Текст книги "Лёд тронулся (СИ)"
Автор книги: Натали Карамель
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Глава 6. «Пустышка» и странный запах
Моя суровая реплика о нарушении закона повисла в воздухе, не произведя ровно никакого эффекта. Вернее, эффект был обратным: её разочарование было таким искренним и таким… детским, что мне стало неловко. Как будто я отнял у ребёнка конфету.
Я отвернулся, делая вид, что поправляю огонь в камине магическим жестом. Пламя послушно вытянулось в струйку, приняв более правильную, с моей точки зрения, геометрическую форму.
– Ваша теория о святилище, – произнёс я, всё ещё глядя на огонь, – имеет право на существование. Хотя и построена на шатких основаниях.
Это была уступка. Небольшая, но уступка.
Она тут же оживилась, словно я не пожурил её, а выдал орден за открытие.
– О, вы тоже так думаете? А что, если это не культовое, а научное сооружение? Посмотрите на симметрию кристаллов на потолке! Они могли быть частью какого-то генератора или накопителя энергии! Или…
Она снова понесла. Я слушал, всё так же стоя спиной, но уже не прерывал. Её идеи были безумны, наивны, местами откровенно бредовые… но в них была искра. Та самая, которая заставляет учёных годами сидеть в пыльных архивах и ковыряться в земле. Та, которой у меня не было уже очень давно.
– Я провёл здесь всё своё детство, – вдруг сказал я, перебивая её поток сознания. Я и сам удивился, что говорю об этом. – Исследовал каждую пещеру, каждый камень на многие мили вокруг. Я никогда не видел этого места.
Она замолчала, и я наконец обернулся. На её лице читалось неподдельное изумление.
– Но как? Оно же такое… очевидное!
– Очевидное? – я приподнял бровь. – Мисс Лейн, скала была цельной. Никаких лазов там не было. Я гарантирую это.
– Но он же есть! – она выглядела искренне озадаченной. – Может… может, это магия? Портал, который открывается при определённых условиях? Или иллюзия?
Я покачал головой.
– Я бы почувствовал магический след. Любой. Даже самый древний и замаскированный. Я ничего не почувствовал.
Я замолчал, обдумывая это. Как это возможно? Чтобы что-то ускользнуло от моего внимания? От моего чутья? Это было… тревожно.
Внутри меня мой внутренний дракон, до этого лишь лениво наблюдавший за происходящим, вдруг пошевелился. Не было ни гнева, ни раздражения. Скорее… любопытство. Глубокое, животное любопытство. Он как будто приподнял голову и потянул ноздрями воздух, пытаясь уловить то, что ускользало от моего человеческого обоняния.
И тогда я почувствовал.
Запах.
Слабый, едва уловимый, но совершенно отчётливый. Он исходил от неё. Сладковатый, тёплый, какой-то… зерновой. Как свежеиспечённый хлеб с мёдом. Или как спелые яблоки в солнечный день. Что-то простое, уютное и до невозможности соблазнительное.
Это было смущающе... приятно. Тепло разливалось по животу, вызывая давно забытое чувство – не голод, а тоску. Тоску по чему-то простому, настоящему, тому, чего была лишена моя жизнь, полная магии, льда и одиночества. Этот запах был полной ей противоположностью. И от этого – вдвойне неотразим.
Меня это ошарашило. Люди так не пахнут. Аристократы пахнут духами, дорогими винами и магией. Простолюдины – потом, землёй и дешёвым мылом. Этот запах… он был другим. Он будто щекотал что-то глубоко в подсознании, вызывая странное, тёплое чувство… голода? Нет, не голода. Что-то другое.
Я отвлёкся от её щебетания о кристаллах и пристально посмотрел на неё. Она говорила, размахивая руками, её лицо сияло, а этот чёртов запах становился только сильнее, смешиваясь с запахом старого камня и пыли.
«Что это ещё такое?» – пронеслось у меня в голове. – «Наверное, надо чаще общаться с людьми. А то за 25 лет я растерял все навыки. Дошло до того, что начал слышать запахи. Может, это не от неё, а от того дурацкого артефакта?»
Мысль показалась логичной. Да, конечно же, от артефакта.
– …и поэтому я считаю, что это может быть… – она продолжала говорить.
– Уже поздно, мисс Лейн, – резко прервал я её. Слишком резко. Она вздрогнула и замолкла. Мне снова не понравился этот испуг в её глазах. – Идти обратно в лагерь ночью, по моим землям, небезопасно. Вы останетесь здесь. На ночь.
Она раскрыла рот, чтобы возразить, но я не дал ей шанса.
– Оррик! – мой голос прокатился по залу.
Как из-под земли появился старый камердинер.
– Ваша светлость?
– Проводите мисс Лейн в Голубые покои. Предоставьте всё необходимое.
Оррик бросил на меня быстрый, полный немого вопроса взгляд, но тут же опустил глаза и кивнул.
– Слушаюсь, ваша светлость. Прошу вас, мисс.
Кристина колебалась, посмотрела на меня, потом на Оррика, потом снова на меня.
– Мои вещи… в лагере… они будут волноваться…
– Я позабочусь о том, чтобы вашим людям сообщили, что вы живы и… находитесь под моей защитой, – сказал я, и это прозвучало как приговор, а не как утешение.
Она кивнула и, наконец, пошла за Орриком, всё ещё сжимая в руках свой артефакт.
Я остался один в огромном зале. Но тот странный сладкий запах не исчез. Он витал в воздухе, смешиваясь с запахом холодного камня и пепла.
Очень странно.
Спать не хотелось. Совсем. Мысли путались: древнее святилище, которого не может быть, «пустышка»-археолог с глазами, полными огня, и этот дурацкий, навязчивый запах, который сводил с ума.
Я прошёлся по залу. Подошёл к окну. Посмотрел на звёзды. Ничего не помогало.
В конце концов, я сдался. Мои шаги сами понесли меня в библиотеку, к тому самому пыльному углу. Я поднял с пола злополучный томик.
«Наиглупейшая книга о том, как научиться любить», – с внутренним сарказмом подумал я, листая страницы. – «Может, там есть глава про то, как перестать чудить запахи от случайных гостей? Или как вести себя, когда твой внутренний дракон начинает вести себя как кот, унюхавший валерьянку?»
Я устроился в кресле и открыл книгу на случайной странице. Чтение не обещало быть полезным, но хотя бы отвлечёт от странных мыслей.
Я сидел с книгой в руках, но слова расплывались перед глазами. Вместо них в голове стоял тот самый образ: пыльная, сияющая женщина, пахнущая тёплым хлебом и солнечным днём, которая одним лишь своим существованием взломала вековую мерзлоту моей жизни. И самый интригующий вопрос был даже не «кто она?», а «что она со мной делает?»
Глава 7. Диагноз: безумие
Всю ночь я провёл за чтением дурацкой книги, но буквы расплывались перед глазами, а в ноздри навязчиво бил тот самый сладковатый, пьянящий аромат. Он витал в библиотеке, прилип к моей одежде, сводя с ума. Мой дракон, обычно молчаливый и угрюмый, на удивление урчал глубоко внутри, выражая странное, непонятное мне спокойствие и… удовлетворение? Мы редко общались, мой ледяной зверь был таким же нелюдимым, как и я сам, предпочитая хранить ледяное молчание.
Ещё до восхода солнца, когда первые сизые блики легли на ледяные скалы, я сжалился над своими мучениями и решил действовать. Сбросив халат, я в гневе преобразовался и мощным взмахом крыльев ринулся вниз по склону, к жалкому лагерю людей.
Мое появление вызвало переполох. Археологи, сонные и испуганные, столпились вокруг меня, когда я принял человечий облик и огласил свою волю низким, гулким голосом, от которого задрожала посуда:
– Ваша коллега, Кристина, арестована за проникновение на частные владения Дома Ноктюрн.
– Что вы с ней сделаете? – выпалил самый смелый из них, молодой парень, чьи руки дрожали.
Я замер. А что, собственно, я собираюсь с ней делать? Чёткого плана не было. Было лишь смутное, но железное ощущение в каждой клетке, что отпускать её обратно – категорически невозможно. Мне хотелось запереть её в самой высокой башне своего замка, устелить пол мягкими коврами, принести все книги по геологии, какие есть в библиотеке, и… болтать с ней о камнях. Бесконечно. Что-то я совсем раскис.
– Она пробудет под домашним арестом в моём замке неделю в качестве компенсации за нарушение границ, – отчеканил я, сам поражаясь своей выдумке. Неделя. Целых семь дней. Магия цифры согрела меня изнутри.
Сказав это, я развернулся, сделал оборот и улетел, оставив группу в состоянии лёгкого шока и недоумения.
В воздухе, разрезая холодный ветер, мой дракон вдруг нарушил многолетнее молчание, и его мысленный голос прозвучал ясно и насмешливо:
«Серьёзно? Отпустишь через неделю?»
«Склоняюсь к тому, что нет, – тут же, не задумываясь, парировал я. – Арестую на весь срок её жизни. Будет знать, как нарушать чужие границы».
Мысль о том, что она останется здесь навсегда, отозвалась в груди не паникой, а странным, тёплым спокойствием. Как будто какая-то часть меня, дремавшая всю жизнь, наконец потянулась и сказала: «Да. Вот так правильно». Это «правильно» было пугающим и неоспоримым, как закон всемирного тяготения.
И почему-то это решение наполнило меня дикой, почти детской радостью. Я летел назад, и на моем обычно бесстрастном лице играла самая настоящая, дурацкая улыбка.
Вернувшись в замок, я, всё ещё довольный собой, проследовал в столовую – нужно было подкрепиться перед новым днём сумасшествия. Но картина, представшая моим глазам, заставила меня замереть на пороге.
Кристина стояла на стуле, приставленном к камину, и с упоением разглядывала сложнейшую лепнину на карнизе, воркуя что-то себе под нос и делая заметки в блокноте. Что это за дурацкая человеческая привычка – куда-нибудь непременно залезть?
– Доброе утро, – произнёс я, и мой голос прозвучал чуть хриплее обычного.
Девушка вздрогнула от неожиданности, резко развернулась на своём шатком пьедестале… и пошатнулась. Время для меня сжалось в одну мгновенную, острую точку. Я двинулся с места с такой скоростью, что воздух свистнул у меня в ушах. Лёд под ногами, выпущенный непроизвольно, треснул, но я даже не заметил этого.
Я поймал её аккуратно перед самым полом, обхватив её тело своими сильными руками. Кожа её предплечья была невероятно мягкой и тёплой под моими пальцами. На миг мне показалось, что я держу не человека, а пойманный солнечный луч – что-то живое, трепещущее и обжигающе настоящее. Это ощущение длилось всего долю секунды, но его было достаточно, чтобы весь мой мир перевернулся с ног на голову.
Она не пострадала. А вот я – да.
В мое лицо ударила волна того самого сладкого, цветочного с дымком, аромата. Голова закружилась, в висках застучало. Мой дракон заурчал так громко, что, казалось, звук раздаётся снаружи. Настроение моментально испортилось, сменившись паникой и раздражением. На себя, на неё, на всю эту нелепую ситуацию.
Я буквально отшвырнул её от себя, поставив на ноги, как раскалённый уголь.
– Ведите себя прилично! – прошипел я ледяным тоном, каким выносил приговоры на процессе. – В этом доме не принято лазить по мебели!
Развернулся и вышел, оставив её в полном недоумении посреди столовой. Я заперся в своей библиотеке, тяжко дыша, и принялся шагать взад-вперёд.
«Что со мной происходит? – проносилось в моей голове. – Это болезнь? Драконы вообще болеют? Надо почитать об этом. Срочно. И лекаря… Лекаря вызвать на всякий случай. Это ненормально».
А глубоко внутри мой ледяной зверь сладко потягивался и мурлыкал, словно сытый кот на солнышке, излучая глубочайшее, всепоглощающее довольство.
Я сжал виски пальцами, пытаясь выдавить из головы этот запах, это мурлыканье, её образ. Это была не болезнь. Это было хуже. Болезнь можно было бы диагностировать и лечить. Это было похоже на... на проклятье? И это проклятье пахло тёплым хлебом и яблоками.
Ну конечно же! Проклятье! Нарушение всех законов мироздания! Надо срочно найти антидот. Ведь как я могу еще объяснить поведение своего мурлычущего дракона.
– Кто же навел на меня проклятье?! – выдохнул я в тишину кабинета, но ответа не последовало. Лишь тихое, довольное урчание где-то в глубине души.
Глава 8. Проклятие с человеческим лицом
Я провёл утро, пытаясь все же диагностировать у себя неизвестное науке заболевание. Перечитал все трактаты о драконьих хворях – от чешуйчатой лихорадки до магического рахита. Ничего подходящего. Симптомы не сходились: учащённое сердцебиение, навязчивые обонятельные галлюцинации, идиотская улыбка, возникающая самопроизвольно, и дикое, животное желание… приносить книги по геологии. Ужас.
Я даже ненадолго задумался о «болезни истинных пар», но тут же отбросил эту мысль, как абсурдную. Древо меня отвергло еще 25 лет назад. Это невозможно по определению. Да и пахло бы тогда не яблоками, а... магией, сиянием, чем-то возвышенным. А не этим простым, тёплым, по-человечески уютным ароматом, который напоминал о вещах, в которых я не разбирался и которые всегда презирал – о доме, уюте, простом хлебе.
К обеду я более-менее пришёл в себя. Вернее, натянул на себя привычную маску ледяного равнодушия, как доспехи. Надо было объявить пленнице её участь.
Я застал её в столовой. Она сидела за столом и с интересом разглядывала серебряные приборы, поворачивая вилку в руках, словно редкий артефакт. При моём появлении она вздрогнула и поспешила положить её на место.
– Мисс Лейн, – начал я, садясь во главе стола и делая вид, что изучаю магические узоры на ледяной поверхности стола. – Я посетил ваш лагерь.
Она выпрямилась, насторожившись.
– И… как они?
– В панике. Но живы. Я проинформировал их, что вы задержаны на неделю за нарушение границ и несанкционированное проникновение. В качестве компенсации.
Я рискнул взглянуть на неё. Она не заплакала, не стала умолять. Она лишь поджала губы и кивнула с выражением… понимания на лице?
– Это справедливо, – тихо сказала она. – Я действительно нарушила закон. Спасибо, что предупредили моих людей.
Я был ошарашен. Где истерика? Где обвинения в похищении? Где попытки договориться? Эта женщина была сделана из какого-то другого теста.
– В таком случае… – она нерешительно посмотрела на меня. – В какую камеру меня отведут? И… можно ли мне взять с собой несколько книг из библиотеки? И, если возможно, дополнительное одеяло. Я заметила, что здесь довольно… прохладно.
Она сидела напротив, такая серьёзная и собранная в своей готовности принять наказание, и в этот момент она показалась мне не «пустышкой», а самой цельной и сильной личностью из всех, кого я встречал. И мысль о том, чтобы причинить ей хоть малейший дискомфорт, стала физически невыносимой. Мой внутренний дракон зарычал так громко, что я чуть не подпрыгнул на стуле – это был чистый, животный запрет.
Я сидел с открытым ртом. Минуту. Может, две.
Она что? Серьёзно думает, что я запру её в подземелье? Эту юную, хрупкую, тонкую, красивую, свежую и вкусно пахнущую… «Так, стоп, Сириус, возьми себя в руки!»
Мысленный взор услужливо нарисовал картину: она, эта хрупкая «пустышка», в сыром каменном мешке, среди крыс и паутины, дрожа от холода под тонким одеялом… Моё собственное драконье сердце, обычно молчаливое, сжалось от чего-то, что отдалённо напоминало боль. Внутренний зверь заворчал предупреждающе, явно не одобряя подобных фантазий.
– Не будьте абсурдны, мисс Лейн, – я изобразил лёгкое презрение, будто сама мысль была оскорбительна. – Подземелье – не место для… хрупких дам. Вы останетесь в голубых покоях. Они достаточно комфортны.
Она выпрямилась, и в её глазах вспыхнули знакомые искорки упрямства.
– Я не хрупкая! Я археолог. Я ночевала в палатках при минусовой температуре и копала землю по десять часов подряд.
Это было так мило и забавно, что мой внутренний дракон издал короткое, глубокое урчание одобрения. Я мысленно дал себе пощёчину.
– Конечно, вы не хрупкая, – поспешно согласился я, опасаясь, что она снова полезет доказывать это, залезая на карниз. – Вы… археолог. И болеть вам нельзя. Простуда от сырости подземелий выбьет вас из рабочего графика.
Сказал и понял, что это прозвучало как забота. Чёрт.
Она, кажется, тоже это заметила и смотрела на меня с лёгким недоумением.
– Спасибо, – наконец сказала она. – Тогда ещё один вопрос. Когда неделя истечёт, и я вернусь в лагерь… мне будет разрешено продолжить изучение того помещения? С вашего позволения, конечно. Я могу составить официальный запрос…
При этих словах внутри меня что-то ёкнуло. Мой дракон, только что урчавший от удовольствия, вдруг сжался в комок, издав тихий, похожий на рычание звук. На меня накатила такая волна грусти и… пустоты, что я едва не подавился собственным дыханием. Она уже планирует уходить. Через неделю. Возвращаться к своим камням. Оставлять меня здесь одного. Снова.
Я с трудом сохранил безразличное выражение лица.
– К тому моменту… я обдумаю этот вопрос и вынесу решение, – произнёс я уклончиво, глядя куда-то мимо её головы.
Закончив обед в гробовом молчании, я отодвинул стул и поднялся.
– Мисс Лейн, – кивнул я, делая вид, что мне пора на сверхважное ледяное совещание.
Я вышел из столовой, и как только дверь закрылась за моей спиной, я почти побежал в свой кабинет.
– Надо найти ведьму! – прошипел я, хватая первую попавшуюся книгу по тёмной магии. – Срочно! Иначе эта пытка сведет меня с ума!
Я лихорадочно листал трактат о тёмных ритуалах, но глаза не видели букв. Перед ними стояло её лицо – озарённое интересом к древней вилке, сосредоточенное в попытке доказать свою стойкость, доверчивое и в то же время упрямое. Это проклятие имело человеческое лицо. И было в этом что-то гораздо более страшное, чем в любой магии. Нечто настоящее.
Это было проклятие. Однозначно. И пахло это проклятие тёплым хлебом, яблоками и упрямством.
Глава 9. Комедия ошибок и панталоны на потолке
Три дня. Целых три дня я потратил на самые изощрённые поиски ведьмы, способной снять это чудовищное проклятие. Рассылал магические депеши, рылся в древних гримуарах, даже вступил в унизительную переписку с одной старой каргой с Южных болот, которая славилась умением развязывать любые чары и проклятья. Она согласилась приехать. Через два дня. До этого срока мне оставалось только выживать.
А выживать было непросто. Потому что моя пленница, мой личный проклятый демон по имени Кристина Лейн, оказалась ходячей катастрофой в мире магии.
В первый же день раздался оглушительный грохот из бального зала. Я помчался на звук, уже привычно чувствуя, как по коже бегут мурашки тревоги. Она стояла посреди комнаты, вся в пыли, а на полу лежала тяжёлая штора с карнизом. Оказалось, она решила «проветрить помещение» и дёрнула не за тот шнур – за тот, что активировал механизм магического затемнения, предназначенный для защиты от солнечных драконов. Механизм, естественно, заклинило.
– Я хотела просто открыть окно, – виновато сказала она, поправляя сбившийся пучок волос.
Во второй день из её покоев повалил дым. Я ворвался туда, готовясь тушить пожар, и обалдело застыл на пороге. В комнате стояла невыносимая жара, как в кузнечном горне. Сама Крис, красная как рак, обмахивалась книгой. Она нашла «артефакт для утепления комнаты» (обычный каминный самонагревающийся кристалл) и, решив, что ему «не хватает мощности», сунула его прямо в камин, да ещё и накрыла сверху огнеупорным колпаком. Кристалл, естественно, перегрелся и устроил сауну.
– Мне было холодно, – простонала она, и я, скрепя сердце, вынужден был признать, что для «пустышки» в моём ледяном замке это была уважительная причина.
Я тушил «пожар», вызывая метель прямо в покоях. Она чихала и смеялась, ловя ртом снежинки. А мой чёртов дракон внутри урчал от восторга.
И вот, настал третий день. Я уже привык к тому, что адреналин у меня в крови теперь постоянно повышен. Я сидел в кабинете, пытаясь сосредоточиться на счетах с рудников, но всё ждал… Ждал того самого крика, хруста или взрыва.
И он раздался. Негромкий, но отчаянный: «Ай! Ой!».
Я сорвался с места как ошпаренный и помчался на звук. Галерея предков. Тишина. Портреты моих величественных и очень серьёзных родственников смотрели на меня с укором.
– Мисс Лейн? – позвал я, озираясь. Никого.
– Я здесь! – донёсся её голос сверху.
Я поднял голову. И обомлел.
Она висела на потолке. В прямом смысле. Её юбка зацепилась за кованый крюк, на который обычно вешали магические светильники во время праздников. Сама она болталась вниз головой, стараясь прикрыть лицо руками, а её стройные ноги в простых хлопковых чулках беспомощно дрыгались в воздухе. И эти самые… панталоны… белые, простые, с кружевцами по краям… были на самом виду.
Боже правый. Мне не стоило этого видеть.
Но я не мог оторвать взгляд. Это была одновременно и самая комичная, и самая соблазнительная картина, которую я видел за последние пятьдесят лет.
Внутри меня мой дракон, этот продажный предатель, явно решил добить меня окончательно. Он тут же подбросил мне в воображение отчётливую картинку: как я подхожу, аккуратно беру её за талию и снимаю с этого крючка. Мои пальцы чувствуют тепло её кожи через тонкую ткань…
Я прошипел про себя, пытаясь прогнать образ. Но дракон только рассмеялся – низким, довольным смехом – и подкинул новую картинку. Уже без всяких панталон.
– Замолчи! – рявкнул я мысленно, чувствуя, как кровь бросается мне в лицо. К счастью, она этого не видела.
– Милорд? – донёсся сверху её испуганный голос. – Вы здесь? Помогите, пожалуйста, я не могу выбраться…
Опомнившись, я взмахнул рукой. Лёд сконцентрировался вокруг крюка и аккуратно сломал его, не дав ей упасть. Она мягко опустилась на пол, вся красная от смущения, стараясь привести в порядок свою одежду.
– Я… я хотела рассмотреть герб на потолке поближе, – начала она оправдываться, избегая моего взгляда. – И подумала, что если поставить стул на этот столик и взобраться, как по лестнице…
– Не надо больше ничего объяснять, мисс Лейн, – я перебил её, стараясь дышать ровно. – Просто… пожалуйста, в течение следующих сорока восьми часов постарайтесь не взаимодействовать ни с чем выше вашего роста и горячее комнатной температуры.
Она кивнула, всё ещё не решаясь посмотреть на меня, и пулей вылетела из галереи.
Я остался один под взглядами своих предков. Мой внутренний дракон сладко потягивался и мурлыкал, явно наслаждаясь спектаклем.
Ведьма приедет только через два дня. А мой собственный дракон, моя вторая половина, мой союзник… он явно перешёл на сторону врага и получал садистское удовольствие от моего бедственного положения.
Я почёсывал затылок, глядя в пустоту. И с ужасом осознал, что мне чертовски нравится её спасать. Этот всплеск адреналина, эта её беспомощность, эта благодарность в глазах… это было чертовски приятно.
«Как бы хуже потом мне не стало», – с горькой иронией подумал я, направляясь обратно в кабинет. – «Потому что хуже, чем видеть её панталоны на потолке, может быть только одно – никогда больше их не увидеть».
Мысль была настолько чудовищной, что мой дракон на мгновение замолчал, а потом издал тихий, понимающий звук. Казалось, он со мной согласен.
Проклятие прогрессировало.
