Текст книги "Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому (СИ)"
Автор книги: Ната Хари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому
1. Миша
Бабуля у меня, конечно, космос, но всему есть пределы. Поэтому сижу, жду назначенного времени в холле юридической конторы: на другом конце города, никаких переписок и цифровых следов, и не дай бог, кто-то меня здесь узнает, проблем не оберёшься.
За большим витринным окном поливает дождь, на парковке нахохлились, как два ярких павлина, две красные тачки: мой здоровенный монстр и что-то мелкое и юркое, с модной китайской фарой, которую я называю «монобровь». Смешная машинка. Дамская. Рядом с моим очень гармонично смотрится, просто слон и моська. Даже не бесит.
Жду. Зря рано приехал. Поторопился успеть до работы, чтобы не спалиться. С вопросом «как обойти бабулино завещание?» нельзя соваться к юристам, которые проработали двадцать лет на эту самую бабулю. И не то чтобы я хочу как-то нарушать её волю, но условия они выставила абсолютно невменяемые, а не выполню – уйдет наш семейный бизнес в загребущие лапки Димасика, и за год, не больше, этот умник пустит по ветру все, что выжило в дефолт 98го, кризис 2008го и пересилило ковидные локдауны. А консервный заводик локального бренда – это тебе не нефтянка и фарма, на внутренних ресурсах долго не протянет. Запасы прочности не бесконечны.
В кресле напротив – женщина, вся такая в дорогом «оверсайзе». Белые туфли, тонкие щиколотки, голубой костюм с огромным безразмерным пиджаком, из-под которого ничего интересного не видно. Так и залипаю на эти щиколотки, крупные ладони с аккуратным беленьким маникюром, шею с тонкой цепочкой, ушко…
– Да, Славик, – вздыхает женщина в трубку. Рука взлетает к лицу, сжимает переносицу. Кем бы ни был этот Славик, утомил он девушку хуже налоговой инспекции. – Ты мне звонишь что-то новое сказать? Нет, уже было. Расчетливая, злая, никогда не любила. Помню. Детей тебе рожала из чистого расчета, чтобы было на кого недвижимость переписать.
Не ноет, не агрессирует, холодно язвит. Люблю такое.
– Ну почему же «никому»? – продолжает щелкать по славиковым яичкам, – себе нужна. Детям нужна. Сорок кошек? Ну если вдруг полюблю кошек, обязательно заведу. Пока что у меня из животных в анамнезе только домашний ленивец. Обыкновенный.
Неприлично так долго пялиться, перевожу взгляд в телефон, делаю вид, что листаю новости.
– Что тебе делать? Работать, Славик, ра-бо-тать. Я же работала, чтобы мы эту квартиру смогли купить. Вот и ты поработай. Потому что в нашей ситуации, напоминаю, это ты остаёшься дяденькой в самом расцвете сил, на хорошей машине и живущий с пожилой мамой в элитной «сталинке» в центре города. А я – вышедшая в тираж сорока-плюс-летняя разведенка с двумя прицепами, мне теперь только в сторону кладбища разворачиваться и к земле привыкать. Так что будь добр, ручки фу от нашей с детьми двушки на окраине, хорошо? У меня, может, в жизни, последний шанс.
Сложно не подслушать, когда такие страсти. Эх, Славик, Славик… по контексту понятно, что развода ты боишься, а женщину такую – яркую, острую – удержать понятия не имеешь, как. Тут лаской надо, а не «кому ты такая умная нужна». Найдутся любители, уж поверь. Трахаться с применением мозга гораздо интереснее.
Перевожу взгляд в окно и офигеваю, едва успев нырнуть за разлапистый цветок папоротника: прямо рядом с моей машиной и «моськой» паркуется белый внедорожник с блатными номерами.
Димасик собственной персоной. Да не один, а со своей гадюкой. Выскакивают, раскрывая зонты, смотрят на мою тачку и шарят глазами по окнам.
Кабзда. Спалился, как лошара. Сейчас они зайдут, найдут меня за чертовым цветочным горшком и через десять минут язвительной демонстрации превосходства сольют бабушке мое местонахождение. А старушка мгновенно сложит два и два.
Прятаться некуда. Пиздец.
В два шага подлетаю к дамочке в голубом, отвожу от её уха руку с телефоном, орущим что-то про меркантильность и «всегда такая была», смотрю в глаза.
– Вопрос жизни и смерти. Подыграй, – и, не дождавшись ответа, целую.
А у нас тут главный герой нарисовался
Встречайте нашего красавчика! Михаил Соколовский, 47 лет. Большой директор и солидный дядя, помешанный на контроле кислотности помидорок, санпинах и модернизации конвейера. Кто-то зовёт его «Сеньор Помидор» (в основном, те, кого он на глобус натягивает во время совещаний), а друзья – «Миша Консерва», потому что нет на свете большего консерватора, осторожного и вдумчивого персонажа. Но стоило ему увидеть нашу героиню, как, конечно, всю осторожность как ветром сдуло...
2. Маша
Ой-ёй.
Вот это да. Вот это я понимаю, нежданчик.
Что он там сказал, «подыграй»? А «подыграй» в данном конкретном случае, это зарядить нахалу по лицу, отлететь на другой конец холла с воплями, как нормальная баба, или… вот прям так подыграть? Ладно, пусть сам доцеловывает и дальше, а я пока, так и быть, соображу, какая у меня тут партия, инженю или гранд-кокет.
Сколько вот я так не целовалась? С кайфом, нежно, настойчиво, чтобы аж коленки размякшие захотелось сжать покрепче? Пять лет? Десять? Не помню. Последние годы для Славика прелюдия выражалась во фразе: «Как насчёт чих-пых?».
Так, Море, возьми себя в руки. Тебя целует в самые гланды шикарный, насколько ты успела срисовать, мужик, от него классно пахнет, а ты вспоминаешь всякую грусть-печаль про бывшего. Ты вообще понимаешь, что ты на каблуках, а у тебя сейчас голова вверх задрана? Сколько в нём? Метр девяносто? Тебя такое вообще никогда не целовало, напоминаю. Получи, блин, удовольствие.
Сколько уже прошло? Минуты две? Там кто-то подходит, шумит.
– Кхе-кхм, – раздается совсем близко.
Мой герой-любовник, никуда не торопясь, ленивенько так, с кайфом завершает поцелуй нежным бесшумным чмоком в нижнюю губу (ааа, обожаю!) и мы слегка зависаем нос к носу, глаза в глаза. Моргаю утвердительно. Я в деле, чувак. Что от меня требуется? Улыбается. Красивый.
Кто у нас там кашлял так настойчиво?
Рядом с нами стоит холёная, дорогая парочка. Не одинаковая, а такая… нарочито гармоничная, как будто мадам себе мужика под цвет сумочки выбирала, дополнительным аксессуаром. Оба сверлят наши с незнакомцем нежности мерзенькими ледяными глазёнками.
– Ну на-адо же, – тянет блондиночка. – А мы и не знали, что Михаил с кем-то встречается. Думали, так и проживет всю жизнь… небогатым холостяком.
– Не удивительно, – хриплю я. – Мы пока и не афишируем, я до сих пор официально не разведена. Пытаемся сделать вид, что я приличная женщина.
Михаил, значит. Окей. Медведь этот прижимает меня покрепче к своему боку и ржёт одними глазами. Похоже, «подыгрывальщик» во мне с задачей справляется.
– Родная, – ах точно, он же тоже не знает, как меня зовут. Но это вот «родная» – это очень, очень хорошо. Никакой пошлости типа «зайка-киска-рыбка-дорогуша». Плюс балл тебе, Мишаня. – Разреши представить тебе членов моего семейства. Это мой двоюродный брат Дмитрий. Это – его жена, Ольга. Я тебе о них рассказывал.
– Очень приятно, Мария, – представляюсь я. Глазоньки у обоих продолжают царапать нас, срисовывая каждый жест, выискивая подвох. Под этими взглядами льну к Мише так, как будто и правда, «родная». Да черта лысого вы меня спалите, я вам и не такое шоу закатить могу! Со мной потом расплатятся, я уверена. Сторгуемся на купонах на крышесносные поцелуи. В чем-то ведь Славик прав, больше мне в жизни может телесных радостей уже и не перепасть. Надо ловить, пока дают.
Блин! Слава, гад, прочь из моей головы! Вот же ж нервы накрутил с утра, засранец.
– Так что же вы, Мария, получается, замуж за Михаила не собираетесь?
– Мы завоевание этой крепости отложили до решения суда о разводе, Ольчик. Не дави на человека. Ей замужем не очень понравилось, но это только пока, – Миша целует меня в макушку, и я едва ли не мурлыкаю. Ещё плюс балл за понимание, что никаких больше «взамужей» мне не уперлось. Я у себя одна. – Какими судьбами здесь?
– А мы машину твою увидели под окнами юридической конторы, и сразу подумали, что ты решил по вопросу наследства подсуетиться…
– А я тем временем просто пришел свою женщину поддержать и увезти завтракать, – припечатывает он.
– А вы уже здесь закончили? Тогда, может, вместе позавтракаем? Познакомимся поближе? – ох, ну и взгляд у этой змеюки белобрысой, ужас. Нет уж, дорогуша, никаких тебе «познакомиться». Мучайся неизвестностью.
– Простите, но нет, не сегодня, – поворачиваюсь к своему «благоверному», – Дорогой мой человечище. Я, конечно, все понимаю. Но в прошлый раз это было «по работе». Потом – «ну это же твои дети». А сегодня – родственники? Ну нет. Хватит. Ты обещал, что сегодня только ты, я, вкусное мясо и шоколадный фондан. Без посторонних.
Миша целует мое запястье, шепчет:
– Как скажешь, родная. Ребята, извините, в другой раз. У нас уже которая встреча подряд обламывается, не порядок.
– Тогда, Мария, ждём вас в субботу на юбилее бабушки, – и по сияющему, как начищенный пятак, фейсу кузена становится понятно, что никакое подыгрывание не спасло и вляпались мы по самые уши. Нас уделали, это стопудово. Но как – я не понимаю. Need more data, как говорит мой айтишнутый сын.
– Всенепременно буду, – держать удар я ещё не разучилась! Выкуси! – Спасибо за понимание. Мы пойдем, пожалуй.
На улице дождь. Миша снимает и раскрывает над моей головой свой пиджак. Прячась под ним, смотримся, и правда, как влюбленные подростки.
– Они точно вышли за нами? – шепчет. – Если там сейчас вызовут меня, и они услышат мою фамилию, весь спектакль насмарку.
– Вышли, боковым зрением вижу. Идут к тачке. Ты же мне расскажешь, во что я вляпалась?
– Мхм. Нужны пара часов и какая-нибудь подходящая едальня. Чтобы «ты, я, вкусное мясо и шоколадный фондан», а еще укромный угол без посторонних глаз. Спорить готов, будет ещё минимум один раунд колхозной слежки от Олечки.
– В укромном углу эта «колхозная слежка» нас подслушает в два счёта. Есть идея получше. Готов к большой игре, парниша? – запрокидываю голову, напрашиваясь на новый поцелуй, потому что белый внедорожник пока не рассосался с паркинга. Наблюдают, к бабке не ходи, и я точно этим воспользуюсь. И мой идеальный партнёр, не оглядываясь и не тушуясь, считывает все мои сигналы. Божжжже, вот это чувство локтя и понимание на глубинном уровне – это круче танцев. Круче жестких переговоров, которые мы периодически разыгрываем пополам с моим с шефом. Пожалуй, круче всякого секса.
Кайфую, записывая на подкорку, какое же это офигительное чувство – удачная парная импровизация. Хочется обниматься и праздновать, но сначала, пожалуй, объяснения.
Встречайте Море
Вот она: наша (в глубине души совершенно не трусливая авантюристка) Мария Степановна, для своих «Море», 42 годика. Может ласково обнять волнами, может оторвать голову штормом: все зависит от вашего поведения. В анамнезе муж-козлище, двое детей-подростков, кредиты-ипотеки и слишком много здравого смысла, с которым пора уже попрощаться и броситься в пучину приключений!!!
3. Миша.
Буквально через дорогу – какая-то хипстерская кофейня с качелями вместо диванов. Неудобно катастрофически, но эффектно. Мария уверенно тащит меня в угловую, обозреваемую со всех сторон витрину, из которой нас будет видно не только всему заведению, но и двум окрестным улицам. Как на ладони.
Властно усаживает меня качаться на плетеный диванчик. Сама, сбросив эти свои беленькие туфельки, вольготно закидывает ножки на подлокотник, а голову устраивает у меня на коленях. Ну милота невозможная. Пожалуй, в этих странных отношениях за мной закрепится роль каблука.
– Отсюда нам видно всё кафе, то есть незаметно к нам никто не подойдет. А через витрину пусть наблюдают, зато не смогут подслушать. Главное – улыбаться и миловаться для красивой картинки. Даже прикольно будет посчитать, сколько раз они прокатятся мимо.
– Один есть, – отмечаю проехавший мимо белый крузак. Надо же как удачно, что моя внезапная вторая половина сразу улеглась в провокационную позу. Как будто всю жизнь готовилась к роли.
Мы заказываем кофе, непроизносимые зумерские сочетания говядины с юдзу и вишней, и да, шоколадный фондан на десерт моей новой даме сердца.
– Итак. Мария. Пока я еще ничего не объяснил, сразу скажи мне, как можно звать тебя ласково, потому что привыкать надо с порога. Маня? Машуля? Маруся?
– Друзья зовут «Море».
– Красиво, но я не какие-то там друзья. Я твой будущий муж!
– Да ну не пори чушь-то. Отыграть семейный ужин, как я поняла, с бабулей познакомиться – это я запросто. Сто лет так не развлекалась. Могу даже и не раз, если будет очень нужно. Но замуж это как-то ту мач, не находишь?
– А нет у тебя, Манюнь, выбора к сожалению. Но можем поторговаться по цене, ты мне уже сейчас так прикрыла тылы, что я совершенно не настроен жадничать. Всё к твоим прекрасным ногам, родная! – и быстро, пока не пришла в себя и не возмутилась, сую ей в рот кусочек карпаччо и чмокаю. За окном снова мелькает машина Димасика. – О-па, уже два. С витриной этой ты гениально придумала.
– Я, лапуль, вообще гениальная. И, до кучи, непродающаяся. А то, что ты там из трубки от моего бывшего мужа слышал – это так, вопли уязвленной гордости.
– Фу, «лапуль» мне не нравится. Пробуй ещё.
– Это тебе ответочка за «Манюню».
– Понял, не дурак, Машечка.
– Теплее, но всё еще фу, кыся, – сует мне в рот хлебную палочку. Со стороны – ну чисто голубки.
– А почему «Море»?
– Если сейчас же не начнёшь четко и по делу рассказывать про свою проблему, узнаешь, что бывает, когда «Море волнуется раз…»…
– Окей. Тогда правила. Все что сказано за этим столом, остаётся за этим столом. Чем бы дело ни кончилось, никому ни слова. Подписку о неразглашении я с тебя сейчас взять не могу, остаётся либо слепо надеяться на твою порядочность, либо мы вместе принимаем решение о системе сдержек и противовесов. И тогда ты мне должна рассказать, как на духу, какие-нибудь свои грязные секретики.
– Какие могут быть у скучной порядочной женщины за сорок грязные секретики, Миш?
– Мммм, вот так отлично. Скажи еще раз?
– Миша! Михаил. Миха, Михей, Михась… – и ржёт, зараза.
– Остановимся на первых двух, Морюшко. Твоим голосом звучит так, что у меня даже, извини, немножко эрекция.
– «Немножко эрекция» – вот как я буду отвечать, если меня попросят рассказать о своей жизни в двух словах.
– До «множко» мы тоже можем дойти, если будет такое желание.
– Ты давай кончай юморить уже. К делу. Во что я вляпалась, Мишаня?
– У меня… у нас, вернее, есть семейный бизнес, которому я отдал больше двадцати лет жизни. Тридцать процентов – мои. Тридцать отписаны Димочке, чья машина как раз показалась из-за угла, так что ешь, родная, креветочку и целуй своего мужчину.
Ух, какая послушная. Прихватывает случайно губами мои пальцы, которыми я ей эту креветку подсовываю, и у меня в штанах уже вообще не «немножко». Целует. Я облизываю пальцы. Машина кузена в третий раз проезжает мимо окон кафе. Видимо, мои заклятые родственники всё не могут поверить своим бесстыжим глазам.
– Итак, это была третья ходка. Как думаешь, долго они так ещё прокатаются?
– Ты продолжай, не отвлекайся. У кого-то ещё в собственности сталось сорок процентов твоей компании.
– А сорок оставила за собой матриарх семейства, бесконечно умная женщина, основательница этого самого бизнеса и, по совместительству, главная заноза в моей заднице, моя дражайшая бабуля. И этой самой бабуле осталось жить буквально пару месяцев, все онкологически плохо, мучительно и безнадёжно, сидим на паллиативе.
– Сочувствую. Другой родни нет? Только вы втроем?
– Именно так. Наши родители – мои и Димасика – в девяносто пятом году сгорели вместе с дачей, на которой отдыхали. Мне пятнадцать, ему – тринадцать. Так что бабушке пришлось воспитывать двух дурогонов и как-то их обеспечивать, а пенсии тогда платили как-то не очень, если помнишь. Вот, крутилась. И нас подняла, и завод построила.
– Крутая бабуленция!
– А то ж! Не забудь эту фразу, когда я тебе расскажу, из-за чего весь сыр-бор.
– Я вся – внимание, ешь давай– и сует мне в рот ответную креветочку. Уруру, моя прелесть. Ловлю пальчики эти с белыми ноготками, целую.
– Если бабушка оставит вопрос завещания без внимания – у нас с Димасиком, как у двух равноправных наследников, будут равные доли. А взгляд на управление у нас ну очень несочетаемый. Я весь про качество, топчик поставщиков, классические рецептуры, он – имидж-реклама-удешевление-производства.
– Производство чего?
– А тебе зачем? Уже планируешь, как будешь отжимать свою долю, как хату у Славика?
– Так ты ж вроде замуж зовёшь? Предлагаешь брать кота в мешке?
– Так ты согласна?
– Ещё нет. Хотя знаешь… не будем рассусоливать, пойдем в лоб. Дай паспорт, пожалуйста.
И вот здесь бы мне напрячься, конечно, все-таки знаком с ней каких-то сорок минут, но рука почему-то сама тянется к внутреннему карману и предъявляет дамочке документ в раскрытом виде. А если она – мент? А то, что я собираюсь предложить, оно вот вообще ни фига не законно!
4. Маша.
Обидно, сил нет. Такой роскошный экземпляр. Такой профиль, стать, рост. Но, видимо, выше метра восьмидесяти от бренной земли кровь качать человеческому сердцу тяжеловато, и мозгам на такой высоте питания и кислорода не хватает.
Непонятно только, на что он меня развести пытался? На перепихон в туалете кафешки? Но ради сомнительного траха устраивать цирк с белым крузаком как-то странно. Есть и подешевле способы снять телочку. И телочку, кстати, помоложе.
И паспорт этот, который он так легко мне дал сфотографировать. Совсем дурак? Или просто не попадался ещё ментам в лапы?
– Морько. Я не читаю мысли. Что не так? – а сам пытается спрятать от посторонних глаз оттопыренные штаны. Ну, хоть до уровня пряжки ремня тут с кровообращением все нормально.
– Что, хочешь на разумной бабе схему обкатать, чтобы остальным врать правдоподобно?
– Мне пооправдываться сейчас за то, не знаю что? Или все-таки объяснишь?
– Мишенька. Нет в российском законодательстве понятия «любимая женщина». В нём вообще почти нет морально-этических аспектов. В других странах, в других системах права можно при разводе, например, доказать, что мужик ходил налево, и отсудить у него, аморального типа, все под чистую. У нас мухи – отдельно, котлеты – отдельно. Даже если бы твоя бабушка перечитала бульварных романчиков и прониклась идеей воздействовать на твоё холостяцкое величество через наследство, то при составлении завещания ей любой нотариус чётко обрисовал бы незаконность мероприятия. Она имеет право только решить, кому она передает имущество, а не лезть в личную жизнь взрослых внуков. Иначе завещание автоматически будет признано ничтожным. И для того, чтобы это понять, консультация юриста не нужна. Беглый гуглинг. Какие вот я должна сейчас о тебе выводы сделать, а?
– Ты просила покороче, поэтому я пропустил несколько важных деталей, доказывающих, что я не долдон. А ну-ка иди доедай свой фондан, родная, слушай и не торопись.
Аррр. Господи, ну вот дай мне разумный ответ, почему я на это ведусь и возвращаюсь на плетёные качели в угловой витрине? Ну очевидное же разводилово. Любая нормальная встала бы и ушла, чтобы голову не забивать глупостью, уши – лапшой, а рабочий график – часовыми заседаниями в кафешках с непроизносимым меню.
Но нет, где нормальность и где я, Машка-Море-Дури, та самая, которая двадцать лет терпела, как её, в общем-то, нормальный муж превращался в расхлябанную нюню, и ни разу не шарахнула кулаком по столу, пока не припекло до развода?
– Ну давай. Я слушаю. Пять минут. И эклер.
– «Жениться на любимой женщине» – это, разумеется, не строка из завещания. Это бабушкина задачка со звёздочкой для внуков. Димасик с Олей – кто угодно, но не любящая пара, скорее просто «одна сатана». А я никогда не был женат, не задумывался и не планировал.
– Сразу бракованный уродился?
– Типа того. Неуживчивый очень. Работаю круглосуточно, пищевое производство выходных не знает. Никогда не представлял, что приползу домой из офиса – а там кто-то. И с этим кем-то надо будет общаться. Хвалить, что кто-то приготовил и старался. С меня даже охотницы за богатыми мужьями после пары разиков слетают, как листики на ветру, вот настолько я невнимателен к женщинам.
– А дети? Никогда не хотел?
– Сын есть, взрослый. Ничего серьезного с его матерью у нас не было, разошлись друзьями, воспитывали помаленьку. Лет десять назад они уехали в Италию к какому-то охомутанному ей миллионеру. Созваниваемся раз в квартал. Все счастливы.
– Кроме бабушки?
– В точку. Кроме бабушки. Так вот, старушка собралась помирать и оформила закрытое завещание. Это такой конверт, содержимое которого нотариус не знает, только заверяет подлинность. Нам всем мадам Соколовская объявила условия про любимую женщину. Как на самом деле – можно только догадываться, но поверь мне, более разумной, хитрой, целеустремлённой и предприимчивой старухи земля не видела. Она точно что-то придумала, как провернуть эту схему. Как вариант, может завещать все доверенному лицу, а уже его, без гарантий и под честное слово обязать переписать долю на внука, степень женатости и любомости которого устроит душеприказчика. У бабули есть достойные, кристально честные люди, которым можно доверить такое. Второй вариант: она просто запугивает и проверяет, кто из нас бросится исполнять указание и продаст душу ради бизнеса. Лично у меня никакого желания жениться не было, я готовился оспаривать и сегодня утром рассчитывал выбрать юриста, который мне в этом поможет.
– И чего тогда целоваться полез? Не устоял перед «красой неземной»? – язвлю.
– Ты красивая, Маш. Но на самом деле я просто увидел Димку и среагировал в моменте. Бабушке точно не полезно знать, что я иду против её воли. Мне будет тяжело, конечно, все оставшиеся её месяцы изображать из себя не такого бирюка, как я есть на самом деле, но я её действительно люблю и уважаю. Она подняла, обеспечила и выучила двух отбитых подростков с дворовым воспитанием в стиле 90-хх. И как бы наша с Димасиком сиротская судьба сложилась без неё, я даже не сомневаюсь: плохо сложилась бы. Поэтому тут уже вопрос заботы о ней, чтобы не только паллиативная медицина её поддерживала, но и какие-то хорошие эмоции. Хочет увидеть меня любимым и любящим, чтобы успокоиться – я сделаю. А бизнес… буду решать по мере поступления. Пока что никто, кроме бабули, не знает, что там на самом деле в конверте с завещанием. И гадать бесполезно: старая перечница хитра, как дьяволица.
– Это… трогательно. Ну а я-то тебе зачем?
– Ну, я могу, конечно, сейчас разлиться соловьем о том, что искал тебя всю жизнь, но ты сама понимаешь, что в холле не было никого, кроме нас, и я не сильно мучился с выбором. Но то, как ты идеально вжилась и отыграла свою роль при моих родственничках, убедило меня в том, что с тобой можно отлично сработаться, и у этой сумасшедшей идеи есть вполне реальный шанс. Вопрос, что ты за это попросишь, потому что любая услуга должна быть оплачена. Со средствами у меня все ок, тебе понравится.
