Текст книги "Танцовщица для подземного бога (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

8

В который раз жизнь Анджали круто изменилась. Конечно, жизнь в зеркальном дворце даже в качестве супруги Трикутована – это не роскошное проживание во дворце царя богов в Амравати, и служанок у неё было только две, но это гораздо лучше, чем чистить нужники или мыть нага, увитого ядовитыми кобрами.

Постепенно Анджали возвращалась к тому, к чему привыкла – к ароматическим ваннам, ежедневному массажу драгоценными маслами и благовониями. Раз в три дня приходила старая, сморщенная нагини, которая при помощи щипчиков и сахарной мази удаляла с тела апсары волосы. Служанки каждый день причёсывали Анджали, натирая каждую прядь лоскутками шёлка для мягкости и блеска. А сама она наконец-то могла подкрашивать глаза и щёки, как и положено красивой женщине. И наконец-то у неё было зеркало. Круглое, необыкновенно прозрачное – не золотистое и не серебряное, и не медное, какими пользовались ученицы школы апсар.

В этом зеркале можно было увидеть своё отражение без искажений линий и цвета, и первое время Анджали не могла налюбоваться на эту удивительную вещь.

Впрочем, больше она любовалась собственным отражением. Теперь она стала женщиной, настоящей апсарой, и с жадностью искала в себе новые черты. Что изменилось? Или что осталось прежним?..

Увы, когда дело касается самого себя, не видишь очевидного. И Анджали не могла решить – на пользу или во вред пошла ей ночь любви с подземным существом.

Но сердце начинало колотиться, стоило вспомнить о поцелуях и ритмичном покачивании двух тел, когда движения постепенно ускоряются, становятся безудержными, а потом в голове взрывается солнце… И каждое прикосновение нага зажигало в сердце самое настоящее солнце. Кто сказал, что апсары не должны знать наслаждения? Что может быть плохого в наслаждении?

Каждую ночь змей приходил на их общее ложе, и Анджали снова и снова улетела в неведомый до сих пор мир, где не было ни повелителя-мужчины, ни покорной рабыни-апсары, а было только лишь наслаждение. Телесное упоение, душевная нежность… И если первое Анджали могла принять и понять, то второе пугало её. И когда проходило время любовных игр, и змей в человечьем обличии засыпал на её груди, Анджали долго лежала без сна, перебирая длинные жёсткие пряди волос Танду, смотрела в потолок и думала, что совсем не это она ожидала встретить в Патале.

Но как бы там ни было, пятьдесят лет рано или поздно закончатся, и наг должен будет отпустить её. Главное – постичь чёрный танец, и за эти знания любая цена не кажется слишком большой.

Каждую ночь была любовь, каждый день были тренировки – тайные в подвальной комнате, явные – в танцевальном зале зеркального дворца, умиротворяющие – во время медитации, и игривые, когда Танду учил свою человеческую супругу плавать по-змеиному.

Вскоре Анджали поняла ценность этих занятий. От плаванья без помощи рук начинали действовать совсем другие мышцы, как и от танца, которому наг обучал свою ученицу.

Танец по-прежнему казался странным, негармоничным, слишком грубым, но Анджали заучивала движение за движением, мысленно говоря себе, что важен конец пути, а не сам путь.

И всё же, она грустила. Почти одна в огромном дворце, потому что слуги-наги не в счёт… И существо, которое называет себя её мужем, и у которого четыре руки и змеиный хвост, и пучок мерзких кобр, растущих прямо из плеч… Анджали скучала по весёлым подругам, по танцам, по шумным праздникам, что устраивались в небесных городах, и хотя старалась не думать о том, что оставила наверху, но грустила всё сильнее, и даже любовные ночи не приносили полного утешения от тоски. Они давали короткое забвение, и Анджали бросалась в страсть, как в спасение, и пила её жадно, открывая всё новые и новые источники наслаждения. Но после ночи всегда наступало утро, хотя в подземном мире нагов не было ни утра, ни дня, ни ночи, а только лишь свет волшебных светильников, что грели без огня, и звон часов, которые показывали время без воды и песка.

– Сегодня полнолуние, – сказал однажды Танду. – Хочешь подняться к верхнему озеру?

От такого невозможно было отказаться, и Анджали с радостью согласилась. С нетерпением она ждала момента, когда часы покажут приближение ночи, и ей будет позволено вдохнуть воздух верхнего мира, ощутить ветер на своём лице и увидеть луну. Настоящую, а не выложенную из кусочков зеркальной мозаики.

Вместе с нагом они пересекли подземное озеро на лодке, прошли по коридору, где жило пугающее эхо, потом летели в вимане, и Анджали не могла оторваться от окна, глядя на проплывающие внизу горы, реки и рощи. Пусть в темноте было плохо видно, ей казалось, что она различает даже трепет листьев на деревьях и слышит шорох травы.

Озеро, куда привёз жену змей, было меньше чем то, на берегу которого они когда-то любовались лотосами, а потом забавлялись изысканной любовной игрой. Поверхность его была тёмной, почти чёрной, и такими же чёрными были скалы, окружавшие его.

Вимана приземлилась на поляне, рядом с ашоковой рощей, и Анджали выпрыгнула босыми ногами в траву, бросив туфли и раскинув руки, с наслаждением вдыхая свежий ночной аромат.

– Пойдём на берег, скоро взойдёт луна, – сказал Танду, вытаскивая из летающего корабля ковёр и корзину со сладостями.

Они расстелили ковёр у самой воды, и луна как раз выплыла из-за деревьев, отразившись в тёмной воде.

– Здесь проточное озеро, если хочешь – искупайся, – предложил наг.

Анджали не надо было упрашивать. Она тут же скинула одежду и осторожно пошла по камням, чтобы спуститься в воду. Танду догнал её через несколько шагов – тоже совершенно голый. Подхватив Анджали на руки, он прыгнул в озеро, ничуть не боясь тёмной глубины.

Вода была тёплая, и лунная дорожка серебрилась и дрожала от края до края.

Змей и апсара долго плавали, а потом выбрались на берег, завернулись в одно покрывало и, тесно прижавшись друг к другу, сидели на ковре и смотрели, как луна скрывается на противоположной стороне небосвода.

– Почему советник Кумуда сказал, что люди хотели погубить нагов? – спросила Анджали, неожиданно даже для самой себя.

Ведь ей не должно быть никакого дела до вражды или дружбы низших народов. Она сама не принадлежала ни к тем, ни к другим.

– Это давняя история, – ответил Танду. – Вряд ли надо её вспоминать.

– Расскажи, – попросила Анджали, поворачиваясь к нему. – Ты говорил, что наги, несмотря на свою силу, проигрывают людям. Потому что люди наделены божественной благодатью. Но какая у них благодать? Они самые слабые и ничтожные из всех созданных существ. Их жизнь коротка, тяжела, они не создали ничего хорошего, далеки от высших знаний. Как они могли победить вас?

Танду выбрался из-под покрывала и лёг на спину, заложив руки за голову и закрыв глаза.

– Ты мало знаешь о людях, – сказал он. – Они совсем не такие. И однажды они чуть не погубили весь мой народ. Хотели истребить нас всех. И у них это почти получилось.

– Расскажи? – снова попросила Анджали, укладываясь на бок и подперев рукой голову. – Ты прав, я совсем ничего не знаю о людях. Но, может, их надо опасаться? Сначала он напали на нагов, потом нападут на богов…

– Они не нападали, – ответил Танду, тоже перевернувшись на бок, так что его лицо оказалось напротив лица Анджали. – Они устроили жертвоприношение. Человеческий царь Джанамеджайя заручился поддержкой небесных богов и начал отлавливать нагов по всей земле, и сжигать нас одного за другим. Впрочем, и мои соплеменники не были невинными жертвами. Само наше существование началось со лжи и хитрости, мы были прокляты собственной прародительницей, и убили многих людей, потому что они расплодились, и рядом с ним стало тесно. Кроме того, наш царь убил отца Джанмеджайи, так что сын вполне имел право мстить за отца и своих подданных. Люди сожгли бы нас всех, но мы спаслись хитростью – когда-то другой змеиный царь выдал свою сестру за человека, он был мудрецом и подвижником. И когда началось жертвоприношение, и человеческие мудрецы начали читать заклятия, которым змеи не могли противостоять, нагини уговорила своего сына, который был наполовину нагом, наполовину человеком, помешать жертвоприношению. Тогда люди и наги смогли договориться о мире, и наши пути разошлись окончательно. Люди остались на земле, наги спустились под землю.

По мнению Анджали, это было самым справедливым. А ещё более справедливым было бы, если бы после жертвоприношения нагов люди устроили жертвоприношение сами себе.

Правда, она тут же устыдилась подобных мыслей. Какими бы отвратительными существами не заселили миры боги, все имели право на жизнь. Пока не начинали мешать жизням других.

– Именно тогда ты начал постигать тайну?.. – Анджали договорила вопрос взглядом.

– Ты рискуешь, – ответил наг и притянул её к себе так стремительно, что она не успела ни воспротивиться, ни ответить.

Впрочем, и говорить, и останавливать нага ей совсем не хотелось. Поцелуй длился, длился – такой упоительный при свете далёких звёзд, под шелест листвы, которую чуть колыхал ветер.

Отбросив покрывало, Анджали гибко уселась на змея, как всадница на коня.

– Ты позволишь мне вспомнить, что я – апсара? – спросила она шёпотом, наклоняясь к самым его губам, но не давая поцелуя, хотя Танду пытался коснуться её губ. – Я столько училась этому, а тебе даже не интересно… – и она начала чувственно двигаться, прижимаясь бёдрами к его бёдрам.

Наг сдался ей на милость, тяжело дыша и откинувшись на ковёр. Звёзды отражались в тёмных, почти чёрных глазах, и Анджали успела подумать, что одна из этих звёзд может быть летающим кораблём царя богов, но человек-змей негромко простонал, прикусив нижнюю губу. Этот приглушённый стон отозвался в теле Анджали сладкой судорогой, и сердце дрогнуло от ожидания, от предвкушения, и от того, что боги даже не подозревают, как приятно нарушать их законы.

Перед самым рассветом возлюбленная пара едва успела забраться в виману. Анджали покачивалась, как пьяная, и чуть не села мимо сиденья. Танду подхватил её, не дав упасть, и оба рассмеялись, столкнувшись лбами.

– Скоро у людей будет праздник – Нагапанчами, – сказал Танду, пристегнув жену ремнями. – Хочешь, слетаем к ним? Празднуют ночью, зажигают костры, ставят качели, и все танцуют.

– Праздник в честь нагов? – удивилась она. – А как же вражда между змеями и нагами?

– Люди всё равно боятся нас, – сказал Танду, нажимая рычаги и запуская виману. – Боятся, поклоняются, пытаются заручиться нашей поддержкой. Особенно в любовных делах.

– И понятно, почему, – прыснула Анджали.

– Посмотришь на людей. Что они совсем не страшные.

– Хорошо, – согласилась она. – Это будет интересно. Вдруг я встречу там… – она замолчала, глядя в круглое окно, затянутое удивительно прозрачным стеклом.

– Встретишь кого? – спросил Танду, не дождавшись ответа.

– Встречу там что-нибудь интересное, – ответила Анджали и погладила его по голому колену, а потом скользнула ладонью выше.

– Поосторожней! – предостерёг змей. – Не боишься, что у меня рука дрогнет?

– Лучше пусть дрогнет кое-что другое, – поддразнила его Анджали.

– Ты выпила меня всего до дна, – признался он, дотянувшись и поцеловав её в висок. – Но когда прилетим, обещаю, что буду вновь полон сил.

– Очень на это надеюсь, – прошептала Анджали, уже дрожа от предвкушения.

Как было странно и прекрасно – лететь по серому предрассветному небу, глядя, как далеко внизу проплывает земная жизнь – такая серая, тяжёлая, беспросветная, где не было чудес и радости. Куда по воле судьбы попала Ревати. Вдруг удастся встретить её?.. Может, и она будет танцевать вместе с людьми?.. Как странно, что Ревати – там, а она – здесь. В летающем корабле, вместе с мужчиной, который загорается от одного её прикосновения. И от прикосновений которого загорается она сама. Сколько раз уже она нарушила законы богов!.. Но ей досталась вимана и титул дайвики, а бедной Ревати, которая так боялась нарушить правила…

Анджали с трудом отогнала мысли, которые нарушили счастье этого вечера.

Вот, опять счастье…

Но разве можно быть счастливой вдали от великолепного города Амравати?.. Вдали от царя богов?..

Вимана мягко приземлилась, Анджали завернулась в покрывало, чтобы уберечься от промозглого ветра, потом они с Танду шли по коридору, плыли на лодке, и когда показались огни зеркального дворца, Анджали позабыла о тяжёлых мыслях, одолевавших её в вимане. Но спокойствие исчезло в тот же миг, когда на фоне сверкающих блестящих стен выросли три тёмных силуэта, покачиваясь на сложенных кольцами змеиных хвостах и шевеля шестью парами рук на троих.

– Господин… – позвала Анджали негромко, но сразу поправилась: – Танду, посмотри…

– Вижу, – так же негромко ответил змей, продолжая ровно грести. – Молчи и ничего не говори.

– Да, – прошептала она.

Лодка уткнулась носом в пристань, Танду перепрыгнул на доски и протянул руку Анджали.

Трое нагов наблюдали за ними, не приближаясь и не двигаясь, и это внимательное молчание пугало больше, чем воинственная атака. Один из нагов был седовласым Кумудой, и второго Анджали узнала – царь Сумукха. Третий наг был ей незнаком, но на нём тоже сверкали золотые украшения тонкой работы – наручные браслеты и тяжёлое ожерелье с красными камнями. Камни вспыхивали красными искорками, как тёмные глаза нагов, и Анджали поспешно опустила голову, чтобы не видеть этих страшных глаз.

Она приняла руку мужа и вслед за ним выбралась на пристань. Он сжал её ладонь крепко, почти до боли, а потом спросил у смотревших на них змеелюдей:

– Что случилось?

– Сначала полагается высказать приветствие царю, – заметил Сумукха.

– Приветствуют званых гостей, – спокойно ответил Танду. – А вы явились без приглашения. Поэтому я во второй раз спрашиваю: что случилось? Какая необходимость заставила вас появиться здесь и нарушить моё уединение?

– Не так уж ты и одинок, – сказал царь, даже не посмотрев на Анджали. – Но ты прав мы без приглашения, поэтому я прощаю и забываю твою грубость. Мне доложили, что ты разорвал помолвку с царевной…

– Я провожу жену и вернусь к вам для разговора, – ответил Танду и повёл Анджали мимо нагов.

Все трое повернулись следом за ними, провожая взглядами, и рубиновые искры в змеиных газах заплясали особенно явственно.

Анджали показалось, что брачное кольцо в её ноздре стало обжигающе горячим. Но это кольцо было знаком того, что брак свершился, и что теперь разрушить брачные узы не под силу никому. Даже царевне, с которой был помолвлен Танду.

– Иди к себе и отдыхай, – сказал Танду, заводя Анджали во дворец. – Ты не спала всю ночь, сегодня тренироваться не будешь. Только сон, музыка и бассейн.

– Да, – по-прежнему шёпотом сказала Анджали, но, разумеется, никуда не ушла, а уже привычно затаилась за дверным косяком.

– Помолвка с принцессой Чакури разорвана, – услышала она голос царя Сумукхи. – Это оскорбление для рода Кардаву.

– О помолвке договорились мой отец и отец принцессы Чакури, – сказал Танду, – и это было ещё до нашего рождения. Дети не несут обязательств за клятвы отцов. Я давно разорвал помолвку, и никто раньше не обвинял меня в оскорблении.

– Мы думали, пройдёт время, и ты вспомнишь о брачных клятвах, – прошипел Сумукха. – Но эта женщина из верхнего мира…

– Она – моя жена, – перебил его Танду. – Взяв её, я произнёс священную клятву перед огнём. Вот нарушить её – это было бы оскорблением.

Не утерпев, Анджали выглянула, потому что перед дворцом стало особенно тихо.

Три змея покачиваясь на хвостах, глядя на Танду в образе человека, а он стоял перед ними, скрестив на груди руки и гордо выпрямившись.

– Дело сделано, – прошипел незнакомый наг, обращаясь к царю Сумукхе. – Если он поклялся перед огнём, мы не сможем заставить его расторгнуть этот союз.

– Не можем, – сквозь зубы процедил Сумукха. – Но тогда пусть возьмёт принцессу Чакури первой женой, а эта женщина пусть остаётся второй. Это против наших правил, но принцесса согласна.

Анджали затаила дыхание и в сердце будто впился маленький, но болезненный шип. Вторая жена… Хотела стать единственно для царя богов, а станет второй для чудовища из подземелья…

– Нет, – произнёс Танду. – Моей первой и единственной женой будет Анджали.

Опять повисла тишина, и она была куда дольше и напряженнее предыдущего молчания.

– Ты, наверное, забыл, – зашипел царь, – что твоё имя – не Танду, и даже не Трикутован? Ты – Раджива из семьи Падма. Ты последний из Падма. А от небесной женщины у тебя не будет потомства, – и он бросил в сторону дворца злобный взгляд.

И хотя змей не мог бы её заметить, Анджали спряталась за косяк, одновременно прижимая ладони к животу. Безумная, глупая, тысячу раз глупая апсара! Почему она ни разу не подумала, что от любви с четырёхруким чудовищем может родиться такое же чудовище? Но царь говорит, что потомства не будет?.. Анджали вся обратилась в слух.

– Ты обязан дать продолжение роду, – в голосе царя уже явственно слышались угрожающие нотки. Дхарма нага – взять в жёны нагини и оставить после себя потомство. Ты хочешь нарушить свою дхарму?

Нарушение дхармы… Анджали замерла, с трепетом ожидая, что скажет наг Танду. Нарушение дхармы – страшное преступление, за которое бог судьбы обязательно накажет. Она сама не посмела нарушить дхарму. Не посмела… Но собиралась её обмануть…

– Пусть я – паннаг по рождению, – раздался голос Танду, – но своей жизнью я распоряжусь сам. У меня есть жена, и другой жены не будет. Если вам больше нечего сказать, то уходите.

Снова выглянув из своего укрытия, Анджали увидела, как советник Кумуда растерянно развёл парой рук, глядя на царя, который сжимал все четыре кулака.

– Бессмысленно, – сказал незнакомый наг и взял царя за плечо. – Он решил. Мы не сможем его переубедить. Лучше не будем вмешиваться.

Танду стоял неподвижно, а три нага, изгибаясь по змеиному, скользнули с пристани в воду и исчезли в тёмных волнах – только качнулись каменные лотосы.

Помедлив, Танду направился ко дворцу, и Анджали, которая сначала хотела убежать, передумала.

– Что это значит? – спросила она негромко, когда наг вошёл под зеркальные своды. – Твоё имя – Раджива? Это священное имя, оно означает Синий Лотос. Такие имена дают тем, кто рождается в высшей касте…

– А я и родился, – коротко ответил Танду. – Но кто сказал, что рождение определяет судьбу?

Это было так созвучно её мыслям и желаниям, что Анджали смутилась. Она возомнила себя великой смутьянкой, всего-то решив тайком и хитростью изменить жизненный путь, а тут существо, рождённое среди просветлённых, бросает вызов открыто… Подобное просто не укладывалось в её сознании.

– Зачем тогда ты женился на мне? – спросила она, испытывая огромное желание сжать пальцами виски, потому что нахлынувшие мысли готовы были взорвать голову. – Зачем ты ел пищу, приготовленную моим руками? И почему не носишь священный шнур, чтобы все видели твоё высокое происхождение? Если ты из высшей касты, ты мог жить в одном из небесных городов… Ты мог жениться на девушке божественной крови… Ты мог наслаждаться обществом лучших из лучших, а не жить здесь без света и ветра…

– Ты забыла, что наги не переносят солнечный свет? Да и лунный нам не особенно приятен, – Танду протянул руку и отбросил со лба Анджали прядку волос. – К тому же, я – последователь Великого Гириши, а он почему-то оставил небесные миры и ушёл жить к подземным жителям. Подумай об этом как-нибудь, – он легко постукал указательным пальцем апсару по лбу. – Тебе давно полагается отдыхать.

Анджали неуверенно сделала несколько шагов, но остановилась, помедлила и оглянулась. Змей смотрел на неё, ни о чём не спрашивая, и она, поколебавшись, спросила сама:

– А почему ты женился на женщине, которая не принадлежит ни к одной касте? И что значат слова твоего царя? Что от небесной женщины не будет потомства?

– Разве ты не знала? – ответил Танду очень спокойно. – Дхарма женщны в том, чтобы её дети рождались красивыми и сильными. Поэтому женщина может забеременеть только от равного мужчины или мужчины, который выше её по рождению. Поэтому наши женщины могут родить детей от человеческого мужчины, от нага, от гандхарва, от бога. Человеческая женщина может родить от человека, гандхарва или бога. Апсара – только от гандхарва или бога, а женщина божественной крови – только от бога. Поэтому наги берут в жёны женщин своего племени.

Анджали застыла на месте, обдумывая то, что услышала. Дайвики жили в небесном городе и взять их могли лишь гандхарвы или боги. Лоувики спускались на землю или в Паталу, чтобы танцевать перед людьми или нагами, но никто из апсар не родил маленького змеелюда или человека без талантов и умений. Все дети апсар были красивыми, обладающими талантами – музыкальным слухом, даром стихосложения или прекрасным голосом. Значит… значит, боги позаботились о том, чтобы женщины не страдали, вынашивая детей низшей крови?

Она вздохнула с облегчением, мысленно поблагодарив высших за проявленную мудрость, но вместе с облегчением появилось и чувство недоумения. Он безумен, этот змеечеловек? Или из тех, что предпочитают одиночество настолько, что даже собственные дети были бы ему помехой? Или надеется достичь просветления и умереть бессмертным? Но он не занимается медитативными практиками и не закаляет плоть изнурительными тренировками, соблюдая целибат и ограничивая себя в еде и питье… Наоборот… Особенно в том, что касается запрета любовных утех…

– Не понимаю, – произнесла она медленно, глядя на змея пристально и настороженно. – Ты добровольно согласился на заведомо бездетный брак? Почему?

Танду ответил не сразу, глядя на апсару так же пристально, но совсем не настороженно, а задумчиво и будто издалека.

– Я сам решаю свою судьбу, – ответил он, наконец. – И никто, даже боги, не вправе вмешиваться.

Жизнь в Зеркальном дворце потекла прежним потоком – Анджали тренировалась в тайной комнате, плавала и повторяла известные ей танцы под руководством змея Танду. Ночи были полны нежности и горячих любовных открытий, но иногда, когда муж засыпал у неё на груди, Анджали не могла уснуть, глядя в потолок и раздумывая о том, что за странное существо появилось в её жизни, сделав своей женой вопреки законам небес, законам рода и бросив вызов миру. Хотя… вряд ли мир заметил этот вызов. Какое дело богам до жизни нага из подземного мира? Даже если это наг сумел увести за собой лучшую из апсар… Размышляя об этом, постепенно Анджали пришла к другой мысли – а есть ли дело богам до жизни этой самой «лучшей из апсар»? Сколько времени она уже живёт в Патале, но что-то ни господин Шакра, ни божественный совет, ни даже кто-то из школы апсар не явился, чтобы узнать о судьбе той, которая в брачную ночь покинула небесный город и поселилась в Бездне. Заметил ли кто-то, что красавица Анджали пропала? Начал ли искать её Коилхарна? Хема? Наставница Сахаджанья? Или они предпочли забыть её, как забыли изгнанную на землю Ревати? Там, наверху, на священной горе Сумеру, считали, что жизнь на земле всё-таки лучше, чем в подземелье. Хорошо, если Ревати живётся лучше, чем Анджали… Если её так же охраняют и берегут…

Охраняют и берегут…

Анджали погладила змея Танду по голове, пропустив его жесткие длинные пряди между пальцами. Как получилось, что один лишь наг бережёт её? Неужели, она настолько плоха, что смогла внушить любовь лишь ничтожнейшему существу трёх миров? Нет, это только начало… Только начало пути. Даже если её забыли наверху, она вернётся и напомнит о себе. Она узнает все тайны чёрного танца, вызнает и постигнет всю магию нагов, чтобы привязать к себе лучшего мужчину во вселенной.

Всё именно так и будет…

Но думая об этом, Анджали продолжала гладить по голове мужчину, который спал у неё на груди, даже во сне обнимая за талию, как самое драгоценное сокровище.