Текст книги "Танцовщица для подземного бога (СИ)"

Автор книги: Ната Лакомка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Наг гибко повернулся в воде и приблизил лицо к лицу Анджали. Кобры оплели его плечи, руки до самых запястий, и девушка замерла, не зная, чего ожидать.

– Хочешь, устроим праздник любования лотосами? – спросил Танду. – Только ты и я, на берегу озера, где будет светить луна, и дуть ветер с гор…

Глядя в его глаза – змеиные, немигающие, с поперечными зрачками, Анджали заворожено кивнула. Луна… ветер… воздух и ароматы верхнего мира… Все это закружилось в ее сознании, заставляя сердце биться сильнее.

– Устроим праздник, – Танду говорил все тише, медленно приближаясь к девушке почти вплотную, не отводя от нее взгляда. – Пусть он будет проведен по всем правилам – любование лотосами, музыка, танцы… И поедание стеблей лотоса. Настоящее.

– Господин… – Анджали покраснела так мучительно, что слезы выступили на глаза. Она попыталась спрятать лицо в ладони, но Танду не позволил ей этого сделать, довольно грубо дернув за запястья.

– Разве апсара может испытывать стыд из-за своего служения? – сказал он резко. – Или ты не хочешь сделать это со мной?..

Глубоко вздохнув, Анджали посмотрела на него прямо и почти дерзко.

– Ну что вы, господин, – сказала она, улыбаясь уголками губ. – Я попробую ваш лотосовый стебель с почтением и удовольствием.

4

Полная луна – сама по себе удивительное зрелище, а луна над водой – удивительна и прекрасна вдвойне.

Анджали и Танду прилетели к маленькому озеру посреди леса в вимане, и слуги змея тут же поставили открытый шатер, расстелили ковры и развесили душистые гирлянды.

Один из нагов принес вину из красного дерева с серебряными струнами, другой поставил жаровню и принялся нарезать на тоненькие ломтики лотосовый корень, похожий в разрезе на цветок.

В озеро с одной стороны впадал маленький белогривый водопад, а там, где вода была спокойная и прозрачная, как лёд, можно было увидеть дно. Анджали поежилась, хотя ветер дул теплый. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. А устроить водяные забавы ради заветной цели – не самое страшное испытание. Если только… она быстро оглянулась на Танду, который настраивал вину, щипая за струны и склонив к плечу голову. Если только наг будет в человеческом обличие. При одной мысли, что ей придется предаваться любовным утехам с многоруким чудовищем, Анджали бросало в жар и холод.

Наставница Сахаджанья прочитала бы нотацию о дхарме, если бы узнала, какие сомнения мучили ее ученицу. Но наставница была далеко, и ученице предстояло начать свое служение без чьей-либо поддержки, опираясь лишь на знания, полученные в школе апсар.

Луна поднялась из-за крон деревьев и повисла, отражаясь белым краем в озере.

Танду жестом предложил Анджали сесть на ковры, где, вообще-то, полагалось возлежать ему.

– Как же вы, господин… – начала девушка, но наг приложил палец к губам, приказывая ей молчать.

Ночь любования не терпит лишнего шума, и разговоров. Ночь предпочитает тайну. И музыку.

Едва девушка опустилась на мягкое ложе, засыпанное лепестками, и ей подали жареные ломтики корня лотоса на серебряном блюде, Танду заиграл. Серебристые звуки каскадом рассыпались над маленьким озером, зазвенели на полупрозрачных лепестках цветов, поднялись к белой луне…

Анджали не заметила, как слуги исчезли, оставив на берегу только лишь господина и его рабыню. Хотя… кто сейчас был господином, а кто рабом?

Очарованная музыкой, опьяненная свежим ветром, девушка сидела на мягком ковре, обхватив колени, и смотрела на бутоны лотосов, покачивающиеся на волнах. Цветы словно танцевали под удивительную музыку. А музыка и в самом деле была удивительной – никогда раньше Анджали не приходилось слышать такого чарующего исполнения. Словно играли несколько музыкантов…

Она перевела взгляд на нага – и едва не вскрикнула, зажав рот ладонью. Нагу не нужны были аккомпаниаторы. Двумя руками он играл на вине, скользя пальцами по струнам, а в двух других держал барабанчик-дамару, отстукивая ритм, и манджиру – серебряные тарелочки, позванивая ими, чтобы добавить мелодии хрустальной наполненности.

Страшное чудовище создавало прекрасную музыку…

И это само по себе было удивительным зрелищем – таким же, как луна над озером.

Музыка нага была другой, не такой, как музыка в городах богов. Та была легкой, как полет бабочки, она осыпала сердце невесомой пыльцой, а эта… эта была ветром с гор. Ветром, освежающим душу, пробегавшим по коже серебряными иголочками. Эта музыка потрясала, волновала и… возбуждала.

Дрожь охватила тело, и это была не дрожь страха или омерзения. Это была дрожь восторга.

Луна почти достигла апогея, когда наг закончил играть и поднялся над виной в полный рост. Он снова принял человеческий облик, и вышел на берег, повернувшись спиной к Анджали и лицом к луне. Он был обнажен, и луна щедро поливала его красивое, смуглое тело серебристым светом.

Слуги появились бесшумно – как тени, и повязали на бедра своему господину легкую ткань, собрав ее складками. На щиколотки нага надели браслеты с бубенцами, и один из слуг сел за вину, а второй взял барабан.

Теперь зазвучала другая музыка – не такая небесно-прохладная, как во время игры Танду. Теперь мелодия не освежала душу, а воспламеняла ее, заставляя и кровь бежать по жилам быстрее.

Под четкий ритм барабана Танду вскинул руки к луне, прося благословения, и начал танцевать.

С первых же движений Анджали прижала ладони к загоревшимся щекам. Это не было танцем, это было майей! И даже таланты дайвики Урваши померкли перед умением нага! Вроде бы те же движения, что в священном танце лотосов, но все было совсем иным… Каждый жест, каждый шаг, каждый поворот головы, сопровождаемый перезвоном бубенцов – все это околдовывало, звало, манило, соблазняло…

В чем тут секрет? В чем?!.

Но секреты казались уже неважными… Девушка опустилась на подушки, стиснув между коленями ладони, сжимая бедра и извиваясь в такт музыке. Тело стало горячим, тяжелым и… требовательным…

Анджали жадно подалась вперед, стараясь не пропустить ни единого движения нага, и вовсе не жажда знаний вела ее. Это была другая жажда – телесная, сердечная. Она забыла и о своей цели, и о Шакре, мечтая только об одном – чтобы поскорее окунуться в прохладную воду, чтобы избавиться от наваждения, чтобы остудить пылающее лоно, которое требовало – да что там! умоляло! – о любовном слиянии с мужчиной!

«Он показывает мне силу черного танца!» – обожгла ее мысль.

Словно услышав, Танду повернулся к ней, и взгляд его был, как две молнии – он ударил Анджали в мозг и в сердце, заставив задохнуться, умереть и ожить. Этот взгляд повелевал, приказывал, и не было никакой возможности противиться ему.

Анджали застонала, из последних сил сдерживаясь, чтобы не броситься к нагу, упрашивая, чтобы он взял ее тут же, чтобы повелевал ею, чтобы никогда не отпускал. Что значило солнце, небо по сравнению с властью страсти и любви?! А сейчас она любила его, обожала, готова была поклоняться, лишь бы он прикоснулся к ней, позволил сидеть у его ног…

Но музыка резко оборвалась, и мужчина, танцевавший на берегу, остановился, сложив ладони на груди и кланяясь.

Медленно приходя в себя, Анджали с удивлением заметила, что луна уже скрылась за кромкой леса, и лотосы приоткрывали свои бутоны, приветствуя скорый рассвет. Страстное наваждение исчезло, и Анджали испытала стыд и злость, что с таким восторгом смотрела на жителя подземного мира, желая отдаться ему прямо здесь. Колдовство! Проклятое змеиное колдовство!

Но, повинуясь безмолвному зову, она поднялась и подошла к змею. Слуги снова исчезли, словно растворились в предрассветных сумерках, и на берегу остались двое – человеческая девушка и наг.

– Вот чему я смогу научить тебя, – сказал Танду негромко, когда Анджали приблизилась к нему. – И это – лишь начало.

– Я готова, – она нетерпеливо повела плечами. – Учите, господин!

Только глаза у нага были слишком темными, слишком жаркими, и он усмехнулся углом рта, как будто посмеивался над ее рвением.

– Праздник еще не закончился, – сказал он, склонившись к самому уху Анджали. – Ты обещала довести его до конца. Ты обещала отведать мой стебель.

Глядя, как наг входит в воду, располагаясь рядом с водопадом, опираясь локтями о каменную гряду – совсем как в бассейне в зеркальном дворце, Анджали оробела. Она не раз наблюдала водные забавы после подобных праздников, когда апсары ублажали богов, принимавших ванну в бассейнах или прудах, но сама в них не участвовала, потому что время ее сваямвары еще не пришло. А в школе апсар ученицы тренировались на статуе, погруженной в воду. Теперь же предстояло показать свои умения на настоящем мужчине, не каменном…

– Чего ждешь? – спросил наг, поднимая на нее темные глаза. – Если не хочешь…

Вместо ответа Анджали одним движением сняла с себя короткую кофту без рукавов.

Увидев упруго качнувшиеся девичьи груди, наг замолчал, а девушка уже осторожно входила в озеро, стараясь не поскользнуться на камнях. Первое правило лотосовых забав – апсара должна войти в воду изящно, словно танцуя. Озеро оказалось мельче, чем думала Анджали, и ей не пришлось плыть, чтобы добраться до нага – она прошла по дну, преодолевая течение.

Водопад рокотал приглушенно, словно кто-то постукивал подушечками пальцев по барабану, затянутом толстым шёлком, и Анджали показалось, что в этом мире остались лишь двое – она и странное существо, обладавшее такими знаниями, что не снились и богам.

– Если господин готов, – сказала она обязательную фразу, и не узнала своего дрогнувшего голоса, – я хочу начать игру.

Наг кивнул, разрешая, и Анджали, сделав глубокий вдох через нос, медленно опустилась в воду с головой.

Ни в коем случае не дышать, чтобы не пошли пузыри… раскрыть глаза под водой… расслабиться…

Открыв глаза, девушка увидела, что ткань, окутывающая бедра нага, приподнята – он уже был возбужден, и ей предстояло усилить возбуждение и довести мужчину до пика.

Грудь сдавило от недостатка воздуха, но Анджали не торопясь погладила нага по выпуклости пониже плоского мускулистого живота, скользнула ладонями по напряженным бедрам, сжала каменные ягодицы, а потом распустила узел на ткани.

Легкий лоскут тут же был подхвачен течением и унесен в глубину озера, а Анджали вынырнула, чтобы сделать выдох и вдох, не забыв при этом изящно прогнуться в спине и отбросить волосы с лица грациозным жестом.

Смуглое лицо змея виделось ей, как сквозь мутное стекло. Что он чувствует? Нравится ли ему?

Она снова нырнула, на сей раз взявшись за «стебель», который уже торчал вперед и вверх, ожидая ласки. Насколько легко все было на каменном истукане, и насколько непривычно и страшно теперь…

Под ее ладонями мужской член дрогнул и отвердел еще больше.

Кажется, так и надо… кажется…

Теперь просто представить, что имеешь дело с камнем. Просто представить.

Она смело подалась вперед, забирая «лотосовый стебель» на всю длину, пропуская его в горло, сжимая губы и поглаживая то, что наставницы в школе предпочитали называть «рубиновыми шариками в парчовом мешочке». Она старалась представить, что водяная забава происходит не с мерзким змееподобным существом, а с обыкновенным мужчиной, но все равно не могла избавиться от брезгливости. А что, если он это почувствует?!.

Все ли она делает правильно?

Нравится ли ему?..

Вынырнув, она посмотрела на нага. Он откинул голову, закрыв глаза и прижавшись затылком к камням, и стиснул зубы, играя желваками.

Ему нравится?.. Или нет?..

Анджали нырнула, принявшись за нага с удвоенным усердием. Она попыталась вспомнить, что испытала во время танца, но прежнее возбуждение не вернулось. А что, если у нее не получится? Руки дернулись судорожно, хотя должны были двигаться плавно, ритмично…

Если ему не нравится…

Снова выдох и вдох, и снова она видит запрокинутую голову нага. Анджали задержалась на два мгновения подольше и успела заметить, как Танду вцепился в камни – пальцы даже побелели.

Почему так?..

Ему хорошо? Или наоборот?..

Беспокойство усиливалось, но Анджали заставляла себя повторять то, что заучила на уроке – вперед-назад, проглотить-выпустить, сжать-отпустить… И повторить еще, и еще…

Вынырнув в очередной раз, она не сразу поняла, что нарушило предрассветную тишину. Что-то упоительное, звучащее, как музыка, что-то, отчего в груди все сладко дрогнуло, а внизу живота появились томление и огонь…

Стоны. Мужские стоны.

Наг прикусил губу, пытаясь сдержать их, но не смог.

Анджали застыла, зачарованная. Точно так же стонал Коилхарна, когда она позволила ему прикоснуться к себе… «Это так приятно?» – спросила она тогда. Нет, не так. Сейчас все было иначе. Вожделение гандхарва было открытым, все напоказ, а этот пытался скрыть, насколько ему приятны ее прикосновения. Это был уже вызов, и Анджали опустилась под воду, с удвоенным рвением припав ртом к мужскому члену, который уже не отличался твердостью от члена каменной статуи в школе апсар.

Как бы хотелось знать, что происходит над водой!..

Она схитрила – разжала губы, но обхватила член ладонью, двигая все быстрее, перебирая пальцами, щекоча головку, и поднялась на поверхность озера, как раз, чтобы услышать, как Танду выкрикивает ее имя:

– А-а... Анджали!..

Он схватил ее в охапку, прижимая к себе, и тело его сотрясалось судорогами. Он прикусил ее кожу, между шеей и плечом, и теперь стоны звучали глухо, но от этого не менее сладко.

Девушка несмело погладила нага по мускулистым плечам, а потом обняла за шею, запуская пальцы в длинные распущенные волосы.

«Это настолько приятно? – подумала Анджали. – Настолько?».

Танду содрогнулся еще раз, судорожно вздохнул, втягивая воздух между стиснутых зубов, а потом отпустил Анджали и поплыл на середину озера, раздвигая лотосы.

Выбравшись на берег, девушка следила за змеем, отжимая промокшие насквозь пряди.

Перевернувшись на спину, Танду лежал на воде, как на ложе, даже не шевеля руками, а среди лотосов вдруг показался длинный чешуйчатый хвост. Змеиное тело странно подходило этому озеру – будто было его продолжением, и Анджали залюбовалась плавающим нагом. Это было так же волнительно, как наблюдать за его танцем, пусть даже он был чудовищем…

Кто-то легко прикоснулся к плечу Анджали, и она резко и испуганно обернулась. Рядом стоял один из слуг, и он манил девушку за собой.

– Пойдем, – произнес он тихо, – господину надо отдохнуть. Он велел увезти тебя обратно до восхода солнца.

Анджали нехотя поднялась с колен и последовала за слугами к вимане, оглядываясь на озеро через каждый шаг. Змей лениво поворачивался в воде, то ныряя, то выписывая хвостом круги на поверхности, и девушка внезапно позавидовала ему. Она бы тоже не отказалась вот так беззаботно рассекать водяную гладь, отталкивать розовые чашки лотосов и... не отказалась бы испытать то самое наслаждение, что испытывают мужчины, и на которое апсары не имеют права, чтобы не нарушить дхарму.

5

Но если Анджали ждала, что после водяных забав наг Танду немедленно начнет учить ее таинственному искусству черного танца, она ошиблась.

Прошел день, и второй, и третий, прошла неделя, а ее хозяин словно позабыл о своей рабыне. Он отсутствовал целыми днями, возвращаясь, когда водяные часы отсчитывали второй час после полуночи, и не обращал на Анджали никакого внимания, даже когда переступал через неё – спящую возле порога.

В первые дни танцовщица даже радовалась этому, беззаботно проводя время за тренировками и отдыхая, но потом забеспокоилась, а затем испугалась. Что если она переоценила свои способности там, на озере? И наг остался недоволен, и опять решил отложить учение?.. Или он ждет от нее какого-то шага?..

Нет, скорее всего, он ждет, чтобы она потеряла терпение и совершила что-то, что нарушило бы договор. На вторую неделю Анджали начала злиться. Ей казалось, что время бестолково уходит, а она ни на шаг не придвинулась к цели. Может, наг обманул ее? Сделал своей игрушкой, не собираясь делать ученицей?

Она с ненавистью посмотрела на браслет, который наг надел ей, объявляя своей рабыней и ученицей. Это знак служения. Служения, но не учебы!..

В очередной из дней, когда хозяин Зеркального дворца опять отсутствовал, Анджали, после самостоятельных тренировок отправилась плавать в пруд с каменными лотосами.

Сбросив одежду, насквозь промокшую от пота, она с наслаждением нырнула в темную воду. Но в глубине было совсем не темно – сквозь толщу воды проникал свет от зеркальных стен, и сами лотосы светились хоть и не сильно, но достаточно, чтобы прогнать черноту водоема.

Анджали долго плавала, давая отдых уставшим мышцам, а потом оперлась локтями о каменные ступени и лениво шевелила ногами, наблюдая каменные цветы. Ей вспомнились лотосы на озере, куда они с Танду ездили любоваться луной. Пусть цветы там, в верхнем мире, не так совершенны линиями, но все же они красивее, чем каменные цветы, чьи лепестки были безупречны.

«Не все идеальное прекрасно, – вдруг подумала Анджали. – Истинная красота именно в несовершенстве. Именно такая красота радует душу, а не вызывает восхищение разума».

Она поняла, как стосковалась по солнцу, по свежему ветру, по смеху веселых подруг…

Теперь все, оставшееся наверху, казалось милым, добрым и родным. Забылось плохое, и помнилось лишь хорошее.

Девушка позволила себе уронить пару слезинок, но тут же вытерла щеки, стыдясь собственной слабости. Она пришла сюда не плакать, а побеждать. И когда наг вернется, она скажет ему… Она скажет…

Цветы по ту сторону озера затрепетали, словно их заколыхало подводным течением, и Анджали сразу же догадалась, что это значит – ко дворцу плыл наг. Она не смогла побороть омерзения и быстро выбралась из воды. Одежда была влажной, и Анджали схватила ее в охапку и бросилась во дворец – куда девались смелость и дерзость? А ведь только что собиралась встретить нага гордми требованиями начать обучение.

Она не успела скрыться, потому что из воды высунулась смуглая рука и ловко поймала девушку за щиколотку.

Анджали вскрикнула и еле успела подставить руки, чтобы не разбить лицо. Она больно ударилась локтями, а хватка на ее ноге не ослабла, и кто-то потащил девушку в воду.

Все произошло так быстро, что Анджали лишь царапнула ногтями по каменным плитам, а в следующее мгновение волны сомкнулись над ее макушкой.

Это было, как в кошмарном сне – чудовище оплело ее толстым хвостом и повлекло куда-то, сквозь стебли каменных цветов. Грудь сдавило от недостатка воздуха, и Анджали бешено замолотила руками, пытаясь всплыть.

Чудовище решило утопить ее?!.

Только сейчас она закричала, но крика не получилось – она только наглоталась воды.

Уже теряя сознание, она почувствовала, что ее подняли над поверхностью, и жадно задышала, откашливаясь, а ее уже тащили против течения куда-то под темные своды пещер.

– Помогите! Помогите! – закричала она, и ее голос отскочил от сводов звонким эхом.

Да и кто бы пришел на помощь? Она добровольно согласилась на рабство, и если хозяин решил утопить рабыню – за провинность, за дерзость или просто по собственной прихоти, то сами боги не станут вмешиваться!

Широкая крепкая ладонь сразу прихлопнула ей рот, зажав, заодно, и нос, и как Анджали не пыталась оторвать от себя эту жестокую руку, мешавшую дышать – сил не хватило.

«С тем же успехом мог утопить меня!» – подумала девушка, почти теряя сознание, пока ее волокли темными подземельями.

Но вот в глаза ударил свет, и послышались веселые голоса и смех.

– Посмотрите, какую рыбку я поймал! – насмешливо сказал тот, кто держал Анджали.

Взрыв хохота, непристойные шутки.

Но с лица девушки убрали ладонь, позволив дышать.

Анджали упала на колени. Ее отпустили, но ноги отказывались держать, дрожа, как после ночи безумного танца…

– Ты знаешь, где расставить сети! – слышала она пьяные мужские голоса. – Рыбка без плавничков – вкусная, наверное!..

– Это подарок для Чакури!

Наконец-то Анджали узнала голос того, кто притащил ее сюда. Узнала и даже вспомнила имя – Суварна. Наг, напугавший ее. Наг, который приглашал Танду на праздник к змеиной царевне…

Анджали дернули за волосы на макушке, заставляя поднять голову. Девушка сидела у самого подножья ложа, украшенного золотыми и серебряными цветами. На ложе, среди вороха шелковых подушек, полулежала красивая нагая женщина, прикрытая только золотым ожерельем и поясом-цепочкой с подвеской в виде пятилучевой звезды, повёрнутой вниз центральным лучом.

Кожа женщины была смуглой, лицо – круглым, как луна, с чуть широковатым носом и раскосыми глазами. И хотя ноги ее были человеческими – с полными икрами и маленькими красиво очерченными ступнями, не оставалось никаких сомнений, что это – нагини. Сейчас нагини разглядывала Анджали, прищурившись. Губы нагини улыбались, но в глазах мерцали красноватые искры.

– Так это – та самая личная рабыня Танду? – спросила женщина.

– Это она, госпожа Чакури, – с готовностью подтвердил Суварна. – Она пришла засвидетельствовать тебе свое почтение, – и он хохотнул.

– Мы рады видеть тебя на нашем празднике, дитя, – сказала нагини.

Но Анджали не обманули эти ласковые слова. Точно так же с ней говорила дайвики Урваши. И ласковые слова не отменяли колючих взглядов, а то и чего похуже.

– Давно хотела тебя увидеть, – продолжала царевна нагов. – Мы все удивлялись – кто же та апсара, которая решила променять верхний мир на Бездну? Расскажи, что заставило тебя спуститься сюда? Наверное, решила подзаработать – получить золота и драгоценных камней?

Анджали затравлено оглянулась. Вокруг нее были одни лишь наги – больше мужчины, всего три или четыре женщины. Все – в человеческом обличье, но глаза поблескивали красноватыми искрами и смотрели насмешливо. Некоторые – с ненавистью.

Конечно же, ее привели сюда не для того, чтобы побеседовать о прелестях верхнего мира и узнать о ее жизни и целях. Совсем не для этого… Не для разговоров…

– Почему не отвечаешь? – мягко спросила царевна. – Ты пришла к нам за богатствами подземного мира? Ведь таких красивых драгоценностей не делают там, наверху.

– Нет, не за драгоценностями, – сказала Анджали, стараясь скрыть дрожь, охватившую ее. – Меня привела любовь, прекрасная госпожа. Только любовь, никакой корысти.

– Хм… – царевна всплеснула руками. – Значит, тебе нравится Танду? А он тоже любит тебя?

– Господин очень добр ко мне, – уклончиво ответила Анджали. – И он очень огорчится, если не найдет меня...

– Он не огорчится и не обидится, когда узнает, что тебя доставили ко мне во дворец по моему приглашению, – заверила ее царевна и продолжала ещё ласковее: – Значит, тобою движет любовь? О да, ты ведь – апсара! Служение апсары – служение любви. И значит, тебе нравятся наги? Они красивы, верно? Вот хотя бы Суварна… – она указала на нага-похитителя. – Он сложен, как бог, и так же неутомим в любви.

Анджали облизнула пересохшие губы. Об орудии любви нага Суварны она однажды уже думала – с ужасом. Что реши он взять женщину силой, это была бы гибель для несчастной. Неужели боги, которые слышат мысли, решили наказать ее, избрав самую страшную казнь?..

– Положусь на ваше суждение, прекрасная госпожа, – ответила она, боясь повернуть голову в сторону нага Суварны, который стоял рядом, обнаженный, беззастенчиво показывая себя безо всяких покровов. – Господин Танду строг и не позволяет мне смотреть на других мужчин или говорить о них. Смею ли я просить, чтобы вы отпустили меня, чтобы господин Танду, вернувшись…

– Но ведь апсара для того и создана, чтобы одаривать мужчин любовью! – весело воскликнула царевна. – Танду нарушает дхарму, запрещая тебе исполнять свое служение. Это нехорошо, очень нехорошо. Эту несправедливость надо исправить.

– Госпожа, позвольте мне вернуться, чтобы не рассердить моего господина, – произнесла Анджали, холодея от макушки до пяток.

Но нагини только холодно усмехнулась. Совсем как Дайвики Урваши там, наверху, на далёкой горе Сумеру.

– Ты ведь не хочешь, чтобы твоего любимого господина наказали за нарушение божественных законов? – сказала царевна, наклоняясь к девушке. – И сама не станешь нарушать их?

– Нет, госпожа, но умоляю отпустить меня, пока господин не вернется, – Анджали попыталась коснуться стоп нагини, но на плечо опустилась крепкая мужская рука.

– Тогда тебе не надо тянуть время, если не хочешь расстроить Танду долгой разлукой, – попеняла ей царевна, поудобнее располагаясь на ложе. – Покажи нам, на что способны женщины верхнего мира. Чтобы мы, жалкие изгнанницы, знали, чем вы так прельщаете наших мужчин.

Остальные наги засмеялись, поддерживая царевну.

– Боюсь, мне не понять ваших слов, госпожа, – Анджали уже не могла сдержать дрожь и попыталась притвориться глупышкой, выгадывая время. – Я побывала на ваших праздниках, посмотрела на жителей вашего мира и убедилась, что ничто и никто не сравнится великолепием с нагами, а красотой – с женщинами нагов.

– Как заговорила, – процедила сквозь зубы царевна, разом отбросив напускную ласковость. – Найди своему языку другое применение, если не хочешь, чтобы я прикончила тебя здесь же.

Дольше Анджали ждать не стала и рванулась из-под руки Суварны, еще не зная, куда будет бежать. Но мужчины-наги встали на ее пути – все обнаженные, смуглые, хохочущие. Их было больше десяти… Двадцать… Или даже тридцать…Девушка натыкалась на их блестящие и гладкие тела и отлетала, как пустой орех от скалы.

– Куда ты так спешишь? – спросил Суварна, раздувая ноздри и посмеиваясь. – Тебе будет хорошо с нами, красавица из верхнего мира. И я докажу тебе это первым…

Анджали сжалась клубочком, стараясь прикрыться волосами.

Наги скользили вокруг, потешаясь над ее испугом и беззастенчиво обсуждая, кто, что и как с ней сделает.

Все это походило на страшный сон, который Анджали не могла даже вообразить. Она вспомнила, какой ужас испытала, когда увидела Джавохири, ублажающей двух мужчин, а теперь ей угрожали не двое, и не трое… и не мужчин, а чудовищ.

Что же делать? Умолять пощадить? Заплакать?.. Но поможет ли это? Гордость и страх боролись в душе, Анджали искала выход – и не находила. Выхода не было. Не было!..

Наг Суварна шагнул к ней, и девушка невольно вскрикнула, пытаясь отползти, но ее схватили за локти, поднимая и разворачивая лицом к Суварне. Жадные руки легли на бедра, сжали груди, надавили на поясницу, заставляя выгнуть спину. Анджали забилась в этих жестоких руках, пытаясь освободиться, она укусила кого-то, кто посмел коснуться пальцем ее губ.

– Какая дикая апсара! – услышала она насмешливый голос царевны. – И чему только их учат там, в школе блудниц?

Наверное, правильнее было бы принять все со спокойным достоинством, согласно своей дхарме. Превратиться в волну, равно омывающую и золотые слитки, и валуны, и илистую грязь. Все апсары проходили через это, в этом был смысл их служения. И Анджали знала, что это неизбежно. Но вот – наступил момент, и она не смогла принять свою карму со смирением. И разум затмило, как будто она и в самом деле превратилась в безумную ракшаси.

Лягаясь и царапая жестокие руки, державшие ее, девушка не сразу поняла, что оказалась свободна. Наги просто отпустили ее и отхлынули, словно сами были волнами. Анджали не удержалась и упала бы на колени, но ее поддержала крепкая мужская рука, ухватив повыше локтя.

Железная хватка нага!.. Всё сначала!.. Жестокие чудовища лишь играют с ней!..

Анджали с удвоенной яростью задергалась, пытаясь освободиться и убежать. Нет! Это невозможно принять со смирением!.. Невозможно!..

– Успокойся, они не тронут тебя! – раздался голос Танду, и Анджали встрепенулась, обретая разум и способность видеть ясно.

Рядом с ней стоял наг Танду. Он был совершенно гол, и по смуглому телу стекали капельки воды, а мокрые волосы повисли плетями.

Прижавшись к нему, Анджали дрожала всем телом. Раньше она боялась его, но теперь чудовище, рабыней которого она оказалась, был ее единственной защитой.

– Не слишком ли много ты себе позволяешь? – спросил Суварна, пришепетывая все сильнее. – Посмеешь испортить праздник царевны?

– А для нее такая радость – видеть чужие мучения? – ответил Танду сурово. – Если так, то не зря жители верхнего мира считают нас чудовищами. Я забираю свою жену, и попробуйте меня остановить.

Анджали осмелилась поднять голову, чтобы взглянуть змею в лицо.

«Забираю свою жену…», – эти слова проникли в мозг, как раскаленный нож в масло.

Жену?.. Апсару, которая доступна всем?..

Но не на одну её произвели впечатление слова Танду. Суварна, нахмурившись, вдруг попятился. И наги, стоявшие плотной стеной, медленно расступились, давая дорогу.

Танду взял девушку а руку и повёл в сторону темного тоннеля, настороженно и зорко следя блестящими темными глазами за своими сородичами, застывшими в напряженных позах.

Анджали встретилась взглядом с царевной Чакури. Нагини приподнялась на локте и смотрела на апсару и нага Танду, не отрываясь. Румянец сбежал со смуглого лица нагини, и пухлые губы были плотно стиснуты.

– Не слушайте его! – Суварна встрепенулся, словно очнувшись от сна. – Куда это ты собрался Танду? Жена она тебе или не жена, но она – апсара! Апсара – для всех! Хочешь уходить, так уходи! Но её оставь нам! – он зашипел, раскинул руки, и из плеч выметнулись кобры, раздувая клобуки, а рук стало не две, а четыре, и все они потянулись к Анджали, чтобы схватить её.

Скрюченные, как когти, пальцы не успели коснуться девушки, потому что Танду закрыл её своим телом, поставив за спину. Анджали увидела, что и он превратился в четырёхрукого змея, и кобры над его головой воинственно зашипели, нацеливаясь на кобр Суварны.

– Остановитесь! – раздался голос царевны-нагини. Она говорила медленно, словно каждое слово причиняло ей боль. – Пусть уходит и забирает свою жену.

– Уходит?! – взбесился Суварна и в его глазах загорелись красные огоньки. – Невозможно его отпустить! Он оскорбил вас! А она отказалась выполнять ваш приказ! Они оба заслуживают наказания!

– И оно будет, – произнесла царевна Чакури, поднимаясь со своего ложа.

Тонкая, тёмная, как нить коричневого шёлка, она напряжённо вытянулась и подняла обе руки, раскрыв их ладонями.

– Все знают, что я на четверть божественной крови, – сказала она громко, и в зале стало тихо. – Моим прадедом был небесный бог Чандра, сияющий красотой. И поэтому мои проклятия так же сильны, как проклятия богов.

Анджали похолодела, вспомнив проклятую апсару Мадху. Её прокляли и превратили в змею. Что будет, если проклянут и её тоже? Чтобы становилась змеёй при солнце? Тогда господин Шакра будет потерян навсегда…

– Я проклинаю тебя, наг Танду, – произнесла тем временем царевна, и Анджали с облегчением перевела дух. – Эта женщина, – царевна указала на апсару, – станет причиной твоей гибели. Ты умрёшь из-за неё.

Наги зароптали, перешёптываясь, Анджали замерла, ожидая, что будет дальше. Вдруг Танду бросит её, умоляя царевну отменить проклятие? Или ответит не менее страшным проклятием? Или проклянёт её, Анджали, как виновницу всех бед? Ведь что ни говори, а всё произошло только из-за того, что она решила прийти в Паталу…