Текст книги "Танцовщица для подземного бога (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Но не случилось ни первого, ни второго, ни третьего.

Танду ничего не ответил царевне и молча увлек Анджали в темноту коридора. Никто не посмел их остановить, никто не задержал и даже ничего не сказал вслед. Впрочем, всё уже было сказано.

Анджали спотыкалась на каждом шагу. Не столько от темноты, сколько от пережитого страха. Теперь, когда всё осталось позади, силы покинули её. Когда она в очередной раз споткнулась, больно ударившись пальцами, Танду поднял её на руки и понёс.

– Не надо… Я сама… – залепетала Анджали, но тут раздался приглушённый плеск волн, и змей бросился в подземную реку, по-прежнему прижимая девушку к себе.

Он не ушёл под воду, а поплыл на поверхности. Прижавшись к его груди щекой, Анджали уже не думала о том, что её держат не две руки, а четыре. Но обнять своего законного мужа и хозяина за шею она так и не смогла, потому что плоские головы кобр покачивались, развернув капюшоны и высунув раздвоенные языки.

– Ты не пострадала? – спросил Танду, унося её всё дальше и дальше от дворца царевны Чакури.

– Нет, – ответила Анджали, приникая к нему ещё сильнее. – Вы успели вовремя, мой господин. Они ничего мне не сделали, только напугали. Простите, что я покинула ваш дом… Меня забрали против моей воли…Но как вы узнали?..

Договорить она не успела, потому что наг то ли хмыкнул, то ли фыркнул, и девушка встревожено посмотрела ему в лицо.

– Узнаю свою болтливую рабыню, – сказал он отрывисто, отводя взгляд. – Только перестала бояться, и снова посыпались вопросы.

– Если не желаете отвечать, то не отвечайте, господин, – покорно согласилась Анджали, снова прижимаясь щекой к его груди.

Сердце нага стучало ровно и сильно, хотя вода так и бурлила вокруг, когда он рассекал её гибкими извивами хвоста.

– Браслет, – бросил наг и замолчал.

Подождав немного, «болтливая рабыня» не утерпела и переспросила:

– Браслет?..

– Твой браслет, – пояснил Танду. – Его сделал мой друг. Тот самый, которого ты посчитала волшебником. Стоит тебе пересечь границу моих владений, мне сразу об этом известно.

– Какое великое мастерство… – изумилась Анджали. – А кто он – ваш друг? Вы говорили, что он не из небесных богов… Он тоже наг? Он практикует майю?

– Он не наг и не человек, – ответил змей, продолжая плыть по хитрому сплетению подземных водоёмов. – Он – данав.

Данав!

Анджали чуть не передёрнула плечами.

Данав – это ещё омерзительнее, чем подземные чудовища.

Данавы – мятежники, давние противники богов, изгнанные со священной горы много веков назад. Пусть они одной крови с богами, но за бунт, что данавы подняли против царя Шакры, им запретили жить в небесных городах. Мятежники недостойны небесного счастья и скитаются по земле, рассеявшись среди людей, некоторые живут в Патале…

– Его называют Майя Данавом, – сказал Танду, хотя Анджали ни о чём больше не спрашивала. – Это означает – Волшебник из рода Данавов. Так что ты угадала его имя.

– Когда увидите своего друга, – сказала Анджали после недолгого молчания, – передайте ему мою благодарность. Его творение спасло меня сегодня, и я никогда этого не забуду.

– Ему не нужна твоя благодарность, – ответил змей почти грубо. – Мы уже почти приплыли. Хватит болтать глупости.

Вода вынесла их в знакомую пещеру, где зеркальный дворец окрашивал волны в золотистые цвета.

Анджали думала, что наг отпустит её, когда поднимется на пристань, но он превратился в человека и понёс её дальше так же легко, как нёс в воде.

В окне мелькнуло и исчезло удивлённое лицо Кунджари, а змей уже внёс девушку под своды дворца.

– Тебе надо отдохнуть, – сказал он. – Хочешь молока или чая?

– Хочу вымыться, – попросила Анджали. – Хочу смыть с себя даже их взгляды. Если вы позволите господин.

– Позволяю, – сказал он и понёс её к бассейну.

– Я вполне могу дойти сама, – тихо попросила она. – И я утопила одежду. Когда меня утащили под воду…

– Тебе принесут всё, что нужно, – Танду поставил её на ноги. – Кунджари будет тебе прислуживать.

Он ушёл, и Анджали долго смотрела ему вслед, а потом побежала в купальную комнату. Ей не терпелось вымыться до скрипа, и она раз за разом намыливала тело голубой глиной, обливалась водой из кувшина и намыливалась снова, пока не явилась толстая нагини, недоумевая, почему это ей поручили служить никчёмной рабыне.

Кунджари принесла одежду, только не хлопковую, как носила Анджали в доме змея, а шёлковую.

– Что вытаращилась? – ворчливо спросила нагини, когда Анджали удивлённо посмотрела на тонкую ткань, которая была похожа на дуновение ветра. – Господин велел, чтобы ты надела это. А если не хочешь…

– Нравится, – быстро ответила апсара, завернулась в шёлковое покрывало, прильнувшее к кожу, словно тёплые речные волны, и умчалась быстрее, чем нагини успела проворчать ещё хоть что-то.

Когда Анджали вошла в спальню нага, то сразу увидела, что её постель исчезла. Не было ни матраса, который она раскладывала на полу каждый вечер, не было крохотной подушки и покрывала.

Танду стоял возле стола, зажигая светильники. Огонь загорелся, осветив точёный профиль нага. Но он не повернул головы, чтобы посмотреть на свою рабыню, и губы его были стиснуты так же плотно, как губы царевны Чакури. Змей явно был недоволен, но впервые Анджали это не испугало.

– Моей постели нет, господин, – сказала она. – Вы прикажете мне спать где-то в другом месте?

– Будешь спать здесь, – Танду закрыл светильник резным каменным колпаком и кивнул в сторону своей постели. – Если что-то понадобится – скажи. Я буду рядом, тебя никто не побеспокоит.

– Благодарю за заботу, – тихо ответила Анджали, впервые опуская опуская глаза не из-за ложной покорности, а из-за настоящего смущения. – Но я не пострадала, господин.

– Ты испугалась, – сказал он тоже негромко.

– Но вы же знаете, что это – моя дхарма, – сказала Анджали, помедлив. – Нарушая её, мы бросаем вызов воле богов. Получается, сегодня вы тоже бросили им вызов…Это опасно…

– Если твои боги так добры и милосердны, как о них говорят, то они не могут считать дхармой унижение и принуждение, – резко ответил наг. – Ни одно существо во всех трёх мирах не должно претерпевать унижения по чьей-то прихоти. Даже апсара, – он произнёс эти слова почти с презрением, а потом добавил: – Но я видел, что тебе неприятно твоё служение.

Анджали опустила голову и ничего не ответила.

– Ты именно поэтому пришла ко мне? – продолжал Танду. – Чтобы изменить свою дхарму апсары?

– Да, – выдохнула Анджали, намеренно солгав, и вдруг поняла, что сказанное ею – не совсем ложь.

Она спустилась в Паталу, чтобы заполучить лучшего мужчину трёх миров. Вот это – правда. Но каким-то непостижимым образом её любовь к царю богов переплелась с её нелюбовью к судьбе апсары. Стать возлюбленной Шакри – это, конечно, предел мечтаний любой женщины, будь она человеческой или полубожественной крови, но только ли потому она, Анджали, так упорно шла по этому опасному пути? Только ли из-за права обладать телом и сердцем одного вожделенного мужчины? Нет, в её планах Шакра был всего лишь средством. Будь он простым гандхарвом, обратила бы она на него внимание? Или если бы его место занимал господин Кама, не тянулась бы она к нему с таким же исступлением?

«Да это же – змеиная магия!», – пришло ей в голову.

Вот так наги опутывают словами, мешают мысли, заставляю идти по ложному пути. Нельзя поддаваться их магии, нельзя верить нагам…

– Ты ведь не хочешь подчиняться судьбе, которую уготовили тебе боги, – сказал Танду, и Анджали встрепенулась.

– Нет, не хочу, – сказала она словно против своей воли.

– Тогда отдыхай. Завтра начнётся твоё учение. Тебе понадобится много сил, – змей пошёл к выходу, но когда поравнялся с Анджали, та остановила его.

Рука нага была крепкой и мощной, пальцы Анджали не сошлись на его запястье. Наг остановился, но девушка молчала, глядя в пол. Прошло мгновение, второе, третье.

– Хочешь что-то попросить?

Танду не сделал попытки освободить руку, стоял и ждал.

Анджали глубоко вздохнула, положила ладонь ему на грудь и сказала:

– Хочу попросить вас остаться, господин. И хочу станцевать для вас бахаи. Так, как жена танцует его для мужа. На постели.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна – то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») – идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

– Это не входит в твоё служение, – быстро ответил наг. – И в обучение тоже не входит.

– Это моё решение, господин, – Анджали провела ладонью, как делала, когда мыла его, и по твердокаменному телу змея прошла долгая дрожь.

– За тебя говорят страх и обида, – сказал он, не делая попытки обнять девушку, но и не убрал её руку со своего тела, и не отстранился. – Завтра ты на всё посмотришь по-другому. Подожди, когда наступит завтра.

– Не хочу ждать, – Анджали провела ладонью вниз, и сама вздрогнула, ощутив явное свидетельство мужской страсти. – И вы тоже не хотите ждать, господин. Поэтому позвольте мне станцевать бахаи. Говорят, этот танец госпожа Бхайрави исполняет для своего мужа, великого Гириши. Это танец любви и нежности. И это то… что я испытываю сейчас.

– Любовь и нежность? – переспросил сквозь зубы наг. – Поэтому ты и дрожишь?

– Но ведь и вы дрожите? – ответила она шёпотом. – И смею надеяться, что не от отвращения ко мне?

– Ты… – змей медленно поднял руку и коснулся волос девушки, откинул прядку, упавшую ей на лоб, и произнёс сквозь зубы: – Это я виноват в том, что произошло.

– В этом нет вашей вины, – покачала головой Анджали. – Виновата моя дхарма. Виновата судьба апсары, которая должна принадлежать всем. Я не могу изменит закон своего рождения, апсара никогда не станет богиней, но я могу изменить свой жизненный путь. И я хочу, чтобы моё служение началось именно сейчас. С вами, мой господин, учитель и… – она запнулась, но твёрдо закончила: – и муж. Если я не противна вам, как жена.

Она хотела встать на колени перед нагом, чтобы показать ему свою покорность, но он схватил её за плечи, рывком поднимая на ноги.

– Ты не знаешь, о чём говоришь, – произнёс он, и в его голосе послышалось отчётливое змеиное шипение.

Анджали приготовилась спорить, но тут змей договорил:

– Ты – самое прекрасное существо во всех трёх мирах. И ты не знаешь своей настоящей силы. Ты не можешь быть противна. Тебя можно только желать.

Если бы эти слова произнёс каменный истукан, на котором ученицы школы небесных танцовщиц отрабатывали приёмы любовного мастерства, Анджали была бы поражена меньше. Но услышать нечто подобное от того, кто столько времени показывал ей лишь свою неприязнь…

– Тогда пожелайте меня сейчас, господин, – сказала она негромко, взглянув в змеиные тёмные глаза. – Только дайте мне немного времени, чтобы я украсила себя для вас. Мне нужны одежда и краски…

– Не надо ни одежды, ни красок, – перебил он, отпуская её и отступая. – Тебе всё это не нужно. Я хочу видеть тебя настоящую. Как когда ты танцевала на арангетраме без одежд.

– Не по своей воле, – девушка не смогла сдержать улыбку, несмотря на то, что пришлось недавно пережить, и несмотря на то, что пережить ещё предстояло. – Но если такова ваша воля, я станцую без одежды уже по собственному желанию. Позовите музыкантов…

– Не надо никого, – Танду прошёл к сундуку и достал из него небольшой предмет, похожий на кирпич, только сделанный не из глины, а из чёрного металла.

Анджали с любопытством и удивлением наблюдала, как змей поставил «кирпич» у стены, нажал на него сбоку, и… зазвучала музыка. Совсем как в вимане господина Шакры, когда он наслаждался любовью Шьяма-Мукхи. Сердце Анджали на мгновение болезненно сжалось. Когда-то она поклялась, что её мужчиной станет лишь царь богов. Она собиралась хранить своё тело для него, чтобы достаться ему чистой и нетронутой. Не получилось. Ради этой любви она спустилась в Бездну, согласилась быть рабыней, и едва не стала добычей чудовищ…

– Ты не обязана, – змей Танду без слов понял её колебания. – Я не требую.

– Зато я требую, – Анджали встряхнула головой, прогоняя мысли о Шакре и небесном городе Амравати. – Требую исполнения брачных обетов, которые не были исполнены, и требую вашей любви, господин.

Она начала танец без приветствия и обязательных поклонов. Просто гибко шагнула с места, танцующей походкой направившись к столу, где горел светильник. Изогнулась в пояснице, покачала бёдрами, посмотрела на мужчину искоса и немного насмешливо. Апсара не должна бояться любви. Она рождена для неё, она должна обнимать всё и всех небрезгливо, как обнимает всех вода. И лучше в первый раз познать любовь с тем, кто побережёт тебя и не испугает, чем стать игрушкой в жестоких лапах… Ведь не для того змей Танду спас её от полчища жестоких нагов, чтобы стать жестоким самому.

Чуть сбившись с шага, Анджали всё же не позволила тягостным мыслям отвлечь её от танца. Змей следил за каждым её движением, не отрывая взгляда, и его грудь порывисто поднималась и опускалась в такт шагам танцовщицы. Взяв со стола светильник, Анджали поставила его на ладонь, на цыпочках пробежала к постели и начала священный танец любви, который предшествует другому танцу – ещё более древнему и ещё более священному.

Вскочив на кровать одним лёгким движением, даже не позволив пламени колыхнуться, девушка встала на колени, поводя грудью и бёдрами, и то поднимала светильник над головой, то опускала к груди, то обводила им вокруг живота, успевая незаметно перекинуть глиняную плоскую чашечку с ладони на ладонь.

Наг не сделал попытки подойти. Он стоял неподвижно, и лишь глаза жили на его каменном, застывшем лице – они сверкали, горели, и это пламя показалось Анджали горячее пламени светильника.

Что-то произошло – что-то такое же неуловимое, как движение ладоней, когда светильник соскальзывал из одной руки в другую. Танец любви, который считался главной игрой для апсар, вдруг перестал быть таковым. Уже не хотелось играть, не хотелось изображать любовь, которой не было и быть не могло, но… танцевать хотелось. И хотелось, чтобы вот этот страшный и непонятный мужчина не сводил с неё горячего взгляда.

Музыка рассыпалась серебристым струнным каскадом, и зазвучали барабаны – сначала приглушённо, словно бы издалека, как биение сердца, которое сдерживает страсть.

Анджали опустилась на постель, перекатившись со спины на живот и обратно, и умудрившись при этом держать светильник на ладони. Барабаны рокотали всё громче, и их ритмичный стук растекался по телу, заставляя дрожать не только мышцы и жилы, не только горячить кровь, но и заставляя дрожать душу и сердце.

Что испытывает женщина, когда её берёт мужчина, переполненный страстью?.. Почему страсть разрешена лишь мужчинам?.. Разве женщина не может её испытать?..

От этой крамольной мысли Анджали неловко дёрнула рукой, и раскалённое масло из светильника пролилось двумя каплями. Это вполне могло быть наказанием за богохульство – апсаре нельзя задумываться о собственном удовольствии, нельзя нарушать законы, установленные богами, но масла не упало попасть на обнажённый живот танцовщицы. Каким-то невероятным образом змей оказался рядом с постелью и подставил ладонь. Он даже не переменился в лице, когда обжёгся, и медленно вытер руку о простыню, не сводя с Анджали глаз.

Музыка звучала, но танцовщица разом позабыла все движения любовного бахаи. Почти с ужасом она смотрела, как наг забирает у ней светильник, ставит его на пол, а потом наклоняется к ней.

– Вы… вы обожглись из-за меня, господин, – прошептала Анджали, не находя в себе сил, чтобы хотя бы зажмуриться.

– Ты обожгла мне сердце, – ответил змей, осторожно касаясь кончиками пальцев её лба, щеки, губ, спускаясь к шее. – Что значит рука по сравнению с сердцем…

Она – обожгла – сердце?! Да есть ли сердца у змеелюдей?..

Но один из этих чудовищ сейчас ласкал девушку медленно, благоговейно, едва прикасаясь к коже, и смотрел так, будто хотел запомнить каждую черточку, каждый изгиб.

– Ты ещё можешь остановить меня, – произнёс он, и Анджали почувствовала, как трудно дались ему эти слова.

Это существо из подземного мира и пугало, и манило одновременно. Анджали в одно мгновение испытала страх, брезгливость, любопытство и… желание. Да, именно желание. Ей снова хотелось увидеть, как грозный Трикутован запрокинет голову, задыхаясь от любви. Хотелось услышать его стон, как тогда, на озере. Хотелось ощутить его не рядом, а внутри, чтобы раскрыть тайну, знать которую апсарам не полагалось. И речь совсем не о чёрном танце…

– Ещё можешь остановить…

Шипящий голос нага достиг сознания, и Анджали встрепенулась.

– Уже не могу, господин, – ответила она просто и обняла его за шею, притягивая к себе и подставляя губы для поцелуя.

6

Её ещё ни разу не целовали. Она собиралась хранить свои поцелуи для единственного мужчины, для лучшего мужчины во всех трёх мирах. Но первый поцелуй достался не небесному богу, а чудовищу из подземного мира.

Анджали зажмурилась, когда её губы соприкоснулись с губами нага. Только ничего ужасного не произошло. Наоборот. Произошло что-то прекрасное, нежное и в то же время горячее, как полуденное солнце.

Всё было так, как на уроках любовной науки, когда изучали священный трактат о служении апсар и тренировались на спелых плодах манго – приоткрыть рот, скользнуть языком, но в то же время всё было не так. Хотя, смешно сравнивать настоящий поцелуй с облизыванием фруктов.

Смешно, потому что это было вкуснее чем фрукты и гораздо слаще… Почему это вкуснее? Всего лишь соприкосновение губ… Коилхарна не требовал поцелуев… И господин Шакра не собирался целовать… И того и другого больше интересовало её тело… Один прикасался к колену, другой – к груди…

Осмелев, Анджали приоткрыла глаза и встретилась взглядом с Танду. Он оторвался от неё, опираясь на локоть и тяжело дыша, но продолжал смотреть – жарко, жадно и… с затаённой болью. Будто прочитал мысли девушки.

Читают ли наги мысли? Анджали невольно облизнула губы. Нет, едва ли. Иначе Трикутован никогда не согласился бы взять её в ученицы. Он сразу бы распознал ложь. Но ведь не распознал… Тогда отчего в его взгляде эта грусть, сожаление?..

– О чём ты думаешь? – спросил вдруг змей, и голос его прозвучал хрипло и негромко.

– О сладости, – ответила Анджали шёпотом. – Поцелуй так сладок, господин.

– Не называй меня господином, – сказал он, погладив ладонью её щёку.

– Но как же мне вас называть? – спросила девушка, растворяясь в этой простой ласке.

Оказывается, даже такое невинное прикосновение может горячить кровь. А ведь апсаре не полагается гореть. Кровь апсар – это вода, в ней не может быть огня…

– Называй меня по имени, – змей глубоко и прерывисто вздохнул и потянулся за новым поцелуем.

– Танду… – успела шепнуть Анджали, прежде чем языки их возобновили любовную игру.

Только девушка не чувствовала больше, что всё это было игрой. Боги играют с людьми, апсары играют для мужчин, но здесь не было ни божественных иллюзий, ни притворства апсары… Уже не получалось притворяться, и Анджали сама потянулась к нагу с поцелуем, желая взять столько же, сколько отдавала.

Змей застонал, не прерывая поцелуй, и задвигался гибко, медленно, потираясь о девушку всем телом. На мгновение Анджали показалось, что он превратился в змея, но она опустила руку, скользнув по спине мужчины, и ощутила ладонью вполне человеческие ягодицы. По телу нага волною прошла дрожь, и поцелуй из нежного стал требовательным, яростным, почти грубым. Это не пугало, это просто было чем-то новым…

Позволив целовать себя, Анджали гладила плечи нага, легко проводила ногтями по его спине вдоль позвоночника, поглаживала крепкие ягодицы, и всё больше и больше растворялась в этих новых ощущениях, в медленных чувственных движениях, которые походили на неведомый танец.

Может, с этого и начинается познание Чёрного танца?..

Она вдруг вспомнила, что апсаре не следует лежать на спине, как лягушке. Апсара должна оседлать мужчину и повести его дорогой наслаждений, чтобы он не тратил силы на движение и смог лучше вкусить удовольствие. Анджали попыталась перевернуть нага, уперевшись ему ладонью в плечо, и он сразу приподнялся, глядя настороженно и выжидающе.

– Позвольте… позволь я сверху… – произнесла девушка, запнулась, а потом закончила: – Танду…

Он молчал, продолжая смотреть, и Анджали сбивчиво объяснила:

– Апсаре полагается… вести мужчину к наслаждению…

Танду прижал палец к её губам, и она замолчала, хлопая ресницами.

– Просто доверься мне, – произнёс змей и поцеловал её в шею долгим, жарким поцелуем.

И Анджали доверилась. Полностью растворилась в его ласке, позволила прикасаться к себе и целовать – где ему вздумается. От его губ и ладоней по телу словно разливалось тепло, будто её окутывало сеткой из солнечного света. Но разве солнце может светить в Бездне? Под землёй нет солнца… Оно греет лишь жителей верхнего мира… И всё же, Анджали чувствовала солнечный свет. И огонь. И ветер – когда он летит с востока, наполненный солёностью моря и ароматом цветов. Как это отличалось от того, что ждало её сегодня на змеином празднике… Жестокие наги… Но ведь сейчас её целовал тоже наг…

Анджали выгнулась всем телом, принимая каждой частичкой огненные ласки. Голова кружилась, сердце стучало всё быстрее, и воздуха не хватало – хотелось глотнуть его, как пьют воду, когда мучит жажда.

Колено змея проникло между её колен, и девушка раскрылась без страха, без сомнения, и даже мысли улетели куда-то. Не выдержав, она простонала, когда наг вошёл в неё – медленно, стиснув зубы, вцепившись в шёлковые покрывала, будто сдерживал в себе не ветер, не солнце, а ураганную бурю.

Потом было чувство наполненности… и чувство необыкновенного единения тел и душ… и новые волнообразные движения – совсем другой танец, но не менее прекрасный… Что-то дрогнуло внутри – то ли под солнечным сплетением, то ли в сердце, и Анджали запрокинула голову, жадно ловя ртом воздух, и сама вцепилась в плечи Танду, понуждая его быть с ней как можно ближе.

– Ты самая прекрасная… – выдохнул он ей на ухо, и ритм необыкновенного танца ускорился. – Я не могу без тебя…

Слова были особенной лаской – если прикосновения заставляли гореть тело, то слова воспламеняли душу. И это оказалось последней каплей – Анджали снова застонала, подхватывая ритм волнующих движений, ускоряя его и обхватила змея ногами за поясницу, потому что так он оказался ещё глубже в ней, оказался в ней до конца… Губы их вновь слились, и солнце, которое разгоралось в груди Анджали, взорвалось сотнями, тысячью искр.

Она не сразу пришла в себя, с трудом открывая глаза. Навалилась блаженная усталость, хотелось лениво потянуться и уснуть. Но змей Танду лежал на ней, приникнув и сжимая в объятиях. Тело его всё ещё подёргивалось в сладких судорогах – тех самых, что только что пронзали тело Анджали. Рука была тяжёлой, но девушка нашла в себе силы поднять её и погладить змея по плечу. В ушах всё ещё звучал гортанный вскрик, но Анджали не могла сказать, кто вскрикнул – змей или она, когда переживала самое острое, самое сильное и прекрасное наслаждение в жизни.

Значит, вот что чувствуют мужчины… Они испытывают подобное всякий раз, когда берут женщину… Счастливые проклятые мужчины…

Постепенно дыхание нага и девушки успокоилось и стало ровным. Танду поднял голову, вглядываясь в лицо своей возлюбленной, и спросил:

– Тебе было хорошо? Я не ошибся?..

– Мне было чудесно, – ответила Анджали, погладив его по голове и запустив пальцы в длинные, жёсткие волосы. – Но теперь мне страшно…

– Почему? – спросил он живо и перекатился на бок, выходя из неё.

Анджали почувствовала, как стало пусто и холодно в теле, и потянулась за змеем, чтобы остановить его, но вовремя опомнилась.

– Почему тебе страшно? – повторил Танду, опираясь на локоть и нависая над ней.

– Потому что апсара не должна испытывать наслаждения, – ответила она просто. – Это нарушение дхармы.

– Глупая, – Танду коснулся почти невесомыми поцелуями её лба, глаз и губ. – В любви только одна дхарма – то что получает один, должен получить и второй. И в наслаждении женщина имеет столько же прав, сколько и мужчина.

– Тише! – Анджали зажала ему рот ладонью. – Ты говоришь ужасные вещи! Боги не терпят оскорблений!

– Боги наверху, – ответил змей, целуя её ладонь, и вдруг рассмеялся. – Они не придут сюда. Никто не придёт сюда. Обещаю.

Анджали приникла к нему, пряча лицо у него на груди. От его слов становилось и страшно, и радостно. И правда, что делать небесным богам под землёй? Значит, можно говорить, что думаешь, и не бояться наказания…

Она уснула, продолжая обнимать змея, и впервые не увидела во сне небесных садов, птиц и облаков, текущих над горизонтом.

Анджали казалось, что спала она совсем недолго, но когда проснулась, обнаружила, что водяные часы отсчитали уже семь полных оборотов.

Потянувшись, она улыбнулась и поймала себя на том, что впервые улыбается искренне, без мрачной или горькой насмешки.

Так вот какие тайны скрывают от апсар? Интересно, узнает ли о них Хема?..

– Проснулась? – услышала девушка голос Танду и торопливо села на постели.

Змей стоял у стола, что-то раскладывая на нём, а потом обернулся:

– Если выспалась, то вставай, одевайся, завтракай и разминай мышцы. Начнём то, для чего ты явилась сюда.

– Да, госпо… Танду, – быстро ответила Анджали и вскочила с постели.

Голова закружилась, и девушку повело в сторону, но змей успел подхватить её, обняв за талию.

– А говорят, апсары неутомимы в любви, – прошептал он девушке на ухо. – Может, ты не апсара? Может, ты – богиня, которая спустилась ко мне с небес?

– Не богохульствуй! – взмолилась Анджали. – Пусть мы и в Бездне, но боги – они вездесущи… Услышат!

– Богам не до нас, – успокоил её змей и легонько подтолкнул к столу. – Одевайся.

– Как вам угодно, госпо… как скажешь, Танду, – исправилась Анджали, сделала шаг вперёд и замерла, увидев, что ожидало её.

На столе лежала сложенная ровными слоями тончайшая ткань – алая, с золотым шитьём. А на ней поблескивали при свете светильников золотые браслеты, ожерелья и кольца – те самые, что были подарены перед арангетрамом. Они были здесь – все, до последнего предмета. Но было ещё кое-что – натх, брачное кольцо. Золотое, тонкой работы, с пятью золотыми капельками-подвесками. Внутри кольца переплелись два искусно выкованных цветка маллики с пятью лепестками.

– Что это? – спросила Анджали, не делая попытки прикоснуться ни к драгоценной ткани, ни к украшениям. – Откуда это?

– Все твои вещи здесь, – ответил Танду. – Слуги сейчас принесут сундуки. Я подумал, тебе будет приятно пользоваться тем, к чему ты привыкла.

– Среди моих вещей не было вот этого, – Анджали указала на свадебное кольцо.

– Не было, – признал змей, взял натх и осторожно продел кольцо в левую ноздрю девушки. – А сейчас будет. Теперь ты – моя настоящая жена. Пусть и поздно, но я надеваю на тебя это кольцо, как знак, что ты принадлежишь мне, а я – тебе.

Казалось бы, простые слова – те, что говорят женихи своим невестам на сваямваре. Просто красивые слова, которые ничего не значат, потому что уже назавтра апсары вовсю заигрывают с богами, а некоторые и вовсе переходят от мужа к другому мужчине, а затем к другому, да и сами гандхарвы не предъявляли права на жён, которых так исступлённо желали до свадьбы. Когда цветок сорван, им недолго любуются.

Но услышав брачную клятву от нага, Анджали вздрогнула, и словно тяжёлый камень лёг на сердце.

Настоящая жена?.. Хотела ли она быть настоящей женой змеечеловеку?.. Хочет ли?.. И внутри всё сжалось от тоски, стоило лишь вспомнить солнце, ветер, настоящие цветы и деревья. Настоящие, а не каменные.

Танду словно угадал сомнения девушки и сказал, отступая от стола:

– Оденься и надень украшения. Волосы не подбирай, пусть останутся распущенными.

– Но как танцевать с распущенными волосами? – Анджали отвлеклась от мыслей о верхнем мире и коснулась своих прядей, спутанных после вчерашнего тревожного дня и волнительной ночи. – Апсара должна быть совершенна, когда танцует…

– Просто расчеши волосы, – повторил змей. – Я буду ждать тебя в коридоре.

Он вышел, и в комнату сразу внесли сундуки, резной столик с зеркалом, шёлковые подушки, покрывала. Две юные служанки, до этого задиравшие нос в присутствии апсары, теперь приветствовали её почтительными поклонами и принялись доставать из сундуков знакомые вещи – шкатулки с щипчиками для волос, щёточками и пилочками, чтобы приводить в порядок ногти, пудреницу и коробочки с кармином и золотистой охрой, костяные гребни, благовония и притирания, мази для смягчения кожи – всё те блага небесного города, по которым Анджали успела стосковаться не меньше, чем по цветам и солнечному свету.

Служанки усадили Анджали на подушки, бережно расчесали ей волосы, а потом поднесли красную ткань, чтобы помочь одеться.

– Не надо, – сказала Анджали. – Я сама.

Она сама обернула великолепную ткань вокруг бёдер, заложила складки и расправила золотую кайму, чтобы лежала строго прямо от пупка до пола.

Потом наступила очередь украшений, и их Анджали тоже надела сама. То, что придётся танцевать в тяжёлых драгоценностях – это понятно. Апсары с первых занятий танцевали с утяжелениями на руках, ногах, шее и голове. Иначе как исполнить священный танец в золотом венце? Но вот почему не надо убирать волосы?..

Анджали задумчиво посмотрела на себя в зеркало.

Во дворце нага не было зеркал. Только сейчас Анджали задумалась об этом. Зеркальная мозаика не в счёт. Она не даёт чёткого отображения, только силуэт. И даже в доме Танду в городе нагов зеркала были занавешены…

Девушка внимательно рассматривала себя, пытаясь понять, не слишком ли она изменилась за время жизни под землёй.

Пожалуй, кожа стала ещё белее. И щёки немного осунулись. Но это даже красиво… Хотя она и не ухаживала за собой, как полагается дайвики…

– Госпожа, господин ждёт вас, – напомнила одна из служанок, и Анджали встряхнула головой, отбрасывая непокорный локон, упавший на лоб.

Да, наг ждёт. Муж её ждёт. Муж… Это и звучит как-то странно…