Текст книги "Танцовщица для подземного бога (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

– Тебе придется обойтись без них, – ответил змей, продолжая грести.

Анджали подавила горестный вздох, представив, как перепугаются Хема и Сахаджанья, когда не обнаружат ее утром.

– Могу я спросить, где вы живете? – снова нарушила она тишину подземелья.

– Скоро увидишь, – последовал короткий ответ.

В это время лодка вывернула из-за поворота, и перед Анджали предстало самое удивительное зрелище, которое только можно было вообразить. Перед ней раскинулось огромное подземное озеро, посредине которого стоял дворец. Нет, он не стоял – он парил, словно бы скользил по водяной глади. Стены его переливались желтыми и красноватыми огнями, и их отблеск расцвечивал волны озера в золотистые тона.

– Что это?! – воскликнула Анджали, позабыв об осторожности.

От ее резкого движения лодочка накренилась и зачерпнула воды.

– Сядь, безумная! – прикрикнул на танцовщицу наг. – Это мой дворец. Сиди смирно, не хочу утонуть на пороге дома.

Анджали смирно сложила руки на коленях, не в силах оторвать взгляд от великолепной постройки. Такого мастерства она не видела даже в городе царя Шакры.

– Кто кроме богов смог сотворить эту красоту? – спросила она с придыханием, пока лодка приближалась к сверкающему зданию.

– Боги тут ни при чем, – ответил наг. – Дворец построил мой друг. Он зодчий, и вовсе не бог.

– Он волшебник, – сказала Анджали просто.

Суровое лицо нага на мгновение смягчилось, но лодка уже причалила.

Путешественники выбрались на каменный берег и пошли по направлению ко дворцу. Их не встретили слуги, не было слышно ни разговоров, ни музыки, ни шума, какой бывает, когда рабы хлопочут по хозяйству. Дворец на воде казался пустым, а может, он и был пустым, и только ступив под сверкающие своды, Анджали поняла его тайну.

– Он из зеркал! – воскликнула она и закружилась, пытаясь увидеть все великолепие этого прекрасного дома.

Зеркала были повсюду – на стенах, потолке, колоннах. Свет больших стеклянных ламп заставлял искриться и играть зеркальную мозаику. Диковинные цветы, деревья, птицы, сложенные из крохотных кусочков – все это переливалось и разбрасывало искры света. Это казалось сказкой. Будто дворец – живое существо, которое дышит и колышется, переливаясь всеми цветами радуги.

Прохладные пальцы оплели запястье девушки.

– Теперь ты – моя ученица, – услышала Анджали голос нага Танду, и словно пробудилась от радужного сна.

Не отпуская ее руки, наг произнес:

– По обычаю, учитель надевает ученику красную нить, но ты не только моя ученица, ты – рабыня. Поэтому я надеваю тебе этот браслет и приказываю не покидать дворца без моего разрешения.

С этими словами он надел на запястье Анджали металлический браслет. Щелкнул невидимый замочек, и теперь на руке девушки красовалось широкое монолитное кольцо.

– Если задумаешь сбежать, – пояснил змей, – я сразу узнаю.

– Я не сбегу, господин, – тихо ответила Анджали, опасливо касаясь нового украшения. Оно сидело достаточно свободно, чтобы не натирать кожу, но слишком плотно, чтобы его можно было снять через кисть. – Я не сбегу, – повторила девушка твердо, – и готова исполнять вашу волю, как свою. Когда вам угодно будет начать обучение?

– Прямо сейчас, – Танду хлопнул в ладоши, и откуда-то из бокового коридора вышла пожилая нагини – полнотелая, с круглым и недовольным лицом. – Это Кунджари, она здесь главная над слугами. Она тебе все покажет. Для начала вычистишь отхожее место, а потом выгребешь золу из печей в кухне.

– Простите, господин? – Анджали показалось, что она ослышалась. – Что я должна сделать?

– Глухая, что ли? – заворчала Кунджари и деловито подоткнула край сари за пояс. – Господин приказал, чтобы ты отдраила нужник до блеска. Что такое нужник – тебе тоже объяснить? Иди за мной!

– Но… но мое обучение? – воскликнула Анджали в ужасе глядя на смуглое непроницаемое лицо змея.

– Считай, что оно уже началось, – ответил он.

Анджали не знала, что сказать. Она готовилась постигать немыслимые тайны, разучивать сложнейшие асаны и изнурять тело тренировками, а ей – танцовщице, получившей высокое звание дайвики – приказывают опуститься до уровня простой рабыни.

– Что такое? – наг смотрел на нее не мигая. – Или ты отказываешься выполнять мой приказ? Тогда ты только отняла у меня время пустыми клятвами. Можешь возвращаться на свою гору и не показываться…

– Я выполню всё, что прикажете, – произнесла Анджали сквозь зубы и поклонилась, сложив ладони, а потом обернулась к нагини Кунджари. – Я готова, матушка. Только я никогда не делала подобной работы, поэтому прошу вас подсказать мне… как чистят отхожие места и печи.

– Чему вы только обучены, неженки, – нагини махнула рукой, чтобы Анджали шла следом, и направилась по зеркальным коридорам. – Нужники драят песком, золу выгребают в ведра. Надо же, какая сложная работа!..

Так началось обучение.

Каждое утро Анджали вставала раньше всех в змеином дворце, вооружалась тряпками и скребками, зачерпывала в чашку песок и приступала к унизительной и грязной работе. К тому времени, как просыпались повара и их помощники, девушка должна была почистить печи, а потом появились еще поручения, и еще. Поручения, не имеющие никакого отношения к танцам, но которые Анджали выполняла беспрекословно.

Работа была тяжелой и незнакомой, и обучать ей новую служанку никто не собирался – слуги только шипели и норовили нажаловаться хозяину на неумеху. Особенно лютовала Кунджари. Каждый день она обрушивала на голову апсары шквал проклятий и насмешек, а когда поток ругани иссякал, могла и припугнуть – превращалась в нагини и бросалась, разевая клыкастую пасть, грозясь откусить голову.

Первые три раза Анджали пугалась, но потом привыкла, и только морщилась, стараясь не выказать слишком явного омерзения.

Нага Танду она видела каждый день. Он не заговаривал с ней, и даже, казалось, не замечал, но Анджали чувствовала, что он следит за каждым ее шагом. «Наверное, надеется, что я расплачусь и всё брошу, – думала она сердито, натирая до блеска зеркальную мозаику. – Напрасно надеется!».

Но прошел месяц, а упорство апсары не произвело на нага впечатления. В один из дней Анджали подкараулила его, когда он отправлялся то ли на очередной праздник, то ли во дворец Гириши, и уже садился в лодку, готовясь отплыть.

– Господин! – окликнула она.

Змей медленно повернул голову, и Анджали невольно поежилась под холодным взглядом.

– Господин, – она учтиво поклонилась ему, изображая покорность. – Я вашем доме уже давно, но занята только черной работой. Вы знаете, что мое искусство требует постоянной тренировки, иначе мышцы ослабнут и забудутся движения. Можно ли мне уделять время танцам? Чтобы когда вы начнете обучать меня, я не потеряла сноровки и ловкости движений.

– Ты забросила танцы на месяц? – спросил он. – Пустоголовое существо. Теперь мне придется ждать на два месяца дольше, чтобы ты вернула прежнюю силу. Тренируйся каждый день по два часа. Могла бы и не спрашивать меня о таком.

Он сел в лодку и взял весло, когда Анджали напомнила:

– Но господин, вы поручаете мне слишком много работы. Скажите, в какое время я могу танцевать, чтобы Кунджари не…

– А кто тебе сказал, что тебя освобождают от работы? – спросил он. – Есть ночь – танцуй ночью, – он оттолкнулся веслом, и лодка бесшумно заскользила по черным волнам, на которых лежали золотистые отблески.

Анджали смотрела ему вслед и едва сдерживалась, чтобы не закричать от злости.

Но выбора не было. Она и так забросила тренировки слишком надолго. С этих пор, закончив работу в кухне, после того, как все слуги ужинали и ложились спать, Анджали выходила на площадку перед входом, где было достаточно места и света, и повторяла по памяти все известные ей танцы. В зеркальной мозаике невозможно был увидеть свое отражение, и ей приходилось полагаться на память тела. В первые несколько дней у нее с непривычки разболелись мышцы, и она ходила сонная, зевая и потирая глаза, но потом тело вспомнило прежние гибкость и силу, и стало легче.

Пару раз она видела на балконе нага Танду – он наблюдал за ее танцем, но не выказывал ни одобрения, ни недовольства. Анджали догадывалась, что наг хочет, чтобы она нарушила договор и убралась в верхний мир, и заранее опасалась, что он придумает, когда увидит, что она поднаторела в уборке, и вычистить печь или постирать белье уже не является для нее чем-то трудным до отчаяния.

Прошла еще неделя, и еще, и однажды во время ночного танца Анджали едва не налетела на своего хозяина, который подошел к ней совсем неслышно и встал за спиной.

– Господин, – Анджали поклонилась, но наг смотрел хмуро.

– Покажи руки, – велел он.

Девушка медленно подняла руки ладонями вверх. От домашней работы кожа загрубела, на ладонях виднелись поджившие и свежие волдыри, а пальцы были стерты песком до крови.

Некоторое время Танду рассматривал ее раны, а потом отрывисто сказал:

– Ты совсем безумная? К чему было так себя истязать?

– Все, что я делаю, я делаю с усердием, – ответила Анджали гордо.

– Не от большого ума, – проворчал он, а потом сказал громко: – Больше не будешь работать в кухне и на уборке. С завтрашнего дня станешь прислуживать мне, в личных покоях.

Он повернулся и пошел в замок, а Анджали потеряла дар речи.

В личных покоях? Это значит… это значит!.. В памяти промелькнуло многорукое чудовище и шипящие кобры, извивающиеся из плеч, как уродливые наросты.

– Господин, – пролепетала девушка вслед нагу, и он нехотя оглянулся, – могу ли я узнать, в чем будет заключаться моя новая работа?

– Завтра узнаешь, – пообещал он ей. – Но если тебя что-то не устраивает… – он ткнул указательным пальцем вверх. – В любой момент можешь вернуться туда.

– Все устраивает, – ответила Анджали обреченно и поклонилась. Когда она выпрямилась, нага уже не было, и только в окне мелькнуло злое лицо нагини Кунджари.

Покои змея были на удивление небольшими, и обставлены так просто, что можно было принять комнату за обиталище какого-нибудь низшего гандхарва – ни тебе золотых светильников, украшенных драгоценными камнями, и зеркал от пола до потолка… Только постель и круглый столик, на котором стоял медный светильник-чаша. Совсем не похоже на великолепие зеркальной мозаики в остальных комнатах дворца.

Оказавшись в спальне нага, Анджали осмотрелась исподлобья, прижимая к груди узел – свою постель, которую ей полагалось постелить на полу, в углу или на пороге – где разрешит хозяин.

– Слишком много чести такой замарашке, как ты, – ворчала Кунджари, устраивая ее. – Тебя и к печке подпускать нельзя, не то что к господину…

Анджали прождала нага несколько часов и даже успела поспать, блаженно провалившись в сон, где не было противней, сковородок, песка для чистки нужников и окриков Кунджари. Девушка проснулась, когда кто-то легонько ткнул ее в бок, призывая проснуться. Открыв глаза, он обнаружила что лежит, свернувшись клубочком, на мозаичном полу, а над ней стоит наг Танду и толкает ее пальцами босой ноги.

– Приготовь мне ладду. На топленом масле, с медом и гороховой мукой. Сможешь?

– Да, господин, – Анджали поспешно вскочила, с опаской косясь на змея. Что произойдет, когда он поест? Может, его потянет на любовные утехи? Ее бросило в пот при одной мысли, что многорукое чудовище со змеями на плечах решит позабавиться с ней…

– Что стоишь? – нахмурился Танду. – Неси жаровню, готовь. Я голоден.

Как готовятся ладду? Очень просто. На раскаленную сковороду кладется сливочное масло, растапливается и смешивается с медом. Потом туда всыпается гороховая мука, и тут не зевай – постоянно помешивай деревянной ложкой, и следи, чтобы не подгорело. Когда гороховая мука распарится и появится ореховый запах, сковорода снимается с углей, гороховому тесту дают немного остыть и скатывают в шарики, величиной с царский орех.1

Танду пожелал, чтобы Анджали готовила ладду у него на глазах. Жаровню поставили у самых дверей, чтобы не беспокоить нага дымом и жаром. Анджали вымыла руки и лицо, молитвенно сложила ладони, прося бога огня Агни о помощи, и поставила на уголья сковороду.

Наг вытянулся на ложе, отдыхая. Его обмахивали двумя веерами, и он снял даже набедренную повязку, спасаясь от жары. Он остался человеком, и Анджали понемногу успокоилась, потому что приятнее было смотреть на красивого мужчину, чем на многорукое чудовище.

Когда лакомство было готово, наг приказал, чтобы Анджали покормила его. Встав на колени перед постелью, девушка держала блюдо с ладду на ладони одной руки, а другой брала по одному шарику и клала в рот змею.

Он ел медленно, прикрыв глаза, а когда съел все, бросил, как похвалу:

– Готовишь ты лучше, чем чистишь нужники.

– Танцую я еще лучше, господин, – смиренно напомнила Анджали.

– А дерзишь – еще лучше, – сказал он недовольно и замолчал, показывая всем своим видом, что разговаривать не намерен.

Слуги-нагини сунули веер в руки Анджали и выскользнули из комнаты, бесшумно прикрыв двери.

Анджали несколько раз взмахнула веером, но молчать было выше ее сил.

– Скажите мне, господин, – спросила она тихонько, но наг тут же открыл глаза и недовольно посмотрел на нее. – Почему такие могучие и мудрые существа, как наги, уступили людям и покинули землю, спрятавшись в Бездне? Ведь вы владеете майей… Я видела ваше искусство – когда вы принимали человеческий облик, и звериный…

– Да, мы владеем тайнами майи, – признал наг, вытягиваясь на ложе, – но наши знания и умения – ничто, по сравнению с божественной благодатью. Наги не умеют молиться. Поэтому самый искусный волшебник рано или поздно проиграет человеку, наделенному божественной благодатью. Иногда я жалею, что я не человек, – последние слова он произнес тихо, и Анджали показалось, что они вырвались помимо его воли.

– Значит, против небожителей ваше колдовство бессильно? – спросила она невинно.

Танду рассмеялся:

– Ты полагаешь, чем выше вознеслось существо, тем оно ближе к божественной благодати? Ничуть. И в царстве Шакры многие находятся дальше от Прародителя, чем некоторые люди, живущие в грязи.

Анджали нахмурила лоб. Для нее люди всегда были второсортными существами. Как они могли быть ближе к Прародителю?

– Ваши слова мне не понятны, – призналась она, – я всего лишь женщина, желания мои суетны, ум мой мал и недалек.

– Это и видно, – проворчал змей.

– Но в том, что касается искусства танца, мне нет равных… – скромно произнесла Анджали, не забывая взмахивать веером. – Может, вы уже начнете учить меня?..

– Когда придет время, я сразу скажу тебе об этом, – отрезал наг и отвернулся к стене. – Ложись спать, твоя болтовня утомляет.

Анджали отползла к своей постели на четвереньках, чтобы не злить змея, и улеглась, свернувшись клубочком.

Вопреки ее опасениям, новое служение не было связано ни с унижениями, ни с покушениями на ее честь. Она готовила для нага сладости, умащала его благовониями после купания, обмахивала веером, когда он отдыхал – не слишком тяжелая, и не слишком неприятная работа. Все лучше, чем выслушивать вопли Кунджари и копаться в печной золе.

Израненные руки вскоре зажили, и теперь, танцуя вечерами, Анджали казалось, что танец дается слишком легко – по сравнению с тем, что пришлось пережить, это были не тренировки, а отдых.

Наг Танду большую часть времени отсутствовал, и Анджали бездельничала, исследуя многочисленные комнаты дворца, плескалась в бассейне или любовалась каменными лотосами на пруду.

В один из дней, во время такого любования она заметила, что цветы по ту сторону озера странно затрепетали – словно их колыхало подводным течением. Анджали лежала на полу животом, поставив подбородок на сложенные руки, и удивленно приподняла голову.

Вдруг вода прямо перед ней вспенилась, и из озера выметнулось золотисто-коричневое змееподобное чудовище – в хитросплетении рук и шипящих змей. Завизжав, Анджали вскочила и бросилась бежать, а вслед ей полетел язвительный смех. Только оказавшись под защитой зеркальных колонн, девушка остановилась, чтобы перевести дух, и несмело выглянула.

Конечно же, это был наг – он проплыл под водой до самого дворца и теперь выбрался на пристань, извиваясь всем телом и стряхивая с чешуек капли воды.

Это был какой-то незнакомый наг, не Танду. Анджали рассматривала его со страхом и любопытством, не зная – стоит ли бежать дальше, чтобы спрятаться в спальне, или следует проявить вежливость и спросить, что надо нежданному гостю.

Тем временем наг принял человеческий облик и склонил голову к плечу, разглядывая прячущуюся Анджали. Он был не так высок ростом, как Танду, но крепче и шире в плечах. Кожа его была смуглой и красноватой, как обожженная красная глина, а волосы были коричневыми, как скорлупа кокосового ореха. Он улыбался, но улыбка показалась Анджали зловещей, пусть и зубы нага были обычной, человеческой длины.

– Где твой хозяин? – спросил он, уперев кулаки в бедра. Он был гол и не стеснялся своей наготы.

Анджали содрогнулась, скользнув взглядом по его мужскому достоинству – это было не орудие любви, а орудие убийства, вздумай он взять женщину силой.

– Господина Танду нет дома, – ответила она, не выходя из-за колонны. – Но если вы назовете свое имя, я передам, что вы заходили.

– Лучше подожду его здесь, – сказал наг и медленно, почти крадучись, пошел ко входу во дворец. – А ты – его рабыня? Тогда согрей мне молока с пряностями и омой ноги, как полагается. Я важный гость и требую почтительного отношения!

3

Анджали вдруг узнала его. Узнала бы и раньше, но страх помешал. Это был тот самый наг, что преградил ей дорогу на городской площади, когда она шла на встречу с Танду, чтобы уговорить его помочь ей овладеть тайными знаниями.

Да, она не могла ошибиться.

Это он спрашивал, не его ли она ищет ночью.

Случайно ли боги привели его сюда? Или они опять начали свои игры ее судьбой?

Некоторое время Анджали молча рассматривала «важного гостя», и чем больше смотрела, тем меньше он ей нравился. Маленькие глаза, широкий нос и полные губы придавали ему сходство с огромной змеей.

«Он и так – змея!», – напомнила себе Анджали, уже досадуя, что выказала свой страх так явно. Поэтому она сказала, стараясь говорить почтительно, но холодно, чтобы стразу поставить пришлого нага на место:

– Сожалею, господин, но я – рабыня по особым поручениям, и мой хозяин четко ограничил круг моих обязанностей. Я не смею принимать гостей и должна сразу удалиться, если кто-то придет к господину Танду. Я позову его домоправительницу, чтобы она позаботилась о вас…

Девушка поклонилась и попятилась к дому, все же боясь поворачиваться к чужому нагу спиной, но не успела сделать и трех шагов, как наг оказался рядом с ней, преградив путь. Он гибко изогнулся, рассматривая ее всю – от макушки до маленьких крепких ступней, и спросил, пришепетывая:

– Особые поручения? Что же он тебе поручил, человеческая женщина? Греть его ложе?

– Чистить нужники, – ответила Анджали, заставляя себя взглянуть ему в глаза. – Я чищу их каждый день, если вам угодно знать, господин. Песком и известью.

– Что? – он прищурился, а потом расхохотался. – Он заставил чистить нужники? Тебя?!

– Я позову Кунджари… – девушка попыталась его обойти, но наг опять не позволил ей этого сделать.

Похоже, это была его игра, а не игра богов, и Анджали в отчаянье закусила губу, не зная, как от него избавиться. Она словно попала в ловушку. Будто кобра поймала в кустах птичку-трясогузку и медленно, но верно, стягивает вокруг нее свои кольца, выбирая момент, чтобы проглотить. Наверное, никогда еще она с таким нетерпением не ждала появления нагини-домоправительницы или Танду.

– Не надо никого звать, – чужой наг протянул руку, намереваясь взять Анджали за подбородок, но она отпрянула. – Не бойся, я не причиню тебе зла…

Надо было быть такой же безмозглой, как трясогузка, чтобы поверить ему. И не заметить похоти в этих маленьких змеиных глазах, в которых уже загорались красноватые искры. Анджали вдруг с ужасом поняла, что сейчас, когда прошла ее сваямвара, ничто не защитит ее от мужских посягательств. Апсара принадлежит всем. И никому из мужчин нет дела, что ее законный муж – Танду, еще не прикасался к ней.

– Не бойся, – повторил наг, медленно приближаясь, и голос его стал вкрадчивым, и маслянистым даже на слух. – Я умею обращаться с красивыми женщинами из верхнего мира…

В этот момент он напомнил Анджали Коилхарну. Но если с гандхарвом можно было справиться, надавав ему оплеух и расцарапав щеки, то как справиться со змеем?

Она поднырнула под руку нага и помчалась во дворец, но змей играючи нагнал ее. Анджали шарахнулась в сторону и натолкнулась на его твердую голую грудь. Бестолково бегая между колоннами, она снова и снова сталкивалась с ним – смуглым, скалящим в улыбке белоснежные зубы. Страх совсем заполонил разум, и когда в очередной раз, бросившись за колонну, Анджали оказалась в крепком кольце мужских рук, она безумно забилась в этих руках, как птичка-трясогузка, которую уже заглотила змеиная пасть – уже понимая, что погибла, но отказываясь в это верить.

– Это ты так напугал ее, Суварна?

Анджали услышала голос Танду и прекратила вырываться. Мало того, она даже приникла к нему, ища защиты. Кожа нага была прохладной, а лицо Анджали горело, она прижалась разгоряченной щекой к его груди, и только тогда поняла, что наг в своем истинном змеином облике – две руки обнимали ее за плечи, одна легла на затылок, тихонько поглаживая, а четвертая рука обхватила девушку за талию.

Но сейчас чудовище не так пугало Анджали, как чудовище в образе человека – Суварна. Золотой. Она сразу возненавидела это имя.

Она услышала его голос – ленивый, чуть насмешливый. Так обычно говорили наги.

– Я не хотел пугать ее, – сказал он, – хотел только спросить, где ты, а она бросилась бежать, как от огня.

Анджали не стала опровергать эту ложь, и только крепче прижималась к Танду, обхватив его за пояс. Ей казалось, что если ее наг-хозяин сейчас отпустит ее, то она умрет сразу же. Упадет – и умрет.

– Зачем меня искал? – спросил Танду, не выпуская Анджали из объятий. – Что-то важное?

– Царевна Чакури хочет устроить ночь любования лотосами, – сказал Суварна. – Я пришел передать приглашение.

– Благодарю, теперь уходи.

– Что передать царевне? Ты придешь?

– Чакури знает, что я не люблю увеселений.

– Значит, отказываешься… – хмыкнул Суварна. – Наверное, причина очень веская?

– Прощай.

Анджали почувствовала, что Танду злится. Пальцы его впились ей в плечи, как когти, и сердце его застучало быстрее. Она все еще боялась отпустить его и разжала руки только тогда, когда наг сказал ей:

– Он ушел.

– Простите господин, – сказала она, отстраняясь от него и переводя дух.

– Глупое существо, – он смотрел на нее, скрестив на груди одну пару рук, а второй парой уперевшись в бедра. – Ты решила подразнить его? Ты завлекала его?

– Нет! – Анджали возмущенно ахнула. – Он пришел сам! И захотел, чтобы я прислуживала ему… Чтобы омыла ему ноги…

– И ты? – он сузил глаза, как будто не верил ей.

– Я отказалась! Я сказала, что выполняю только ваши приказы, а вы не давали приказа встречать ваших гостей…

– Ты никогда не будешь встречать и обслуживать моих гостей, – отрезал Танду. – И впредь веди себя скромнее. Мои сородичи слишком прямолинейны, они не понимают ваших поднебесных игр.

– Вы несправедливы, – сказала Анджали.

Он злился, но на кого? Она приготовилась отстаивать свою невиновность, но наг заставил ее замолчать, лишь выразительно поведя бровями.

– Сегодня будешь прислуживать мне во время купания, – сказал он отрывисто. – Приготовь перемену одежды, притирания и теплое молоко с пряностями. Я жду у бассейна.

Он остался в своем настоящем облике, и чешуйчатый хвост шуршал по каменным плитам, когда наг проследовал в комнату для омовений. Анджали, взяв одежду и флаконы с душистыми маслами, зашла следом за ним. Она старалась лишний раз не смотреть на колышущиеся кольца хвоста и многосплетение рук, не в силах перебороть страх и омерзение. И как он только не путается в своих змеях и руках? И как только она могла броситься ему на грудь? Только очень сильный страх мог заставить сделать это…

Возле бассейна стояла чаша с голубой глиной и кувшин с чистой водой, чтобы ополоснуться после купания. Анджали положила одежды на скамеечку и прикрыла ее рогожей, чтобы не долетели случайные брызги. Потом преувеличенно долго открывала флаконы с маслами и расставляла их перед собой, потом раздула угли в жаровне, чтобы подогреть молоко. Все наги очень любили молоко, это она уже заметила. В верхнем мире больше пили воду, подслащенную медом и ароматизированную бадьяном.

Эти нехитрые занятия успокоили ее. Руки и колени уже не дрожали, и сердце не колотилось больше в сумасшедшем темпе.

Интересно, кто такая принцесса Чакури? И неужели у нагов тоже бывают праздники любования лотосами?..

Подогрев молоко, Анджали растворила в нем несколько кусочков тростникового сахара и бросила по щепотке молотой корицы, мускатного ореха и два бутона гвоздики.

Пока она занималась приготовлением напитка, Танду смотрел на нее из-под ресниц.

– Почему ты не смотришь на меня? – вдруг спросил он. – Боишься? Или, может, тебе неприятно на меня смотреть?

– Что вы, господин, – спокойно ответила Анджали, процеживая молоко в чашку, – это от почтительности. Разве позволено рабыне бесстыдно глазеть на господина?

Нет, она не совершит ошибку, не скажет, что служение чем-то ей неприятно. Вдыхая аромат специй, она вдруг вспомнила слова Мадху о змее, и еле заметно улыбнулась, но это не ускользнуло от нага.

– Ты смеешься? – тут же потребовал он ответа.

– Я не смеюсь, господин. Всего лишь улыбнулась.

– Из-за чего?

– Вспомнила одни забавные слова, что говорила моя подруга.

– Какие слова?

– Не слишком ли господин любопытен? – вопросом на вопрос ответила Анджали, ставя чашку с молоком возле одной из правых рук Танду. – Его так заботят мысли рабыни?

– Отвечай, если я спросил!

Хотелось бы знать, почему он так взволновался?

Ничего не стоило солгать, но озорство взяло верх, и Анджали смиренно сказала:

– Моя подруга говорила, что вас в Патале называют Трикутаван – состоящий из трех острых веществ. Из имбиря, черного перца и кубебы. Но почему-то вы не любите ни одну из этих пряностей. Смешно, правда?

Танду не нашелся с ответом и взглянул подозрительно. Анджали улыбнулась, показывая, что у нее и в мыслях не было шутить над ним, и напомнила:

– Если не выпьете молоко, оно остынет. Или желаете чего-то другого? Принести вам чай?

Наг молча взял чашку, сделал несколько глотков и закрыл глаза от удовольствия. Но тут же проворчал:

– Что тянешь? Приступай к мытью. Или ты не хочешь этого делать?

– Нет-нет, господин, ничего подобного, – сказала Анджали, набирая полные горсти глины, хотя на самом деле просто тянула до последнего. – Я ждала вашего приказа.

– Ты его получила, – сказал наг.

Руки девушки заскользили по гладкому торсу. Под шелковистой кожей играли каменные мускулы, она чувствовала это кончиками пальцев и ладонями. Две руки нага находились под водой, две – лежали на краю бассейна. С них-то Анджали и решила начать. Намыливая их от пальцев к плечу, она старалась не обращать внимания на кобр, которые свернулись клубками на каменной облицовке бассейна. Что бы ни случилось, она не позволит змею смутить ее и нарушить договор.

Некоторое время было слышно только дыхание девушки и змея, и тихий плеск воды, но потом Анджали не выдержала:

– У вас тоже бывают праздники лотосов, господин? Но какие лотосы под землей?

– Не под землей, глупое существо, – сказал он, не открывая глаз. – Мы выходим на поверхность.

– Но… разве солнце не вредит вам?

– Вредит, – он открыл глаза и посмотрел на нее в упор, заставив потупиться. – Но мы не выходим при солнце. Только ночью. Скоро полнолуние, лотосы очень красивы, когда освещены луной.

– Знаю, – Анджали не смогла сдержать тяжелого вздоха. – Но вы сказали, что не пойдете…

– Да.

– Вы точно не пойдете?

– Да.

Он говорил односложно, показывая, что не желает расспросов, но девушка не могла остановиться.

– Господин, может, моя просьба покажется вам дерзкой…

– Говори уже прямо! – он окончательно рассердился, и кобры беспокойно зашипели. – Не изводи меня бестолковой болтовней!

– Может, вы согласитесь посетить праздник, – выпалила Анджали на одном дыханье, – и возьмете меня с собой?

– Нет!

Эхо подхватило гневный голос нага, поднявшегося над водой в человеческий рост. Потревоженные кобры веером вскинулись над плечами, и Анджали невольно втянула голову в плечи, прикрываясь локтем, потому что змеи нацелили на нее разинутые пасти, показывая острые клыки, с которых сочился яд.

– Простите, господин, – зашептала девушка, вся дрожа. – Это была всего лишь просьба…

– Глупая просьба, – сказал наг резко, но гнев его уже схлынул, и он снова расслабленно улегся на краю бассейна. – Не надоедай мне глупыми просьбами.

– Хорошо, – прошептала Анджали, пытаясь зачерпнуть еще глины из чашки, но руки ее так тряслись, что все валилось сквозь пальцы.

Постепенно кобры успокоились и свернулись клубками, а девушка смогла справиться с волнением и продолжила купание нага.

– Так скучаешь по верхнему миру? – спросил Танду, когда она снова принялась натирать мыльной глиной его плечи и грудь.

– Да, – призналась Анджали. – Мне кажется, я отдала бы десять лет жизни за возможность посмотреть на небо, почувствовать дуновение ветра, увидеть настоящие деревья и цветы…

– Десять лет жизни – слишком дорогая цена, – змей перевернулся спиной вверх, поставив локти на край купальни. – Расскажи мне, как празднуют ночь лотосов в божественных городах?

– Это очень красиво, – начала Анджали, постепенно улетая из черных подземелий горы Кайлас на священную гору Сумеру. – На берегах озер и прудов ставятся открытые шатры для богов. Все украшается цветами, подается легкое угощение и охлажденная вода, ароматизированная бадьяном и анисом. Когда восходит луна, боги и все мы любуемся ею, а когда приходит рассвет – любуемся, как раскрываются бутоны лотосов, лежащие на поверхности воды. Лепестки цветов кажутся прозрачными, а вода похожа на жидкое серебро. Гандхарвы играют нежно и тихо, апсары танцуют в полупрозрачных одеждах, двигаясь легко, как полосы тумана. Этот праздник любит тайну, и почти никто не разговаривает и не поет. Все подчинено любованию в тишине…

Она замолчала, предаваясь воспоминаниям, а Танду повернул голову в ее сторону.

– А что происходит дальше? – спросил он странным голосом, и Анджали встрепенулась.

– Дальше… – она замялась и покраснела.

– А дальше происходит увлекательное занятие, – подсказал наг. – Поедание стеблей лотоса.

– О да, – произнесла Анджали со смешком, пытаясь скрыть смущение. – Они такие вкусные, когда зажарены в масле до хрустящей корочки или отварены в подслащенной воде, начиненные рисом…