Текст книги "Лёд тронулся (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 10. Ходячее бедствие и приговор на девять дней

Сорок восемь часов до прибытия ведьмы. Я отсчитывал каждую секунду, чувствуя себя приговорённым, который ждёт помилования от самой суровой инквизиции. Обед прошёл на удивление спокойно. Крис, к моему удивлению, неплохо управлялась со столовыми приборами. Никакого грубого простолюдинства. Я даже сделал вид, что не замечаю, как она изучает узор на серебряной ложке, которой пользовался весь наш род с его основания – чисто из академического интереса, конечно.

– Вам нравится история, мисс Лейн? – спросил я, больше чтобы нарушить тягостное молчание, чем из реального любопытства.

Её глаза сразу же загорелись.

– О, да! Это моя страсть! Особенно древние периоды, о которых так мало известно. Ваш род, милорд, один из самых древних в Этерии. Должно быть, у вас хранятся невероятные архивы!

Я фыркнул, но внутри что-то ёкнуло. Лесть? Нет. Слишком искренне. Просто… жадный, ненасытный интерес.

– Архивы есть, – сухо подтвердил я. – Но они не для посторонних глаз.

– Конечно, конечно, – она закивала с таким пониманием, что стало почти обидно. – Но вот эти портреты в галерее… они же такие старые! По ним можно изучать моду и обычаи прошлых эпох!

Я вздохнул. Сопротивляться было бесполезно. Эта женщина могла заразить своим энтузиазмом даже ледяную глыбу. Коей я, собственно, и являлся.

– Что ж, если вам так интересно… – я отпихнул от себя тарелку и встал. – Пойдёмте. Я проведу для вас… краткий экскурс.

Её лицо осветилось такой радостью, что по моей спине пробежали мурашки. Мой внутренний дракон лениво потянулся, будто просыпаясь от спячки.

Галерея предков встретила нас холодным молчанием. Я вёл её вдоль стен, указывая на портреты.

– Сириус Ноктюрн Первый. Основатель рода. Отличился тем, что заморозил целое озеро вместе с флотом неприятеля. Сириус Второй… известен своей… скажем так, крайней сдержанностью в эмоциях. Не улыбнулся ни разу за всю жизнь.

Я водил её и рассказывал. Сначала коротко, скупо. Но её вопросы были такими точными, такими умными! Она спрашивала не о войнах и титулах, а о деталях: почему на этом портрете у дамы в руках именно такой кристалл, что символизирует вышивка на камзоле, почему у того дракона на заднем плане такой необычный оттенок чешуи…

Я увлёкся. Сам не заметил, как рассказ пошёл живее, подробнее. Я ловил себя на том, что ищу её взгляд, чтобы увидеть в нём одобрение или интерес. И каждый раз, проходя мимо того злополучного крюка на потолке, мой взгляд самопроизвольно скользил вверх, и в голове всплывала картинка… те самые милые панталоны на всей Этерии. Я отчаянно пытался гнать эти мысли прочь, но мой дракон лишь хихикал где-то внутри.

И тут она увидела его. Портрет моей пра-пра-пра-прабабушки Альбины. Очень старый, написанный ещё до того, как Ноктюрны окончательно замёрзли душой. На нём она улыбалась. Редкая улыбка для нашего рода.

– О, какая красота! – воскликнула Крис. – Мазки, цвет… но, кажется, он висит неровно.

Не успел я издать и звука, как она потянулась к раме, чтобы поправить её. Её пальцы коснулись старого дерева, раздался треск, и следующее, что я увидел – портрет лежал на полу, а золочёная рама разломана пополам.

Крис замерла на месте, превратившись в статую ужаса и стыда. Лицо её пылало таким ярким румянцем, что могло бы обогреть ползамка.

– Я… я… я не знаю, как это вышло… я всего лишь…

Я подошёл к обломкам. Вздохнул. Глубоко. Внутри не было ни ярости, ни раздражения. Была какая-то странная, усталая покорность. У нас, Ноктюрнов, в семейном хранилище хранились точные копии всех портретов. На случай пожара, наводнения или нашествия варваров. Матушка всегда говорила: «Бережёного драконий бог бережёт».

Я поднял на неё взгляд. Она стояла, готовая провалиться сквозь землю, или, в её случае, сквозь очередной потолок.

И тогда из моих уст вышли слова, которые повергли в шок прежде всего меня самого. Голос был спокоен, почти бесстрастен, как при оглашении приговора.

– Мисс Лейн, вы – ходячее бедствие. Я продлеваю ваш арест ровно на столько дней, сколько вы устроили погрома в моём доме. Уже плюс четыре дня. В итоге из оставшихся четырёх вы остаётесь уже на восемь.

Она побледнела так, что веснушки на носу стали ещё заметнее. Она сделала шаг назад, отшатнулась от меня, как от воплощения своей судьбы… и спиной упёрлась в высокую напольную вазу с магическим ледяным цветком.

Ваза закачалась с тихим, угрожающим звоном. Всё произошло мгновенно. Фарфор с грохотом разбился о ледяной пол, а оскорблённый цветок, защищаясь, выплеснул всю свою морозную мощь прямо на обидчика.

Одна секунда – и передо мной стояла не Крис, а идеальной работы ледяная скульптура. Совершенная во всех деталях, от растрёпанных прядей волос до выражения полного ужаса на лице. Виднелись только её глаза – два красивых, испуганных голубых кристалла, которые отчаянно моргали, словно сигналя мне из ледяного плена.

Я несколько секунд просто смотрел на это произведение искусства. Мыслей не было. Был только лёгкий трепет ужаса и… невероятное, непреодолимое желание рассмеяться.

– О, драконьи боги, – тихо выдохнул я. – И что мне с этим ходячим бедствием делать?

Лёд у её глаз начал подтаивать от слёз. Она была в сознании. Всего лишь парализована.

Я подошёл ближе, поравнялся с ледяным лицом и посмотрел в эти говорящие глаза.

– Теперь уже девять дней, – объявил я с ледяным спокойствием.

В ответ её зрачки расширились, выражая весь спектр эмоций от отчаяния до возмущения.

А глубоко внутри мой дракон довольно заурчал, подкидывая мне в воображение новую отчётливую и очень откровенную картинку. На сей раз без всяких панталон.

Ведьма приедет только через два дня. Девять дней ареста. И мой внутренний зверь, кажется, праздновал победу.

Глава 11. Ходячее бедствие в башне и месяц ареста

Один день до приезда ведьмы. Утром я был, если не бодр и свеж, то хотя бы полон решимости. Решимости положить конец этому абсурду. Я был обижен на своего дракона. Его поведение в последние дни было несвойственным, развязным и… неподобающим. Подбрасывать такие картинки! Я списывал всё на проклятие и молился всеми ледяными богами, чтобы оно не навредило самой сути моего дракона. Ведь он всегда был эталоном сдержанности и достоинства.

В итоге я половину ночи провёл во внутренней беседе с ним, убеждая его потерпеть ещё чуть-чуть, что завтра мы обязательно освободимся. А вторую половину ночи я простоял на северном балконе под ледяными ветрами, потому что моё разыгравшееся воображение начало проявляться и на физическом уровне. А тело моё желало одного. Вернее, одну. Ту самую девушку-катастрофу.

К завтраку я спустился измождённым, но морально готовым к последнему дню испытания. И сразу заметил, что что-то не так. Стол был накрыт на одного.

– Где мисс Лейн? – спросил я у Оррика, стараясь, чтобы голос звучал просто вежливо, а не как вопль тревоги.

Оррик налил мне кофе с таким видом, будто собирается объявить траур.

– Мисс Лейн соизволила прогуляться по замку ещё на рассвете, ваша светлость. Сказала, что хочет изучить архитектуру.

Чашка с грохотом ударилась о блюдце.

– Прогуляться? По моему замку? Без сопровождения? – моё спокойствие испарилось. – Она под арестом! Она может что-нибудь развалить! Или… заблудиться и провалиться в забытый колодец!

Я вскочил из-за стола так резко, что стул отлетел назад. Я метнулся из столовой и помчался по коридорам. Библиотека? Пусто. Бальный зал? Только испуганные служанки. Галерея предков? Лишь укоризненные взгляды портретов.

– Куда она могла деться? – прошипел я сам себе, пробегая мимо потертых гобеленов. И почему-то меня потянуло на восток, к самой старой, заброшенной башне, туда, куда даже слуги заходили с неохотой.

Я взбежал по винтовой лестнице, не чуя под ногами камня. Дверь в последнюю комнату была приоткрыта. Я распахнул её.

И застыл на пороге.

Комната была круглой, с заколоченным окном. И стены её… они не были гладкими. Они были испещрены глубокими, яростными царапинами. Следы когтей. Огромных, звериных. Пол был в таких же шрамах. Воздух был тяжёлым, пропитанным древней скорбью и едва уловимым запахом тлена, который не могло выветрить даже время.

В мрачной комнате стояла она. Крис. Она проводила пальцами по одной из самых глубоких борозд на стене, её лицо было бледным и потрясённым. Услышав мои шаги, она вздрогнула и обернулась, и в её глазах мелькнул испуг.

– Мне… мне жаль, милорд, – прошептала она. – Я заблудилась. Эта дверь была открыта… Я просто… Что это за место?

Гнев мой испарился так же быстро, как и возник. Его сменило что-то холодное и тяжёлое. Что-то старое.

– Это не место для гостей, мисс Лейн, – сказал я, и мой голос прозвучал приглушённо в этой каменной гробнице. – И тем более не для вас.

– Но что случилось тут? – она не отводила взгляда от стен. – Это похоже на… на клетку.

Я закрыл за собой дверь и сделал несколько шагов вглубь комнаты. Мои собственные когти на руках непроизвольно выдвинулись на полсантиметра, отзываясь на зов следов на камне.

– Это не клетка. Это склеп. Склеп для того, кто в ней добровольно заточился. Моего пра-пра-прадеда, Каэлана Ноктюрна.

Она смотрела на меня, заворожённая.

– Что… что он сделал?

– Он принял в себя тьму, – мои слова повисли в холодном воздухе. – Не ту, о которой говорят в сказках. А ту, что рождается от отчаяния. Его истинную, женщину-мага из враждебного рода, убили на его глазах. Он не смог её спасти. Он нашел ритуал не в наших гримуарах, а в храме Ледяной пустоши. Это была не магия Этерии. Это была… иная физика. Магия отчаяния, пожирающая разум. Тьма, которая не принадлежит нашему миру.

Крис замерла, не дыша.

– И… он смог? Он спас её?

– Технически… да, – я провёл рукой по стене, и лёд тонкой плёнкой покрыл старые шрамы. – Она вернулась. Но ритуал требовал платы. Разум. Человечность. Всё, что делало Каэлана личностью, было отдано на растерзание его обезумевшего зверя. Тьма, которую он принял, чтобы спасти её, поглотила его самого. Он сохранил свою драконью мощь, но потерял человеческий облик и последние крупицы разума. Он превратился в это… – я кивнул на стены. – Он не мог вынести света, звуков, даже запаха живых существ. Всю оставшуюся жизнь он провёл в этой башне. Но хуже всего была она. Та, ради кого он всё это совершил. Её тело жило, в нём теплился отголосок души, но это была не личность. Это была оболочка, марионетка, набитая той самой тьмой. Она могла сидеть сутками, уставившись в стену, а могла внезапно начать выцарапывать на камне те же узоры, что и он. Иногда она пела. Обрывок одной и той же песни на языке, которого никто не знал.

В комнате повисла гробовая тишина. По щеке Крис медленно скатилась слеза. Она даже не заметила этого.

– И… сколько они так прожили?

– До тех пор, пока однажды он не вонзил когти не в камень, а в себя. А она… исчезла. Оставив после себя лишь запах чуждых звёзд и высохший цветок, которого нет в наших краях. Это – наследие Ноктюрнов, – я отвернулся, не в силах больше выносить её взгляд, полный сострадания. – Не романтичная сказка, а предупреждение. О том, что бывает, когда чувства берут верх над долгом и разумом. Пойдёмте. Вам не место среди этих призраков.

Я взял её за локоть – осторожно, но твёрдо – и повёл обратно по лестнице. Она шла покорно, всё ещё под впечатлением от услышанного.

Я отвёл её в голубые покои.

– Отдыхайте, мисс Лейн. И, пожалуйста, впредь… не исследуйте замок без спроса. Не все его тайны так безобидны, как кажется.

Она кивнула, всё ещё не пришедшая в себя.

– Да, милорд. Простите.

Я уже собирался уйти, но что-то во мне заставило обернуться на пороге. Вид её расстроенного лица вызвал странное чувство вины.

– Мисс Лейн, – сказал я, и голос мой прозвучал чуть мягче. – За сегодняшнее нарушение режима ареста… ваш срок продлевается. На месяц.

Я откланялся и вышел, громко хлопнув дверью.

Я шёл по коридору, и в ушах звучали мои же слова.

Месяц. Я сказал ей «месяц».

Что я делаю? Завтра. Завтра приедет ведьма. Завтра снимет с меня это проклятие. Завтра станет легче. Завтра я снова буду собой. Ледяным. Рациональным. Как мой несчастный предок до рокового решения.

Я шёл в кабинет, а мой дракон, до этого молчавший, пока я рассказывал грустную историю, теперь язвительно хихикал у меня в голове.

«Отличная история для сближения, – просипел он. – Напомни, чтобы я не рассказывал её, когда мы будем снимать с неё эти самые панталоны».

– Замолчи! – мысленно рявкнул я.

Но мысль о том, чтобы стать таким, как Каэлан – одиноким, безумным зверем в башне, – внезапно показалась мне куда более страшной, чем любое «проклятие», связанное с Крис.

Завтра станет легче?

Мысль почему-то снова не принесла никакого облегчения.

Глава 12. Диагноз: здоров, что почти прискорбно

Утро, которое должно было стать утром моего избавления, началось с того, что я, спускаясь к завтраку, наступил на ледяную глыбу, которую мой собственный дракон в шутку вырастил на последней ступеньке. Я едва удержал равновесие, мысленно послав ему парочку изысканных ругательств в стиле Ноктюрнов. В ответ в голове возникла картинка: Крис, поднимающаяся по той же лестнице, но не падающая, а грациозно скользящая по льду, при этом её юбка задиралась, открывая те самые… Я тряхнул головой, пытаясь развеять наваждение.

«Успокойся, сегодня тебя исцелят», – внушал я себе, заходя в столовую.

Крис уже сидела за столом. Она была непривычно тихой и задумчивой, медленно размешивая ложкой овсяную кашу. Видимо, вчерашняя история о моём несчастном предке произвела на неё сильное впечатление. Меня это почему-то задело. Мне не хотелось, чтобы она хмурилась.

– Вы сегодня необычно молчаливы, мисс Лейн, – заметил я, садясь напротив. – Полагаю, архитектура моего замка не оправдала ваших ожиданий?

Она вздрогнула и подняла на меня глаза.

– О, нет, милорд! Всё было… очень познавательно. Просто я думала.

«О чём? О безумных драконах в башнях? О том, как опасно связываться с Ноктюрнами?» – пронеслось у меня в голове.

– И о чём же? – спросил я, делая вид, что интересуюсь.

– Я всё думаю о том помещении в скале. О символах. Мне бы так хотелось сделать зарисовки, провести замеры… – она посмотрела на меня с такой надеждой, что у меня внутри всё перевернулось.

Внутренний дракон, до этого занятый созданием непристойных слайдов, вдруг выдал чёткий и ясный образ: карта местности с аккуратной надписью «ДА» красными буквами.

Я открыл рот, чтобы произнести совершенно другое – веское, обоснованное «нет». Но вместо этого услышал собственный голос, говорящий:

– Хорошо.

Я сидел с открытым ртом, глядя на неё, а она сидела с открытым ртом, глядя на меня.

– Пр… простите? – переспросила она.

– Я сказал: хорошо, – повторил я, сам не веря своим ушам. – После завтрака мы можем спуститься туда. На полчаса. Под моим строгим присмотром.

Её лицо озарилось такой ослепительной улыбкой, что в столовой стало светлее. Она выглядела так, будто я подарил ей не доступ к пыльной пещере, а целое королевство.

– О, спасибо! Спасибо вам, милорд!

Я кивнул, отводя взгляд, и уткнулся в свою тарелку. «Почему? Почему я сказал «хорошо»? Это же нарушение всех моих правил, моей безопасности, моего… спокойствия?» Внутренний дракон довольно потирал лапы, и в голове промелькнула новая картинка: я, героически прикрываю Крис от падающего камня в той самой пещере. Чёрт возьми.

В этот момент в дверях появился Оррик, выглядевший крайне смущённым.

– Ваша светлость… к вам… гостья. Говорит, что вы ждали.

Моё сердце ёкнуло. Ведьма! Спасение!

Она вошла в столовую с тем же видом простодушной старушки. Увидев Крис, она хитро подмигнула ей, а потом уставилась на меня.

– Ноктюрн? – проскрипела она, оглядывая мою столовую с видом покупателя на барахолке. – А замок-то ничего. Прохладно, свежо.

Я поспешно поднялся.

– Мисс Лейн, вы свободны. Подготовьтесь к нашей… экспедиции. – Затем я повернулся к ведьме: – Прошу вас в мой кабинет.

– Я вас ожидал, – произнёс я, стараясь вернуть своему голосу привычные ледяные ноты. – Вы… пунктуальны.

– Дорога знала, куда меня вести, – таинственно ответила старуха и, не дожидаясь приглашения, прошлёпала в кабинет. Ворон на посохе каркнул и уставился на меня пустыми чёрными глазами. – Ну, что у тебя, красавец? Говори, не тяни. У матушки Зилы дел по горло.

Я сглотнул. Пришлось отбросить церемонии.

– У меня… проблема, – начал я, чувствуя, как глупо это звучит. – Я подвергся воздействию. Проклятию, вероятно.

– Вероятно? – она прищурилась ещё сильнее. – Сам не знаешь?

– Я… чувствую себя не так, как обычно. Мои мысли… путаются. Я испытываю несвойственные мне порывы. Сильные. Навязчивые.

– К кому-то конкретно эти порывы? – уточнила она, подходя ближе и вытягивая свою морщинистую шею, чтобы разглядеть меня получше.

– К одной особе, – сквозь зубы выдавил я. – Которая… не является моей парой по Воле Древа. Более того, она… – я искал подходящее слово, которое не звучало бы как оскорбление, – …лишена магии.

Старуха медленно кивнула, будто выслушала жалобу на боль в колене.

– Покажи.

Я наклонился. Она провела своей высохшей, тёплой рукой у моего виска, не касаясь кожи. Пахло мёдом и полынью. Её лицо было сосредоточенным.

Потом она улыбнулась. Широкая, беззубая улыбка.

– С чего ты взял, что проклят, милок?

Я выпрямился, ошеломлённый.

– С чего? – я задохнулся от возмущения. – Я только что описал вам свои симптомы! Несвойственные порывы! Путаницу в мыслях! Жар при её виде! Желание… – я запнулся, – …заботиться! Это ненормально!

– Ага, – сказала она, и её глаза блеснули. – Это ты очень точно подметил. Это и правда ненормально. Для того, кто сам себе враг.

Я ничего не понимал. Моя логика, мой разум натыкались на её улыбку, как на мягкую, но непробиваемую стену.

– Проверьте ещё раз! – потребовал я, и в голосе прозвучала отчаянная нотка, заставившая меня внутренне содрогнуться. – Это должно быть проклятие! Навязчивое приворотное воздействие! Что-то!

Она вздохнула, будто уступая капризу ребёнка, и снова поводила рукой. На этот раз дольше. Её улыбка потухла, лицо стало серьёзным, даже отрешённым. Она замерла, уставившись в пустоту куда-то за моё плечо.

Так прошло десять самых длинных минут в моей жизни. Я слышал, как трещит огонь в камине и как за окном воет ветер. Внутренний дракон молчал. Абсолютно. Будто затаился и слушал.

Наконец она моргнула и снова посмотрела на меня. В её взгляде было странное сочетание жалости и веселья.

– Нет, милок. Для меня тут работы нет.

У меня подкосились ноги. Я опёрся о стол.

– Как… нет?

– Ни намёка на порчу, на проклятие, на чужое колдовство. Всё чисто. – Она пожала плечами. – А за ложный вызов, по нашему цеховому уставу, полагается тройная оплата. Натурой или золотом будешь платить?

Я машинально потянулся к кошельку на поясе, разум отказывался воспринимать происходящее.

– Но… но как? Что со мной тогда?

Она уже набивала свой узелок золотыми монетами, которые я ей автоматически отсчитал. Её глаз вдруг упал на ту самую злополучную статуэтку лебедя, что стояла у меня на столе. Она взяла её, полюбовалась и, не дрогнув глазом, запихнула к себе в мешок.

– Спасибо, милок, за подарочек. А насчёт твоего вопроса… – Она взвалила узелок на плечо и посмотрела на меня с насмешливой жалостью. – Это не проклятие. Проверься возле Древа Любви, коли не веришь старой Зиле. Выздоравливай!

И она вышла, оставив меня в полной, оглушительной тишине.

Я остался один. Проклятия нет. Я абсолютно здоров. Значит, всё, что я чувствую к этой девушке… это… я? Мои собственные, ничем не спровоцированные чувства?

– 25 лет назад Древо меня отвергло, – лихорадочно думал я, шагая по кабинету. —Оно бы не изменило своего решения. Вряд ли оно внезапно сжалилось над старым ледяным чурбаном.

Внутри послышался тихий вздох моего дракона.

– Она молодая. Ей всего лет двадцать. Только из Академии, – прозвучало в голове, как будто бы невпопад.

– И что? – огрызнулся я мысленно. – Древо отказало мне тогда! Оно бы дало знак, если бы что-то изменилось!

На этот раз дракон не просто вздохнул. Я почувствовал волну такого раздражения и… почти что презрения, что отшатнулся. Дракон ничего не сказал, но его последующие комментарии в течение дня стали предельно язвительными. Когда я приказал приготовить тёплые одеяла для Крис, он прошипел: «Как трогательно. Не забудь ей теплые носочки взять!» Когда я проверял карты местности вокруг пещеры, он съязвил: «Тут прекрасные места для спасения девицы. А если немного взять южнее, то можно направиться к Старым Рощам.»

Казалось, он понимал что-то, чего не понимал я. И считал меня последним тупицей.

Делать было нечего. Раз проклятия нет, а слово дано, надо было готовиться к выходу. Я наблюдал, как Крис, сияя, упаковывает свои блокноты и карандаши. Она была так увлечена, так счастлива.

А я стоял и думал, что, возможно, встреча с настоящим чудовищем в тёмной пещере будет куда менее страшной, чем встреча с тем, что творилось у меня в груди. И что единственное существенное отличие между мной и моим пра-пра-прадедом Каэланом пока что заключалось лишь в том, что я сходил с ума по женщине, которая была не моей истинной.