Текст книги "Танцовщица для подземного бога (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

12

– Надо ли нам туда идти? – в который раз спросила Анджали, когда они с Танду уже выходили из Зеркального дворца.

– Что тебя пугает? – улыбнулся ей муж. – Разве тебе не хочется посмотреть на праздник нагов?

– Не хочется, – честно призналась она. – Лучше бы мы остались дома.

– Странно, – Танду задумчиво потёр пальцем подбородок, – а ведь кто-то нарочно спустился в Паталу, чтобы проникнуть на змеиный праздник и обольстить одного совершенно никчёмного нага…

Анджали расхохоталась, и сосредоточенная морщинка между бровей исчезла.

– Это ты – никчёмный? – она вдруг обняла мужа за шею и порывисто поцеловала.

– Ух ты, – произнёс Танду, чуть задохнувшись. – За что это?

– За будущую ночь, – сказала Анджали, понизив голос и лукаво блеснув глазами. – Так и быть, поскучаю ради тебя на этом сборище, зато потом будешь веселить меня… три раза подряд.

– Кто из нас ненасытный развратник-змей? Ты или я? – уточнил Танду, обнимая её за талию и пересаживая в лодку.

Анджали только улыбнулась в ответ и не ответила.

Лодка поплыла по тёмной воде, раздвигая носом разноцветные каменные лотосы. Было слышно, как каменные лепестки постукивали о борта. Анджали опустила руку в воду и в который раз вспомнила, какая прозрачная и синяя вода в реках и озёрах верхнего мира. И лотосы там не позванивают лепестками, как тонкая медь, а пахнут. Ей показалось, что наг вздохнул, но когда она вскинула на него глаза, Танду как ни в чём не бывало подгребал веслом, направляя лодку к тоннелю.

Насколько раньше Анджали любила пышные праздники и возможность покрасоваться нарядами и украшениями, настолько теперь ей не хотелось привлекать к себе внимания. Поэтому на взяла с собой тёмно-синие юбку и кофту, чтобы надеть их на праздник, и ещё газовое голубое покрывало, чтобы можно было прикрыть лицо от любопытных взглядов. Из украшений она надела лишь серьги и кольцо-натх, чтобы показать, что она – жена, собственность змея Танду, и никто не может претендовать на неё.

Прибыв в город нагов, супружеская чета остановилась в городском доме, чтобы отдохнуть. Анджали не без трепета снова увидела дом в скале, с непрозрачными стеклами и занавешенными зеркалами.

Дом встретил тишиной и холодом, и Анджали удивилась, как всё изменилось с тех пор, когда она впервые пришла к змею Танду.

– Ты давно не был здесь? – спросила она, стаскивая с зеркал пыльные занавесы.

– Давно, – коротко ответил Танду. – Но мы можем даже не ночевать здесь после праздника, сразу вернёмся в Зеркальный дворец.

– Как давно? – Анджали обернулась к нему и посмотрела широко распахнутыми глазами.

Против такого взгляда Танду не устоял. Он подошёл к жене, взял в ладони её лицо и коснулся лёгкими поцелуями её щёк, закрытых век, губ.

– С тех пор, как ты поселилась у меня, – сказал он.

– Почему? – последовал новый вопрос. – Ты не хотел сюда приезжать? Из-за чего?

– Не хотел оставлять тебя, – сказал он и поцеловал её в губы, предупреждая новые расспросы.

Конечно же, они опоздали к началу, и появились в праздничном зале, когда уже закончились торжественные ритуалы, подали угощение и зазвучала музыка. Первым делом наг и апсара подошли к царю Сумукхе, который возлежал на троне, украшенном живыми цветами, и сам был увит цветочными гирляндами, как воплощение живого божества.

– Вы опоздали, – заметил Сумукха, когда Анджали и Танду поклонились и возложили к подножию трона душистый венок.

– Но теперь мы здесь, – ответил Танду, – и готовы разделить с тобой веселье, если позволишь.

– Позволяю, – милостиво согласился царь. – Тем более, что не все гости пришли. Так что вы – не последние опоздавшие.

– Ждём великого Гириши? – спросил Танду.

– Если он пожелает прервать свою медитацию, – кивнул царь нагов. – Вот ваша падмасана, – он широким жестом указал на трон, расположенный немного в стороне, весь увитый живыми лотосами. – Веселитесь и радуйтесь сердцем.

Ещё раз поклонившись, Танду и Анджали заняли отведённое им место. Танду вытянулся во весь рост, лежа на боку и подперев голову, Анджали скромно села у его ног, как и положено послушной жене. Она набросила покрывало, но всё равно чувствовала взгляды нагов, направленные на них. Танду выглядел невозмутимым, но Анджали чувствовала, что он напряжен, как натянутая струна. Она и сама понимала, что пригласили их не для того, чтобы они повеселились. Скорее, это их приготовили в качестве главного развлечения.

Серебристыми звуками рассыпалась музыка знакомого танца, и перед собранием нагов показались небесные танцовщицы – апсары, красавицы из верхнего мира. Анджали невольно подалась вперёд, позабыв, что собиралась смотреть лишь себе под ноги.

Одетые в пёстрые одежды, лёгкие, как стайка бабочек, девушки слаженно исполняли те движения, которые Анджали помнила от первого до последнего жеста, от приподнятого мизинного пальца, до красноречивого взгляда. Когда-то и она вот так же танцевала в этом зале. И бубенцы на щиколотках так же весло звенели.

Анджали жадно вглядывалась в эти смеющиеся лица, золотистые от солнечных поцелуев. Все девушки были очень молоды, и все – незнакомы. Наверное, они были ученицами школы уже после того, как Анджали покинула Амравати. Если бы можно было поговорить с ними… подержать их за руки… Вдохнуть аромат верхнего мира, которыми пропитаны их одежды… Только теперь она поняла, что испытывала апсара Мадху, вынужденная жить в Патале из-за своего проклятия. Но Мадху проклята до самой смерти, а она, Анджали, рано или поздно вернётся в солнечный мир. Вот только если бы можно было поговорить с этими девушками…

Сердце у неё застонало так горько, что Танду повернул голову, словно услышав этот безумный стон.

– Хочешь уйти? – негромко спросил он.

– Нет! – очень искренне ответила Анджали. – Хочу посмотреть на них.

Змей кивнул и перевёл взгляд на танцовщиц.

Когда первая волна тоски по дому схлынула, Анджали начала смотреть на танцы девушек другими глазами. Да, она любовалась их кожей, позолоченной щедрым солнцем, отмечала, как изменились украшения за время её отсутствия, но в то же время видела каждую их ошибку, каждое несовершенно движение так же ясно, как прочитала бы письмо, написанное самым безграмотным гандхарвом. Неужели это жизнь со змеем дала ей новые глаза? Новое видение? Или это она сама постарела? Сколько она уже здесь? Десять? Двадцать лет? В Патале нет смены времён года, нет дня и ночи… Может, прошло уже не пятьдесят, а сто лет?..

– Попробуй сладости, сестрица, – раздался вдруг ласковый женский голос, и перед Анджали оказалось большое серебряное блюдо с ладду всех возможных цветов.

Голос был знаком, и когда Анджали посмотрела на женщину, угощавшую её, то сразу узнала.

– Мадху! – ахнула она.

– Тише, кричать не надо! – засмеялась проклятая апсара. – Рада тебя видеть, дорогая.

– И я, – Анджали готова была обнять её, но Мадху вдруг приложила палец к губам и повела глазами.

– Но здесь есть кое-кто, кто тоже рад тебя видеть, – сказала она, продолжая протягивать блюдо. – Посмотри, кто выглядывает из-за занавески…

Анджали посмотрела туда, куда убежали, закончив танец, апсары, и увидела, как в зал осторожно заглядывает апсара постарше, в зелёных одеждах, как раз бросившая в рот бетель.

– Наставница! – шёпотом закричала Анджали и подскочила с падмасаны, а потом обернулась к Танду, который молча наблюдал за разговором жены с Мадху. – Это моя наставница, Сахаджанья, – затараторила она, снова превращаясь в ту дерзкую и непокорную ученицу, который была когда-то. – Позволь мне поприветствовать её?

– Хорошо, – Танду тоже поднялся с ложа. – Пойдём вместе. Вы поговорите, а я прослежу, чтобы тебя никто не обидел.

Никто не обратил внимания, как они уходили, потому что наги смотрели на новый танец, начатый апсарами.

Анджали чувствовала, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Наставница Сахаджанья осматривала зал, напряжённо вглядываясь в лица гостей, но вот её взгляд скользнул по лицу Анджали, глаза наставницы расширились, она беззвучно вскрикнула и тут же закрыла рот ладонями.

Не чуя ног, Анджали бросилась к ней и обняла крепко-крепко, одновременно смеясь и плача, вжимаясь лицом в распущенные волосы наставницы, с наслаждением вдыхая такой знакомый запах корицы и бетеля, жасмина и сандала.

– Ты меня сейчас задушишь! – простонала Сахаджанья. – Сколько у тебя силы, негодница!

– Почему это сразу негодница? – Анджали привычно надула губы. – Ну вот! Мы только встретились, а вы уже ругаетесь! О, простите! – спохватилась она. – Я не поприветствовала своего учителя, как положено.

Она отступила на шаг и чинно поклонилась, принимая прах от ног Сахаджаньи. Когда Анджали выпрямилась, то увидела, что в глазах наставницы тоже стоят слёзы. Сахаджанья обвела рукой голову Анджали и положила ладонь себе на макушку:

– Возьму на себя все твои беды, – сказала она. – А теперь дай обниму тебя ещё раз! Ты не представляешь, что я пережила, когда ты исчезла!

Обняв Анджали, Сахаджанья повела её в комнату, где апсары готовились к выступлению. Танду незаметно отступил, позволив жене поговорить с дорогим человеком наедине. Анджали заметила это, но сразу забыла. Сейчас для неё существовала только наставница, которая пришла из верхнего мира, как посланница с благой вестью.

Наставница и ученица уединились в маленькой комнате, куда почти не долетали звуки праздника, и как раньше, в детстве, Анджали легла головой на колени своей учительницы, а та принялась перебирать её волосы, говоря спокойным, немного монотонным голосом.

– Как ты меня напугала, глупая, глупая девчонка, – говорила Сахаджанья, и то смеялась, то проливала слёзы. – Я думала в тебя вселился демон безумия, что ты стала ракшаси… Сначала выбрала в мужья собаку, потом исчезла… Я столько дней искала тебя. Чуть сама не сошла с ума… Хема выплакала все глаза… Как ты могла исчезнуть, ничего нам не сказав?

– Простите, наставница, – покаялась Анджали, шмыгая носом. – Но я, правда, не могла сообщить о себе.

– Тубуру иногда возит господина Читрасену в нижний мир, – продолжала Сахажданья, – он узнал об апсаре, которая вышла замуж за нага. Я сразу поняла, почувствовала, что это ты.

– Всё верно, это Танду… мой муж превратился собакой… Мы так договорились…

– Какой-то странный договор! – Сахаджанья отвесила ей лёгкий подзатыльник. – Мадху всё разузнала для нас, и мы подали прошение царю Шакре, что наг похитил тебя…

– Наставница! – Анджали подскочила с её колен. – Никто не похищал меня! Я сама отправилась сюда! По доброй воле!

– По доброй воле? – Сахаджанья пристально посмотрела на неё. – Мне сказали, что муж относится к тебе, как к принцессе и никому не даёт в обиду, хоть и поссорился из-за тебя со своим племенем. Но ты хочешь меня убедить, что спустилась в Паталу сама, по собственному желанию? Что же так тебя привлекло? Влюбилась в нага? Ты знаешь, что это нарушение дхармы? Апсаре нельзя любить

Несколько мгновений Анджали молчала. Отчаянно хотелось рассказать наставнице об истинных причинах, похвастаться своими новыми умениями, показать навыки, но…

– Я не нарушила дхарму, – произнесла она, наконец. – Я не люблю нага. Как можно любить нага? Даже люди лучше нагов.

– Тогда зачем?.. – Сахаджанья погладила её по голове, пытливо заглядывая в глаза.

– Он защищает меня, – сказала Анджали правду, хотя и не всю. – Пока я с ним, никто не подойдёт ко мне. Вы знаете, что я никогда не хотела быть игрушкой для мужчин.

– Знаю, что ты всегда стремилась быть первой. Ты как безумная совершенствовалась в танце. А теперь? Твой талант спрятан под землёй. Кто увидит его, кроме твоего мужа?

– Не волнуйтесь обо мне, – Анджали пылко обняла её, но больше для того, чтобы не смотреть в глаза, потому что было стыдно за обман. – Скоро я вернусь в Амравати, наг не станет удерживать меня, когда я захочу вернуться.

– Это так? – настаивала Сахаджанья. – Ты веришь ему?

– Да, – твёрдо ответила Анджали. – Ему – верю.

– Всё так странно…

– Наставница, – Анджали заговорила негромко, так что Сахаджанье пришлось наклониться, чтобы услышать. – Значит, вы искали меня и подали прошение господину Шакре? Что наги похитили меня?

– А что я могла тогда подумать? – всплеснула руками Сахаджанья. – До сих пор не верю, что ты сама, по своей воле…

– И что господин Шакра? – перебила её Анджали. – Он уже рассмотрел прошение.

Она затаилась, готовая услышать ответ. Пальцы наставницы, перебиравшие волосы ученицы, чуть дрогнули.

– Рассмотрел, – сказала Сахаджанья немного смущенно. – И сказал, что апсары принадлежат всем, будто то бог, человек или наг. И если наг захотел тебя, то твоя дхарма – подчиняться его желаниям.

Анджали почувствовала, будто её ударили кулаком в сердце. Дышать стало тяжело, в груди отчаянно заболело, и апсара прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать стон. Господин Шакра знал, что она в подземелье, но не сделал ничего, чтобы её вызволить… Оставил её нагу… Возненавидел за то, что она отдалась нагу… Она так долго и упорно шла к цели, но оказалось, что всё бессмысленно…

– Если твой… муж не удерживает тебя, – донесся до её сознания голос наставницы, – давай вернёмся в верхний мир вместе? Прямо сегодня? Вимана ждёт…

Вернуться прямо сейчас? Бросить обучение у нага, разорвать договор. Вряд ли Танду будет настаивать на его соблюдении. Вернуться, упасть к ногам Шакры, сказать, что… Что сказать в своё оправдание? Что она отдалась нагу и получала запретное наслаждение в его объятиях? Или солгать, что наг обманом женился на ней и получил первую ночь, а потом… А потом ничего не было. Он не прикасался к ней… В конце концов, все апсары отдают первую ночь своему мужу – это закон дхармы. Даже Шакра не накажет за соблюдение дхармы… И он не побрезговал взять на ложе Шьяма-Мукхи, ту же Джавохири… То, что было между ними – между ученицей школы танцовщиц и царём богов – разве это можно забыть? Поцелуи и горячий шёпот в беседке… запах маллики…

Анджали нечаянно взглянула в сторону приоткрытой двери и увидела нага Танду. Он стоял и смотрел через щель между дверью и косяком. Стоял и смотрел. И глаза у него вспыхивали рубиновыми искрами. Слышал ли он разговор? И если слышал, то что подумал? Что понял?..

– Вернёмся? – затормошила ученицу Сахаджанья. – Что тебе здесь делать? Ты зачахнешь в этих пещерах… Хема ждёт тебя, она скучает…

– Я тоже скучаю по ней, – медленно произнесла Анджали. – Но пока не вернусь. Простите меня, наставница. Пока я останусь здесь.

– Почему ты такая упрямая? – в сердцах воскликнула Сахаджанья. – И почему такое странное упрямство?

– Не сердитесь на меня, – Анджали уткнулась лицом ей в колени, чтобы не видеть огненного взгляда змея. – Лучше расскажите мне, как там – наверху. Расскажите про солнце, про Тринаку, про Хему…

Они проговорили несколько часов. Анджали слушала жадно, не перебивая, и ей всё было интересно – как управляет школой дайвики Урваши, как наставница Сундари ссорится с наставницей Мекхой, какие сейчас любят носить ткани, как по-новому плетут венки, какие танцы изучают…

Но праздник подходил к концу, и вскоре гостьям из верхнего мира надо было отправляться домой.

– Если что-то случится – сообщи через Мадху, – уговаривала Сахаджанья упрямую ученицу. – Не скрывай от меня ничего. Если тебя держат силой, мы выкрадем тебя.

– Не волнуйтесь, у меня всё хорошо, – снова и снова уверяла её Анджали, но наставница и верила, и не верила. – Мы увидимся, я скоро вернусь. Каких-то двадцать с лишним лет – вы и не заметите, как пролетит время.

– Так уж и не замечу! – рассердилась наставница, пытаясь сдержать слёзы. – Если что – сообщи Мадху, она передаст нам… – она долго не хотела отпускать Анджали, бесконечно благословляя её, но музыка в зале уже умолкла, и надо было уходить.

Танду ждал за порогом комнаты, но когда хотел взять жену за руку, Анджали невольно отдёрнула её.

– Прости, не сейчас, – только и сказала апсара.

Змей ничего не сказал, но отступил на шаг, показывая, что разрешает ей одиночество.

Предстояло ещё побывать на заключительном жертвоприношении, когда в конце пира будут возжигать благовония и лить молоко и мёд перед алтарём в честь великого Гириши, но Анджали могла думать только о верхнем мире, о городе Амравати и о его царе, который не пожелал забрать её у нагов… Умом она понимала, что Шакра поступил верно, и нельзя обвинять его за это, но сердце болело и не желало лишаться надежды. А вдруг господин Шакра не понял, о какой апсаре идёт речь? Вокруг него столько красавиц… Жизнь бога вечна… Ему показалось, что прошёл всего день или два, пока он не видел той белокожей красавицы, чью сваямвару обещал ждать… Да, так могло быть. Он просто не понял, что апсара, которая живёт с нагом – это Анджали… А значит, она появится перед ним, владея грозным оружием, и… победит.

Анджали так задумалась, что не заметила, как перешла дорогу трём мужчинам, выходившим из смежного коридора. Она опомнилась только когда услышала изумлённый крик:

– Это она! Та, белокожая! Которая танцевала голой на аренгетраме!

Голос показался смутно знакомым, а когда Анджали обернулась, то увидела его обладателя – мужчину высокого роста, широкоплечего, грузного, с наметившимся животом, выступающим над боевым поясом. Лицо мужчины было грубым и неприятным, с низкой переносицей, толстым носом и тяжёлым подбородком. «Слоновья ступня», – подумала Анджали и вспомнила – господин Читрасена. Повелитель гандхарвов. Один из трёх правителей небесного города Тринаки.

Он-то здесь зачем?!.

– Сам Шакра любил её мастерство, – продолжал тем временем Читрасена, обращаясь к царю нагов Сумукхе, который стоял рядом, щуря и без того узкие и раскосые глаза. – А я думал – куда она пропала? – Читрасена пошёл прямо к Анджали, широко и крепко ступая.

От него пахло вином и мёдом, и венок из цветов, надетый на шею, повял от близости разгорячённого тела.

Анджали поклонилась, сообразив, что запоздала с приветствием, но тут же на её плечо легла тяжёлая, горячая рука. Апсаре, привыкшей за последние года к прохладной коже нага, это прикосновение показалось почти обжигающим. Она резко выпрямилась и дёрнулась прочь из-под тяжёлой руки. Но прежде, чем кто-то успел что-то сказать или сделать, между повелителем гандхарвов и апсарой оказался наг Танду.

– Не прикасайся к моей жене, – произнёс он негромко, но шипящие нотки зазвучали очень отчётливо.

– Ты её муж? – поразился Читрасена, вытягивая шею, чтобы из-за нага увидеть Анджали.

– И он никому не позволяет прикоснуться к ней, – подтвердил царь Сумукха.

– Как это – не позволяет? – не понял повелитель гандхарвов. – Апсары принадлежат всем! Я ждал, когда у этой красавицы пройдёт сваямвара, чтобы забрать её в свой дворец! Теперь забираю её…

– Нет! – прошипел Танду и вдруг преобразился в свой истинный, змеиный облик, ощетинившись веером из кобр и раскинув четыре руки.

Сумукха благоразумно сделал шаг назад, сохраняя человеческий облик, а вот Читрасена распалился ещё больше. Неизвестно, что было тому причиной – выпитое вино или вспыхнувшая страсть, но вместо того, чтобы отступить, он отмахнулся от шипящих кобр и прогремел:

– Ты не смеешь меня останавливать! Ты нарушаешь закон богов! А я – один из них!

– Ты находишься под землёй, один из небесных богов, – зашипел Танду в ответ. – И здесь не действуют ваши законы.

– Бросаешь небесам вызов, мерзкий червяк?! – рявкнул Читрасена и схватился за воинский пояс, отыскивая кинжал, но с проклятьем обнаружил, что при нём нет оружия.

По обычаю на праздничные пиры приносить оружие не полагалось.

– Не будем омрачать праздник, – спокойно произнёс царь Сумукха, не делая ни единого жеста, чтобы прекратить противостояние. – Мы празднуем Аджаташатру, здесь нет места дракам или ссорам. Вы оба – гости, прошу вас вести себя мирно.

Тут Анджали с холодным отчаянием поняла, зачем на этот пир пригласили её и Танду. И Читрасена появился здесь не случайно. Не так часто небесные боги посещают праздники подземных жителей. Нет, сегодня всё было подстроено. Чтобы царь гандхарвов увидел и захотел её, и чтобы Танду бросил вызов законам богов… Того, кто нарушит божественный закон, ждёт суровое наказание. Проклятие… смерть… амокша… И неизвестно, что страшнее. Пусть Танду говорит, что божественные законы под землёй не действуют – все знают, что это не так. Воля богов простирается на все три мира – небесный, земной и подземный. И если кто-то захотел апсару, его право – получить её. Никто не может помешать утолению желания…

– Мне было нанесено оскорбление, – глухо произнёс Читрасена, буравя Танду взглядом. – Но я готов забыть об этом, если получу сегодня эту женщину.

– Нет! – кобры над головой нага взвились, изгибаясь и выбрасывая раздвоенные языки.

– Не глупи, Раджива, – сказал вполголоса царь Сумукха. – Он имеет право насладиться апсарой.

– Никто не прикоснётся к ней! – Танду по-прежнему заслонял Анджали.

Краем глаза она заметила перепуганных апсар, выглядывавших из коридора – Мадху, наставницу Сахаджанью… А из пиршественного зала уже появлялись наги, привлечённые шумом.

– Ты решил за неё? – вскинул брови царь Сумукха. – Ты уверен, что она готова нарушить дхарму из-за твоей одержимости?

– Да, пусть ответит! – воскликнул Читрасена. – Она – апсара, и знает, что с ней будет, если откажется выполнять своё предназначение!

Предназначение апсары – это сейчас пойти с этим неприятным, налитым вином мужчиной… Раздеться и умастить тело, распустить волосы… Выполнить любую его прихоть… Даже если будет противно до тошноты, даже если будет больно…

Анджали показалось, что пол поплыл под ногами – единственный, кто смог бы её защитить, был сейчас далеко. И даже не знал, что она нуждается в его защите. И что-то подсказало, что если пропеть гимн Шакре и вознести молитву, он не явится и не спасёт… Потому что молитвы не достигают небес из Паталы…

– Что молчишь, красавица? – напомнил Сумукха. – Разве не слышишь? Господин Читрасена хочет получить тебя. Ты ведь не захочешь нарушить божественный закон, не захочешь нарушить закон дхармы. Испортишь карму, тебе до смерти не очиститься.

– Не слушай его, – бросил через плечо Танду, не отрывая взгляда от Читрасены и царя Сумукхи.

– А тебе лучше помолчать, ревнивый муж, – Читрасена оскалил в улыбке все зубы. – Рано или поздно я получу эту белокожую, и лучше бы ей отдаться мне сегодня, пока я добрый.

«Соблюдая дхарму, улучшаешь карму».

Одни боги знают, сколько раз Анджали слышала эту фразу и сколько её повторяла. Ведь это – закон. Выполняя волю богов, улучшаешь свою судьбу в будущем. Нарушишь дхарму в этой жизни, и в следующей станешь жуком, которого раздавит стопой грязный чандала. А соблюдая дхарму, в следующей жизни станешь не апсарой, а царевной. И никто из мужчин не посмеет сказать: лучше бы тебе отдаться мне сегодня, чтобы я не взял тебя завтра.

Жестокие слова. И жестокая судьба.

Что лучше – стерпеть сейчас и получить награду, или не покориться и быть наказанной… потом? Но зачем это потом, если Анджали собиралась быть счастливой в этой жизни?

– Я во всём подчиняюсь воле своего мужа, – сказала она глухо из-за спины нага Танду. – И не нарушу клятвы супружеской верности.

– Какой верности?! – загремел Читрасена, бросаясь вперёд, чтобы схватить Анджали. – Ты – апсара! Не строй из себя примерную жену!

– Она – моя жена!

Одним взмахом мощного хвоста Танду опрокинул небесного царя на каменный пол, и Читрасена взвыл, больно ударившись затылком.

– Как ты смеешь? Как ты посмел напасть на меня? На бога? Ты, змеиная тварь… – теперь Читрасена говорил негромко, но глаза смотрели совсем не пьяно и с такой злобой и ненавистью, что Анджали похолодела, увидев этот взгляд.

Сейчас будет драка… Даже если Танду сумеет победить Читрасену, это будет нарушение божественного закона… Впрочем, Анджали его уже нарушила… Так что хуже уже не станет. И лучше – тоже.

– Что у вас тут? – раздался вдруг женский голос, глубокий и мелодичный. – Господин приехал, а его никто не встречает.

– Госпожа Бхайрави! – царь нагов Сумукха тотчас позабыл о небесном госте и непокорном подданном, и бросился принять прах от женщины в красных одеждах, которая незаметно выступила из тени.

Она была стройна и очень красива, но красота её была иная, не та, к которой привыкла Анджали в небесных городах.

Женщина была прекрасна и ужасала одновременно.

Кожа богини была не просто смуглой, а тёмно-коричневой, почти чёрной, отливающей синевой вокруг рта и глаз. Лицо было круглым, брови прямыми, а глаза смотрели пристально и грозно, хотя полные губы улыбались. И сама она была как бронзовый клинок – твёрдая, прямая, и такая же смертоносная. Это чувствовалось в каждом её движении, в каждом жесте, в каждом слове.

Анджали смотрела на госпожу Бхайрави во все глаза. Вот она – та великая богиня, которая смогла заставить мужа любить лишь её. Богиня, олицетворяющая женскую силу и свободу… Та, которая покровительствует любовному танцу… Которая знает тайну Чёрного танца…

Богиня милостиво позволила Сумукхе поклониться ей, приняла поклон от Читрасены, а потом сказала:

– Поклонитесь уже моему мужу, пока он не начал ждать, – тут она остановила взгляд на Танду и Анджали, улыбнулась ещё шире и добавила: – И ещё мой муж хочет увидеть своего преданного, змея Танду. Говорят, он женился? Господин хочет увидеть его вместе с женой. И хочет, чтобы они станцевали перед ним.

Не дожидаясь ответа, богиня Бхайрави перебросила через плечо край ярко-красной ткани и пошла обратно в праздничный зал, а следом поспешили Сумукха, Читрасена и другие гости, словно позабыв о дерзком наге Танду и его не менее дерзкой супруге.

Танду принял человеческий облик, и обнял Анджали. Она махнула рукой Сахаджанье и остальным апсарам, показывая, что всё в порядке.

– Мы не поклонились богине, – шепнула Анджали мужу.

– У нас ещё будет такая возможность, – ответил он тоже шёпотом. – Помнишь танец лотосов, что мы исполняли в человеческой деревне?

– Да.

– Танцуй его, – лицо у Танду было совершенно спокойным, но Анджали видела, как трепетали его ноздри.

Змей был вовсе не спокоен. И она тоже не была спокойной.

– Только не вздумай повторить что-то из запретного танца, – эти слова Танду произнёс, прижавшись губами к уху жены. – Великий Гириши и госпожа Бхайрави сразу узнают движения.

– Поняла, – тут же ответила Анджали, помедлила и спросила: – А что будешь танцевать ты?

Он усмехнулся, легко коснулся лбом её лба и сказал:

– А я буду изображать рыбу, которая пытается сорвать лотос.

Потом он взял её за руку и повёл в зал.

По мнению Анджали, перед такими могущественными зрителями следовало танцевать что-то, что знаешь очень хорошо. Танец-приветствие. Или танец-поклонение. Но танцевать наугад?.. Что может получиться хорошего из танца, который будет придумываться на ходу? Лотос и рыба… Зачем эти образы? В такой обстановке уместнее был бы танец змей…

Она не успела сказать об этом мужу. Они уже вышли из полумрака коридора в зал, где горели сотни светильников.

Наги – обычно такие высокомерные и томные, теперь вскочили со своих мест и теснились вокруг трона царя Сумукхи. На троне сидел не царь, а белокожий загорелый мужчина в одной лишь набедренной повязке, с причёской аскета – нечесаными волосами, свёрнутыми в виде раковины каури.

Мужчина не производил такого устрашающего впечатления, как богиня Бхайрави, и Анджали засомневалась – точно ли это Гириши? Может, один из его последователей?

Но вот мелькнуло красное одеяние богини, и сама она села у подножья трона, поджав ногу, украшенную золотыми браслетами на щиколотке. Ступня тоже была тёмной, а не розовой, как у смуглых апсар. И каким-то странным образом рядом с белокожим аскетом Бхайрави утратила свою грозную красоту и стала просто красива – как женщина, которая обрела покой и счастье.

Она что-то сказала аскету и указала в сторону Танду и Анджали.

Наги сразу же расступились и оглянулись.

– Вот теперь надо поклониться, – произнёс Танду одними губами.

Анджали поняла его с полуслова, и они поклонились одновременно, и так же одновременно выпрямились, замерев и ожидая, что последует дальше.

– Наш господин желает увидеть ваш танец, – сказал царь Сумукха. – Танцуйте, мы будем смотреть.

Наги потянулись к своим тронам, и Анджали заметила, как скрывается за колонной Читрасена – то ли решил незаметно уйти, то ли спрятался, чтобы не быть обвинённым в неуважении к празднику.

– Смотри на меня, – Танду взял Анджали за подбородок и почти насильно заставил её отвернуться от трона, где сидели бог и богиня. – Ты – лотос, я – рыба… – он отпустил Анджали, сделал шаг назад и простучал ладонями ритм, задавая мелодию музыкантам.

«Така-ди-нам, такун-тари-кита-така».

Ритм был на семь долей, и он сразу отозвался в теле знакомыми движениями.

Анджали взмахнула руками, делая изящный поворот, и развернула пальцы веером, изображая цветки лотоса.

Лотос приветствует солнце и раскрывает нежные лепестки. Вода колышется, заставляя стебель гибко изгибаться.

Движения этого танца Анджали хорошо помнила, но теперь она танцевала его одна.

Така-ди-нам…

Поклон, трепет, поклон.

Такун-тари-кита-така…

Изгиб, поворот, изгиб, трепет…

Анджали вдруг подумала, что ей редко случалось танцевать ради красоты танца. Чаще всего это был вопрос жизни и смерти.

Танец орла на барабане.

Бахаи на заточенных кинжалах.

Арангетрам – вопреки всем козням.

Танец лотосов в человеческой деревне, когда их с Танду хотели побить камнями.

И вот теперь – танец на пиру нагов, перед богами танца – великим Гириши и его грозной и прекрасной женой. И снова это – не ради красоты и гармонии движений. Это снова вызов, какая-то борьба…

Смуглое тело нага скользнуло вокруг неё, и хотя Танду был сейчас в своём человеческом облике, Анджали показалось, что вокруг неё обвивается змея. Или нет – рыба. Такая же гибкая, как стебель лотоса, но сильная и свободная, не привязанная корнями ко дну.

Рыба плавает вокруг цветка, и хотя он манит её своей красотой, лотос недоступен. Рыба может лишь заставить его колыхаться, нежно трепетать лепестками, но со стебля не сорвёт, как бы сильна ни была. Вроде бы и рядом – но не вместе. Вроде бы и вместе, но каждый сам по себе.

Только сейчас Анджали поняла, что этот танец – рыбы и лотоса – подошёл лучше всего. Сейчас она не смогла бы станцевать танец двух лотосов. Тогда, в человеческой деревне, она чувствовала Танду, как своего мужа, как часть себя. Они были вдвоем против всех. Но теперь… теперь каждое его прикосновение заставляло её вздрагивать.

Наг… змей… житель подземного мира…

И она – мечтавшая покорить царя богов, живёт со змеем, в подземелье, позабыв, как выглядит солнце.

Мечтала взлететь, а упала так низко…

Совсем как лотос, который тянет голову к солнцу, но ноги его плотно увязли в грязи.