Текст книги "Лёд тронулся (СИ)"
Автор книги: Натали Карамель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Глава 13. Крис: мысли о драконе, прадеде и собственном сердце
История, которую рассказал Сириус, не выходила у меня из головы. Я лежала в постели и вглядывалась в узоры инея на потолке, а перед глазами стояли те самые, исцарапанные когтями стены. Каэлан Ноктюрн. Какое отчаянное, ужасное и… безнадёжно-прекрасное безумие – впустить в себя тьму, чтобы вернуть любимую. Мне было до боли жаль его. И ту женщину, что осталась пустой оболочкой, напевая песни на забытом языке. Это была не романтичная сказка, а настоящая трагедия, высеченная в камне. И от этого она становилась только весомее.
Сириус рассказывал об этом с ледяным спокойствием, но я уловила в его голосе какую-то трещину. Как будто эта история была для него не просто семейной легендой, а личным предостережением. Он и сам был похож на ту башню – величественный, неприступный, хранящий внутри шрамы от давних бурь.
Его поведение было странным. То он суровый тюремщик, продлевающий мой арест на месяц за малейшую провинность (а я, честное слово, не специально ищу неприятности на свою… попу!), то вдруг становится почти… заботливым? Ну, насколько это вообще возможно для ледяной глыбы. Стоило мне только подумать о нём или, что хуже, увидеть его – и всё, я превращалась в комок нервов. Ноги путались, мысли разбегались, а язык заплетался. И этот его запах… Морозная свежесть зимнего утра, смешанная с чем-то сладким, как тёплая булочка с корицей. Это было парадоксально и гипнотически: холод, который согревал изнутри, обещая уют и безопасность, словно плед перед камином в лютую стужу. Каждый раз, уловив этот аромат, я ловила себя на том, что делала незаметный глоток воздуха, пытаясь удержать его в себе подольше, как самую дорогую из специй. Это сводило с ума. От одного этого аромата хотелось прижаться к нему и греться, как котёнок у камина.
Но я была реалисткой. Я прекрасно понимала, кто я, а кто он. Лорд Сириус Ноктюрн, дракон из древнейшего рода. А я – Кристина Лейн, «пустышка», археолог без гроша за душой, спасибо родителям, они практически полностью отрезали себя от меня. Такой дракон никогда не посмотрит на меня как на женщину. Разве что как на интересный, хоть и неуклюжий, экспонат.
За завтраком, размешивая овсянку, я думала о несправедливости судьбы. Если бы у меня была хоть искорка магии, хоть капля… Я могла бы хотя бы удостоиться его взгляда не как нарушительница, а как… коллега? Соседка? Что-то большее? Как жаль, что мне от родителей не досталось ничего. Я до сих пор помню, как в пять лет, подражая матери, пыталась создать иней на оконном стекле. До крови кусала губы, сосредотачиваясь изо всех сил, веря, что вот-вот случится чудо. Но стекло оставалось гладким и прозрачным, отражая лишь моё разочарованное лицо. С тех пор «пустышка» перестало быть просто словом; оно стало частью меня, холодным и неоспоримым фактом. Ирония судьбы – их стихией был лёд. Это был бы идеальный дуэт. Ледяной дракон и ледяная магиня. Но нет. Только пустота внутри и жгучее любопытство снаружи.
Когда я рискнула попросить его о возможности изучить то помещение в скале, я готовилась к вежливому, но твёрдому отказу. Поэтому его «хорошо» прозвучало для меня как удар грома. Он согласился! Серьёзно согласился! От радости у меня перехватило дыхание. В голове пронеслась вереница образов: расшифрованные символы, научное открытие, его взгляд, в котором, возможно, промелькнет уважение, а не вечное раздражение. Этот шанс был важнее любого сокровища; это был ключ, который мог открыть дверь не только в пещеру, но и к чему-то большему, чему я даже не смела дать имя. Правда, потом появилась та странная старушка, и меня отослали собираться.
Сборы заняли у меня считанные минуты. Блокноты, карандаши, измерительная лента, артефакт – камера. Я на ощупь проверила заточку каждого карандаша, привычным жестом переложила запасную плёнку в карман куртки – всё это были ритуалы, успокаивающие дрожь волнения. Мои пальцы, такие неуклюжие рядом с ним, здесь двигались с точностью и уверенностью. В этом я была на своей территории. В мире древних артефактов и пыльных свитков я не была «пустышкой»; я была охотником, и пещера была моей долгожданной добычей. Я перепроверила всё дважды, боясь что-то забыть. Эта пещера – шанс всей жизни! Возможно, ключ к пониманию истории, которая гораздо древнее самого замка Ноктюрнов.
Спустившись вниз через два часа, я увидела сани, запряжённые какими-то элегантными ледяными существами. А рядом стоял Сириус. И… спорил. С самим собой. Вернее, с пустотой. Он тихо, но очень выразительно шипел на воздух, его брови были грозно сдвинуты.
Я подошла к Оррику, который с невозмутимым видом поправлял сбрую.
– Оррик, скажите, пожалуйста… его светлость часто спорит с… э… воздухом? – прошептала я.
Старый камердинер задумался на мгновение, его лицо оставалось абсолютно невозмутимым.
– Пожалуй, мисс, последние двадцать пять лет это было одним из его основных занятий. Но в последние дни… – он бросил быстрый взгляд на хозяина, – дискуссии стали значительно оживлённее.
«Мда», – подумала я. Очень странный дракон. Безумно красивый, с умопомрачительным запахом, но явно не без своих причуд. Возможно, одиночество свело его с ума. Что он видел все эти годы, глядя из окон своего ледяного замка на бескрайние снега? О чём думал в тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра? Может, эти споры с пустотой – не безумие, а привычка к долгим беседам с призраками прошлого, которые для него так же реальны, как я?
Сириус заметил меня, резко оборвав свой безмолвный диалог. Его лицо снова стало маской холодного достоинства.
– Вы готовы, мисс Лейн? – спросил он, его голос был ровным, как поверхность озера.
– Абсолютно, милорд! – я постаралась излучать уверенность, хотя внутри всё трепетало от предвкушения и… его близости.
Пока он помогал мне устроиться в санях (его пальцы в перчатках коснулись моей руки на секунду, и по спине побежали мурашки), я успела заметить изысканную резьбу на деревянных бортах. Ещё одна деталь, достойная изучения. Этот замок был бесконечной книгой, а я только начала читать первую главу.
И как бы я ни старалась быть реалисткой, крошечный, глупый голосок внутри шептал: а что, если эта глава – не только о древних камнях? Что, если в ней есть место и для меня?
Сани тронулись, и ветер ударил мне в лицо, но он был не ледяным, а бодрящим. Я украдкой взглянула на профиль Сириуса, резкий и прекрасный, как горная гроза на рассвете. И подумала, что самая опасная и захватывающая археология – это попытка раскопать историю, скрытую в сердце дракона.
Глава 14. Логика льда и глупость дракона
Я ждал у саней, стараясь выглядеть как обычно – холодно и неумолимо. Внутренне же я вёл ожесточённый бой с самым неуправляемым существом во всём Этерии – с самим собой. Вернее, со своей драконьей половиной.
«Прекрати,» – мысленно приказал я, чувствуя, как по спине пробегает знакомый раздражающий трепет. «Это неподобающе. Нецивилизованно.»
В ответ в сознании всплыла отчётливая картинка: те самые практичные панталоны из плотной ткани, обтягивающие её бёдра, когда она повисла на крюке.
«Снова?!» – я едва не издал звук, похожий на шипение чайника. «Хватит подбрасывать мне эти… эти образы! Мы договорились. Она не наша истинная. Древо не указало на неё. Следовательно, это просто… биологический сбой.»
Внутренний дракон лениво перевернулся в глубине моего сознания.
«С чего ты взял, что не указало?» – прозвучал его спокойный, утробный голос.
Я замер. Это был новый аргумент. Подлый и абсолютно нелогичный.
«С чего я взял?» – мысленно повторил я, чувствуя, как нарастает возмущение. «Мы были у Древа двадцать пять лет назад! Помнишь? Мы стояли перед ним, ожидая знака. И ничего. Тишина. Пустота. Оно отвергло нас.»
«Вот именно,» – дракон не моргнул и глазом. «Мы были у Древа. Двадцать пять лет. Назад!»
Он произнёс это с таким нажимом, будто вбивал гвозди в мой череп. Я почувствовал, как у меня немеет затылок.
«Ты хочешь сказать, что Древо… передумало? За прошедшие четверть века?»
«Нет, ты совсем тупой?» – в его тоне сквозила неподдельная жалость. «Я хочу сказать, что люди – не драконы. Их души не привязаны к Древу с рождения. Они… появляются. Расцветают. Становятся теми, кем должны стать.»
Это было… чудовищно. Чудовищно и абсурдно.
«Это ты тупой!» – парировал я, понимая, что спор скатывается на уровень драконят в песочнице. «Древо ВИДИТ все нити судьбы с момента рождения! Оно не может «не заметить»!»
«А может, оно просто ждало, пока ты поумнеешь?» – ехидно поинтересовался дракон. «Похоже, зря.»
Я хотел что-то возразить, но в этот момент увидел ее стоящую с Орриком.
Крис. В своей тёплой, нелепой куртке, с огромной сумкой, набитой блокнотами, и сияющими от предвкушения глазами. Ветер тут же принялся озорно трепать её непослушные пряди волос, и она смахнула их со лба, запрокинув голову. Солнце, отражаясь от снега, осветило её лицо, и что-то внутри дрогнуло.
Она была… красивой. Не в аристократической, холодной манере, к которой я привык. А в своей, живой, настоящей. Как первый весенний цветок, пробивающийся сквозь снег.
Я не смог сдержать короткую, почти незаметную улыбку. Уголки губ сами потянулись вверх. К счастью, она была слишком далеко, чтобы это заметить.
«Видишь?» – тут же прошипел дракон. «Морда треснула.»
«Заткнись,» – мысленно огрызнулся я, уже направляясь к ней.
Я помог ей устроиться в санях, стараясь, чтобы мои движения были максимально бесстрастными и официальными. Её рука была такой маленькой в моей ладони. Я отпустил её, едва коснувшись.
Сани тронулись, и мы помчались по искрящемуся снегу. Я сидел напротив, глядя на проплывающие мимо ледяные пики, но видел лишь её. Она смотрела по сторонам, впитывая каждую деталь, и её восторг был почти осязаем.
Мысли крутились вокруг одного: эта пещера. Древняя, неисследованная. Всё, что связано с возможно павшим миром, таило в себе опасности. Магические ловушки, обвалы, пробудившиеся сущности.
«Только бы там не было ловушек,» – пронеслось у меня в голове с внезапной остротой. «Я не переживу, если с ней что-то случится.»
Страх был холодным и цепким, куда более реальным, чем все мои попытки убедить себя в «биологическом сбое».
«Если так боишься за свою… собственность,» – вкрадчиво начал дракон, – «может, съездим к Древу? Просто проверим. Для успокоения.»
«Нет,» – мысленно отрезал я, сжимая кулаки. «Я не намерен тешить своё и твоё самолюбие, снова являясь туда просителем. Да и… девушка вряд ли согласится на такое путешествие. Она меня боится.»
Это была горькая правда. Я видел её испуганные взгляды, её нервную дрожь. Я был для неё тюремщиком, странным и опасным существом.
Дракон тяжело вздохнул, и в его вздохе звучало разочарование во мне, как в самом безнадёжном ученике.
«Так может, что-то надо уже сделать, чтобы она разглядела в тебе мужчину, а не тюремщика?»
Я уставился на заснеженный горизонт, не находя ответа. Его слова висели в воздухе, как обещание и упрёк одновременно. А я всё ещё был слишком хорош в одной роли – роли льда.
Мы быстро доехали до пункта назначения. Я помог ей слезть с саней и отвернулся. Надо достать провизию.
Пока я выгружал из саней провизию и своё личное раздражение, я удостоил мисс Лейн кратким, но насыщенным инструктажем.
– У вас есть один час, не больше, – изрёк я, водружая на снег тяжёлый рюкзак с припасами. – Погода, как вы могли заметить, прохладная. Я не намерен разбираться с последствиями вашей простуды, поскольку это потребует от меня лишних и абсолютно бесполезных хлопот.
Я отряхнул перчатки, мысленно похвалив себя за безупречную логику. Забота о её здоровье была продиктована исключительно прагматизмом, а не чем-то иным. Именно так.
– Вы меня поняли, мисс Лейн? – я обернулся, готовый встретить её серьёзный, понимающий взгляд.
И увидел лишь бескрайнюю, насмешливо белоснежную пустоту.
Мои слова повисли в морозном воздухе, ни к кому не обращённые. Рядом со мной не было ни души. Зато от саней к чёрному зеву пещеры вели чёткие, не оставляющие никаких сомнений следы. Небольшие, аккуратные, но на удивление быстрые.
Вот же … Неугомонная катастрофа!
В груди что-то ёкнуло – странная смесь ярости и паники. Она ослушалась! Она проигнорировала моё прямое указание и в одиночку рванула в неизвестность!
«Всего полминуты, – прорычал я сам себе. – Всего полминуты её не было в поле зрения! Как она умудрилась…»
«Она же ходячее бедствие, – философски заметил внутренний дракон. – Это её природа. Ты же сам это знаешь.»
Я не удостоил его ответом. Собрав всю свою ледяную волю, я зашагал к пещере, намеренный вытащить её оттуда за шиворот и устроить такой разнос, от которого иней на стенах замка покроется инеем.
«Прекрасно, – думал я, проклиная её любопытство и свои странно сжавшиеся внутренности. – Это идеальный повод. Ещё один месяц ареста. Как минимум. Она сама напросилась.»
Мысленно я уже выстраивал железную аргументацию, представляя, как её виноватый взгляд окончательно убедит меня в справедливости приговора. Это была чудесная, безупречная идея.
Я пересёк порог пещеры, и мои глаза, привыкшие к ослепительному снегу, на мгновение ослепли. Влажный, каменный холод встретил меня, пахнувший пылью веков и тайной.
– Мисс Лейн! – мой голос прокатился по низкому своду, теряясь в темноте. – Если это ещё одна ваша выходка, будьте уверены…
В ответ из глубины донёсся её голос, но не испуганный или виноватый, а… восхищённый, полный трепета.
– О, милорд! Вы не представляете! Это же… это же невероятно!
И в тот момент, когда моё зрение адаптировалось к полумраку, я её увидел. Она стояла в луче света, пробивавшегося через трещину в своде, заворожённо глядя на стену. Её пальцы почти касались высеченных на камне древних символов, а на лице застыло выражение такого чистого, безудержного восторга, что все мои гневные речи растаяли в воздухе, словно пар на морозе.
И я понял, что угроза продлить арест прозвучала бы сейчас смешно и жалко. Как ворчание старого ворчуна на празднике.
Глава 15. Своды прошлого и упрямство настоящего
Мой грозный оклик затерялся в сумраке пещеры, не вызвав ни малейшей тени раскаяния. Вместо этого я стал свидетелем зрелища, которое заставило мою ярость бесследно испариться, уступив место чему-то теплому и непонятному.
Кристина стояла, завороженная, в луче света, падавшем из расщелины в своде. Её пальцы почти касались высеченных на камне странных, витых символов. Её лицо было озарено таким чистым, безудержным восторгом, что все мои угрозы продлить арест показались мне жалким и неуместным ворчанием.
Я молча наблюдал, как она, бормоча что-то себе под нос, рылась в своей сумке, достала блокнот и начала делать зарисовки с невероятной скоростью.
Свет из расщелины падал на её руки, и в её глазах плясали золотые искорки. В этот момент она была не неуклюжей пленницей, а жрицей, служащей в храме забытого бога. И этот храм, к моему ужасу, начинал отвечать ей. Мне почудилось, что тени от символов на стене шевельнулись синхронно с движением её карандаша.
Потом возилась с тем примитивным артефактом – камерой, щёлкала им, и я мысленно отметил, что надо будет раздобыть ей более совершенную модель. Из столичных мастерских. Та, что у неё в руках, была унижением для её таланта.
– Милорд, вы не представляете! – её голос дрожал от возбуждения. – Эти символы… я никогда ничего подобного не видела! Они не похожи на драконьи руны… Вы уверены, что в ваших семейных архивах нет ничего подобного?
– Абсолютно, – ответил я, подходя ближе. И это была чистая правда. Эти завитки и спирали были чужды всему, что я знал. Любопытство, холодное и академическое, на мгновение пересилило всё остальное. Я присоединился к ней, склонившись над камнем. Мы молча изучали стены, и в тишине пещеры слышалось лишь её учащённое дыхание и скрип карандаша по бумаге.
Чем дальше мы продвигались, тем очевиднее становился масштаб. Весь пещерный комплекс, уходящий вглубь горы, был испещрён этими письменами. Это была не просто надпись – это была библиотека, высеченная в камне.
И чем дольше мы находились внутри, тем сильнее сжималось что-то у меня в груди. Сначала лёгкое беспокойство, потом тревога, переходящая в отчётливый, животный страх. Моя драконья сущность, обычно такая надменная, теперь металась в глубине, чуя древнее, дремлющее зло. От стен веяло не просто стариной, а чем-то тёмным, законсервированным и опасным.
Крис же, моя «пустышка», ничего не чувствовала. Её манила только тайна. Она была как мотылёк, летящий на пламя, не ведая об ожоге.
Я не хотел её пугать. Поэтому, когда мы провели там уже часа три, я начал свои атаки. – Мисс Лейн, вы, несомненно, устали. Следует вернуться. – О, нет, милорд! Я полна энергии! – В пещере довольно прохладно. Вы можете замёрзнуть. – Я прекрасно себя чувствую! Температура стабильная. – Вы должны проголодаться. – Я так увлечена, что не чувствую голода! – У вас, несомненно, заканчиваются блокноты. – У меня ещё три в запасе!
Чувство опасности жгло меня изнутри. Это место было неправильным. Оно дышало угрозой. И я не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. Ничего.
В итоге моё терпение лопнуло. Логика и уговоры оказались бесполезны против каменной стены её энтузиазма. Я подошёл к ней сзади, пока она что-то старательно перерисовывала, и, не говоря ни слова, перекинул её через плечо, как мешок с овсом.
– Ай! – она вскрикнула от неожиданности. – Милорд! Что вы делаете?! Пустите! Её маленькие кулачки принялись молотить по моей спине с силой раздражённого котёнка. Это было скорее забавно, чем больно.
– На сегодня достаточно, – прорычал я, твёрдо ступая к выходу. – Археологические изыскания окончены. – Но я ещё не всё зафиксировала! Это возмутительно! Вы – деспот! – Добавьте это к моим титулам, – парировал я, вынося её на солнечный свет.
Обратная дорога в санях прошла в гробовом молчании. Крис сидела, надувшись, как ребёнок, отвернувшись от меня и смотря на проплывающие пейзажи. Её щёки были раскрасневшимися от возмущения, губы поджаты. И, чёрт побери, это было до невозможно мило. Это умиление, тёплое и глупое, вытесняло остатки тревоги. Чем дальше мы отъезжали от той проклятой пещеры, тем спокойнее становилось у меня на душе.
«Что бы ни таило в себе это место, – твёрдо решил я, – я разберусь с этим сам. Уничтожу любую опасность. И только после этого… только под моим неусыпным контролем… она сможет туда вернуться».
Мысль о том, чтобы позволить ей снова войти туда одной, заставляла мою кровь стынуть в жилах.
«Ну и что?» – поинтересовался внутренний дракон, явно довольный происходящим. «Согласен. Пускать её туда одну – чистое безумие. Сначала надо всё выяснить и обезвредить.»
Я мысленно кивнул, рад, что мы наконец-то сходимся во мнении.
«А ещё, – добавил он с нажимом, – надо её к Древу отвезти. Просто чтобы посмотреть.»
«Нет,» – тут же отрезал я, глядя на её упрямый затылок. «Не намерен.»
«Почему? Ты же сам видишь, что происходит!»
«Потому что я не знаю, что страшнее: если Древо снова ничего не скажет… или если оно что-то скажет.»
Дракон умолк, и в его молчании было понимание. Это был страх. Чистейший, неприкрытый страх. Страх окончательного отказа. И ещё больший страх – окончательного признания.
А пока… пока она была тут. Надувшаяся, милая и целиком в моей власти. Пусть будет так. Для начала.
Глава 16. Библиотека, обидные пятна и шепот дракона
Молчание, тяготевшее между нами в санях, стало лишь гуще и плотнее в стенах замка. Ледяные своды вестибюля, обычно дарившие мне чувство контроля и покоя, сегодня казались давящими. Воздух звенел от невысказанных обид.
Кристина остановилась на полпути к лестнице, повернулась ко мне. Лицо её было бледным, подбородок поднят с вызовом, но в глазах читалась уязвимость, которую она отчаянно пыталась скрыть.
– Милорд, – её голос прозвучал чётко, отскакивая эхом от ледяных стен. – Раз уж мои полевые исследования прерваны, могу ли я, в рамках своего… ареста, воспользоваться вашей библиотекой? Чтобы продолжить работу с уже собранным материалом.
Вопрос был формально вежливым, но каждая его буква была отлита из льда. Во мне что-то ёкнуло – неприятное, колющее чувство, которое я с неохотой признал виной.
– Разумеется, – ответил я, стараясь, чтобы мой тон был ровным, как поверхность замерзшего озера. – Вы имеете полный доступ. – Я сделал паузу, чувствуя, как слова рвутся наружу вопреки моей воле. – Мисс Лейн, я… просто…
«Просто я чувствовал, как от тех камней веет древним ужасом. Просто мой внутренний дракон метался в панике. Просто мысль о том, что с тобой может что-то случиться, заставила мою кровь превратиться в ледяную жидкость.»
…Переживал, что вы замерзнете и устанете, – выдавил я вместо этого нелепый, жалкий суррогат правды.
Она посмотрела на меня так, будто я только что объявил, что снег – горячий. Её глаза сузились. Затем, не сказав ни слова, она резко развернулась и ушла, её шаги отчаянно стучали по полу, пока она не скрылась в коридоре.
Я так и остался стоять в вестибюле, чувствуя себя последним болваном.
К обеду она не соизволила спуститься. Я сидел в столовой один, перед идеально сервированным столом на две персоны, и впивался взглядом в пустой стул напротив. Еда казалась безвкусной. Оррик с невозмутимым видом подливал мне вина, и мне казалось, что в уголках его губ дрожала едва заметная усмешка.
Чувство вины, отвратительное и липкое, начало разъедать меня изнутри. Мой дракон молчал. Но это было не спокойное молчание – это была тишина затаившегося хищника, наблюдающего за мышью. Я чувствовал его внимание, его немое, но торжествующее ожидание.
Нужно было что-то сделать. Исправить. Загладить. Логика подсказывала, что лучший способ загладить вину перед археологом – это помочь ей в её исследованиях. И я вспомнил её жалкий, примитивный артефакт-камеру.
Не говоря ни слова, я вышел из-за стола, шагнул в ближайшую тень и вышел на улицу, чтобы через мгновение возникнуть в воздухе над ближайшим городом. Покупка заняла не более получаса. Я вернулся в замок с красивой, тиснёной кожей коробкой, внутри которой покоилась самая новомодная и дорогая камера-артефакт из тех, что можно было найти.
В мастерской мне понадобилось лишь назвать свою фамилию, и торговец, подобострастно кланяясь, вынес это чудо техники. Я даже не торговался. Какая разница в цене, когда на кону – восстановление шаткого перемирия? Логика была безупречной: её инструмент несовершенен → я предоставляю совершенный → она понимает практическую пользу моего вмешательства → её обида рассеивается. Уравнение сошлось.
Артефакт не требовал долгой магической выдержки и тут же выдавал готовый, чёткий снимок на особую бумагу. К нему прилагался целый ящик плёнки. Я был доволен. Практично, полезно и должно было продемонстрировать мою поддержку её изысканиям. Идеально.
К ужину она снова не пришла.
В этот раз моё раздражение пересилило чувство вины. Это уже было откровенным неуважением! Я, лорд Сириус Ноктюрн, купил ей лучшую камеру в империи, а она не может удостоить меня своим присутствием за столом?
«Может, она просто не голодна?» – прошептал дракон, и в его шёпоте я уловил насмешку.
«Заткнись,» – огрызнулся я.
В итоге, отбросив остатки благоразумия, я направился в голубые покои. В голове стучала одна и та же мысль: «Сейчас я снова перекину её через плечо, отнесу в столовую и усажу за ужин. Порядок должен быть во всём.»
Но, распахнув дверь её гостиной, я почувствовал лишь пустоту. Воздух был неподвижен и безлюден. Лёгкая паника, острая и холодная, кольнула меня под рёбра.
– Оррик! – мой рёв прокатился по коридору.
Из соседней двери появилась перепуганная служанка.
– В-ваша светлость?
– Где мисс Лейн? – прошипел я.
– В б-библиотеке, милорд. С самого утра. Она просила не беспокоить…
Не дослушав, я быстрым шагом направился к библиотеке. Гнев кипел во мне, подпитываемый страхом. Вот же неблагодарная… Я купил ей… Я волновался…
Я распахнул массивную дубовую дверь библиотеки. И замер.
Пахло старым пергаментом, её чернилами и едва уловимым ароматом её кожи – тем самым, что сводил меня с ума с первого дня. И под этим знакомым запахом таился другой, куда более редкий и драгоценный – запах интеллектуального горения, пылающего ума.
Она сидела на полу, в луче света, падавшем из высокого витражного окна. Вокруг неё на старом персидском ковре был хаотично разбросан океан бумаг – её зарисовки, заметки, схемы. Несколько книг из моих собственных запасов лежали раскрытыми рядом. Карандаш был заткнут за ухо, ещё один – в её руке. Она что-то сосредоточенно чертила на чистом листе, её брови были гневно сдвинуты, губы шептали что-то неслышное.
И вся моя ярость, всё раздражение, вся спесь – развеялись в одно мгновение. Уступили место чему-то тёплому, щемящему и до боли знакомому. Я смотрел на неё и видел не дерзкую арестантку, а пытливый ум, целиком поглощённый разгадкой тайны. И мне до безумия захотелось присоединиться. Сесть рядом на пол, взять одну из её зарисовок и начать строить гипотезы. Слушать её голос, взволнованный и быстрый, ощущать жар её увлечённости.
«Да что же такое со мной?» – в отчаянии подумал я.
И тут мой внутренний дракон, этот старый, коварный насмешник, нарушил своё многчасовое молчание. Он не прорычал и не прошипел. Он прошептал. Изменив свой обычно громоподобный голос на какой-то дурацкий, мелодичный и заговорщицкий шёпот, от которого стало абсурдно до смешного.
«Дрееевооо Люююбвиии…»– пропел он у меня в голове.
И я не выдержал. Я просто стоял в дверях и улыбался. Глупо, широко, нелепо. Глядя на эту упрямую, гениальную, сводящую с ума девушку на полу моей библиотеки.
«Вот же, – подумал я с странной, светлой покорностью. – Старый дракон. Не отстанет ведь.»
И в этой покорности не было поражения. Было облегчение. Словно я годами нёс на плечах глыбу льда, а теперь наконец позволил ей растаять. И оказалось, что под ней – не пустота, а тёплая, живая земля, готовая принять любое семя. Даже такое непутёвое и колючее, как моё.
