Текст книги "Танцовщица для подземного бога (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Танцовщица для подземного бога

1

Два года промелькнули быстрее, чем ожидала Анджали.

Казалось, только вчера она была в Патале, разговаривала с чудовищем-нагом, а уже сегодня учеба закончилась, и бывшим ученицам надели на шеи венки и устроили веселый праздник с музыкой, танцами и вкусным угощением.

Хема выдержала испытание арангетрама и тоже стала божественной танцовщицей. Теперь подруги всегда были неразлучны, и даже поселились в одних покоях, хотя Хеме отвели свои комнаты.

Но приближалось еще одно важное событие – выбор мужа.

Выпускницы школы апсар в течение ночи должны были выбрать себе мужей и обойти священный огонь.

Девушки, танцуя, выходили к костру, разожженному на площади, с венком из цветов и надевали его на шею одному из мужчин, что толпились вокруг. По количеству желающих стать мужем судили о статусе апсары – бывало, у костра случались настоящие побоища, когда гандхарвы выясняли, кому стоять в первых рядах во время танца той или иной красавицы.

Ночь молодые супруги проводили в построенных для этого праздника свадебных хижинах, а на следующий день расставались, и апсара возвращалась в свои прежние покои, к прежней жизни.

Некоторые супруги расставались навсегда, некоторые продолжали жить вместе, но союзы были разные – большинство из гандхарвов смотрели на забавы жен сквозь пальцы и даже не брезговали пользоваться подарками покровителей танцовщиц – деньгами, драгоценностями или тканями. Некоторые даже помогали женам найти покровителей побогаче и познатнее, расхваливая их прелести и торгуясь, как за товар. Другие – но их было несравнимо меньше, ревновали прекрасных жен. Так как отомстить богам они не могли, то всю злость вымещали на женах, отчего в подобных союзах случались и скандалы, и драки, а порою и убийства.

Поэтому совет Сахаджаньи найти мужа посговорчивее имел смысл. В основном, апсары и старались договориться с приглянувшимися гандхарвами заранее, но бывали и такие, кто надеялся на судьбу.

Хема, уже сговорившаяся с юношей, который в последний год поглядывал на нее слишком уж пристально, ругала Анджали.

– Не полагайся на случай, – говорила она, напоминая тоном Сахаджанью, и Анджали не сомневалась, что подруга пела с языка наставницы. – Ты не знаешь, как коварны мужчины. Они могут договориться ради насмешки и подсунуть тебе в мужья толстого старика!

– В Амравати не бывает стариков, – отшучивалась Анджали.

– Ради такой насмешницы, они расстараются, – сердилась Хема. – Обнадежь Коилхарну! Он стал совсем зеленым от любви.

– От любви… – фыркнула Анджали, переводя разговор.

Хема обижалась, но подруга была неумолима и не желала выбирать никого. Анджали казалась веселой и уверенной, но никто не догадывался, что на душе у нее не было покоя.

Помнит ли змей об их договоре? Появится ли на сваямваре, и если появится – то сможет ли она его узнать? О могуществе нагов в том, что касается преображения тела, рассказывали много историй – одна страшнее другой. В этом они, пожалуй, были равны богам, как бы кощунственно это ни звучало. А если змей обманет? Если не придет?..

Она плохо ела и спала несколько дней перед сваямварой, и когда апсары, готовые пройти последнюю ступень посвящения, собрались в комнате у бассейна, наряжаясь и прихорашиваясь, чтобы появиться во всем блеске красоты, чувствовала себя странно – ее охватывали то дрожь, то слабость, то ярость, то страх.

Несколько старших апсар, уже прошедших сваямвару, помогали девушкам – они проверяли, все ли в порядке с внешним видом, у одних разглаживали складки одежд, попутно читая нравоучения, что «умную женщину видно по тому, как ниспадают складки ее одежд», у других поправляли кармином кривую полосу, обводившую ступню, третьих отчитывали за небрежно подведенные глаза.

Наставница Сахаджанья, назначенная распорядительницей, посмотрела на Анджали и сказала:

– У тебя глаза горят, как у человека, задумавшего преступление. Что-то происходит? У тебя лихорадка? – она даже пощупала лоб девушки, но жара не было.

– Ой, как будто вы много видели преступников, – надула губы Анджали. – Просто волнуюсь, и ничего больше…

– А как я волнуюсь!.. – пожаловалась Хема, натирая волосы шелком, чтобы блестела каждая прядь. – Но больше – боюсь. Я помню, как было больно, когда нас сажали на черный камень. Я так плакала, так плакала, что горло мое стало вот таким, – она почти соединила указательный и большой пальцы левой руки, оставив между ними просвет с рисовое зернышко. – Потом нам давали шарики из сладкого густого молока, а я не могла проглотить ни кусочка.

Анджали опустила руку с гребнем, вспоминая, как для нее прошло посвящение богам – так назывался ритуал, когда девушек-апсар усаживали на черный камень, обтесанный в виде мужского члена. Хема права. Страх, стыд и боль – и никакие сладости потом не могли успокоить перепуганных девушек. Прошло много лет, и почти забылись те слезы, как забылись боль в мышцах после оттачивания позы мураманди, но страх и стыд в глубине души остались. А теперь предстояло снова пережить нечто подобное, да еще и неизвестно – будет это с человеком или… с нагом.

Словно наяву Анджали представилось змееподобное тело, покрытое, как уродливыми отростками, ядовитыми кобрами…

Гребень выпал из ослабевших пальцев, и наставница Сахаджанья проворно наклонилась, чтобы его поднять.

– Глупости! – ответила она обычным резковатым тоном. – Глупости! Не пристало птице бояться полета, как и апсаре – бояться мужчину. Ничего страшного с вами не случится.

– Вы хотите сказать: ничего страшнее с нами уже не случится? – не удержалась Анджали от насмешки, за что тут же получила несколько шлепков по макушке. – Ай! – воскликнула она, прикрываясь. – Больно же, наставница!

– У кого язык стелется по ветру, у того голова всегда болит! – сказала Сахаджанья. – Ты, наверное, будешь смеяться и тогда, когда Яма, бог смерти, придет за тобой.

Она не отдала гребень и сама принялась расчесывать волосы Анджали, продолжая наставлять девушек:

– В первую ночь не ешьте слишком много – отяжелеете. Нет ничего омерзительней пьяной и объевшейся апсары, к тому же, это помешает вам исполнить свое служение. Не забывайте, что прилежно служа, вы соблюдаете дхарму, а соблюдая дхарму…

– … мы улучшаем карму, – закончили хором девушки.

– Передай цветок, – сказала она Анджали.

– Наставница, а когда выбираешь мужчину на сваямваре, – сказала Анджали, протягивая через плечо цветок жасмина, – будет ли он считаться супругом?

– Так обычно и бывает, – подтвердила Сахаджанья. – Еще цветок!

– А если муж запретит жене знать других мужчин и прикажет оставить ремесло апсары? – продолжала задавать вопросы Анджали, подавая один за другим цветы.

– И такое бывает, но редко. Тут все зависит от того, кем будет супруг апсары. Если он внушает уважение и страх, то никто не посмеет посягнуть на апсару.

– Наставница! А вы знаете такие случаи? – зашумели девушки, слушая жадно.

– Дайвики Рамбха стала женой сына господина Куберы, – спокойно ответила Сахаджанья. – С тех пор никто из гандхарвов, данавов и богов не осмеливается открыто выказывать ей страсть.

– Сын господина Куберы! – сказала, кривя губы в усмешке, Джавохири, которая тоже вошла в число апсар, участвующих в подготовке к сваямваре. – Повезло же дайвики Рамбхе. Но как бог взял апсару в жены? Ведь это нарушение закона рождения. Бог не может сделать апсару женой, чтобы не оскверниться.

– Господин Кубера всего лишь на четверть божественной крови. Плохо же ты слушала наставницу Чарити, – пожурила Сахаджанья. – Он стал богом лишь благодаря любви своего великого деда – господина Брахмы, а до этого был смертным, как все люди.

– Что касается меня, – сказала Джавохири, уязвленная порицанием в невежестве, – то я сразу знала, что не потерплю мужа, который запретит мне танцевать и принимать любовь богов.

– О, она уверена, что боги не обойдут ее любовью! – вскипела Хема. – Высокомерной зазнайкой ты была, такой и останешься!

– Завидуешь? – губы Джавохири изогнулись в насмешливой улыбке, что так напоминала улыбку дайвики Урваши. – Я была возлюбленной царя богов, а тебя, чечевичное зернышко, не захочет даже последний из ракшасов.

Не найдясь с ответом, Хема швырнула в нее чашкой из-под цветов манго. Джавохири уклонилась и схватила медный поднос.

– Прекратите обе! – крикнула наставница Сахаджанья. – Вы – пустоголовые порождения креветок!

– Она первая начала, – огрызнулась Джавохири, но поставила поднос на место.

– Вы удостоились чести называться дайвики, а ведете себя, как базарные торговки! – Сахаджанья дала подзатыльник Хеме и замахнулась было на Джавохири, но та остановила ее гневным взглядом.

– Я – дайвики! Берегись, если тронешь меня хоть пальцем!

Анджали увидела, как отхлынула кровь от лица Сахаджаньи, а потом ее любимая наставница медленно опустила руку.

– Простите, госпожа, – сказала она, склонившись перед Джавохири в поклоне. – Я поступила крайне неразумно.

– То-то же, – бросила Джавохири. – Раздавай подзатыльники своим малявкам, а на меня не смей даже косо смотреть.

– Конечно, госпожа, – ответила Сахаджанья смиренно.

Этого Анджали не смогла стерпеть. Страх и неуверенность, жившие в ее душе последние дни, были позабыты, а на смену им пришли ярость и негодование.

– Зато я – тоже дайвики! – закричала она и взвилась со скамейки, опрокинув поднос с цветами. – И отлуплю тебя, жаба ты эдакая!

Она бросилась на Джавохири и повалила ее на пол, усевшись сверху и отвешивая оплеухи:

– Обезьяна! Головешка! Я тебя научу почтительности!

Джавохири вопила, как резаная, но освободиться от разгневанной Анджали не могла и только бестолково отбивалась. Бросившиеся на помощь апсары попытались оттащить Анджали, но в ту будто вселился сонм демонов. Вцепившись в волосы Джавохири, она несколько раз ткнула ее лицом в пол, приговаривая при этом:

– Кланяйся моему учителю! Кланяйся! Еще и языком своим поганым…

– Анджали! Прекрати! – воскликнула наставница Сахаджанья, придя в себя.

– Она оскорбила вас, – ответила ей бывшая ученица, тяжело дыша и сдувая со лба прилипшую прядку. – Я ее научу…

– Если сама такая почтительная, то послушай меня – прекрати немедленно! – приказала Сахаджанья.

Анджали нехотя отпустила Джавохири, отходя к наставнице и снимая стеклянный браслет, который разбила в драке. Ее поверженная соперница медленно поднималась, и две апсары подхватили Джавохири под локти, помогая устоять на ногах.

– Какая гордячка! – не могла успокоиться Анджали. – А вот я не считаю позорным получить подзатыльник от своей учительницы, – она приняла прах от ног Сахаджаньи и сказала: – Можете наказывать меня, как угодно, наставница, но я не смогла сдержаться. И не сдержусь снова, если эта дура посмеет открыть на вас рот.

Джавохири тем временем оттолкнула помогавших ей апсар и поднесла руку к лицу.

– Ты меня поранила! – сказала она, глядя на пятнышки крови на пальцах. – Ты меня поранила, сумасшедшая!

У нее на скуле и правда виднелась царапина, нанесенная разбившимся стеклянным браслетом.

– Так тебе и надо, выскочка, – отрезала Анджали.

– Я этого так не оставлю, – сказала Джавохири с ненавистью.

– А что сделаешь? – не осталась в долгу Анджали. – Пожалуешься господину Шакре? Вперед, беги, только серьги не потеряй! Он уже не только твоего лица не помнит, но и того, что когда-то сунул тебе пару раз!

Апсары ахнули от такой грубости, но некоторые отвернулись, пряча усмешку, а кто-то не сдержал и смеха, прикрываясь пальмовыми листьями, заменявшими веера. Джавохири затравленно оглянулась, покраснела, потом побледнела, и сказала с угрозой, тыча пальцем в Анджали:

– Тебе это даром не пройдет, проклятая! Чтобы тебе достался в мужья грязный пес! Самый мерзкий, самый отвратительный…

– Замолчи! – крикнула наставница Сахаджанья, заслоняя собой Анджали. – Недостойно дайвики разбрасываться проклятиями на сваямваре!

Джавохири отвернулась и схватила платок, который ей подали, чтобы утереть кровь.

– А ты, – повернулась к Анджали Сахаджанья, – уйми длинный язык, пока и в самом деле не испортила свою дхарму. Садись, я переплету тебе волосы.

Притихшие апсары продолжили подготовку, Джавохири удалилась, а Анджали погрузилась в мрачное молчание.

– Не делай такое похоронное лицо, – шепнула ей наставница, – иначе отпугнешь даже тех, кого привлекут твои молодость и красота.

Наконец, приготовления были закончены, и апсары пестрой стайкой порхнули к выходу.

Им предстоял общий танец, а затем короткие сольные танцы, во время которых и предстояло сделать выбор.

Каждой апсаре дали по душистой цветочной гирлянде, и девушки выбежали на площадь, посреди которой горел огромный костер, а вокруг толпились мужчины – молодые, разгоряченные, полные страстного желания.

Появление девушек вызвало настоящую бурю – крики, смех, вой и свист взлетели до небес. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то топал – в таком чудовищном шуме невозможно было танцевать под нежную музыку вины и флейт, поэтому музыканты играли на больших барабанах – пакхаваджах и тавилах, отстукивая бешеный ритм ладонями и деревянными палочками.

Этот ритм проникал в самое сердце, в самую сущность – воспламенял душу, разжигал тело. Анджали не заметила, как ноги ее сами собой протанцевали за барабанами, а потом она полетела, как птица, следом за остальными танцовщицами, подчиняясь охватившему всех порыву, подчиняясь и предвкушая самый древний, самый мистический танец.

Подобные чувства охватили и зрителей, но сегодня гандхарвы-надзиратели не пускали в ход гибкие палки, потому что сегодня на площади не действовали никакие законы.

Еще больше распаляя мужчин, танцовщицы начали общий танец – простые слаженные движения, танец без особых изысков, лишь показать единение, готовность всех апсар выполнять свое предназначение.

Первыми начинали выбор мужей дайвики – по старшинству, не взирая на умение и талант. Анджали была не самой старшей, и ей пришлось дожидаться очереди. Каждая танцовщица проходила круг по площади, вокруг костра – чтобы все могли рассмотреть ее, насладиться красотой, и чтобы сама апсара могла решить, кого выбрать.

Мужчины напирали, стараясь пробиться в первые ряды, толкались, тут же устраивали драку, выкрикивали свои имена, чтобы привлечь внимание девушек.

Анджали не интересовал выбор остальных. Даже за Хемой она проследила рассеянно. Взгляд ее снова и снова пробегал толпу – высматривая, отыскивая одного… Нага Танду. Он обещал прийти, и она должна будет узнать его в любом облике. Но время шло, а ни один мужчина из толпы не напомнил Анджали змея. Она в волнении прикусила костяшки пальцев. Может, он позабыл о договоренности?.. А вдруг превратился в Коилхарну, которого она поклялась не выбирать даже под страхом смерти?..

Еще одна танцовщица надела своему избраннику на шею гирлянду, и еще одна…

Каждый выбор сопровождался восторженными и горестными воплями, барабаны оглушительно грохотали, и Анджали казалось, что музыканты колотят палочками по ее голове, а не по натянутой коже.

Где же он? Как его узнать?..

– Иди! Твоя очередь! – наставница Сахаджанья благословила Анджали и подтолкнула в спину, шепча молитвы.

Анджали выбежала на середину площади и закружилась в свете костра, сама похожая на пламя – такая же легкая, горячая!.

– Выбери меня!.. – раздался многоголосый рев толпы, и мужчины хлынули к костру, словно обезумевшие ракшасы.

Танцуя, Анджали обошла костер. Лица мужчин виделись ей бледными пятнами с темными дырами разинутых ртов. Жадные руки тянулись к ней, как змеи – готовые ужалить, схватить, задушить в объятиях. Где-то в толпе мелькнула рослая фигура Коилхарны – он раздавал тумаки направо и налево, отталкивая других претендентов.

Первый круг пройден и…

Мужчины разочарованно завопили – танцовщица не выбрала никого! Нарушение закона! Она обязана!..

– Выбирай, не тяни! – орали гандхарвы. – Выбирай, красавица!

– Я уже истекаю кокосовым молоком! – самый нетерпеливый бросился на Анджали, желая завладеть ее цветочной гирляндой, но не успел сделать и трех шагов, как его схватили сразу несколько человек и поволокли назад, усердно молотя кулаками.

– Только посмейте! – перекрыл грохот барабанов голос Коилхарны. – Она моя!..

На него набросились всем скопом, выкрикивая на разные лады: «Нет, моя! Моя!».

Анджали наблюдала за этим, как во сне, но танец ее не прервался ни на мгновение. Пусть разум был увлечен другим, но тело послушно повторяло заученные движения, вызывая восторг, и страсть, и исступление.

Танцовщица прошла и второй круг, не сделав выбора.

Гандхарвы обезумели, ринувшись вперед, и Сахаджанья крикнула, приставив ладони ко рту, чтобы ученица расслышала ее сквозь оглушительные вопли и дробь барабанов:

– Выбирай! Анджали! Не медли!..

Анджали и сама понимала, что невозможно тянуть с выбором дольше – еще немного, и распаленные мужчины бросятся на нее прямо здесь, на площади! Не прекращая танца и ловко ускользая от рук, ищущих ее схватить, Анджали начала третий круг… Страх и отчаяние снова хлынули в душу – как узнать среди этих дикарей чудовище? Как отыскать преображенного в человека змея среди людей, потерявших человеческий облик?..

Коилхарна, все же, одолел соперников, и теперь бежал к Анджали, отталкивая тех, кто пытался ему помещать.

Но тут огромный черный пес, напуганный шумом, выскочил из толпы и промчался наперерез гандхарву, подвернувшись ему под ноги. Коилхарна беспомощно взмахнул руками и рухнул ничком под общий хохот, взметнув тучи песка. Пес закружился на месте, ловя хвост, а потом сел посреди площади, высунув язык и оскалив клыкастую пасть.

Что-то в звере привлекло внимание, а потом Анджали вздрогнула, как ужаленная – на ошейнике пса была подвеска-ракушка со спиралевидным рисунком – Глаз Гириши!

Кто осмелился надеть на животное священный амулет?..

Пес повернул голову, и Анджали показалось, что в его темных глазах блеснули алые искры.

Неужели?..

Девушку так и бросило в жар – наг решил посмеяться над ней! Совпадение, или он услышал слова Джавохири? В любом случае, надо быть совершенно безумной, чтобы выбрать в мужья собаку!..

Анджали медлила, а пес, словно нарочно, начал вычесывать блох, задрав заднюю лапу до уха.

– Проклятая псина! – зарычал Коилхарна, поднимаясь. Он хотел пнуть зверя, но тот увернулся и помчался обратно в толпу.

Больше не раздумывая, Анджали кинулась за ним.

Она поднырнула под руку Коилхарны, который уже мечтал схватить девушку, и настигла пса, когда он был готов юркнуть между людских ног. Сорвав с себя гирлянду, Анджали накинула ее на шею пса – и время остановилось.

2

То есть это Анджали показалось, что время остановилось. На самом же деле, ее поступок вызвал такое негодование, что, наверное, сам Прародитель на седьмом небе услышал рев разгневанных мужчин.

– Она выбрала собаку! Она издевается над нами! – гандхарвы, только что умиравшие от желания, теперь жаждали не любви, а крови.

Анджали заслонилась локтем, когда кто-то грубо схватил ее за плечо, кто-то вцепился в волосы… Цветы, украшавшие прическу, полетели в пыль и были тут же растоптаны босыми пятками…

– Обманщица! Обманщица! – вопили женихи.

Сейчас они разорвут ее, растерзают!..

Надзиратели, наконец-то, посчитали, что пора вмешаться. Оттеснив разъяренных женихов, они подхватили Анджали под локти и увели к остальным танцовщицам, один из гандхарвов вел за ошейник пса, который совсем не сопротивлялся и выглядел весьма уморительно, украшенный цветами.

– Пусть выберет по-настоящему! – надсажался Коилхарна, и его поддержали остальные. – Это не выбор! Мы отказываемся его признавать!

Шум нарастал, волнения грозили перейти в самое настоящее побоище, когда вперед выступил жрец, в чьи обязанности входило освещение браков.

– Выбор был сделан по закону! – провозгласил он, и подождал, пока утихнут гневные крики несогласных. – Девушка может выбрать в мужья любое существо! Человек или якши, данав или дикий зверь – это ее право, и никто не смеет ей мешать!

Анджали пыталась подобрать рассыпавшиеся волосы и одновременно разглядывала пса. Она не ошиблась? Она и правда не ошиблась?..

Наставница Сахаджанья схватила ее и сильно встряхнула:

– Ты что натворила, сумасбродка?!

Она встряхнула ее и второй раз, и третий, и Анджали почувствовала, что сейчас потеряет сознание – от криков, от шума, который раскалывает голову, от этой бешеной тряски…

Но вот голос священника перекрыл все, заставив отступить и шум, и наставницу Сахаджанью, и бесновавшегося Коилхарну:

– Возьми своего избранника, девушка, и обойди священный огонь, чтобы свершилось таинство брака.

Словно во сне Анджали наблюдала, как их с псом связывают полосами красной ткани, как осыпают душистыми цветочными лепестками, как священник окунает палец в кармин, чтобы окрасить пробор на голове новобрачной, потому что жених не имел рук и пальцев, чтобы сделать это самому.

– Обойди вокруг огня, – велел священник, и Анджали послушно двинулась посолонь вокруг костра.

Пес поджал хвост и попробовал улизнуть, едва не опрокинув новобрачную. Анджали удалось сдержать его, потянув за красную ткань, и это послужило поводом для насмешек. Гандхарвы захохотали, указывая на девушку пальцами. Только что молившие ее о любви, они были оскорблены отказом и жаждали отмщения.

– Еще не женился, а уже пожалел!

– Это точно пес, а не сука?

– Достойный супруг для гордячки!

Насмешки летели со всех сторон, но Анджали, даже не изменившись в лице, трижды обвела пса вокруг священного огня. Их осыпали просом и рисом, а потом проводили в хижину для первой брачной ночи.

Едва закрылась дверь, и молодожены остались одни, пес вскочил на постель и улегся на нее, вывалив язык.

Подождав, Анджали тихо спросила:

– Это вы, господин?

Пес принялся выкусывать из хвоста блох, а девушка молитвенно сложила руки и встала на колени рядом с ложем:

– Если это вы, господин Танду, то ответьте! Не мучайте меня! – она готова была заплакать от отчаяния, но крепилась. На ошейнике пса болтался кулон с изображением Глаза Гириши, и это не могло быть совпадением…

Дверь скрипнула, открываясь, потому что Анджали позабыла ее запереть, и на пороге появился Коилхарна.

В крохотной тростниковой хижине сразу стало тесно, потому что гандхарв, казалось, занял собой все свободное пространство. Нависнув над Анджали, он пожирал ее взглядом – сильный, злой, распаленный страстью и отказом.

– Разговариваешь со своим мужем? – спросил он, раздувая ноздри.

– Рассказываю ему о своей любви, – ответила Анджали, медленно поднимаясь. – А тебе здесь делать нечего, медноухий. Убирайся!

Она даже толкнула его в грудь, не помня себя от страха и злости, что он мог услышать, как она называла пса.

– Уходи! Третий не смеет входить в хижину на сваямваре! – она толкнула его еще раз, но Коилхарна перехватил ее руку и дернул девушку на себя.

– Ты только моя, – сказал он, страшно сверкая глазами. – И ты знаешь это!

– Пусти! – Анджали попробовала вырваться, но Килхарна не отпускал ее, пытаясь поцеловать.

Они молча боролись – боролись яростно, исступленно, и Коилхарна, несмотря на свою силу, не мог справиться с танцовщицей – ее умащенное тело невозможно было удержать – руки скользили, да и сама она была гибкая, как змея, а потом еще ухитрилась вцепиться в лицо гандхарва ногтями, расцарапав до крови и добираясь до глаз.

Зашипев от боли, Коилхарна отпустил девушку, и она сразу отбежала к ложу, на котором беззаботно валялся пес, с интересом наблюдая за событиями в хижине.

– Только попробуй прикоснуться ко мне! – выпалила Анджали. – Я подам жалобу, что ты хочешь взять меня прежде мужа!

– Мужа?! – заорал Коилхарна, вытирая кровь, сочившуюся из расцарапанной щеки. – Грязную тварь ты называешь мужем?

– Как бы то ни было, я его выбрала, – ответила Анджали твердо. – И этой ночью я принадлежу ему, и никому другому.

Коилхарна несколько мгновений смотрел на нее, стискивая зубы так, что заиграли желваки, но потом обуздал себя и сказал:

– Хорошо, этой ночью – ему. Но завтра ты будешь моей, и никто мне не помещает.

Анджали захлопнула двери, задвинула засов и обернулась, глядя на пса.

Он скалил зубы, но это больше походило на насмешку, а не на угрозу.

– Я выдержала первое испытание? – спросила Анджали, привалившись спиной к двери.

Замирая сердцем, она ждала, что будет дальше. Вдруг пес – и правда всего лишь животное, и она ошиблась, став всеобщим посмешищем и потеряв мечту.

Но пес вдруг встряхнулся, очертания его тела стали нечеткими, превратились в черное пятно, пятно увеличилось и удлинилось, и вот уже на постели сидел наг, опираясь локтем о колено и поглядывая на апсару. Взгляд у него был насмешливый, и Анджали поняла, что не ошиблась – его и в самом деле забавляло все происходящее.

– Зачем нужно было прибегать к такому представлению? – спросила она сердито, но вздохнула с облегчением, что смогла разгадать его хитрость и на шаг продвинуться к заветной цели.

– Затем, что это было забавно, – улыбнулся он уголками губ. – Какие страсти из-за никчемной маленькой девчонки.

– Не такой уж никчемной, – с достоинством ответила Анджали. – Я стала дайвики еще до окончания школы. Я такая единственная.

– Ты единственная безумная, которая осмелилась спуститься в Паталу, чтобы посягнуть на тайны богов, – ответил наг.

Анджали быстро оглянулась на дверь – не услышал ли кто.

– Не надо говорить об этом громко, господин, – сказала она. – Не забывайте, что вы в одной лодке со мной. Было бы неразумно раскачивать ее, чтобы меня напугать. Слишком увлечетесь – и утонем оба.

– Ты изображаешь из себя вселенского мудреца? – сказал Танду, скользя по ней взглядом – от макушки до маленьких, крепких ступней. – У нас первая брачная ночь, и я жду покорности, а не нравоучений.

– Я вас поняла… – ответила Анджали внезапно севшим голосом и медленно распустила волосы, позволив им упасть на плечи и спину, до самых бедер. – Если господину угодно, он может развязать мой поясок, – она подошла к самому ложу, поднимая руки над головой, чтобы нагу удобнее было расстегнуть серебряную цепочку, охватывавшую тонкую девичью талию – с этого момента начиналось настоящее служение апсары.

Затаив дыхание Анджали следила, как наг медленно прочертил смуглыми пальцами по ее животу, прослеживая цепочку и отыскивая замочек. Потом он потянул серебряные звенья, и цепочка змейкой соскользнула на землю.

Блеск серебра показался девушке зловещим, и она невольно зажмурилась. Будет ли наг нежен с ней или пожелает быстро получить свое? Она лихорадочно припомнила, что полагалось делать апсаре, ублажая мужчину.

Распустить волосы…. Она распустила…

Потом поклониться… Не поклонилась…

Потом…

На уроках это было игрой – немного скучной, немного смешной, но сейчас была вовсе не игра. И было страшно.

Наг поднялся – скрипнули ремни кровати, и встал перед девушкой. Анджали вся горела, и поэтому вздрогнула, когда прохладная рука легла ей на плечо.

– Хорошо, что не закричала, – сдержанно произнес наг, но, судя по голосу, был недоволен. – Набрось на себя что-нибудь, чтобы не узнали по дороге.

Анджали тут же открыла глаза.

– По дороге, господин? – переспросила она быстро.

Танду стоял перед ней совершенно голый, высокий, широкоплечий, так что она сразу уперлась взглядом в его грудь, на которой красовался «Глаз Гириши».

– А ты забыла? – спросил он нарочито учтиво. – Пятьдесят лет в Патале, как моя рабыня. Второе условие.

– Но… брачная ночь… – пробормотала Анджали.

– Ты отказываешься? – он по-змеиному гибко наклонился, заглядывая ей в лицо.

Холодный немигающий взгляд, жесткий абрис губ… Анджали смотрела на него и думала, что окончательно обезумела, решив, что Трикутована заинтересует ее тело.

– Нет, не отказываюсь, – сказала она и сдернула с постели верхнее покрывало, а потом набросила его на голову и перекинула один конец через плечо. – Ведите, господин. Я готова следовать за вами, куда прикажете.

Он хмыкнул и потянулся, разминая мышцы.

– Я выйду первым, – сказал он, – потом выйдешь ты. Иди к площади, где стоят виманы. Моя – синяя, с черной полосой. Долго ждать не буду, так что не мешкай, – и прежде, чем девушка успела что-либо сказать, он отодвинул засов и вышел из свадебной хижины.

Больше всего Анджали боялась, что наг обманет ее. Поэтому весь путь до площади виман она преодолела бегом, и совсем задохнулась, когда оказалась в условленном месте.

Но Танду не обманул. Синяя вимана была здесь, и сам змей сидел в летающей колеснице, закутанный в ангаваштрам – накидку, закрывающую одно плечо, но оставляющую открытой грудь. Гандхарвы разбегались в стороны, потому что вимана уже закрутила крыльями. Анджали пригнулась, пряча лицо от ударов воздуха, и бросилась вперед, в открытую дверцу. Гандхарвы закричали, но едва девушка оказалась на мягком сиденье, дверца закрылась и крики стали не слышны.

Колесница дрогнула и поднялась. Анджали не удержалась, потому что не успела затянуть ремни, и повалилась на нага, который расположился рядом, блаженно откинувшись на подушки, подложенные под спину и затылок. Без особых нежностей змей подтолкнул девушку в плечо, возвращая на место, и даже не открыл глаза.

Стараясь не мешать ему, Анджали смотрела в окно. Огни Амравати становились все меньше и меньше, а потом исчезли в темноте. Виману плавно несло сквозь ночь, и вскоре Анджали задремала, утомленная страхами и волнениями сегодняшнего вечера. Она проснулась только когда вимана жестко опустилась на камни, лязгнув полозьями.

– Идем, – услышала девушка недовольный голос нага Танду. – Нам еще добираться до моего дома.

Он вышел из виманы первым, и направился по знакомой уже Анджали тропе, к горе Кайлас. Анджали не запаслась теплой одеждой, поэтому зябко куталась в покрывало и гадала, не превратится ли в льдышку, пока они доберутся до входа в подземный мир на своих двоих.

Но вместо того, чтобы идти по тропе, наг свернул к отвесной скале и положил ладонь на гладко стесанный камень. Повинуясь майе, скала открыла вход – черный, как самая черная ночь, и Анджали бесстрашно шагнула в бездну вслед за нагом. Здесь было тепло и тихо, холод и пронизывающий ветер не достигали этого места, как не достигал его и свет звезд.

Они долго шли запутанными переходами, спускаясь все ниже, пока не оказались у подземной реки, где ждала лодка, сплетенная из тростника.

Наг первым запрыгнул в нее – так легко, что лодка даже не покачнулась. Взяв весло, он подождал, пока Анджали переберется через борт и устроится на дощечке, заменявшей сиденье. Взмахнув веслом, наг направил лодку в грот. Своды там были такими низкими, что приходилось пригибать голову.

Некоторое время они плыли молча, но потом Анджали не выдержала:

– Вы забрали меня так внезапно, господин, – позвала она шепотом, – я не попрощалась с подругами и наставницей, и все мои вещи остались там… во дворце…