Текст книги "Танцовщица для подземного бога (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Музыка рассыпалась каскадом серебряных звуков, и в этих звуках рождался совсем новый танец – танец тех, кому никогда не суждено быть вместе, и чьи пути обязательно разойдутся, даже если судьба свела их на миг, на день, на год или… на пятьдесят лет.

Лица зрителей – нагов, богов, апсар – закружились перед Анджали, как блики солнца на воде. Благодушная улыбка Бхайрави, которая прихлопывает ладонями в такт музыке… Жадно блестящие глаза нагов и Читрасены… Лицо Сахаджаньи – сначала испуганное, потом удивлённое, потом изумлённое… Всё это – блики на воде. Неверная игра солнечного света. Игры богов, не более. А реален только танец… Существует только то, что есть сейчас…

«Рыба» обвивалась вокруг «лотоса», руки нага и апсары переплелись, движения их словно отобразились в зеркале. Взгляд во взгляд, губы к губам, ладонь к ладони…

Безумные мгновения перед самым окончанием, когда рыбу и цветок закружил вихрь, оторвал от земли, вознёс к самым небесам.

Анджали не услышала, как закончилась музыка, скорее, почувствовала, когда закончилась звуковая вибрация.

Они с Танду стояли в центре зала, в абсолютной тишине, и руки змея обнимали, укрывали, словно заслоняли ото всех.

Кто захлопал первым, Анджали не поняла, но вскоре весь зал рукоплескал танцорам. И сама богиня Бхайрави вскочила, бросая цветы им под ноги.

– Мы понравились, – шепнул Танду Анджали на ухо. – Теперь можем и сбежать.

Он взмахнул рукой, поднялся настоящий ураган из лепестков, взметнул цветы, разбросал по залу, запорошив зрителей, и в это время Танду, обняв Анджали за плечи, увлёк её в боковой коридор.

Они пробежали мимо рукоплещущих апсар, Анджали в последний раз увидела наставницу Сахаджанью, у которой глаза были полны слёз, а потом стало тихо, и шум праздника превратился в тихий рокот, словно где-то далеко-далеко лился дождь, закрывая всё серой завесой.

13

Прошло около двух недель с тех пор, как Танду и Анджали были приглашены на пир нагов. Первые дни Анджали вздрагивала при каждом плеске со стороны озера – вдруг это плывут боги, чтобы наказать из с Танду за неповиновение?

Но шло время, а грозные каратели не появлялись. Жизнь в Зеркальном дворце вошла в прежнюю колею – танцы, тренировки, плавание, занятия любовью… Ни Анджали, ни змей не говорили о том, что произошло, хотя Анджали чувствовала, что Танду ничего не забыл. Как и она не могла забыть. Даже если бы очень захотела.

Мучил страх, и ещё мучила совесть. В эти дни она была особенно нежна со змеем – в поцелуях, в любовных ласках, когда готовила его любимые ладду с мёдом, но не на словах. Наоборот, будто язык ей сковал невидимый замочек. И от этого совесть мучила ещё сильнее.

Однажды Анджали вернулась из тайной комнаты, где танцевала до седьмого пота, и мечтала только о том, как сейчас выкупается в озере, охлаждая разгорячённые мышцы.

Но на мостках, где никому не полагалось быть, спиной ко дворцу сидела одинокая женская фигурка. Какая-то женщина задумчиво смотрела на разноцветные лотосы, болтая босыми ногами в воде. Анджали остановилась, как вкопанная, настороженно глядя на незваную гостью.

Царевна Чакури?..

Но это была не царевна.

Женщина была гораздо меньшего роста, тоненькая и хрупкая. Кожа её была смуглой, но не в красноватую черноту, как у нагов, а золотисто-коричневой, напитанной солнцем верхнего мира.

У Анджали перехватило дыхание, и она, не веря собственным глазам, тихонько позвала:

– Хема?

Гостья услышала и порывисто обернулась.

Это, действительно, была Хема – маленькая, острая на язык, верная подруга из школы небесных танцовщиц.

Завизжав от восторга, Хема вскочила и бросилась к Анджали, раскинув руки.

– Постой, постой! Я вся мокрая! – Анджали смеялась и одновременно не могла сдержать слёз радости, а Хема уже душила её в объятиях, целуя то в уши, то в щёки, то в глаза.

– Как ты здесь очутилась? – спросила Анджали, когда первые восторги поутихли, и подруги прекратили скакать, как девчонки, и теперь просто стояли, держась за руки.

– Прилетела на вимане! – Хема улыбалась во весь рот, показывая белоснежные зубы, и дутые золотые серьги-кольца в её ушах позванивали.

– Но кто тебя привёз? – допытывалась Анджали.

– Он, – робко отозвалась Хема указала взглядом поверх плеча подруги.

Оглянувшись, Анджали увидела нага Танду. Он стоял в тени, возле окна, и смотрел на апсар. Заметив, что обнаружен, он отступил от окна и исчез в полумраке коридора.

– И ты поехала с незнакомым нагом? В Паталу? Да ты безумная, дайвики Хема! – шутливо отругала её Анджали.

– Не больше безумная, чем ты, – упрекнула Хема в ответ и прижалась щекой к щеке Анджали, крепко-крепко обхватив подругу за шею. – Что ты наделала? Зачем ты так сбежала? Знаешь, как мы с наставницей Сахаджаньей волновались? Мы думали, тебя украли… У меня глаза были, как две варёные креветки. Мой муж на меня смотреть не хотел!

– Не поверю! – Анджали, и правда, не поверила. – Ты такая же красивая, как и была. Даже ещё красивее!

– А то! – Хема оторвалась от подруги и показала ей язык, но потом стала серьёзной, окинула Анджали взглядом с головы до ног и покачала головой: – А вот ты…

– Что? Я сильно изменилась? Постарела, может быть? – за шутливым тоном Анджали попыталась скрыть охватившее её беспокойство.

Вдруг, годы, проведенные в Патале, отразились на её внешности? Забрали красоту, нежность кожи, румянец…

– Постарела? Смеёшься? – Хема всё ещё изумлённо качала головой. – Наставница Сахаджанья сказала, что ты стала прекрасной, как полная луна, я не поверила… Но теперь вижу – ты ещё прекраснее, чем луна. Ты похожа на богиню.

– Тише! – Анджали привычно зажала ей рот ладонью. – Если ты в Патале, это не значит, что можно оскорблять богов.

– Я и не оскорбляю, – шёпотом отозвалась Хема, когда Анджали убрала руку. – С каких это пор правда стала оскорблением? Ты теперь такая белая! Даже светишься, как светлячок! Джавохири увидит тебя – и умрёт от зависти, – тут Хема запнулась, прикусила нижнюю губу, помолчала, а потом тихо-тихо спросила: – Ты ведь вернёшься? Ты ведь не останешься в этом ужасном месте навсегда?..

– Не останусь и обязательно вернусь, – Анджали щёлкнула её по носу. – Но здесь совсем не так ужасно, как ты думаешь.

– Да-а, – признала Хема, задрав голову, чтобы посмотреть на дворец до самой крыши. – Такой красоты нет даже в Амравати. И украшения на тебе… – тут она перевела взгляд на подругу и легонько тронула кольцо-натх в её ноздре и тяжёлое ожерелье с рубинами. – Похоже, твой муж очень любит тебя.

– Мне не на что жаловаться, – сказала Анджали уклончиво. – Но как твои дела? Как ты жила всё это время? Пойдём в мою комнату, нам принесут чай и сладости, и ты расскажешь мне всё-всё.

Подруги прошли во дворец, и Хема не переставала восхищённо ахать, глядя на переливы огней на зеркальных стенах. Она тронула каменные цветы, с восторгом всплеснула руками, увидев украшения Анджали, небрежно брошенные на столике возле зеркала, задрожала от страха, когда появилась Кунджари в сопровождении служанок, но когда нагини ушли, призналась:

– А они совсем не отличаются от нас с тобой…

– На самом деле, отличаются, – Анджали рассказала Хеме, что наги умеют скрывать свою змеиную сущность, и поэтому их невозможно отличить от людей. – Старшие наги до такой степени поднаторели в искусстве оборотничества, что их можно принять и за небожителей.

– Экие обманщики, – неодобрительно покачала головой Хема.

Нагини принесли сладости и горячий чай, вместо любимого нагами молока с пряностями, и апсары с удовольствием ели ореховые ладду, сидя на постели с поджатыми ногами, и болтали обо всём.

– Теперь-то мы знаем, что это твой муж обернулся собакой, – говорила Хема с набитым ртом. – Но, во имя всех виман, Анджали! Для чего это было нужно? Если он так тебя любит, зачем было позорить тебя при всех? Мы думали, ты сошла с ума!

– На самом деле, он не хотел, чтобы я выбрала его, – произнесла Анджали с запинкой. – Он надеялся, что я его не узнаю и не смогу выбрать.

– Не понимаю, – Хема отложила очередной ладду и вытаращила глаза. – Как это? Он любит тебя, но не хотел на тебе жениться?

– Не хотел, – призналась Анджали.

– Выкладывай всё, – строго сказала Хема.

– Не могу. Но поверь, так надо. Я должна провести с ним пятьдесят лет, а потом буду свободна…

– А сейчас ты не свободна?! Так и знала, что этот червяк удерживает тебя силой! – Хема в сердцах стукнула кулаком по бедру.

– Я сама пришла сюда и осталась здесь по доброй воле, – остановила её Анджали, прижав палец к губам, чтобы говорила тише.

– Ради чего?! Ради украшений? Тебе подарили бы украшения не хуже! Анджали! Уйдем отсюда! – Хема приникла к подруге, обняв ее за пояс. – Тебе не место здесь. Ты ведь хотела сиять там, в Амравати!

– И я буду там сиять, – пообещала Анджали. – Лучше расскажи о себе. Ты ведь тоже выбрала мужа. Кто он?

– Не напоминай мне о нём! – Хема отстранилась от подруги и упала на постель спиной, раскинув руки и уронив голову, изображая обморок.

– Так плох? – поддразнила её Анджали.

– Такой слизняк! – сказала Хема, как выплюнула. – Сколько было слов, сколько обещаний, а на деле – один пар от воды. Мы договаривались, что он неделю будет держать меня у себя, а он на следующий же день отдал меня господину Каме, да ещё выторговал у него за это три изумруда. Представляешь?!

– Тебя забрал господин Кама? – Анджали вспомнила, как на её Арангетраме он кричал, что умер и воскрес, называя её Желанием и Опьяняющей.

– На месяц, – Хема закивала, всё так же лёжа на спине. – Ты не знаешь, что я пережила. Я думала, этот слон меня порвёт. Он же огромный! После него я чувствовала себя, как лягушка, которую мальчишки надули через соломинку!

– Тише, – шикнула на неё Анджали. – Нельзя так о богах…

– Ой, боги! – отмахнулась подруга. – Они заняты только собой. Не услышат, не бойся.

– Но потом всё уладилось? – спросила Анджали, заботливо погладив ее по плечу.

– Потом я стала умнее, – хмыкнула Хема. – Научилась бегать, как заяц. Главное – не попасться на глаза. Ну и если тебя выбрал кто-то более-менее приятный, надо постараться очаровать его, чтобы не отдавал тебя как можно дольше. Я слышала, твой муж поспорил с самим Читрасеной? – она перевернулась на живот, глядя с жадным любопытством. – Наставница Сахаджанья рассказывала.

– Да, – вынуждена была признать Анджали. – Они поспорили. Мой муж не хочет отдавать меня никому.

– Похвально для мужчины, – заметила Хема. – А он тебе приятен?

– Да, – снова вынуждена была признать Анджали. – Он красивый и добрый…

– Жаль, что змея, – скривила губы подруга. – Драгоценности отдаст, когда ты уйдешь?

– У тебя все мысли только о драгоценностях! – шутливо поругала её Анджали, переводя тему разговора. – Расскажи лучше, как остальные? Известно что-то про Ревати?

Хема печально покачала головой.

– Я так плакала, – призналась она, и теперь её губы задергались, как будто она собиралась заплакать и сейчас. – Я осталась там совсем одна. Сначала ушла Ревати, потом ты… Лучше бы Джавохири ушла! Так ее с горы пинками не вытолкаешь!

– Как она?

– Немного присмирела, – с усмешкой доложила Хема. – Когда поняла, что ничего особенного из себя не представляет.

– Она сумела привлечь внимание господина Шакры, – осторожно сказала Анджали.

– У господина Шакры этих Джавохири – как цветков лотоса, – ответила подруга. – Каждый день свежие. Есть красавицы покрасивее и танцовщицы поизящнее. Кстати, – она посмотрела на Анджали широко распахнутыми глазами. – Наставница сказала, теперь ты танцуешь, как богиня!

– Тише, – снова одёрнула её Анджали.

– Нет, правда, – Хема села, поджав ноги, и взяла ещё ладду. – Она вернулась и сказала, что теперь нам всем надо у тебя учиться. Ты тренируешься сама? Или нашла учителя? Наставница сказала, ты танцевала лотос, и даже прохлада озера ощущалась, и запах цветов.

– Сахаджанья так сказала? – удивилась Анджали.

– Не буду же я тебе врать! – возмутилась подруга. – А лоувики, которые летали в Паталу, они теперь считают себя ничтожествами по сравнению с тобой. Так это правда? Ты поднялась на новую ступень?

– Не знаю… Со стороны ведь себя не вижу.

– Станцуй? – предложила Хема.

Это было заманчиво, и Анджали тут же спрыгнула с кровати и изобразила несколько поз и движений из того танца, что танцевала на празднике нагов.

Хема забыла о сладостях и смотрела, раскрыв рот.

– Ты… ты… – она не сразу смогла подобрать нужные слова. – Как ты этому научилась?! Я вижу лотос, я чувствую воду! Подруга! Когда ты вернёшься, тебя захотят все боги!

– На всех меня не хватит, – отшутилась Анджали, взволнованная похвалой подруги.

Значит, правда. Значит, учение Танду действует. И это означает, что она на правильном пути.

– Останешься хотя бы на несколько дней? – попросила она Хему.

– Останусь на месяц, если хочешь, – ответила подруга. – И потом буду часто приезжать. Твой муж сказал, что всегда привезёт меня к тебе на своей вимане.

Анджали поймала её в объятия и долго не отпускала.

Подруги разговаривали так долго, что, в конце концов, Хема уснула на полуслове. Анджали укрыла ее покрывалом и осторожно вышла из комнаты.

В галерее дворца было тихо, но Анджали знала, где искать мужа.

Она увидела его, купавшимся в озере. Вернее, Танду не купался, а лежал на воде, лицом вверх.

Анджали села на мостки и тоже соскользнула в воду, поплыв к мужу. Он тут же встрепенулся и поплыл к ней навстречу.

– Благодарю тебя за такой подарок, – сказала Анджали и поцеловала его в губы.

От этого наг содрогнулся всем телом и обнял её, с жаром отвечая на поцелуй.

– Ты рада? – спросил он, чуть задыхаясь, когда поцелуй закончился.

– Я счастлива, – ответила Анджали просто и подтолкнула змея к мосткам, обвивая его ногами.

Танду подчинился, облокотившись о пристань, и позволил жене начать тот сладостный танец, который может соединить даже тех, кому судьбой не суждено быть вместе.

14

Пребывание Хемы в Патале напомнило Анджали прежние беззаботные годы – когда была юность, когда всё было прекрасным и беззаботным, и даже наказания казались не такими уж суровыми. Кроме изгнания Ревати на землю. Слушая рассказы подруги о небесном городе, Анджали тосковала, мечтая поскорее уйти из страны нагов в страну богов, чтобы снова увидеть ослепительно-голубое небо, полуденное солнце и почувствовать запах живых цветов. Но в то же время она понимала, что теперь жизнь в верхнем мире будет совсем другой.

Сахаджанья была права, когда говорила, что Анджали, став дайвики раньше срока, получила настоящий подарок судьбы. Два года она пользовалась всеми привилегиями божественной танцовщицы, но не исполняла прихоти мужчин, не зависела от них, принимая лишь восхищение и восторженное поклонение.

То, что рассказывала Хема, было за гранью восторженного поклонения. Апсары, после сваямвары получившие мужей, становились законной добычей для всех и каждого. Дайвики принадлежали богам и гандхарвам, лоувики – богам, гандхарвам и людям, потому что спускались на землю, принимая участие в храмовых танцах в человеческих городах и поселениях.

Иногда Хема говорила об этом с презрительной насмешкой, иногда – печально, а иногда – с ненавистью. Анджали было тяжело выслушивать подобные откровения, но она понимала, что подруге надо выговориться. Похоже, после того, как Анджали сбежала в Паталу, Хема осталась совсем одна. Апсары редко дружат. Чаще всего – лишь в школе, потому что там нечего делить, а ревновать можно только к похвалам наставниц. Всё меняется, когда небесная танцовщица вступает во взрослую жизнь. Интриги, зависть, борьба за самых добрых и щедрых мужчин – какая уж тут дружба.

Анджали гладила подругу по волосам, пока та говорила, уткнувшись ей в колени, и думала, что эти годы в подземном мире были почти сказкой по сравнению с тем, что пришлось пережить маленькой Хеме. А что пережила Ревати, оказавшись на земле, среди чужих, среди людей?.. Как сложилась её судьба? Жива ли их большеглазая кроткая подруга?

Оставшись в Патале, Хема бессовестно бездельничала, объясняя это тем, что там, наверху, опять придётся тренироваться до седьмого пота и каждый день подводить глаза, а здесь, когда её никто не видит, она может спать, есть и отдыхать, сколько ей вздумается. Единственное, на что она соглашалась – пару часов потанцевать с Анджали, перенимая новые движения и манеру змеиного танца.

Танду предложил Анджали прервать пока тайные занятия, но она отказалась. Теперь она тренировалась почти с исступлением, как одержимая. Вернувшись в Амравати, она не станет переживать те унижения, что пережила Хема, что каждый день переживают апсары. Вернувшись, она сразу же покорит господина Шакру, заставит его вспомнить их прежнюю любовь.

Любовь…

Почему-то при мысли о любви у Анджали болезненно сжималось сердце. Но она гнала прочь тревожные раздумья и танцевала, танцевала… Танцевала, как безумная.

И всё-таки были долгие, очень долгие часы, когда они с Хемой сидели на мостках, опустив ноги в воду, любовались каменными лотосами и вспоминали прошлые дни, словно напитываясь прежней радостью, весельем и беззаботностью.

На второй или третий день Хема толкнула Анджали локтем и шепнула:

– Кто это смотрит на нас вон оттуда?..

Анджали с тревогой посмотрела на берег озера, едва видневшийся в полумраке пещеры, и в самом деле увидела там человека, мужчину. Учитывая, что дело происходило в Патале, существо было похоже на мужчину, но по сути могло оказаться кем угодно.

Мужчина стоял за каменным столбом и смотрел в сторону Зеркального дворца. Анджали тут же показалось, что он смотрит именно на них с Хемой.

– Наверное, какой-нибудь шпион из нагов, – сказала она Хеме. – Они вечно шныряют тут, следят за Танду.

– Но зачем? – поразилась Хема.

– Кто же их знает? – уклончиво отозвалась Анджали, не желая рассказывать подруге, как Танду бросил вызов своему племени.

У Хемы и так хватало волнений.

– Не беспокойся, они нам ничего не сделают, – Анджали показала Хеме браслет на запястье. – Однажды они похитили меня, но Танду сразу меня нашёл. Вот по этому браслету.

– Он волшебный?! – поразилась Хема, разглядывая украшение. – А по виду – совсем простой…

– Наги очень умны, – сказала ей Анджали тоном наставницы Сахаджаньи.

– Ой! – Хема сморщила нос и заболтала в воде ногами.

– А дворец?

– Если господин Шакра прикажет, они построят ему в тысячу раз красивее, – возразила Хема.

– А мой танец?

– Это твоя заслуга, – покачала головой Хема. – Нет, не пытайся меня убедить, будто наги – особенные. Они всего лишь чудовища из пещер… Прости, – спохватилась она. – Конечно, твой муж – он не похож на остальных…

– Конечно, – криво улыбнулась Анджали.

– Главное, он добр к тебе, – Хема обняла её, ластясь и выпрашивая прощения. – Но скорей бы ты ушла от него и вернулась домой.

– Да, домой… – Анджали попыталась подумать о городе Амравати, как о своём доме, но почему-то не смогла.

Сильнее вспоминалось о Тринаке, где всё было так просто…

– И всё-таки, он странный, – сказала Хема, и Анджали не сразу поняла, что она говорит не о Танду. – Стоит посмотреть в его сторону – и он прячется. Прямо как заяц. Как будто мы его не заметили!

Хема говорила о мужчине, который то выглядывал из-за каменного столба, то снова прятался, стоило подругам взглянуть на него.

– Не обращай внимания, – сказала Анджали. – Пусть делает, что хочет. Главное, чтобы сюда не заявился.

Но когда на следующий день апсары снова пришли на мостки поболтать и посплетничать, стало ясно, что к Зеркальному дворцу кто-то приближался. На том месте, где любили сидеть подруги, лежал небольшой сверток из красного шёлка, перетянутый витым золотым шнуром.

– Посмотри-ка, похоже, это для нас? – Хема указала на сверток, а потом завертела головой. – А вон и Заяц! Опять прячется и подглядывает, – сказала она, мотнув головой в сторону берега. – Клянусь гусем Брахмы, это он оставил для тебя.

– Ты думаешь? – засомневалась Анджали.

– Я в этом уверена, – сказала Хема и прыснула. – Возьмем?

Анджали медленно покачала головой:

– А что, если это не для нас? Или это какая-то хитрость нагов? Не надо, пусть лежит.

Она решила не беспокоить Танду рассказом о новых происках его соплеменников, но на следующий день сверток алого шелка никуда не исчез, а рядом появился еще один – из зеленого шелка. А таинственный мужчина опять притаился на берегу, наблюдая за апсарами.

– Ну, что я говорила? – Хема торжествующе выпятила подбородок. – Это подарки! Он добивается твоей благосклонности, о прекраснейшая из апсар, – она шутливо поклонилась Анджали и запрыгала от нетерпения: – Посмотри, что там!

– Неудобно, – отговаривалась Анджали, хотя и ей уже было любопытно. – Да и опасно. Лучше я спрошу об этом у Танду.

Они с Хемой посидели у воды, как обычно, и ушли.

Танду, когда Анджали рассказала ему о странном свёртке, мотнул головой совсем как Хема и ответил, что никакой опасности нет, это подарки, и их вполне можно взять.

– Кто их оставляет? И зачем? – Анджали попыталась заглянуть мужу в лицо, но он упорно отводил глаза.

– Приказать можно ребенку, – не совсем понятно объяснил он, – взрослому не прикажешь. Но это существо не причинит вам вреда.

– Но кто он? Наг? – продолжала допытываться Анджали.

– Он просил не говорить, – Танду наконец-то посмотрел ей в глаза, взял её лицо в ладони и поцеловал долгим нежным поцелуем.

На том расспросы и закончились.

На следующий день свёртков было уже три, и Анджали с Хемой не выдержали. Развязав золотистые шнуры, они обнаружили вещи удивительной красоты – браслет из золотой проволоки, кольцо с зеркальцем, ножные браслеты из серебра с серебряными же колокольчиками, тонко звеневшими при малейшем движении. Апсары, видевшие много красивых украшений, были удивлены и восхищены тонкостью работы подземных мастеров. Как живые стелились на браслетах цветы и травы, и даже мелкие детали ковки были четкими, без единой неправильной линии. Когда женщины впервые развернули свертки, Заяц вышел из-за каменного столба и даже прижал руки к груди, взволнованный происходящим.

– Что я говорила, – сказала Хема, подмигивая Анджали. – Забирай всё. Эти красивые вещички понадобятся тебе, когда вернёшься в наш мир.

«Когда я захочу покорить царя богов», – мысленно сказала Анджали, а на сердце снова отчего-то стало тяжело.

Подаренные украшения она убрала в шкатулку и не могла даже взглянуть на них во второй раз, не то что надеть. Как будто надеть их – означало ударить Танду кинжалом в спину.

Глядя на Хему, Анджали вдруг поняла, что завидует ей. Подруге пришлось пережить то, чего Анджали благополучно смогла избежать, но вместе с этим Хема ничуть не изменилась – всё тот же весёлый нрав, всё та же пылкость. Она, действительно, была как волна – легкая, игривая, умеющая с одинаковым безразличием обнимать любого, кто войдет в её волны. Она всё так же насмехалась над Джавохири и её подругами, мечтала, как всё будет прекрасно, когда Анджали вернётся, презирала нагов и людей и считала, что лучшее место в мире – это гора Сумеру и небесные города.

А вот в себе Анджали видела всё большие и большие изменения. Как будто из неё по частичкам вынимали душу и вкладывали чью-то другую душу – тоже беспокойную, но не дерзкую, пылкую, но не буйную, самолюбивую, но не высокомерную…

Это происходило и раньше, но только сейчас, после приезда Хемы, Анджали осознала это – и испугалась. С одной стороны, ей хотелось стать снова прежней, такой, как Хема. Знать, чего она хочет – слава, богатства, покровительство высших богов – и не сомневаться в правильности своего пути. С другой стороны, Анджали понимала, что никогда не будет прежней. Внутренний протест против дхармы разрастался, креп, и всё чаще она задумывалась – почему боги допускают такую несправедливость? Почему рождение определяет, будешь ли ты жить в почёте, пользуясь свободной волей, или будешь всегда подчиняться, всегда угождать, всегда быть обязанной доставить удовольствие, не имея права полюбить самой…

Она попыталась заговорить об этом с Хемой, но встретила только изумлённое непонимание. Хема даже спросила, здорова ли она, и не действует ли на неё какое-нибудь змеиное колдовство.

Анджали принудила себя улыбнуться, на этом разговоры закончились. Но оставались мысли, от которых вся жизнь рушилась, как дворец, построенный из песка. Чтобы не думать, не мучиться, Анджали с головой уходила в занятия танцами. Она почти истязала себя тренировками, потому что заставляя трудиться тело, можно было хоть немного отвлечься от тяжёлых и неприятных раздумий. Порой она ловила себя на том, что нарочно затягивала тренировку, чтобы поменьше общаться с Хемой. А ведь сначала была такая радость от встречи…

В то время, пока подруга бесконечно совершенствовалась в искусстве танца, Хема была предоставлена самой себе. Чаще всего она ждала Анджали, валяясь на постели и поедая сладости, или сидя на мостках, болтая ногами в воде и глядя, как колышутся на тёмных волнах каменные разноцветные лотосы. Прошло ещё два или три дня, когда в один из таких часов отдыха, когда Хема любовалась каменными цветами, резные листья вдруг раздвинулись, и прямо у её ног вынырнула девочка-нагини – очень красивая, круглолицая, с крепкими маленькими ушками, мочки которых оттягивали золотые серьги с крупными рубинами. Нагини ещё не умела скрывать свою змеиную сущность, и глаза ее горели красноватыми огоньками, а между пурпурных губ то и дело мелькал раздвоенный язычок.

– Ты – апсара с небес? – спросила девочка, разглядывая Хему так же, как та только что рассматривала каменные лотосы.

– Да, – осторожно ответила Хема, невольно подтягивая ноги.

– Хм… – девочка поднялась из воды до половины туловища и опёрлась ладонями о пристань. – Вас там, наверху, плохо кормят, что ты такая маленькая? Ты уже взрослая, а я больше тебя.

– Кормят хорошо, просто я такая от рождения, – Хеме стало смешно, да и маленькая нагини держалась доброжелательно, хотя и без излишнего почтения.

Но с ней Хема не испытала того панического ужаса, который всегда чувствовала в присутствии змеелюдей.

– Один человек там, в гроте, – девочка указала в сторону берега, – спрашивает у тебя, почему ты не носишь его подарков. Он говорит, если тебе не нравится, то скажи, что бы ты хотела получить.

Хема оглянулась и увидела Зайца. Он стоял, наполовину спрятавшись за каменную колонну, вполоборота, словно боясь повернуться лицом к Зеркальному дворцу, и лишь искоса поглядывал на апсару и нагини, и сразу отводил взгляд.

– А почему он послал тебя, малышка, а не обратился ко мне сам? – спросила Хема, едва удерживаясь, чтобы не расхохотаться.

Вот ведь забавно получилось! А они-то думали, что таинственный поклонник подносит подарки Анджали.

Девочка пожала плечами:

– Не знаю. Он дал мне вот этот браслет, – она с гордостью показала Хеме серебряный браслет тонкой чеканки, – и попросил заговорить с тобой. Так что ему передать?

Хорошенькой змейке начала надоедать болтовня, она нетерпеливо пристукивала ладонями по пристани, и глаза ее всё ярче вспыхивали рубиновыми искрами.

– Передай ему, что мне все очень понравилось, но я смущена такими богатыми подарками, – поторопилась ответить Хема.

Нагини кивнула и оттолкнулась от мостков, поплыв к берегу. В воде мелькнул гибкий и сильный змеиный хвост, и вот уже Хема видела, как девочка подплыла к берегу и заговорила с Зайцем. Тот высунулся из-за колонны, жадно слушая, что-то сказал, и девочка-нагини снова поплыла к Хеме.

– Он говорит, что ты очень красива и достойна самых лучших подарков, – передала она. – А те, что он отправлял – это всего лишь жалкие творения его рук. Он спрашивает, что тебе понравилось больше всего, и что еще ты хотела бы получить.

Посмотрев на подаренный браслет, девочка добавила:

– Если тебе не нравятся такие вещицы, подари их мне?

Хема приложила руку к лицу, скрывая улыбку.

– Мне жаль, малышка, но мы с подругой думали, что эти подарки предназначались ей, и я ничего себе не оставила. Зато у меня есть два сладких медовых ладду, может, они подойдут? – она протянула девочке блюдце, на котором остались два ореховых ладду, замешанные на меду.

Нагини милостиво приняла подношение и тут же запихнула сладости в рот, отчего ее щеки раздулись, как у кобры, заглотившей яйцо.

– Что передать тому человеку? – спросила она, пережевывая лакомство.

– Скажи ему, что я совсем не страшная, и не откушу голову, если он подойдет и заговорит сам, – сказала Хема почти строго, но уголки её губ лукаво дёрнулись.

Девочка хихикнула, лукаво посмотрела на неё и опять поплыла к берегу. После нескольких фраз с Зайцем, она поплыла куда-то вглубь пещеры, по-змеиному извиваясь в воде, а Заяц вытащил притащил откуда-то маленькую, лёгкую лодку и весло, сел в неё и поплыл по направлению к Хеме. Он действовал веслом медленно, словно его тянули назад, а упорно не поднимал глаз, пока лодочка не ткнулась носом в пристань.

Мужчина схватился за сваю, удерживая лодку, склонил голову, изображая поклон, и застыл, глядя на свои босые ноги. Одет он был в набедренную повязку шафранового цвета, а ноги у него были человеческими – это совсем успокоило Хему. К тому же, ждать Анджали предстояло ещё долго, а тут хоть какое-то разнообразие.

Мужчина молчал, и Хема тоже молчала, разглядывая его. Лицо Зайца не поражало красотой – близко посаженные небольшие глаза, глубокая морщинка между бровями, сами брови слишком густые, щеки впалые, а губы очерченные слишком резко и слишком сурово сжаты Но Хеме оно понравилось, в нем не было той сладости и томности, что отличали жителей небесных городов. Незнакомец был так же высок, как гандхарвы, но тоньше в кости и светлее кожей. Волосы его мягкими волнами спускались на плечи, а на обнаженном торсе не росло ни единого волоска. Хема невольно припомнила слова наставницы в науке обольщения: «Один из пяти идеальных типов мужчин – ручака, благородный. Вы узнаете по сильному гибкому телу, не покрытому волосами, с шеей, подобной раковине. Цвет лица его золотистый, без бороды и пушка, цвет глаз темный, и взгляд его – жаркий, как угли в жаровне. Мужчина-ручака – искренний, велик духом, не говорит лжи и похож на аскета, потому что воздержан в пище и любви. Он скромен и стеснителен с женщинами, но поклоняется красоте».

– Я так ужасна, что ты боишься посмотреть на меня и заговорить со мной? – спросила Хема с улыбкой.

Заяц вскинул на нее глаза, и она поняла, что не ошиблась с определением типа. Он смотрел именно так, как рассказывала наставница – жарко, страстно, но без вожделения, с восторгом и мольбой. Еще никто и никогда не смотрел так на Хему, и она смутилась, хотя постаралась это скрыть. Так как он все еще молчал, она заговорила снова:

– Маленькая нагини сказала, что все те чудесные вещи, что мы с подругой находили на камне, ты сделал своими руками. Почему ты молчишь? Может, ты говоришь только на языке нагов и не понимаешь меня?