Текст книги "Без памяти во лжи (СИ)"

Автор книги: Настя Петухова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 31: Селена

Селена

Я сижу в гостиной, у окна, с книгой в руках, но не читаю. Страницы лежат неподвижно, слова расплываются, потому что мои мысли где-то далеко.

Они с Аресом.

Последние дни я замечаю странности в его поведении – мелочи, что цепляются за меня, как колючки, и не отпускают.

Муж смотрит на меня иначе, не так, как раньше. Взгляд стал глубже, теплее, будто что-то чувствует теперь – что-то, чего не было до того вечера в ресторане.

Но в этом тепле есть тень... что-то скрытое, и я не могу понять, что именно.

Он будто знает то, чего не знаю я.

Иногда ловлю его за тем, как он смотрит на меня: долго, задумчиво, с лёгкой морщиной между бровей, а потом отворачивается, как будто боится, что я увижу слишком много или прочитаю его мысли.

Его голос теперь звучит мягче, когда он говорит со мной, вопросы проще, но в них есть какой-то подтекст, который я не могу разгадать.

«Как дела?» – спрашивает утром за завтраком, и я киваю, улыбаюсь, но чувствую, что он ищет что-то в моих ответах.

Что именно? Ответы на вопросы, которых я не знаю?!

Сегодня он уехал, не сказав, куда. Обычно Арес говорит – «на работу», «по делам», что-то короткое, но ясное. А сегодня просто взял ключи, бросил: «Вернусь поздно», – и ушёл.

Я осталась одна в этом огромном доме, что всё ещё кажется мне чужим... а из-за недосказанности, оставшейся между нами, тишина давит сильнее, чем обычно.

Поэтому я сижу с книгой, смотрю в окно, жду звука его машины, но часы тянутся, а мужа всё нет.

Время уже ночь. За окном непроглядная тьма.

Я хожу по гостиной, потом поднимаюсь в спальню, потом снова спускаюсь вниз. Вся на нервах.

Где он?

Что-то внутри шевелится – острое, горячее, знакомое.

Опять. Снова. Ревность.

Не хочу её чувствовать, не хочу думать об этом, но она приходит сама, как непрошеный гость.

Я представляю его с Вероникой. Её чёрное платье, уверенная улыбка, голос, что резал воздух в ресторане. Представляю её именно в том образе, что видела в последний раз.

Арес был зол тогда, но что, если это игра? Что, если сегодня он уехал к ней, чтобы встретиться там, где я не увижу?! Тогда, когда не узнаю...

Сжимаю подлокотник дивана, пальцы впиваются в кожу. Это глупо.

Я не должна ревновать.

Но мысль о том, что он сейчас с ней – смеётся надо мной, касается её, смотрит на неё так, как смотрел на меня в ресторане, – жжёт меня изнутри. Я не могу остановить это. Просто не в состоянии это сделать.

Мой телефон молчит весь день. Арес не звонил, не писал, не предупреждал, до скольки задержится... и это молчание только подкармливает мои мысли.

Слышу шум машины за окном и подбегаю к стеклу. Его чёрный внедорожник подъезжает к дому, фары гаснут, и я вижу, как он выходит.

Уже полночь – часы на стене показывают без пяти двенадцать. Он никогда не возвращался так поздно.

Я стою у окна, смотрю, как он идёт к двери, и сердце бьётся быстрее, с каждым пройденным шагом. Его пальто помято, волосы растрёпаны, но лицо спокойное – слишком спокойное.

Дверь открывается, в коридоре раздаются его шаги. Я выхожу из гостиной, встречаю его у входа, чего не делала никогда прежде. Он снимает пальто, убирает в гардероб, и его взгляд падает на меня.

– Ты не спишь? – говорит устало, но мягко, чем раздражает меня ещё сильнее.

– Нет, – отвечаю, стараясь держать голос ровным. – Ждала тебя.

Он смотрит на меня – долго, внимательно, – и я снова вижу это: тепло, смешанное с чем-то скрытым.

Муж кивает, проходит мимо меня в гостиную, садится в кресло. Я следую за ним, стою у двери, скрещиваю руки на груди.

– Где ты был? – слова вырываются быстрее, чем я успеваю их остановить.

Он поднимает взгляд, и его брови чуть хмурятся.

– Дела, – отвечает коротко, слишком коротко, даже не пытаясь оправдаться. Хотя... что я жду?! От кого...

– Какие дела? – начинаю заводиться, поддаваясь ревности, грызущей меня изнутри. – Ты уехал утром, а вернулся ночью.

Арес молчит секунду, смотрит на меня так, будто взвешивает, что сказать.

– Важные, – говорит, наконец. – Ничего такого, о чём тебе сто́ит волноваться.

Прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как ревность вскипает сильнее. Он скрывает что-то, я вижу это в том, как муж отводит взгляд, как его пальцы барабанят по подлокотнику. Он не хочет говорить, и это только подтверждает мои мысли.

Вероника.

Он был с ней!

Внутри всё сжимается...

– Ты был с ней? – задаю вопрос, который я совершенно не хотела задавать.

Его глаза расширяются, он встаёт, делает шаг ко мне.

– С кем? – переспрашивает, слегка прищурившись.

– С Вероникой, – её имя жжёт язык, как кислота. – Ты был с ней, да?

Арес замирает, смотрит на меня с удивлением и... каким-то странным удовлетворением?! Потом качает головой, и его губы кривятся в лёгкой усмешке – не злой, а, скорее, усталой.

– Нет, – говорит твёрдо. – Я не был с Вероникой.

И всё. Тишина. Он больше ничего не объясняет.

Я хочу верить ему. Хочу, чтобы его слова смели эту ревность, что грызёт меня изнутри. Но он не говорит, где был, и это молчание только подкармливает мои сомнения. Я опускаю взгляд, сжимаю руки сильнее.

– Тогда где?

Муж делает ещё один шаг, останавливается близко – так близко, что я чувствую тепло его тела, его запах, что пропитался холодом ночи.

– Это не важно, – говорит тихо. Он тянется ко мне, касается моего плеча. – Я здесь. С тобой.

Его пальцы тёплые, и я замираю под этим прикосновением. Он смотрит на меня долго, глубоко... я вижу в его глазах что-то, что путает меня ещё больше.

Тепло, почти нежность, но за этим прячется что-то скрытое. Какая-то тайна. Я не знаю, что именно, но чувствую, что это связано со мной. С тем, кто я. С тем, кем он меня считает.

– Иди спать, – он убирает руку, а я вдруг чувствую холод там, где он касался меня. – Уже поздно.

Киваю, но не двигаюсь.

Муж смотрит на меня ещё мгновение, потом молча уходит в свой кабинет. Я остаюсь в гостиной, одна. Он не был с Вероникой – или так говорит, чтобы притупить мою бдительность. Однако он точно что-то скрывает...

Поднимаюсь в спальню, ложусь в кровать, но сон не идёт.

Я думаю онём– о его взгляде, о его прикосновении, о том, как он изменился.

Что-то между нами есть: тёплое, что тянет меня к нему, но вопросы и прошлое – моё, его, наше – стоят, как стена. Я не знаю, кто я для него, не знаю, где он был, не знаю, почему смотрит на меня так, будто хочет сказать больше, чем говорит...

Глава 32: Селена

Селена

Пол ночи мне не удавалось уснуть, только ближе к рассвету забылась беспокойным, поверхностным сном...

Утром я просыпаюсь разбитая и уставшая.

Дом кажется тише, чем обычно. Арес уже уехал на работу. Сквозь сон я слышала, как хлопнула входная дверь и загудела его машина.

После позднего возвращения я ждала чего-то – разговора, объяснений, хоть намёка на то, где он был. Но вчера он отделался общими фразами, а сегодня вообще решил уехать пораньше. Наверняка, чтобы избежать очередного выяснения отношений.

Что же это его выбор. Доверия между нами как не было, так и нет.

Спускаюсь на кухню, делаю двойную порцию эспрессо. Пью кофе, пытаясь проснуться, когда телефон на столе оживает.

Сообщение от него.

«Доброе утро. Проснулась? Возьми охрану и съезди в торговый центр. Подбери себе одежду по вкусу. Я заметил, что ты не носишь вещи из гардероба. Если твои предпочтения изменились, буду рад, если обновишь их.».

Я читаю сообщение снова, и что-то внутри сжимается.

Это странно.

Не то чтобы неприятно, скорее, неожиданно. Он никогда прежде не предлагал мне ничего подобного – не замечал, что я ношу одну и ту же одежду, не говорил о моих вкусах.

Я действительно почти не трогаю вещи из гардероба. Они такие же чужие, как и... имя «Селена».

Может, он прав – мои вкусы изменились. Или они всегда были другими, а я просто не помню?

Пишу ему в ответ: «Спасибо. Хорошо, съезжу».

Коротко, просто, но внутри всё кружится.

Почему он вдруг решил заботиться о таких мелочах?!

Это внезапное предложение одновременно пугает и вызывает внутренний трепет. Я до конца не понимаю, как к нему относиться. Поэтому пока буду просто плыть по течению, а одежду мне и правда нужно обновить. Иначе я каждый день в одном и том же.

Через час стою у входа в особняк.

Два охранника ждут меня. Высокие, молчаливые мужчины в тёмных костюмах, с глазами, что сканируют всё вокруг. Арес настоял на охране, я решила не спорить, хотя мне очень непривычно их присутствие.

Мы садимся в машину, и водитель везёт нас в ближайший торговый центр – огромный, с зеркальными витринами и гулом голосов внутри.

Охранники следуют за мной, как тени, держатся на расстоянии, но я чувствую их взгляды. Они невидимы, но вездесущи, и это, как ни странно, успокаивает меня. Потому что количество людей на квадратный метр несколько пугает.

В магазинах я выбираю что-то простое – мягкие цвета, свободный крой, ничего кричащего, но главное, ничего похожего на мой текущий гардероб. Это кажется правильным, будто я возвращаюсь к чему-то своему, хотя не знаю, было ли это когда-нибудь моим.

Продавцы улыбаются, пакуют покупки, и я почти забываю о вчерашнем – о его позднем возвращении, о моих мыслях про Веронику, о ревности, что грызла меня всю ночь и позволила уснуть только к утру.

Захожу в очередной бутик, беру несколько вещей и направляюсь в примерочную. Охранники остаются снаружи, у входа, как и делали это в прежних отделах.

Закрываю за собой шторку. Здесь тихо, только шорох ткани и моё дыхание.

Я снимаю свитер, надеваю платье – тёмно-синее, с длинными рукавами, – и смотрю на себя в зеркало. Оно мне идёт, и я почти улыбаюсь, когда шторка резко отодвигается...

Оборачиваюсь, и сердце падает в пропасть.

Вероника.

Она стоит в проёме, в чёрном пальто и с той же уверенной, самодовольной улыбкой на пухлых губах. Её глаза блестят, но в них нет ни капли доброжелательности – только что-то холодное, острое, как лезвие.

– Селена, – от её голоса тело покрывается липкими мурашками. – Какаянеожиданнаявстреча.

Застываю, пальцы с силой впиваются в ткань платья, ища в нём поддержку и защиту. Мне абсолютно не нравится настрой этой женщины.

– Что ты здесь делаешь? – стараюсь держать голос ровным, но он дрожит.

Она делает шаг ближе, шторка падает за ней, и мы оказываемся в тесной примерочной вдвоём. Её улыбка становится шире, но в ней нет радости – только насмешка.

– Наслаждаюсь приятными покупками, – говорит она, наклоняя голову, и смотрит на меня сверху вниз. – А ты? Решила обновить гардероб? Арес, наверное, устал от твоего унылого вида.

Её слова бьют, как пощёчина, и я чувствую, как жар поднимается к щекам. Она знает, как задеть, знает, где мои слабости, хотя я сама их не понимаю. Сжимаю кулаки, пытаясь подобрать слова.

– Это не твоё дело, – отвечаю с уверенностью, которой сама от себя не ожидала. – Уходи.

Вероника смеётся. Тихо, почти шёпотом, но этот звук режет меня глубже, чем крик.

– Не моё дело? – переспрашивает, делая ещё шаг. Её лицо, искажённое презрением, оказывается, слишком близко. – Арес – моё дело. Всё, что касается него, это моё дело!

У меня непроизвольно бровь взлетает наверх. И это, кажется, её злит.

– Ты думаешь, он твой? Думаешь, он смотрит на тебя так, как смотрел на меня? Ты ошибка, Селена. Случайность. Ещё чуть-чуть и он вернётся ко мне!

Её слова – яд, что льётся мне в уши.

Ревность, которая тлела во мне со вчерашнего вечера, вспыхивает ярче. Я не знаю, правда ли это, но её голос, взгляд, уверенность – всё это давит на меня, как камень.

Я не хочу молчать, не хочу отступать.

– Если он вернётся к тебе, – говорю, смотря с вызовом в глаза, – то почему ты здесь? Почему преследуешь меня? Может, это ты ошибка, Вероника. Может, он устал от тебя?!

Её лицо меняется. Улыбка исчезает, глаза сужаются, и я вижу, как она напрягается. Я попала в цель, и это даёт мне странную силу. Она молчит секунду, потом наклоняется ближе, и её голос становится ещё тише, почти змеиным.

– Ты ничего не знаешь, – шипит она. – Ты никто!

Открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю. Она толкает меня – резко, сильно, обеими руками в грудь. Я теряю равновесие, падаю назад и ударяюсь головой о стену примерочной.

Боль вспыхивает, яркая и острая, мир кружится, темнеет. Я пытаюсь ухватиться за что-то, но руки не слушаются.

Последнее, что я вижу – её лицо, холодное, без тени сожаления. Потом всё гаснет, и я падаю в темноту...

Глава 33: Арес

Арес

Я сижу в своём кабинете, смотрю на часы. Время тянется, как резина.

Вейн должен был уже доложить – узнать подробности о Селене и Эмили, о том, как две сестры-близняшки оказались в разных мирах. Я жду этого отчёта, как приговора, и волнение грызёт меня изнутри.

Кручу ручку в руках, постукиваю пальцами по столу, пытаюсь сосредоточиться на бумагах передо мной, но мысли ускользают.

Почему их разделили?! Что произошло двадцать три года назад?

Дверь открывается, и я поднимаю взгляд. Вейн. Он входит, в руках папка, лицо спокойное, но глаза серьёзные.

Волнение, что жгло меня, сменяется чем-то другим – жаждой узнать правду. Я встаю, делаю шаг к нему, и голос мой звучит резко:

– Ну? Что нашёл?

Он кладёт папку на стол, открывает её, и я вижу документы – старые, пожелтевшие, с печатями и подписями.

– Всё подтвердилось, – говорит ровно, как всегда. Без тени эмоций. – Селена и Эмили – сёстры-близнецы. Родились в одном роддоме, но их разделили почти сразу.

Я сжимаю кулаки, смотрю на него, жду.

– Анна Флоренс – неродная мать Эмили, как я тебе говорил ранее. – продолжает он. – Она удочерила её во младенчестве. Ей сказали, что девочка осталась без родителей, что её мать умерла при родах, а отец неизвестен. Анна, судя по всему, не знала, что у Эмили есть сестра, поэтому Селена осталась в доме малютки. Потом её перевели в детский дом. Никто не связал их – ни врачи, ни приют. Это была ошибка в бумагах, случайность.

Откидываюсь в кресло, чувствую, как воздух вышибает из груди.

Случайность.

Две сестры, похожие как две капли воды, разорванные судьбой. Я смотрю на документы – свидетельство о рождении, справку об удочерении...

Они не знали друг о друге. Анна не знала. Я не знал.

– Их настоящие родители? – спрашиваю на удивление хрипло.

– Мать умерла, как и сказали Анне, – отвечает Вейн. – Отец неизвестен. Никаких следов. Они были никому не нужны, пока Анна не взяла Эмили. Ей... повезло. – впервые вижу, чтобы он проявил хоть какие-то эмоции.

Киваю, провожу рукой по лицу.

Это всё объясняет – воспоминания Эмили о матери, её мягкость, нежность. Она не Селена. Она никогда не была ею.

Я открываю рот, чтобы спросить Вейна, как нам действовать дальше, но телефон звонит.

Голос на том конце – низкий, напряжённый – принадлежит одному из охранников, что я приставил к Эмили.

– Господин Арес, – говорит взволнованно, и я слышу шум сирен на фоне. – Ваша жена... она без сознания. Травма головы. Мы везём её в больницу на скорой.

Я встаю так резко, что кресло падает назад. Сердце колотится, как сумасшедшее, и я не слышу, что он говорит дальше – что-то про торговый центр, про примерочную.

– В какую больницу? – перебиваю, голос дрожит от злости и страха.

Он называет адрес, и я бросаю трубку, не дослушав. Вейн смотрит на меня, хмурится.

– Что случилось? – спрашивает он, но я уже хватаю пальто, ключи.

– Она в больнице, – слова режут горло. – Эмили.

Я не жду его ответа, выбегаю из кабинета, спускаюсь к машине. Двигатель ревёт, я выжимаю газ, и город мелькает за окном, как размазанная картина.

Работа, отчёты, правда о сёстрах – всё это тонет в шуме крови, что стучит в ушах.

Она без сознания. Травма головы. Не знаю, что случилось, но страх вцепляется в меня, как беспощадный зверь.

Я мчусь по улицам, нарушая все правила, и думаю только о ней – о девушке, что зову Селеной, но знаю, что она Эмили.

Её лицо всплывает перед глазами – большие глаза, лёгкая, искренняя улыбка, что она подарила мне в ресторане.

Она жива, она должна быть жива! Я не могу её потерять. Не теперь, когда я только начал понимать, что она значит для меня.

В порошок сотру, уничтожу того, кто сделал моей девочке больно.

Моей?!

Я даже не заметил, когда стал считать её своей. Не женой, не предательницей, которая спит с Миллером, а своей – той, что тянет меня к себе, как свет.

Это чувство – новое, яркое, почти пугающее – выросло во мне незаметно, и теперь оно бьётся в груди, как второе сердце.

Бросаю машину у входа, врываюсь в больницу и бегу к стойке.

– Эмили... – чертыхаюсь, – Селена Брайн!

– Кем вы приходитесь? – медсестра непонимающе смотрит на меня поверх очков.

– Муж! – рявкаю так, что стены содрогаются.

Женщина указывает направление, и я, сломя голову, мчусь туда.

Подхожу и вижу её через стекло. Эмили лежит на каталке, бледная, с закрытыми глазами, с повязкой на голове. Врачи суетятся вокруг, а я стою, прижавшись к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются.

Она жива. Она дышит. Но страх не уходит – он смешивается со злостью.

Что случилось? Кто это сделал?

Охранник подходит ко мне, высокий, с напряжённым лицом.

– Ваша жена была в примерочной, – говорит тихо, изредка поглядывая на меня. – Мы не видели, что произошло. Возможно, она упала, ударилась. Мы нашли её уже без сознания...

Сжимаю кулаки, смотрю на него так, что он отводит взгляд. Они не уследили. Я доверил её им, а они не уследили. Но я не кричу – не сейчас. Я смотрю на неё, на мою девочку, и понимаю, что всё остальное подождёт. Она важнее.

Вхожу в палату, сажусь рядом с ней. Её рука холодная, безжизненная. Я беру её в свою, сжимаю тоненькие пальчики.

– Держись, Эмили, – шепчу, хотя знаю, что она не слышит. – Я здесь...

Глава 34: Арес

Арес

Стою в коридоре больницы, прижавшись спиной к стене, и смотрю на дверь палаты, за которой лежитмояЭмили... Меня выпроводили из помещения, чтобы провести необходимые обследования.

Время тянется медленно, чертовски медленно. Каждая секунда пульсирует в висках невыносимой болью.

Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди, и я не могу остановить это. Не могу взять себя в руки и включить холодный рассудок.

В голове крутятся тысячи мыслей...

Я не знаю, что с ней, не знаю, очнётся ли она, но главное, как это вообще случилось. Я должен был защитить её, а вместо этого она снова здесь, в больнице, окружённая врачами, что шепчутся между собой.

Осмотр затягивается.

Поднимаю на уши всю больницу. Будто с ума схожу. Кричу на медсестёр, требую главного врача, угрожаю, что разнесу здесь всё, если мне не скажут, что с ней.

Голос гремит по коридору, люди оглядываются, но мне плевать. Абсолютно всё равно, кто и что подумает.

Я хочу одного – чтобы они сказали, что с Эмили всё будет хорошо...

Что она откроет глаза, улыбнётся мне, что эта чёртова травма не заберёт её у меня. Я не могу потерять её.

Спустя вечность главный врач всё-таки выходит ко мне – невысокий, лысеющий, с усталыми глазами за очками. Я делаю шаг к нему, сжимаю кулаки, но он замечает воинственный настрой и поднимает руку, останавливая меня.

– Ваша жена в стабильном состоянии, – говорит уверенно. Его голос спокойный, почти монотонный. – У неё сотрясение мозга, ушибы на спине и плечах. После тщательного осмотра мы сделали вывод, что она упала не сама – её толкнули... – делает паузу. – Но угрозы для жизни нет. Селена... – когда он произносит это имя, зажмуриваюсь, едва сдерживаясь. – очнётся, нужно время для восстановления.

Я выдыхаю сквозь стиснутые зубы, воздух урывками рвётся из груди.

Стабильное состояние.

Она жива. И будет жить.

Но слова врача – «её толкнули» – впиваются в меня, как острые осколки. Кто-то сделал это. Кто-то посмел тронуть мою Эмили!

Сжимаю челюсть, чувствуя, как злость вскипает внутри, горячая и острая, сжигающая всё на своём пути.

– Кто? – голос дрожит от ярости. – Кто это сделал?

Спрашиваю не у врача, скорее, сам у себя, размышляя вслух. Однако мужчина принимает вопрос на свой счёт и качает головой.

– Мы не знаем, – говорит с нотой сожаления. – Это не наша работа. Здесь ваша жена под присмотром. Идите домой, мы сообщим, когда она очнётся.

Смотрю на него, и мне хочется схватить его за воротник, встряхнуть, заставить сказать больше. Но я понимаю, что он прав – они не знают.

Киваю и отхожу обратно к стене, всем видом показывая, что разговор окончен.

Домой не пойду. Я останусь здесь, под дверью палаты, пока не увижу её глаза и не услышу голос...

Охранники стоят в стороне, переминаются с ноги на ногу, и я поворачиваюсь к ним. Их лица напряжённые, виноватые, и это только подогревает мою злость. Они должны были следить за ней, а не стоять, как истуканы!

– В торговый центр, – мой голос режет, как лезвие. – Сейчас же. Проверьте камеры видеонаблюдения. Просмотрите всё – каждый угол, каждую секунду. Я хочу знать, кто это сделал. Докопайтесь до правды. Возвращайтесь только с результатами!

Они кивают, уходят быстро, почти бегом, и я остаюсь один. Сажусь на стул у двери палаты, опираюсь локтями на колени и провожу руками по лицу.

Тишина больницы давит на меня – только писк приборов, шаги медсестёр и запах антисептика, помогают держать себя в руках, отвлекая от страшных мыслей.

Я не нахожу себе места. Ноги дрожат, хочется встать, ходить, что-то делать, но я заставляю себя сидеть и ждать. Эмили за этой дверью, и я должен быть рядом.

Смотрю на свои руки – они дрожат, и я сжимаю их в кулаки, чтобы остановить это.

Она чужая. Не моя жена. По сути – никто. Просто незнакомка, что вошла в мою жизнь случайно, но стала мне дорога.

Я не знаю, когда это случилось – может, в ресторане, когда она накрыла мою руку своей, может, когда я увидел её с книгой в гостиной, может, когда она спросила, где я был, с ревностью в голосе. А может, ещё раньше...

Эмили не Селена, я знаю это, но она моя.Моя девочка. И мысль, что кто-то посмел её тронуть, рвёт меня на части.

Достаю телефон, звоню Вейну. Он отвечает сразу, и я слышу шум на фоне – он где-то в машине.

– Штурм дома Миллера переносится, – говорю хрипло, но твёрдо. – На завтра. Сегодня я останусь в больнице.

– Что случилось? – спрашивает он, и, кажется, я даже слышу тень тревоги в его тоне.

– На Эмили напали в торговом центре. Травма головы, сейчас она без сознания. Я не могу оставить её и уехать.

Сегодня она важнее всего – важнее мести, важнее работы, важнее прошлого. Она стала моей, и я не отдам её никому...

Вейн молчит секунду, потом соглашается.

– Хорошо, – говорит он. – Значит, завтра ночью. Мы будем готовы. А ты?

– Буду, – отрезаю и кладу трубку.

Встаю, подхожу к стеклу, смотрю на неё. Она лежит неподвижно, волосы рассыпались по подушке, лицо бледное, но красивое, даже сейчас.

Прикасаюсь рукой к стеклу, мечтая прикоснуться к ней, но вместо тепла тела, я чувствую холод, что пробирает меня до дрожи...