Текст книги "Без памяти во лжи (СИ)"

Автор книги: Настя Петухова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23: Селена

Селена

Сижу на кровати, прижавшись спиной к подушкам, и перевариваю слова, сказанные Аресом.

Сирота. Выросла в приюте.

Он говорил достаточно уверенно. Не играя, не пытаясь обмануть меня. К тому же человек его статуса и влияния наверняка бы проверил слова женщины, вошедшей в его жизнь.

А, значит, это правда.

Правда, которая не находит отклика в моём сердце, но с которой мне предстоит жить бок о бок, пока я не вспомню...

Мы оба молчим. Каждый из нас погружён в свои мысли. Напряжение, повисшее в комнате, становится практически осязаемым, пока его не прерывает деликатный стук в дверь.

– Войдите, —мужпервым приходит в себя.

Дверь открывается.

На пороге появляется пожилой мужчина с пристальным, сканирующим взглядом. В руках он держит чёрный чемоданчик, потрёпанный временем. Судя по всему, это доктор, о котором упоминал Арес.

Он встаёт с кресла, бросает на меня короткий, нечитаемый взгляд и говорит:

– Мне нужно на работу.

Его голос звучит ровно, деловито, но я не могу понять, что скрывается за этими словами.

Он уходит, закрывает дверь за собой, оставляя меня один на один с доктором – абсолютно посторонним мужчиной.

Смотрю на пустое кресло, где только что сидел мой...муж, и думаю: поедет ли он действительно на работу? Или сломя голову умчится к своей Веронике, решив, что роль заботливого супруга отыграна до конца?

Эта мысль царапает меня, будто острая заноза, и я отгоняю её, сжимая пальцы в кулаки. Особо не помогает, но...

Мне не должно быть дела.

Не должно!

Доктор, кажется, не замечает моих внутренних терзаний. Подходит ближе, ставит чемоданчик на тумбочку и открывает его с тихим щелчком, который в тишине комнаты кажется громким треском.

Мужчина проверяет мой пульс, прикладывает холодный стетоскоп к груди, светит фонариком в глаза. Я молча выполняю его указания: дышите – не дышите и другие, позволяя ему беспрепятственно делать свою работу. Его движения уверенные, привычные, где-то даже осторожные. Чувствую себя под ними маленькой девочкой, о которой по-настоящему заботятся. Это... непривычно.

– Вы идёте на поправку, – говорит с облегчением, словно действительно переживал о моём состоянии. Он убирает стетоскоп и смотрит на меня поверх круглых очков с толстой оправой. – Но вам не помешает ещё неделю провести в постели, чтобы полностью восстановиться. Авария, тяжёлая болезнь – всё это сильно подкосило ваше здоровье. Надо поберечься, Селена.

Имя, произнесённое из его уст, царапает мой слух, но я молчу. Да и чем мне возразить? Другого имени я не знаю... может, его и нет вовсе. Может, Арес прав. Нет у меня никакой семьи, а мама лишь плод моей фантазии, отравленной высокой температурой.

Доктор собирает свои вещи и бросает на меня последний взгляд перед уходом:

– Отдыхайте.

– Спасибо, – еле слышно произношу в уже закрывшуюся за ним дверь... которая снова внезапно открывается.

Вздрагиваю от неожиданности.

Неужели он что-то забыл?!

Но это не он.

Ко мне в комнату заглядывает Арес. Он уже в пальто, выглядит ухоженным: волосы аккуратно уложены, щетина стала чуть меньше, более аккуратной. Он успел привести себя в порядок, пока доктор проводил осмотр.

В руках у Ареса что-то чёрное, блестящее. Он делает шаг внутрь и протягивает мне... телефон – новый, последней модели. Отчего-то мне кажется, я никогда прежде не держала в руках подобного. Какое-то новое ощущение.

– Вот, – кладёт его на кровать рядом со мной. – Там пока только мой номер. Если что-то понадобится, звони.

Удивлённо смотрю сначала на телефон, потом на него и обратно.

Его голос звучит спокойно, почти мягко, и это сбивает меня с толку. Он говорит со мной так, будто наконец-то верит, что я ничего не помню. Будто принимает мою пустоту за правду. И ведь это правда – я действительно не знаю ничего в этом доме. Он для меня чужой, как незнакомая страна, где я не понимаю языка и не знаю дорог.

– Хорошо, – отвечаю тихо и беру телефон в руки.

Провожу пальцем по экрану, будто пытаюсь найти в нём что-то знакомое. Но там только его имя – «Арес». Один контакт и больше ничего. Чистый лист, как и я сама.

Муж кивает, смотрит на меня ещё мгновение, потом разворачивается и уходит.

Дверь закрывается, и я вновь остаюсь одна.

Тишина обволакивает меня. Густая, почти осязаемая. До побелевших костяшек сжимаю в руках телефон, затем с трудом разжимаю пальцы и кладу его на тумбочку. Мои пальцы дрожат, и я не знаю, от слабости это или от чего-то другого.

Откидываюсь на подушки, закрываю глаза.

Егозабота всё ещё кружится в голове – бульон, чай, телефон, скорый приезд доктора с отношением, в корне отличающимся от отношения другого персонала.

Это так странно, так не похоже на мою жизнь в последние пару недель.

Я помню его злость, его холод, его уход к Веронике.

Но два дня, как он сказал, он был здесь, рядом. Не кричал, не обвинял, не смотрел на меня, как на врага.

Почему? Что между нами изменилось?

Или это просто игра, чтобы я расслабилась, чтобы я доверилась ему, а он снова нанесёт мне удар?

Открываю глаза и смотрю на комнату.

Окружающий меня мир до сих пор кажется чужим и далёким. Моё восприятие этого места, которое Арес называет нашим домом, не изменилось.

Холодный, безжизненный, лишённый тепла и уюта особняк.

Я не знаю, где что лежит, не знаю, как открыть эти тяжёлые шкафы, не знаю, где мне найти элементарные вещи.

Я здесь словно потерянный гость, который не помнит, как сюда попал!

Телефон лежит рядом, и я снова беру его в руки. Открываю экран, вижу его имя. «Арес».

Я могла бы позвонить ему прямо сейчас, сказать... что?

Что я боюсь?!

Что не знаю, кто я? Что его забота пугает меня больше, чем его гнев?

Кладу телефон обратно, сжимаю одеяло, натягивая его до подбородка. Нет. Я не позвоню. Не сейчас.

Поворачиваю голову, смотрю на пустое кресло, где он спал. Он был здесь два дня, не уходил, не бросил меня.

Почему?

Чтобы вытащить правду, как он однажды сказал? Или... потому что ему не всё равно?

Пугаюсь этой мысли.

Я не верю, но его взгляд, полный искреннего, как мне кажется, беспокойства, не выходит из головы.

Глава 24: Селена

Селена

Пролетает неделя моейновойжизни. Почему новой? Потому что побег и болезнь разделили её на «до» и «после».

Каждое утро я спускаюсь в столовую, где меня уже ждёт Арес и накрытый на двоих стол. Он выглядит как с иголочки: в тёмном костюме, что сидит на нём донельзя идеально и аккуратно уложенными волосами, будто он только от стилиста.

Мы всегда завтракаем вместе, и это уже становится привычкой, почти ритуалом. Чем-то семейным и... настоящим.

Чаще всего наш завтрак проходит в тишине, но иногда он бросает короткие вопросы: «Как спала?» или «Хочешь ещё тоста?». Его голос мягкий, без той резкости, что раньше резала меня, как острое стекло, заставляя вздрагивать от каждого произнесённого звука.

Я отвечаю или просто киваю, а иногда улыбаюсь уголками губ.

Не сказать, что между нами тепло, но определённо что-то меняется.

Арес больше не смотрит на меня как на врага – его взгляд смягчился, в нём появилось что-то новое. Он будто старается увидеть во мне другого человека, узнать меня заново.

Я чувствую это в том, как он задерживает взгляд на мне, как слушает мои скупые ответы, словно это что-то интересное. Как не торопится уйти сразу после еды, а сидит ещё минуту, допивая кофе и глядя куда-то мимо меня и в то же время на меня...

После завтрака он уезжает на работу.

Я никогда не провожаю его, но слышу, как хлопает входная дверь и как шуршат шины его машины по гравию.

Дом пустеет, и я остаюсь одна.

Первые несколько дней я не знала, чем себя занять – этот огромный особняк всё ещё остаётся чужим, как лабиринт, в котором я блуждаю, не в силах отыскать выход.

Но потом я стала смелее. Стала исследовать комнаты, куда решалась зайти.

В гостиной нашёлся шкаф с книгами. И пожалуй, это лучшее, что со мной случалось за последнее время.

Теперь, как только Арес уезжает, я мчусь в гостиную и беру книгу. Сажусь у окна, укутываюсь в плед и открываю очередной роман классической литературы, коих здесь оказалось предостаточно.

Когда слова начинают плыть перед глазами, а сюжет ускользает, я думаю онём– о том, как он смотрел на меня утром, о том, как ласково звучал его голос, о том, что я ничего не могу ему рассказать... не могу поделиться своими переживаниями, не могу открыться, потому что не доверяю.

Моя прошлая жизнь – пустота.

Я пытаюсь заглянуть в неё, ухватить хоть что-то знакомое, но там только тьма. Иногда всплывают образы: мама, уютный домик в деревне, запах свежеиспечённого хлеба... но они тут же тонут в сомнениях.

Арес сказал, что я сирота, что у меня не было матери, и я не знаю, чему верить. Поэтому молчу об этом. Не спрашиваю, не спорю.

Что я могу ему рассказать?

У меня нет историй, нет воспоминаний, нет даже имени, которое чувствовалось бы моим.

«Селена» – это чужое... пустая оболочка, в которую меня засунули, и я ношу её, как платье не по размеру.

Каждый вечер Арес возвращается в одно и то же время. Мы ужинаем вместе. Ещё один ритуал, молчаливый, но уже не такой холодный.

Он пытается завязать разговор, рассказывает о работе – о контрактах, о людях, которых я не знаю, о каких-то мелких победах и раздражениях.

Я внимательно слушаю, иногда даже задаю вопросы, стараясь поддерживать его порыв наладить наши отношения и сделать их хотя бы похожими на дружеские.

Его голос заполняет тишину, успокаивает, и я ловлю себя на том, что мне нравится это – его присутствие, его внимание, его попытки сделать нас ближе.

Наши отношения теплеют.

Не сказать чтобы лёд совсем растаял – между нами всё ещё есть трещина, но прогресс виден.

Он больше не обвиняет меня, не уходит молча, не смотрит с презрением. Он будто хочет понять, кто я...

Иногда замечаю, как на экране его телефона вспыхивает имя. «Вероника». Каждый раз в этот момент моё сердце сжимается. Арес никогда не отвечает при мне – просто смахивает уведомление, убирает телефон в карман или переворачивает его экраном вниз.

Не знаю, общается ли он с ней, звонит ли, когда меня нет рядом... или встречается во время рабочего дня. Он не говорит об этом, а я и не спрашиваю.

Но каждый раз, когда я вижу это имя, внутри что-то шевелится – острое, горячее, неприятное.

Ревность.

Мне не должно быть до этого дела. Он не мой – или я не его?

Я не знаю... кто я для него, не знаю, кем была раньше.

Однако лишь мысль о том, что он может уезжать к ней, говорить с ней, смотреть на неё так, как никогда не смотрел на меня, жжёт меня изнутри.

Каждый раз я стараюсь сделать всё, чтобы он не заметил моей реакции. Потому что это глупо. Это неправильно. Я не имею права чувствовать это, но чувствую.

Однажды вечером, когда мы ужинаем, его телефон снова вибрирует. Я вижу, как он бросает взгляд на экран, как его пальцы замирают над ним, но он не берёт трубку. «Вероника», – мелькает в моей голове, и я стискиваю зубы.

Он убирает телефон в карман, смотрит на меня, будто ничего не случилось.

– Что-то не так? – спрашивает спокойно, почти ласково.

Качаю головой, заставляя себя беззаботно улыбнуться.

– Нет, всё нормально, – отвечаю, хотя внутри всё кипит.

Арес кивает, возвращается к еде, а я смотрю на него и думаю: кто она для него?

Почему он не отвечает ей при мне? И почему мне так больно от этого?!

Я не помню своей жизни, не помню, любила ли я кого-то, была ли любима. Но это чувство – ревность – настоящее. Пугающе настоящее. Его не должно быть в наших отношениях, потому что и отношений у нас нет, но оно есть, и я не знаю, как с ним справиться.

Мы допиваем чай, и Арес встаёт, направляясь в свой кабинет, в котором обычно проводит вечернее время.

Я остаюсь за столом, смотрю на пустую чашку и думаю о том, как всё изменилось за эту неделю.

Он больше не враг, но и не друг. Он загадка, как и я сама.

Не знаю, что будет дальше: растает ли этот лёд совсем или треснет под тяжестью того, что моя память отказывается возвращаться.

Глава 25: Арес

Арес

Сижу в своём кабинете, смотрю на бумаги, что лежат передо мной, но не могу сосредоточиться. Мысли ускользают.

Слова Селены всё ещё звучат в голове, как эхо, от которого не избавиться: «У меня есть мама. Я училась на последнем курсе университета...».

Она говорила это тихо, с дрожью в голосе, но каждое слово врезалось в меня, как раскалённый нож.

Моя жена никогда не училась в университете!

Селена объясняла, что в детдоме знания были такими скудными, что их едва хватало, чтобы выжить. Возможности поступить в высшее учебное заведение у неё не было, да и желания, наверное, тоже.

Однако помимо её слов, были подтверждённые факты. Она действительно нигде не училась. Каждое сказанное ей слово было проверено.

Когда она стала моей женой, я дал ей всё: деньги, дом, ту жизнь, о которой она мечтала и ради которой, собственно, играла роль невинной девочки.

В браке со мной ей не нужно было учиться, работать, думать о будущем. Впрочем, она к этому и не стремилась.

Она хотела другого: купаться в богатстве и роскоши, путешествовать, лежать неделями на пляжах, мотаться по бутикам и спа... она хотела лёгкой и беззаботной жизни. И получила её.

А эта Селена или кто она там говорит, что училась. Что успешно сдала экзамены, поступила и сейчас якобы учится на последнем курсе. По возрасту всё сходится, но...

Не вяжется!

По крайней мере, с той женщиной, которую я знаю уже более трёх лет.

Откидываюсь в кресле, тру виски, будто это поможет мне собраться с мыслями.

Еслионаговорит правду, значит, где-то должны быть зацепки. Следы. Если она училась, её имя должно быть в списках студентов. Её должны узнать по фотографиям...

Я не знаю, в каком городе, в каком университете, но это шанс.

Шанс понять, кто она – моя жена, что вдруг решила выдумать себе прошлое, или кто-то другой, занявший её место.

Больше нет сил сидеть в этой неизвестности!

Невозможно смотреть на неё каждый день и гадать: лжёт она или нет. Потому что гадать не хочется, хочется ей верить...

Неделю назад я отдал поручение Вейну, зная, что он докопается до правды.

«Найди её», – голос мой звучал твёрдо. – «Проверь университеты. Все, что есть в нашем городе... Сотни факультетов, тысячи студентов – мне плевать. Найди хоть что-то».

И с тех пор я жду результатов.

Каждый день я возвращаюсь домой, сажусь с ней за стол, смотрю на неё и думаю:

Кто ты?!

Почему мне хочется узнать тебя?

Все эти дни я искал в ней трещины – намёк на ложь, на игру. Но ничего. Она либо гениальная актриса, либо... либо это не она.

Сегодня мне наконец-то должны доложить по результатам поиска.

Стрелка часов неумолимо ползёт к полудню. Нервы натягиваются, как струны. Скоро. Совсем скоро.

Встаю, подхожу к окну, смотрю на улицу. Город шумит за стеклом – машины, люди, жизнь, которая идёт своим чередом. А я стою здесь, в этом кабинете, и пытаюсь собрать пазл, где нет даже половины деталей.

Телефон настойчиво вибрирует на столе. Это Вейн, как всегда секунда в секунду. Беру трубку, прижимаю к уху.

– Есть что-то? – спрашиваю резко, почти грубо.

Терпение на исходе.

Он обещал уложиться в неделю, но что-то, видимо, пошло не так. Иначе бы ответ я получил раньше положенного срока.

– Пока немного, – отвечает ровно, не реагируя на мой тон. – Мои люди обошли почти все университеты в столице. Сотни списков студентов, архивы за последние пять лет. Селены там нет. Ни по имени, ни по описанию никого найти не удалось.

Я стискиваю челюсть, сжимаю телефон сильнее.

– Ищите дальше, – цежу раздражённо. Всё-таки не такого результата я ожидал по прошествии недели. – Проверьте всё!

Не понимаю, почему я настаиваю, ведь все её слова могут оказаться ложью. Однако внутреннее чутьё твердит мне двигаться в этом направлении.

Дожать. Разузнать.

– Это займёт время, – отвечает он. – У нас в городе остался последний университет, но если она училась где-то ещё...

– Мне плевать, – перебиваю. – Найди её, Вейн.

Он молчит секунду, потом соглашается и кладёт трубку.

Бросаю телефон на стол, провожу рукой по лицу. Ничего. Пока ничего. Но я не сдаюсь.

Если она училась, если это правда, я найду доказательства. А если это ложь... то зачем?

Зачем ей выдумывать это?

Чтобы сбить меня с толку? Чтобы я поверил в её невинность и невиновность?!

Чтобы потянуть время?

Или нет...

И так изо дня в день. Я извожу себя вопросами и мыслями о ней. О той, что сейчас наверняка сидит в гостиной с книгой в руках.

Даже в этом она абсолютно другая!

Не та Селена, что требовала бриллианты по поводу и без, поездки на острова, безлимит на кредитной карте. Не та, которая первым же делом отправилась в спа или за покупками после выписки из больницы.

Эта – тихая, задумчивая, почти хрупкая. Она не просит ничего, не смотрит на меня с той жадностью, что я привык видеть в женщинах.

Она несмело отвечает на мои вопросы, смотрит на меня так, будто хочет что-то понять. Будто хочет узнать меня лучше...

Я ловлю себя на том, что мне это нравится. Нравится её голос, взгляд и присутствие.

И это чертовски пугает.

Вспоминаю, как она рассказывала о маме, о той жизни, что у неё якобы была... Её глаза блестели от еле сдерживаемых слёз, голос дрожал, но она верила в то, о чём говорила. Пусть и не разумом, но сердцем.

Я это видел.

НомояСелена не могла верить в такое. Она ненавидела прошлое, ненавидела бедность, свой детдом. Она вычеркнула это из жизни, как ненужную страницу, и бросилась в роскошь, как в спасательный круг.

А эта говорит о тёплых воспоминаниях о маме и детстве, о книгах, что любит читать...

Так, кто она? Кто?!

Глава 26: Арес

Арес

Почти сутки я нахожусь на взводе, дожидаясь звонка от Вейна. И наконец-то телефон в моих руках оживает.

Я знал, что после последнего разговора он поторопится, приложит все усилия, чтобы конечный результат по нашему городу был у меня уже на следующий день. Он никогда не заставлял сомневаться в себе. За это я ценю его и столько лет работаю бок о бок.

– Нашли?! – начинаю без предисловий. Меня сейчас волнует ответ на один-единственный вопрос.

– Да, – отвечает Вейн. Слышу, как он шумно выдыхает, будто сам удивлён этому факту. – Девушку нашли. Но этонеСелена, Арес. Её зовут Эмили. Эмили Флоренс.

Замираю, пальцы крепко сжимают телефон, и, кажется, я даже слышу хруст пластика и скрежет металла.

Эмили Флоренс.

Имя мягкое, тёплое, с каким-то лёгким флёром, совсем не похожим на резкое «Селена», что звучит как удар.

Молчу, жду, пока он продолжит, хотя самого разрывает от тысячи вопросов, крутящихся в голове.

– Она из пригорода, – говорит Вейн, как всегда, коротко и по факту. – Небольшая деревня в нескольких сотнях километров отсюда. Учится на последнем курсе. И, Арес, у неё есть мать. Всё именно так, как ты говорил мне.

Откидываюсь в кресле, закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Всё сходится с тем, чтоона– та девушка, что живёт в моём доме, – рассказала мне. Её слова – это не фантазии, не сон... и самое главное, не ложь. Это правда. Настоящие воспоминания.

– Найдите мать, – открываю глаза и смотрю на стол, где лежитеёфотография, случайно сделанная фотографом на благотворительном вечере. – Она наверняка потеряла дочь. Волнуется. Уже прошло больше месяца со дня аварии. – не понимаю, для чего прошу его сделать, но мне это важно. Важно успокоить женщину. – И... найдите Селену. Настоящую Селену. Срочно!

– Где будем искать? Миллер?! – спрашивает Вейн, шурша бумагами и записывая что-то.

– Да, установите слежку за Миллером. И днём, и ночью. – отвечаю резко, голос становится твёрже. – Она с ним. Я уверен.

Кладу трубку, бросаю телефон на стол и провожу рукой по лицу.

Чёртов Миллер!

Этот ублюдок всегда был где-то рядом, всегда ждал момента, чтобы ударить. Если Селена жива, если она сбежала или спряталась, то только с ним.

Я найду её.

Но пока... пока позабочусь о той, что живёт сейчас в моём доме.

Об Эмили.

Я не скажу ей правду. Не сейчас. Потому что не хочу отпускать её.

Решение приходит резко, как удар, и я не спорю с ним. Не пытаюсь даже противиться.

Она... нужна мне.

Её тихий голос, задумчивый взгляд, её мягкость – всё это цепляет меня, тянет, будто магнит.

Это новое чувство, незнакомое, почти пугающее.

К своейнастоящейжене я никогда прежде такого не испытывал: ни в первые дни, когда она улыбалась мне в том ресторане, ни позже, когда стала моей.

Селена была красивой, желанной, но холодной и расчётливой. Я был с ней, брал её, но не любил, не чувствовал.

А эта девушка другая. Она будит во мне что-то, чего я никогда прежде не испытывал. Даже с Вероникой, с которой у меня есть тёплые воспоминания из прошлого, но даже они меркнут на фоне Эмили.

Образ девушки, не помнящей ничего, даже своего имени, всплывает перед глазами: мокрые волосы, что падают на хрупкие плечи, большие, красивые, но усталые глаза, что смотрят на меня с какой-то странной надеждой...

Она как две капли воды похожа на Селену – те же черты, те же изгибы губ, те же скулы. Но я больше не вижу в ней мою жену. Сразу не видел, но несмотря на это отчаянно пытался уличить её во лжи.

Однако она не лгала. Она действительно не Селена. Не моя жена.

Чужая, посторонняя девушка, которую мне хочется узнать... ту, что скрывается за потерянной памятью. Настоящую Эмили Флоренс.

Встаю, беру пальто, спускаюсь из кабинета на первый этаж. Она сидит в гостиной, с книгой в руках, как всегда. Свет из окна падает на её лицо, и я останавливаюсь в дверях, не в силах оторваться от неё.

Эмили поднимает взгляд, замечает меня, и её губы чуть дрожат – не от страха, а от удивления. Я всегда уходил молча, но не сегодня...

– Селена, – имя звучит чуждо на языке, но я держу его, как маску. – Сегодня вечером мы идём в ресторан. – не спрашиваю, утверждаю. Потому что если спрошу, она откажется.

Её глаза расширяются, книга замирает в руках.

– В ресторан? – переспрашивает тихо, будто не верит. Это и правда неожиданное, совершенно спонтанное решение. Но я должен сделать хоть что-то, чтобы узнать её поближе. И позволить ей узнать меня.

– Да, – киваю, делая шаг ближе. – Хочу выбраться из дома. Тебе тоже не помешает сменить обстановку, тем более, доктор отменил постельный режим. – на ходу сочиняю предлоги. – Я заеду за тобой в семь.

Она кивает, смотрит на меня так, будто ищет подвох, но я улыбаюсь коротко, почти мягко и ухожу.

Я не скажу, что знаю. Не скажу, что она не Селена, что её зовут Эмили Флоренс... потому что она сразу же уйдёт, а у меня нет весомых причин остановить. Я просто не готов её отпустить. Не сейчас.

Сажусь в машину, завожу двигатель, но все мысли остаются дома, рядом с Эмили.

Она нравится мне. Нравится больше, чем я готов признать. Тихий, мелодичный голос, плавные движения, спокойствие – всё это тянет меня к ней, как свет в темноте. И я пока не знаю, что с этим делать. Не понимаю, к чему приведут меня эти новые чувства. Я привык контролировать всё: работу, людей, окружающих меня, свою жизнь.

Но с ней... это ускользает, не подчиняется привычному ритму.

С ней всё по-новому. По-настоящему.

Город мелькает за стеклом. А я мчусь в офис, глупо улыбаясь всю дорогу. Жду не дождусь вечера, чтобы увидеть, как Эмили будет улыбаться мне. Не как Селена, а как она сама...