Текст книги "Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому (СИ)"

Автор книги: Ната Хари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Чтобы вы тоже не осуждали Машу

Вы просто посмотрите, что ей прислал этот змей-искуситель, и не осуждайте. Такому в ответ грех и не прислать какое-нибудь домашнее ню.

13. Маша

Если весь этот замес кому-то срочно не рассказать, меня разорвёт на сотню маленьких орущих Машек. На всём белом свете есть только два человека, которым я могу доверить историю о том, как я стала участницей аферы, обладательницей домашней охранной системы, гинекологической спринцовки и фоток торса сексапильного мужика.

В свою защиту могу сказать только то, что эти две клюшки будут всё отрицать хоть под присягой, хоть на исповеди, хоть под пытками. Мои бандитки. Наташка и Катарина.

Три бутылки шампанского, коробки, сумки и чемоданы. Мы сидим в моей спальне, сортируя лифчики по принципу «показатьни за что не показывать Сеньору Помидору». Дети за стенкой сматывают провода и оборачивают пупыркой мониторы своих драгоценных компов.

– Можете себе представить, через двадцать лет Морские внуки спросят у бабки совета, что подарить девушке, а она такая: «ну не знаю, внучок, лично я однажды фиктивно вышла замуж после того, как мне подарили менструальную капу!», – я бы сказала, что они ржут, как гиены, но не уверена, что гиены так же хрюкают в процессе.

– Наташа, блин, тише, я тебя умоляю! Можно чуть меньше опошлять? У меня проблемы, вообще-то. Прошла пара дней всего, а я так утонула в этой каше, что с трудом вспоминаю, как вообще решилась на всю катавасию!

– Из-за интересного приключения, бабок, которые потенциально разрулят твои жилищные проблемы и перспективы недолгой, но яркой половой жизни, – загибает пальцы Катюха.

– Ах да, точно. Моё либидо внезапно проснулось с девизом «Живи быстро, умри молодым».

– Меня беспокоит завтрашний вечер, – рассуждает Наташка, прикладывая ко мне по очереди моё единственное вечернее платье и вызывающий алый костюм, который я когда-то купила, но так и не придумала, куда выгулять. – Вот это подойдёт, примеряй.

– А меня беспокоит неправдоподобная история о существовании роскошного богатого холостого самца без серьёзных отношений в анамнезе, – задумчиво говорит Катя. – Сами посудите. У него вроде как нет времени на отношения. Поэтому вместо того, чтобы ради экономии этого самого времени, завести себе профессиональную «степфордскую» жену, которая согласится на эти условия, или чистоплотную содержанку с эксклюзивными услугами, которую можно просто ставить перед фактом «вечером приеду», он утверждает, что каждый раз, когда ему, уставшему и замотанному, нужно потрахаться, он едет, допустим, в ночной клуб (и это в сорок семь-то лет, когда нормальному человеку тишины вечером хочется больше, чем пощупать что-нибудь силиконовое!) – там мацает понравившуюся дивчину пониже спины и увозит в нумера?! Ну бред. Я скорее поверю в сорокалетнего девственника.

– Сорокалетние девственники существуют, просто они плохо выглядят, неприятно пахнут и ведут себя как задроты. Но я согласна, это очень подозрительно. Он социопат?

– Скорее мощный эмпат.

– Болеет? Импотент?

– Здоров.

– У него микропенис?

– Там такой бугор под брюками, девки-и-и…

– Я конечно, попрошу со своей стороны Вселенную, чтобы выяснилось, что просто он всю свою жизнь ждал нашу Машку, но бритва Оккама учит нас другому.

– Если за спиной стук копыт, скорее всего там лошадь, а не зебра. Если история звучит нереалистично, кто-то тебе врёт, Маш.

– Ну, допустим, врёт. Или умалчивает какой-нибудь глубоко личный травмирующий опыт. Но какое, по большому счёту, мне дело до его детских травм, если у нас временный контракт, нам приятно проводить вместе время, плюс он, совершенно не будучи должным решать мои проблемы, с энтузиазмом это делает? Он же не только какие-то шаблонные цветочки мне заказывает, но и грелку привёз! Грелку, бабоньки!!! Ну повешает он мне на уши немного лапши, чтобы не рассказывать стыдную историю, как однажды проснулся утром с женщиной, а она без макияжа – ну чисто кикимора, и с тех пор у него панические атаки, тревожность и патологическая непереносимость накладных ресниц!

– А и правда. Ну соврёт немножечко, не страшно. Нам, вроде, детей с ним не крестить, да? Зато Машенция, может, вон послушает ещё про «изумительные лодыжки», и поверит наконец-то, что мужики бывают не только «славики».

– Так выпьем же за это!

– И за оргазмы!

– Аминь!

Так, за болтовнёй, хохотом, сортировкой вещей и бесконечными «Тссс! Дети услышат!» проходит мой последний вечер в своей квартире. Если всё закончится хорошо, вернусь я сюда свободной женщиной (дважды свободной, если считать настоящий развод со Славиком и фиктивный – с Мишей) и, сидя на этой кухне, буду собирать себя заново, по капельке, по камешку.

А когда соберу, начнётся совсем другая жизнь.

14. Миша

– Эй, наследник! – зову с порога. – Ты дома?

Лёшка, ещё более загорелый и вытянувшийся, чем я его помню, выходит из комнаты.

– Привет, пап, – обнимаемся. Не виделись почти год. – Докладываю: долетел нормально, идиотский костюм в клеточку куплен и отглажен, я сыт, а Маргарита Анатольевна из лучших побуждений «подготовила» меня к тому, что у тебя новая семья.

– А в качестве извинений за безобразное нарушение субординации эта чудесная женщина пожрать мне, случайно, не оставила?

– На столе.

– Отлично. Тогда корми родителя и рассказывай, как твоя нежная дитячья психика справилась с новостями.

– А мне уже можно материться в твоём присутствии, или подождём до совершеннолетия?

– Смотря какой мат мы ждём: агрессивный или восторженный.

– Экспрессивный. Я пытаюсь придумать приличное выражение для моего глубочайшего когнитивного диссонанса, и ничего цензурного в голову не приходит.

– Рад, что ты не только не забыл русский, но и строишь предложения длиннее трёх слов. Чур, теперь ты будешь представлять интеллигентную часть нашей семьи, а я наконец-то вернусь в привычное амплуа гопника.

– Как хорошо, что ты не любишь меня воспитывать, я просто отдыхаю душой. По пиву? Мне нужно чем-то запить свой стресс от новостей.

– О, нам уже можно вместе квасить?

– Мы в России, здесь разве не все пьют водку с младенчества? – хм, неужели он до сих пор ловит в свой адрес эти шпильки от отчима и его родни? Надо будет поспрашивать.

– Ты спутал с Италией, где детское питание разводят молодым пино гриджио, – парирую я.

– Предпочитаю кьянти и чью-нибудь печень, – скалится сын.

Черный юмор и пикировка с покер-фейсами – наш странный язык отцовско-сыновьей любви. Леха устаёт от итальянских страстей, жестикуляции и драмы в каждом предложении, поэтому, когда прилетает ко мне, мимикрирует под эмоциональный кирпич и отдыхает, чувствуя себя русским.

– Завтра утром поедешь со мной за новыми родственниками или будешь отсыпаться?

– Я надеялся, что Анатольевна меня разводит, но вижу, что всё серьезно. Ты снимаешь венец безбрачия? Официально? Мама будет в шоке. Антонио закатит ей такую пирушку на радостях, что Италия рискует сменить рельеф. Наконец-то можно не ревновать жену к человеку, который выше его на полторы головы и – о ужас! – не козлище, на фоне которого легко быть мужем мечты.

– Капец, он до сих пор?!

– Ага. Горячий итальянский парень, блин, не верит, что можно добровольно отказаться от его прекрасной Виттории. Любит, ревнует, на руках носит… Как будто боится, что чуть-чуть градус снизит, и мама сбежит обратно, спрячется в уральских горах и разобьет его большое трепетное сердце.

– Ты там нормально вообще, в этой атмосфере тотальной драмы?

– Сначала свою драму покажи, потом критикуй.

– Мария тебе понравится. Дети её тоже нормальные ребята. Когда все в адеквате – ужиться не сложно. Справишься.

– Пап.

– Ммм?

– Я знаю про завещание. Можешь со мной не претворяться, я понимаю мотивы. Просто хотел тебе сказать, что я не такой прям мажорный отпрыск, каким меня все считают. Если делаешь это для себя – ок. Для меня – не надо.

– Марина Анатольевна, значит, перешла все берега и премию в этом месяце не получит.

– Нет, этой сакральной тайной со мной уже дядька поделился. Осторожно так, знаешь. Из контекста неловкого разговора стало понятно, что он прощупывал твои шансы снова сойтись с мамой, как с единственной женщиной, умудрившейся от тебя родить. А когда наша славная Мариночка Толиковна рассказала, что завтра у нас не только юбилей пра-, но и глобальные перемены в доме, я сложил два и два. Не переживай, я помогу в любом случае. Просто хочу удостовериться в том, что твои мотивы – не моё обеспеченное будущее, а собственный выбор.

– За поддержку – спасибо. Твоё финансовое благосостояние тоже в безопасности в любом случае: и я, и мама, и даже её Антон всегда подстрахуют, если у тебя внезапно куда-то денутся твои собственные мозги.

– Я это знаю и благодарен. Так чем же я могу помочь тебе, дорогой родитель?

– Завтра поможешь потаскать коробки?

– В нашем городе закончились грузчики?

– Ну вот, а говоришь, «не такой уж и мажор»! Сына, я тут нагуглил, что есть вещи, которые мужчина должен иногда делать сам. Перевозка нескольких чемоданов, физически – это разминка, а морально – сто баллов в пользу версии «папа женится по большой любви». За ничего не значащими женщинами отправляют персонал, с любимыми – нянькаются сами. Поэтому я вчера мужественно таскал на руках гигантскую Люсю.

– Хм, я думал её зовут Мария. И «гигантской» её не зови. Я поузнаю, как ласково зовут крупных женщин, но точно не так. Антонио попрошу подсказать, макаронники – мастера красочных эпитетов.

Угораю, понимая, как дезориентировал пацана. Демонстрирую Люсю. Уверяю, что моя избранница не сломает мне хребет при желании потаскать её на ручках.

– И не болтай, пожалуйста, про завещание при Машиных детях? Чем меньше людей знает, тем лучше. У них и так непростой период. Они думают, что мы с их мамой встречаемся и я предложил пожить здесь, чтобы они меньше видели скандала вокруг родительского развода. А потом у нас типа «лихо всё закрутится». А потом – быстро и благополучно закончится.

Никогда бы не подумал, какое удовольствие – пить пиво и разговаривать без обиняков с собственным взрослым сыном. Но всё-таки хорошо, что он у меня один: если бы я шёл по жизни чуть более расслаблено, сейчас обо всем догадалась бы и полезла помогать целая армия умников.

А ведь эти разговоры могли быть каждый вечер. А ещё с ним можно плавать наперегонки. И в дело семейное его потихоньку вводить. Про девочек ведь он, наверное, у Антона спрашивает? Лучше так, да. Я фиговый советчик в плане личной жизни. Слишком особенный, блин. Пусть у сына всё будет, как у людей.

– Па, ты, если что – спрашивай, не стесняйся. Не гугли, если что-то не знаешь. Антонио обожает давать мне дельные советы, я ляпну ему, что влюбился, и он нам сдаст все свои фирменные фишечки.

15. Маша

Из Мишиной машины выскакивает красивый молодой юноша. Наверное, сын. Породу видно за версту. Уже не щенок, но ещё и не такой матёрый волчара. Будет интересно пообщаться с уменьшенной копией Консерватора. Лишь бы он только не решил, что мы с детьми как-то претендуем на его место под солнцем.

– Дети! За нами приехали, готовность – три минуты! – кричу я, домывая кофейные чашки.

Мальчики – оба Соколовских и Игорёк – выносят коробки, сумки и ящики с цветочными горшками к подъезду. Мы с Иришкой руководим погрузкой, как тетрисом. Мимо чешет баб Лида, соседка с первого этажа.

– Машенька, а вы что же, переезжаете?

– Эммм… Нет, Лидия Петровна, на дачу просто. Рассаду вывозим. Вот, друзья помогают, у них машина большая, – придумываю я на ходу, чтобы дворовые сплетницы не доложили Славику, что нас с вещами вывез посторонний мужик.

– Так это же алоэ! – всплескивает руками глазастая бабулька.

– Да это я в интернете увидела. Сейчас самый писк моды – кактусы в теплице выращивать, у них от этого лекарственные свойства повышаются. Хочу попробовать. А зимой обратно в горшок и на подоконник, – импровизирую я.

– Ой, понапридумывают! А у меня помидорная рассада вымахала в этом году – не знаю, куда пристроить. Может, заберёшь немного? Я думала, как всегда, не взойдёт половина, а она ка-ак попёрла!

– Давайте-давайте, Мария Степановна у нас страсть как любит чужие помидоры, – мешает мне отказаться «добрый» Лёша. И улыбается так обворожительно, бесёнок, что старушка аж от счастья плывёт и пулей несётся в подъезд, организовывать усыновление дачных излишков.

– Будь у меня на самом деле огород, Лёша, я бы сейчас решила, что ты туда охрененный булыжник швырнул, – говорю я.

– Не парьтесь, Мария, это у меня просто по жизни кислотность повышенная. Наши помидоры в вашем распоряжении. Эй, Злюка, придержи-ка, per favore, дверку! – просит Иришку.

– Это чего это я Злюка?!

– «Ira» в переводе с итальянского – «гнев», кошечка, – мурлычет молодой нахал.

Кошмар, этот… помидорин сын… флиртует с моей дочерью!

– Держи, – Иришка протягивает ему кончик одной из своих кос.

– Держу. Зачем?

– Решила, что тебе лучше сразу подергать меня за косички, чтобы у тебя потом ничего не зудело. Говорят, если маленьким мальчикам не разрешать что-то теребонькать, они потом успокоиться не могут.

– Счёт один-один, ничья, брейк, отпрыски, – вмешивается Миша и шепчет мне: – Лично я в команде Злюки… Она дочь своей матери, все-таки. У неё больше шансов.

– Всё, мам, – из подъезда показывается Игорёк с последними пакетами. – Воду перекрыл, окна проверил, сигналку активировал. Можем ехать.

Рассаживаемся по машинам. Дочь со мной, сын с Михаилом – в «крокодила». Лёша, рассыпаясь в непереводимых итальянских комплиментах, забирает у баб Лиды два ящика рассады и устраивается между ними на заднем сидении моей машины. И тут же легонько дергает Ирку за косичку.

– Никогда не отказываюсь от соблазнительных предложений от красивых девушек, – подмигивает он.

– Легче, Лёша. Я про выращивание томатов знаю только то, что их пасынкуют, – говорю я, завожу машину и выезжаю со двора в сторону нашего нового обиталища. – Это значит – отщипывают у них лишние запчасти, «пасынки».

– Мария, из всех садово-огородных дел вам лучше всего удаётся пикирование, – лыбится.

– Друзья зовут меня Море, – вручаю я ему своё доверие.

– Будем друзьями, Море, – принимает он. Ирка закатывает глаза.

Марина Анатольевна, женщина гренадёрской комплекции, встречает нас у подъезда и сразу же бросается обниматься. Лёша галантно представляет её «домомучительницей», за что получает по плечу кокетливой дамской сумочкой размером с небольшой чемодан для ручной клади. Сразу видно, что они тоже своего рода семья, в которую нам предстоит вписаться.

– Стол накрыт, плюшки горячие, садитесь перекусить, – неожиданно тоненьким сопрано щебечет дама. – Я начну с разбора ваших вещей, Машенька, и приведу в порядок платье для праздника. А одежду детишек мы успеем разобрать чуть позже, когда вы отправитесь поздравлять нашу Еленочку Павловну. Миша, я бы рекомендовала позвонить Алёне, которая делала проект вашей квартиры, чтобы она подобрала варианты туалетных столиков. Девочкам необходимо место, где наводить красоту и чистить пёрышки!

– Спасибо за рекомендацию, позвоню чуть позже. Время пока неприличное для субботних звонков, – Миша вытаскивает с заднего сиденья моей машины рассаду. – Наследник! Что с этим делать теперь?

– Ну как – что, papá? Выращивать, конечно! Хочу прохавать семейный бизнес с самого низа. Поливать, черенковать, заставлять их слушать Вивальди… Не только ты умеешь узнавать из гугла очевидные вещи! Теперь это мои балконные питомцы, я разберусь!

– Ты же свалишь через неделю обратно в Неаполь, а нам что делать с твоей оранжереей?

– Злюка, ты же ответственная девочка? Присмотришь за моими, пока я сдам экзамены и вернусь?

– Алёшенька, ты серьезно? Поживешь лето с папой? – всплескивает руками домработница. – Леночке Павловне-то какая радость, мальчик мой!

Ирка кривится от новости, Миша офигевает. Марина повизгивает от восторга, Игорь индифферентен, как, впрочем, и рассада. Я, кажется, сейчас сойду с ума от гомона, суеты и меняющихся вводных.

– Постой-ка, – шепчет мне Миша, притягивая к себе за край футболки, пока все скрываются в подъезде. – Мне срочно нужен допинг нежности и прививка покоя.

О да, мне тоже. Дайте две.

Целуемся у подъезда, как подростки. Видимо, слишком долго.

– О-о-о господи, а можно не при нас? – чмырят нас настоящие подростки (которые мои), выглянувшие за следующей порцией сумок.

– Ох, да что такого-то? Любовь у старшего поколения, тоже мне, нашли проблему! Я своих вообще как-то на рояле полураздетыми застал, и ничего, все живы, – ржёт Лёха, и, напевая рассаде что-то из, кажется, «Кармен», снова уводит всех внутрь дома.

Смеюсь Мише в шею.

16. Миша

Увидев Моречко в темно-бирюзовом кружевном платье с эмм… глубоководным вырезом на спине, роняю челюсть.

– Мария, вы обворожительны, – галантно целует ей руку мой отпрыск. – Пап, цветы я заказал, и надо по дороге заскочить забрать подарок.

– Блин! Я даже не подумала о подарке! – теряется Море. – Неудобно-то как…

– От тебя требуешься только ты, родная, – не могу удержаться, целую в плечо.

– Снимите комнату! – вопят морские дети. Мой ржёт, он привычный. Хотя после истории про рояль даже мне немного неловко за Антона с Викой.

– Разберите вещи сами, – командует Маша, целуя своих на прощание. – Марину Анатольевну эксплуатировать запрещаю. Мы будем не поздно.

– У нас всё под контролем, мам. Порази там всех, поняла? Пусть старушка будет в полном восторге! И пусть она окажется клёвой, а не как папина мама.

– Ой, не парься. ЛенПална – огонь старуха, – успокаивает всех Лёха. – Я бы дорого отдал, чтобы у отчима была такая вместо Лукреции с её «Витто-ория! Твои канноли больше похожи на русские берёзовые поленья!».

Видел я эту Лукрецию разок, брр. Но сына вроде не тиранит, только немного портит кровушку его матери.

Садимся в такси, заезжаем за цветами, потом – в ювелирный. Оставляю их в машине, сам забираю заранее заказанную коробочку с браслетом (бабушка будет ворчать, что не утащит с собой в гроб драгоценности, но все знают, что её любовь к цацкам бесконечна).

– Девушка, а проверьте, пожалуйста, какой это размер? – вытянуть Машино колечко из шкатулки я уговорил, разумеется, Марину Анатольевну. Надеюсь, она не ошиблась и не подсунула мне какое-нибудь украшение для пальца ноги.

– Восемнадцатый, – замеряет консультант. – Сейчас я посмотрю, что есть в наличии. А пальцы длинные? Если у девушки крупные ладони, нужно что-то особенное. Чтобы и изящно, и не терялось на фоне маникюра.

– Придётся мне вам довериться. Сам никогда не выбирал.

– Блондинка, брюнетка, рыжая? Какой цвет предпочитает в одежде? В новой коллекции очень красивая огранка у цитринов, рассматриваете полудрагоценные, или только бриллиант?

– Блондинка. Голубой. Не знаю. У меня буквально пара минут, показывайте всё.

– Вот. Голубой сапфир, без термической обработки, ашер, два с половиной карата, белое золото, восемнадцатый размер, – и показывает мне безупречное кольцо за баснословные деньги.

– То, что надо, – улыбаюсь я.

«Сначала мне покажи, потом покупай. А то выберешь фигню старперскую. Никаких «груш», понял?», – приходит сообщение от сына. У меня, блин, что, на лице все написано?! Фотографирую. Получаю одобрение. Расплачиваюсь и выхожу.

– Ты так долго, – хнычет Маша. – Опоздаем же!

– Не успели упаковать заранее. Пришлось подождать несколько минут. Прекрати нервничать, а?

– Море волнуется ра-аз, – угрожающе смотрит на меня она.

– Ладно, нервничай. Размазать твою помаду я ещё успею.

Перемигиваемся с Лёхой, как сообщники. Коробочка прожигает мой карман и ждёт не дождётся подходящего момента.

Парковка перед загородным рестораном – битком. Поздравить матер фамилиас пищевого производства съехался буквально весь цвет города. Здесь очень много нужных людей, поэтому мы сегодня, можно сказать, работаем. Пока пробираемся к имениннице, знакомлю Море с Артуром Айдаровичем, адвокатом, протащившим нашу семью через три бабушкиных развода. Да, дед умер рано, а влюбчивость у нас, видимо, семейная.

– Артур Айдарович, нам с Марией необходима ваша консультация, чтобы как можно быстрее и удачнее завершить её бракоразводный процесс. Ещё не совсем бывший муж ведёт себя не очень по-мужски, – доверительно шепчу я.

– Торопишься, мой мальчик? – с подозрением смотрит на меня старый хрен. Видимо, о пункте про «любимую женщину» он в курсе. Это плохо. Очень плохо. ЛенПална могла выбрать душеприказчиком именно его, заранее предугадав мои ходы с фиктивным браком.

– Конечно, – улыбаюсь я в тридцать два зуба. – Она должна быть моя и только моя!

– Хорошо, назначим встречу на этой неделе. Вашим брачным контрактом тоже могу заняться сразу же.

– Я пока не тороплюсь снова замуж, Артур Айдарович, – скромно улыбается Море, как и договорились. Пока что строим из себя невинных овечек. – И Михаил никогда не стремился к браку. Мы просто хотим быть вместе, а с чужим штампом в паспорте это как-то некомфортно.

– Хм, понял. Мой секретарь позвонит Михаилу. Приятного вечера.

Виновница торжества, в серебристом тюрбане, прикрывающем облысевшую от химиотерапии голову, сидит в кресле-каталке. Даже без бровей и ресниц бабушка – королева. Рядом с «троном» дежурит упакованный в костюм и галстук медработник.

– Бабуля, позволь представить тебе мою Машу.

– Вот как? Наконец-то. Думала, не доживу, – вот же ж актрисуля, делает вид, как будто не она это всё спровоцировала. Теперь проверять будет. – Детка, присядь рядом со мной, сейчас поздороваюсь со всеми стервятниками и напишу тебе рецепт Мишенькиного любимого гуляша. А то помру, и некому будет внука порадовать.

Ну, Море, не подведи!

– Мхм… Елена Павловна, вы, видимо, хотели сказать «борща»? Миша гуляш терпеть не может. Ну, во всяком случае, мой… Возможно, мне как раз нужен ваш фирменный рецепт?

Умница!

– Ну да, борща, конечно! А я что сказала? Гуляш? Это всё химия, детка, прости. После последнего курса никак не могу восстановиться, голова совершенно не функционирует, – бабуля прячет под веками хитрющие искры. Первая проверка пройдена.

– Дамы, я вас оставлю. Пообщаюсь кое-с-кем и найду Алексея, куда-то его уже увели, не дав поздороваться с юбиляршей.

– Алёша прилетел? – ещё вчера, и ты об этом прекрасно знаешь, хитрюга.

– Да, примчался по твоему зову. Больше того, он вернётся после экзаменов и проведёт с нами лето.

– Чудесно! Ладно, беги, забодай там всех этих лизоблюдов. Мы с Марией и Ольгой скучать не планируем, – коварно улыбается ба.

Минут десять хожу по залу, нервно поглядывая поверх бокала на увлечённо чирикающих дам. Моречко – само обаяние, смешит старушку, корчит свои фирменные рожицы, как делает всегда, когда подшучивает. Невестка сидит по другую руку от бабушки с самым что ни на есть стервозным видом.