт магию в этот мир».

Картинка поплыла. Голос зазвучал громче, заполняя всё пространство сознания.

«Магия всегда была на этой земле. Она не чуждая, не опасная – она такая же естественная, как дыхание. Как кровь в жилах. Не надо бояться. Прими дар. Продолжи дело. Ты – та, кого я ждал».

Свет стал невыносимым. Он тянул Иланию внутрь камня, растворял границы между ней и древней памятью. Она чувствовала, как тает, как теряет себя, как становится частью чего-то огромного, вечного, необъятного…

Рывок.

Жёсткая хватка за запястье выдернула её из света. Больно, резко, как за волосы из омута.

– Илания!

Голос Альдора прорвался сквозь гул. Она открыла глаза – и не сразу поняла, где верх, где низ. Пещера качалась. Камень пульсировал тёмным, глубоким светом, будто нехотя отпуская добычу.

– Ты исчезала, – сказал Альдор. Дышал тяжело, лицо белое, глаза расширены. – Я смотрел – ты становилась прозрачной. Камень… он ел тебя.

Илания смотрела на свою руку. Обычная. Плотная. Живая.

– Я должна… – начала она.

– Ничего ты не должна. – Он не отпускал её запястье. – Приди в себя. Ты чуть не ушла туда. А, если бы ты не вернулась?

Она хотела возразить. Сказать, что он не понимает, что голос звал её, что это важно.

Но ноги подкосились, и она осела на камни. Альдор подхватил, не дал упасть.

– Всё, – сказал он твёрдо. – Уходим. Сейчас.

Альдор уносил ее подальше от камня, но у нее в груди все еще пульсировало эхо камня – тихое, но неотвязное. Он ждал. Он знал, что она вернётся.

Альдор вышел из-под водопада один.

Вечерело. Небо наливалось густой синевой, и первые звёзды уже проклёвывались в вышине. Алесий и Латия ждали у сложенной поклажи – Латия сразу вскинулась, увидев его одного.

– Где Илания? – Она подбежала, вцепилась в рукав. – Где она?

– В пещере. С ней всё хорошо. – Альдор помолчал. – Нужно занести вещи туда. За водопад. Там безопаснее, чем снаружи.

– Что случилось? – Алесий уже поднимался, хмурый, готовый к драке. – Кто напал?

– Никто. – Альдор покачал головой. – Там камень. Древний. Она коснулась – и чуть не исчезла.

Латия ахнула, прижала ладони к губам.

– Я её вытащил, – добавил Альдор. – Но она в себя приходит тяжело. Ей нужно тепло, еда и отдых. Там, внутри.

Они перетащили припасы под водопад – быстро, слаженно, не тратя времени на вопросы. В пещере Латия сразу кинулась к Илании, укутала её в сухие плащи, обняла, зашептала что-то успокаивающее.

Илания сидела у стены, прислонившись спиной к камню, и смотрела перед собой. Взгляд был отсутствующий, но когда Латия заботливо поправила воротник, она моргнула и словно вернулась.

– Я в порядке, – сказала она хрипло. – Правда.

Алесий развёл костёр – дым уходил вверх, в расщелину, которую он быстро нашёл в своде пещеры. Огонь весело затрещал, выхватывая из темноты рисунки на стенах. Латия оглядывалась на них со смесью страха и любопытства.

– Что это, деточка? – спросила она тихо.

– История, – ответила Илания. – Наша история. Того, что здесь было до нас.

Алесий молча разлил похлёбку по мискам. Сел рядом, протянул ей горячую кружку.

– Ешь, – коротко сказал он.

Она ела. Медленно, заставляя себя, хотя кусок в горло не лез. Рисунки на стенах плясали в свете костра, и ей казалось – они смотрят. Ждут.

Когда все поели, Илания отставила пустую миску и заговорила.

– Там, в камне, заперт голос. Старик. Один из тех, кто прятался здесь, когда жгли магов. Он запечатал в камне память. Всё, что помнил.

Она пересказала видения. Холмы, костры, убийства. Слова о магии, которая всегда была на этой земле. О даре, который не надо бояться. О том, что он ждал сильную душу, которая закончит гонения.

Латия слушала, затаив дыхание. Когда Илания замолчала, она сложила руки в молитву – по привычке, по-простонародному – и прошептала:

– Деточка, не делайте этого больше. Страшно же. А, если он вас заберет.

– Он не заберет, – возразила Илания. – Он передает.

– А выглядело это так, будто он тебя забирал, – жёстко сказал Альдор. – Я таких вещей навидался. Духи, камни, старые могилы – всегда одно: сунешься, и не вернёшься.

– Это не дух. Это память.

– Какая разница? – Альдор упёрся взглядом. – Память тебя чуть не сожрала. Я еле выдернул.

Алесий с Латией молчали, но по лицу было видно – они на стороне Альдора. Просто не хотели давить.

– Я пойду снова, – сказала Илания тихо, но твёрдо.

Латия охнула.

– Деточка!

– Это не обсуждается. – Илания подняла глаза, обвела взглядом их лица. Латия – испуганное, Алесий – нахмуренное, Альдор – непроницаемое, но с тенью тревоги. – Тот старик ждал века. Он запечатал знание, чтобы передать. Чтобы кто-то продолжил. Если я испугаюсь и уйду – всё было зря. Все смерти. Все те, кого сожгли. Всё.

– А если ты не вернёшься? – тихо спросил Альдор.

Илания посмотрела на него.

– Вернусь.

– Ты не знаешь.

– Знаю. – Она помолчала. – Там не враг. Там учитель. Я чувствую.

Альдор долго смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на огонь.

– Когда? – спросил он коротко.

– Завтра. С утра. Сейчас сил нет.

– Я пойду с тобой.

– Альдор…

– Я пойду с тобой, – повторил он. – Буду стоять рядом. Если камень начнёт забирать – вытащу.

Илания хотела возразить – это её путь, её дар, её испытание. Но встретила его взгляд и поняла: спорить бесполезно. И, если честно, ей было легче от того, что он будет рядом.

– Хорошо, – сказала она.

Латия всхлипнула, уткнулась лицом в плечо Илании.

– Миленькая, не надо… страшно же…

– Тише, – Илания погладила её по голове. Неловко, не привыкла к нежностям, но Латия прижалась сильнее. – Тише, Латия. Я справлюсь.

Алесий крякнул, подбросил дров в костёр.

– Значит, завтра. – Он глянул на Альдора. – Ты смотри там. Если что – ори. Мы с Латией хоть и старые, а подмогнуть успеем.

Альдор кивнул.

Огонь трещал, разбрасывая искры. За водопадом шумела ночь, но здесь, в каменном чреве горы, было тихо и тепло. Илания смотрела на рисунки на стенах – на людей, тянущих руки к небу, на костры, на фигуры в масках – и чувствовала, как внутри, под рёбрами, разгорается новое пламя.

Не то, что грело её в пути. Другое.

Пламя долга. Пламя памяти. Пламя, которое она должна была принять, чтобы передать дальше.

Она заснула под шум водопада, и в эту ночь ей снились зелёные холмы и дети, играющие с огнём, который не обжигал.

История, где пар из-под поршней горячее поцелуев, а враги становятся единственной опорой в мире, который хочет тебя раздавить.

Глава 48. Наследник

Утро пришло тихое, бледное. Водопад за тонкой каменной стеной шумел ровно, без перерыва, и этот шум въелся в уши, стал фоном, почти тишиной.

Илания открыла глаза и сразу села. Латия спала рядом, свернувшись калачиком, укрытая плащом. Алесий дремал у входа, положив руку на топор. Альдор не спал. Он сидел у костра, глядя на огонь, и, когда она пошевелилась, повернул голову.

– Готова?

Она кивнула.

Они пошли вдвоём, оставив Латию и Алесия у входа в пещеру. Латия порывалась идти следом, но Илания остановила её взглядом – твёрдым, спокойным, не терпящим возражений.

– Жди здесь, – сказала она. – Я вернусь.

Камень ждал.

Он стоял в центре зала, такой же гладкий, тёмный, с пульсирующими в полумраке символами. Илания подошла ближе, остановилась в шаге.

– Я здесь, – сказала она вслух. – Я пришла.

Камень ответил гулом. Низким, глубоким, пронизывающим до костей.

Альдор встал в трёх шагах позади, положив руку на меч. Не для боя – для якоря. Он не вмешивался, но был рядом. Илания чувствовала это – его присутствие, его готовность выдернуть её, если что-то пойдёт не так.

Илания протянула руку и коснулась камня.

В этот раз не было света. Была боль.

Острая, режущая, как тысячи игл, вонзившихся под кожу. Илания закричала – или ей показалось, что закричала. Тела она уже не чувствовала. Только сознание, распятое на этом кристалле чужой памяти.

Первый удар плети – и перед глазами вспыхнуло лицо.

Молодой мужчина с тёмными волосами и глазами, полными ужаса. Его тащат куда-то, руки связаны за спиной. Вокруг кричат, плачут, пахнет дымом.

– Не бойся, – шепчет он кому-то невидимому. – Не бойся, это просто тело. Сила останется. Сила…

Удар. Лицо гаснет.

Второй удар – старуха в грязных лохмотьях, прижимающая к груди младенца.

– Спрячьте его, – шепчет она кому-то за стеной. – Спрячьте, он последний. В нём вся наша кровь. Если выживет – магия не умрёт.

Стена рушится. Старуха заслоняет ребёнка собой.

Третий удар – дети. Много детей. Их выстраивают в ряд, и люди в масках ходят вдоль шеренги, тыкая пальцами.

– Этот светится. Этого – в костёр.

Четвёртый удар – мужчина в рваной рубахе, стоящий на коленях перед алтарём, где вместо бога – груда камней.

– Я отдаю всё, что помню, – говорит он, и голос его не дрожит. – Всю боль. Всю любовь. Всю надежду. Пусть камень запомнит. Пусть камень дождётся.

Он проводит рукой по груди – и из него вытекает свет. Прямо в камень, под её пальцы. Она чувствует это тепло – тепло его жизни, его силы, его последней воли.

Пятый. Десятый. Сотый.

Удары сыпались градом. Каждый – чья-то смерть. Каждый – чья-то боль. Каждый – чьё-то знание, вплавляемое в камень ценой жизни.

Илания кричала, но крика не было. Она растворялась в этом потоке, теряла себя, становилась всеми сразу – и мёртвым юношей, и старой женщиной, и детьми, сгоревшими заживо, и воином, отдавшим силу камню, и…

– Не бойся.

Голос. Тот самый, что говорил в первом видении. Старый, усталый, но твёрдый.

– Не бойся боли. Она пройдёт. А знания останутся.

Илания попыталась открыть глаза – и не смогла. Вместо глаз была тьма, пронизанная вспышками чужих жизней.

– Мы все отдали это тебе. Каждый из нас. Мы ждали века. Мы верили, что придёт тот, кто сможет вместить. Ты – та, кого мы ждали.

– Я не… – начала она, но голос перебил.

– Ты сильная. Мы видели твою душу, когда ты впервые коснулась камня. В ней нет страха. Нет жадности. Только долг. Только воля. Ты – воин. Ты поймёшь.

Внутри неё разливалось тепло. Не боль – жар. Будто кто-то раздувал угли в её груди, и они разгорались всё ярче, всё жарче, заполняя каждую клетку.

Резерв растёт, – поняла она. – Он просто становится таким, каким должен быть.

Боль уходила, сменяясь странным, почти незнакомым чувством – полнотой. Будто всю жизнь она была пустым сосудом, и вот наконец в неё начали вливать содержимое.

– Смотри, – велел голос.

И она увидела.

Зелёные холмы, залитые солнцем. Люди в светлых одеждах, идущие по траве, и трава под их ногами цветёт ярче. Дети, играющие с огнём, – огонь пляшет на их ладонях, не обжигая. Старик, сидящий у дерева, и дерево склоняет ветви, защищая его от солнца.

– Так было, – прошептала она.

– Так было. И так может быть снова.

Картина сменилась.

Люди в масках, идущие цепью по улицам. Крики. Пламя. Тела на камнях.

– Так было потом.

– И это было. Но это – не конец. Только перерыв. Ты – тот, кто закончит перерыв.

Она чувствовала, как знание вливается в неё. Не слова – ощущения. Как плести щит, не тратя силы. Как ударить так, чтобы враг упал, но остался жив. Как лечить раны, не прикасаясь. Как слышать шёпот земли и чувствовать, где спит сила.

Сотни. Тысячи лет опыта. Все, кто умирал, передавая себя камню, – все они теперь были в ней. Их боль. Их надежда. Их любовь к этому миру, который они не успели спасти.

– Передай это другим, – сказал голос. – Возроди былое величие магов. Научи тех, кто готов учиться. Прогони палачей, которые до сих пор правят этим миром, прячась за своими запретами.