Текст книги "В плену сводного (СИ)"

Автор книги: Настя Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 40. Падение

Глава 40. Падение

Резко оказываюсь рядом, дурея от её запаха. Он заполняет меня. Проникает в кровь и

разносится по венам.

– Отойди! – Ника вспыхивает и начинает бить меня кулаками по плечам. – Ты! Уходи! Это всё

из-за тебя! Ты! Ненавижу!

Я хватаю её за плечи и пытаюсь прижать к себе.

– Нет! Отпусти! – вырывается она. – Ненавижу!

Дёргается в моих руках. Одной рукой шлепаю её по заднице, впечатывая в себя. И стискиваю

зубы. Потому что член прижимается к виляющим бедрам.

Сукааааааа.

Наклоняюсь. Ника, похоже, пугается. Часто дышит и не сводит с меня взгляда.

– Ненавижу, – шипит едва слышно уже почти в губы.

– Мне этого достаточно, – говорю я и со всей силы впиваюсь в её рот.

Сжимает зубы. Не впускает меня. Хватаю её за подбородок и пальцами надавливаю на скулы,

трясу её. Открывай! Я всю тебя сегодня попробую. Всю!

Но Ника так и не открывает свой рот. Отпускаю её и пальцами сжимаю подбородок, тяну вниз.

Она отчаянно мотает головой, пытается оттолкнуть меня.

Я дышу так часто и так громко, что кажется чувствую, как ноздри расширяются.

– Ну же, Ника, – большим пальцем вожу ей по губам. – Ты же хочешь, чтобы тебя трахнули.

Давно ждёшь. Напрашиваешься.

Её руки мешают мне и я захватываю её за запястья и отвожу руки за спину. Удерживаю там

одной рукой, а второй лезу ей в штаны.

– Пусти меня, Артур! – хнычет девчонка, извиваясь в моих руках.

– Ну, тихо, – хриплю я, решаю действовать по-другому. – Давай-ка я помогу тебе

расслабиться.

– Артур, пожалуйста, – на выдохе произносит Ника, когда я пальцами уже лезу ей в трусы.

Сука. Не могу больше. Член каменный. Чувствую напряжение и то, как сжимаются яйца.

Хочу её. Не рот. А дырку. Рот тоже трахну. И задницу. Всё попробую. Всё моё будет.

Опять впиваюсь пальцами в щеки Ники и целую её.

Теперь уже мой язык без труда проникает в сладкий рот. Толкаюсь туда. Пару раз ударяю в

посмевший вылезти мне навстречу язычок и потом уже трахаю её рот без препятствий. Глубоко

просовываю язык, сильнее надавливаю пальцами.

Ощущаю, как девка мычит мне в рот. Наверное, ей больно. Но я так хочу. Так хочу её

целовать. Даже не целовать, а трахать. Иметь её рот. До боли. До стонов.

Прикусываю её нижнюю губу и тяну. Хлопаю обеими ладонями по заднице и подкидываю её наверх.

Разворачиваюсь с ней, делаю пару шагов и бросаю Нику на кровать.

Девчонка садится и испуганно таращится на меня.

Я наблюдаю за ней и, не сводя с неё взгляда, тяну верёвку на поясе спортивных штанов.

Ослабляю резинку и рукой лезу в штаны. Сжимаю ноющий член.

Мне нравится видеть страх Ники. То, как она пытается спастись.

Оглядывается. Резко вскакивает с кровати и бежит к двери. Но успевает сделать всего пару

шагов, как я обхватываю её за талию, приподнимаю и опять швыряю на кровать. Теперь уже лицом

вниз. И, пока она не встала, сам наваливаюсь на неё. Ложусь полностью, придавливая к

кровати. Та жалобно скрипит.

– Ну что, Ника, – говорю я, убирая волосы с её лица и толкаясь бёдрами. Несильно, едва

ощутимо. Я же ещё в штанах.

Но даже это движение доставляет мне удовольствие.

Тяну с неё штаны. И рукой шлёпаю и сжимаю задницу в трусах.

– Артур, отпусти меня. Мы не должны… не можем... Пожалуйста, Артур...

Договорить ей не даю.

Опять наваливаюсь и ладонью закрываю рот. Она ломает весь кайф своими разговорами.

Коленкой раздвигаю ей ноги и просовываю руку под Нику. Лезу в трусы. Пальцами провожу по

нежной коже и хрипло стону. Сладкая.

В голове туман. Толкаю средний палец между складок. Опа. Сучка. Что это у нас тут? Пальцем

ощущаю смазку. Потекла сучка.

– Течёшь, Ника, – усмехаюсь ей в ухо и кусаю за мочку.

Мычит мне в ладонь и пытается мотать головой.

Хочет сказать, что нет?

Достаю из неё палец и кладу на клитор. Уже такой упругий. Надавливаю и Ника стонет мне в

руку и пытается приподнять бёдра.

Ухмыляюсь и начинаю теребить горошину.

Ладонью чувствую, как часто дышит Ника. Часто и горячо. Когда я ускоряюсь, она прикусывает

мой палец и стонет. Останавливаю движения пальца и она сама начинает водить бёдрами по нему.

Сучка.

Всё.

Убираю руку, приподнимаюсь и тяну вниз штаны вместе с боксёрами. Обхватываю пальцами

каменный ствол. Ударяю им по заднице девки и она понимает, что это.

Опять мотает головой и мычит что-то. Руками пытается ухватить меня.

Трусы.

Отпускаю член и стягиваю кружевную ткань. Резкий рывок и тряпка отлетает в сторону.

Протискиваю член между упругих ягодиц, вожу им.

Мычание Ники становится громче.

Даю свободу её рту, потому что хочу слышать её. И быстро, не давая Нике опомниться и

набрать воздуха в легкие, приподнимаю бёдра, приставляю член к её дырке, вдыхаю и одним

толчком рву её.

Глава 41. Безумие на двоих

Глава 41. Безумие на двоих

Головкой ощущаю разрыв целки. И как же там узко. Давно я не трахал девственницу. Каждой

веной на члене ощущаю её стенки. Бархатные, мягкие, тёплые.

От моего проникновения Ника громко вскрикивает и сжимает ягодицы. Я чувствую, как она

напрягается. Замирает, а потом начинает часто дышать.

– Нет… Артур… – хнычет, а в голосе уже безнадёга. Она сама уже поняла, что всё. Всё уже

произошло и ничего не изменишь.

– Да, блять, – хриплю, задыхаясь от возбуждения, накатывающего волнами.

Беру обе её руки за запястье, выпрямляю вперед и пригвождаю к кровати. И начинаю трахать

её. Приподнимаю бёдра и головкой ощущаю, как опять сжимается дырка без члена. И резко ударяю

бёдрами. Но вхожу не полностью. Узко, сука. Охуенно узко!

Делаю медленные короткие движения, проталкивая член дальше.

Я всё ещё полностью лежу на ней и мне нравится эта власть над её телом.

Целую в спину и губами чувствую её напряжение.

– Расслабься, дурочка, – хриплю я. – Только хуже делаешь. Расслабься, говорю! – шлёпаю её

по заднице.

А то вся сжалась и член с трудом протискивается в зажатую дырку.

Я теперь полностью в ней. И это охуенно. Просто охуенно. Кручу бёдрами, выводя круги.

Замираю. И опять приподнимаюсь и теперь уже резко толкаюсь. С такой силой, что кровать

скрипит. И шлепок. От удара яйцами о промежность.

Её крики ещё больше заводят меня. Не хотела слушаться и расслабиться? Получай!

Я трахаю Нику жёстко. Как последнюю шлюху.

Отпускаю её руки и упираюсь ладонями в кровать, приподнимаюсь.

Вижу, как девчонка зубами впилась в подушку и нахмурилась. Больше не кричит, а лишь жалобно

стонет.

Перевожу взгляд на снующий член и замечаю красные пятна на ягодицах Ники.

Целка.

Опять падаю на неё, но теперь просовываю руки под тело и сжимаю груди.

Как долго я об этом мечтал. Чтобы вот так сжать со всей силы, до следов от пальцев.

Сиськи у девчонки что надо. Упругие такие. И соски. Твердые, упираются мне прямо в ладони.

Губы хочу её.

Выхожу из Ники и быстро переворачиваю её на спину.

Смотрю на заплаканное лицо и покрасневшие от слёз глаза.

Ложусь на неё и давлю руками на ноги, чтобы шире расставила.

И, вроде, она безропотно подчиняется. Я даже усмехаюсь. Но тут мы встречаемся взглядами и

какой-то непонятный огонёк вспыхивает в её глазах.

Теперь она пытается свести ноги, дёргается подо мной.

Но сейчас её движения слабые и я без труда раздвигаю ноги, хлёстко шлёпая её по внутренней

стороне бедра, беру член и приставляю его к дырке. Усмехаюсь, глядя ей в глаза и одним

движением вхожу на полную. Хрипло стону, напрягая бёдра.

Сука. Это кайф. Пиздец какой кайф.

Впиваюсь в рот Ники. Солёный от слёз, со следами от укусов сейчас он мне кажется особенно

сладким.

Я подавил её. Сопротивления нет. Мой язык трахает её рот, а членом я растягиваю её дырку.

Чувствую, словно электрический разряд пробегает по позвоночнику. Не хочу останавливаться ни

на секунду. Чуть замедляюсь, чтобы не кончить так быстро. Ещё хочу. Не хочу разрядки.

Медленно вхожу и выхожу из неё и до моего слуха доносится слабый стон. Едва заметный. Я

перестаю дышать сам и опять выхожу и медленно толкаюсь. И ещё.

И опять, сука, стон и движение бёдрами мне навстречу. Слабое, но я всё равно ощущаю его.

Сучка.

Ей же нравится!

Усмехаюсь, не отрываясь от её шеи. Кончиком языка веду по нежной коже. И уже чаще толкаюсь,

но аккуратно.

– Ах, – теперь уже очень чётко доносится до меня.

Неужели ещё и кончит? Хочу посмотреть на это.

Выхожу из Ники и стон то ли разочарования, то ли обиды, доносится до меня.

– Сейчас, – ухмыляюсь, разворачиваю её и ставлю на коленки. Давлю на затылок, чтобы легла,

выпятив задницу.

Хотя Ника пытается опустить попу.

– Стоять! – шлёпаю её и встряхиваю. Опять ставлю на коленки. – Вот так.

Классная задница. Смотрю на неё сверху вниз и руками мну. Вон какие булки. Чуть раздвигаю и

вижу ещё одну дырку. И тоже нетронутую.

Облизываю большой палец и просовываю между ягодиц. Нажимаю на очко.

Ника опять словно пробуждается. Дёргается, но я опять её шлёпаю.

Колечко под моим пальцем сжимается, подрагивает.

Боится.

Но я ещё с одной дыркой не закончил.

Мне интересно, кончит или нет.

Обхватываю ствол и дрочу себе, пока большим пальцем вожу теперь уже по складкам. Раздвигаю

их. Приставляю член и толкаюсь.

Сначала нерезко и лишь, когда член уже почти полностью в Нике, ударяю до упора, чтобы

яйцами шлёпнуть по ней. Замираю на мгновение и снова трахаю дырку. Но без жёстких толчков. И

слышу слабые стоны.

Наклоняюсь и обхватываю ладонями грудь. Мну её, продолжая трахать её хозяйку. Потом

оставляю одну руку на груди, а вторую веду вниз. Пальцами задеваю член, входящий в бывшую

целку. Раздвигаю складки, а потом веду палец чуть выше. И, когда касаюсь клитора, Ника

вздрагивает, пытается встать. Но я сильнее прижимаю её к себе.

Чувствую, как тугой узел предвкушения скручивается сильнее и сильнее внизу живота. Мышцы

бёдер напряжены так, что ощущаю лёгкую боль.

Я ускоряюсь и кончиками пальцев надавливаю и натираю клитор. Ника ещё сильнее извивается

подо мной. И я, чтобы удержать её, толкаю её на кровать и придавливаю. Резче и быстрее

вхожу, не забывая теребить у неё между ног.

Ника опять вскрикивает и приподнимает голову. Протяжно стонет и прикусывает свою ладонь.

А я бёдрами ощущаю дрожь её ног.

Кончает.

Я сильнее вжимаюсь в неё, потому что то, как она стискивает член, – это просто охуенно!

Просто... У меня, сука, такого раньше не было. Она выжимает его, давит так, что голову

ведёт. И я понимаю, что тоже кончу сейчас. Делаю два толчка и встаю с Ники. Вынимаю член и

он тут же выстреливает ей прямо на спину.

Я громко хриплю, но всё равно слышу стоны.

Эта сучка кончила. С первого раза. Охуеть просто!

Глава 42. Ответка

Глава 42. Ответка

Жадно глотаю воздух ртом и он, проникая, обжигает лёгкие. Я словно лаву вдыхаю. Тело

пробирает накрывшим оргазмом. Испарина по спине и на лбу. Ещё сжимаю член, а второй рукой

провожу по своей груди, собирая капли пота.

– Сука, – выдыхаю и падаю на кровать лицом в подушку рядом с девчонкой.

Глубокий вдох и медленный выдох. Пытаюсь выравнять дыхание. Ещё пару раз, оборачиваюсь и

смотрю на распластанную рядом Нику.

Она лежит на животе, раскинув ноги и подрагивая.

Усмехаюсь и кладу ладонь ей на задницу. Сжимаю её. Отпускаю и шлёпаю.

– Горячая сучка, – обхватываю её за талию и тяну к себе.

Она безвольно подчиняется. Такое ощущение, что силы оставили её. Такое послушное,

расслабленное тело. Только ебать и ебать.

Жаль, что целка.

Да в смысле?! Мне что? Жалко её?

Эта мысль неприятна. Я не привык жалеть никого, тем более девок. Главное – получить

удовольствия. Именно для этого они и нужны.

Скольжу взглядом по телу Ники со следами от моих шлепков. А потом взгляд падает на капли

крови, расплывшиеся на простыне.

Целка.

Усмехаюсь довольно, сжимая член.

Мне досталась.

А Ника, тем временем, похоже, приходит в себя.

Начинает двигаться в моих руках. Пытается освободиться и приподняться. Немного ослабляю

хватку.

Она всхлипывает и поворачивается ко мне. Смотрит так, словно не верит, что всё

по-настоящему было. Моргает глазищами своими и что-то пытается сказать дрожащими губами.

– Что? Понравилось? – хмыкаю я, закидывая руку под голову, а второй рукой продолжая мять

член.

Вид голой тёлки рядом снова заводит.

– Ты… ты… – лепечет тихо Ника и облизывает искусанные губы. – Ты… гад! – выплёвывает мне в

лицо. – Урод! Ненавижу!

И я не успеваю закрыться, как она со всей силы ударяет меня в лицо. Наверное, это должна

была быть пощёчина? Только, сука, она кулаком проходится по моей скуле и глазу.

Острая боль и я вскакиваю. Прижимаю руки к лицу. Матерюсь, ощупывая лицо.

А, когда открываю его, то вижу, что девки уже нет! Она сбежала!

Да сука! Сука! Сука!

Пятна крови на простыне. Смытая постель. Опавший от всего этого член.

Я спрыгиваю с кровати и осматриваюсь.

– Ника, блять! Выходи! Всё равно найду! – рычу я. – Сама лучше выходи! Иначе!

Хватаю с тумбочки ночник и швыряю его в стену. Раздаётся звон разбитого стекла и осколки

падают на пол.

Глава 43. Я иду искать

Глава 43. Я иду искать

Ярость вскипает во мне огненной лавой. Ни одна сучка не поднимала на меня руку! А эта?! Да

кто ты такая, блять?!

Понимаю, что нужно проучить её. Но как? И куда она делась?

Дом, сука, большой и незнакомый. Влад постарался. Заброшенный коттеджный посёлок, куда

никто не приезжает и даже мимо не проходит. Идеальное место, чтобы упрятать нас от глаз

моего папаши.

Урод.

Все уроды!

Я злюсь и чувствую, как пылает всё в груди. Давно такого не испытывал. Мне вообще казалось,

что ледяная маска безразличия никогда не спадёт с меня. И мне было удобно. Да, удобно! Не

чувствовать ничего. Пофигизм на всё и всех.

А тут какая-то сучка! Сначала выводила меня одним своим присутствием. Заставляла дрочить в

душе, представляя её. И довела… сука, сорвался. Впервые за долгое время сорвался. И теперь

ещё и по роже получил?

Блять, глаз реально болит.

Я как раз прохожу мимо зеркала и вглядываюсь в полумраке коридора в своё отражение. Сука. У

меня синяк под глазом. И на щеке всё покраснело.

Взгляд сам скользит вниз и задерживается на члене. Врубаю свет и усмехаюсь уголком губ,

снова заметив небольшие, но явные разводы по члену. Красные разводы. Следы от целки.

Пальцами поправляю поджавшиеся от воспоминаний яйца.

Никуда не денется от меня. Ещё раз оглядываюсь – нет девки нигде. Спряталась. Неужели

реально думает, что сможет вот тут спрятаться и я её не найду? Усмехаюсь. Ну, давай

поиграем, сучка.

Не понимаю, почему, но мне всё нравится. И я снова испытываю эмоции, о существовании

которых вообще забыл. Непонятное и, сука, приятное, что ли, ощущение?

Опять смотрю на своё лицо и вижу улыбающуюся физиономию. Придурок.

Хмурюсь и слегка бью в зеркало кулаком. Словно вымещаю на нём недовольство собой.

Сминая член, решаю пойти пока в душ. Нике всё равно деться некуда. В доме где-то. Найду.

Конечно, найду и тогда она за всё ответит.

Закрываю глаза и подставив лицо и тело каплям тёплой воды, живо представляю в картинках,

как я ещё поимею эту недотрогу. Сколько я всего с ней делать смогу… ммм… заебись

перспектива. А мне нравится идея Влада всё больше и больше. И папаше-гондону насолить, а

девочку оттрахать так, что…

Не замечаю, как наяриваю рукой по вставшему вмиг от одних мыслей стволу.

– Сссссука… – шиплю я, водя рукой всё чаще и чаще.

Глотаю воздух вместе с каплями воды ртом и матерюсь, спуская сперму на стенку душевой

кабинки.

Часто дышу, почувствовав хоть и кратковременное, но облегчение. И снова злюсь на себя за

то, что рукой. Опять, блять, из-за неё! Член должен вбиваться в её дырки, а не в мой же

кулак!

С силой ударяю по смесителю и хватаю полотенце. Не вытираясь, обматываю его вокруг бёдер и

выхожу из кабинки.

Прислушиваюсь.

Где же ты девочка Ника? Я иду искать. Три, четыре, пять, я иду искать.

Глава 44. Я привык быть другим

Глава 44. Я привык быть другим

– Выходи, – с усмешкой произношу я, стоя около закрытой двери. – Слышишь? Долго там сидеть

собралась?

Молчит. Но я знаю, что она там. Я словно слышу её дыхание и чувствую её страх. Боится. А

меня это заводит. Адреналин новой порцией устремляется по венам. Разгоняется и выстреливает

прямо в пах.

Не думал, что эти игры так возбуждают.

– Хоть бы душ приняла, – хмыкаю. – Выходи. Или так и будешь в сперме и крови сидеть?

Нравится?

– Не твоё дело! – слышу, наконец, знакомый голос.

Усмехаюсь.

– Выходи, – говорю уже спокойнее. – Боишься? Не трону, – произношу это, а сам понимаю, что

вру.

Хотя нельзя ведь. Нельзя, сука!

Прав Влад: не надо было девчонку сюда тянуть! Теперь куда её?

Хмурюсь, понимая, что я хотел этого. Хотел, чтобы грёбанная Ника со мной тут осталась. В

плену. Это же, сука, шанс. Ведь мог сделать так, чтобы одному сюда попасться. А она? Там

осталась бы? И кто-то бы её трахнул там?! Конечно, трахнул бы! С её-то задницей!

Злюсь на Нику и со всего размаха впечатываю кулак в дверь.– Открывай! Ну?!

Ника в ответ не издаёт ни звука. Словно реально чувствует мою злость. По голосу наверняка

поняла. Но скрывать больше не могу. Мне надо на ком‑то её выместить. Надо!

– Выходи! – рычу в дверь. Осматриваю её.

Нике не откажешь в хитрости. Чтобы спрятаться, она выбрала комнату с крепкой деревянной

дверью. И замок хороший. От моих ударов дверь даже не колыхнётся.

Сжимаю и разжимаю пальцы – костяшки горят, но боль лишь подстёгивает. Делаю шаг назад,

прикидывая, хватит ли размаха, чтобы вышибить дверь плечом. В голове пульсирует одна мысль:

«Открывай!»

– Ника! – голос срывается на хрип. – Выходи, нам надо поговорить!

Тишина. Такая плотная, что кажется, будто воздух в коридоре сгустился и давит на виски.

Прикладываю ухо к дереву – ни шороха, ни вздоха.

Оглядываюсь по сторонам, ищу что‑то, чем можно поддеть замок. Взгляд цепляется за тяжёлую

бронзовую статуэтку на консольном столике у стены. Подхватываю её, взвешиваю в руке.

Достаточно увесистая.

– Последний раз говорю: открывай! – бью основанием статуэтки по замку. Металл лязгает, но

не поддаётся.

В этот момент изнутри доносится тихий, почти неслышный всхлип. Моё сердце пропускает удар.

– Ника… – голос вдруг становится тише, будто весь гнев вытек сквозь трещины в

самообладании.

Я опускаю статуэтку, чувствую, как руки становятся ватными. Всё это время я рвался внутрь,

готовый обрушить на неё свой гнев, а она…

Она, сука, плачет!

Меня никогда не трогали бабские слёзы. Никогда! Похер вообще!

Но сейчас…

Что это?

Это я?

Сука.

– Ну, и хуй с тобой! – цежу сквозь зубы и напоследок ещё раз пинаю дверь до боли в ноге.

Не хочу сейчас её видеть. У меня словно броня спала. И я не хочу, чтобы она это поняла. Мне

надо одному побыть.

Возвращаюсь в комнату, скидываю полотенце и надеваю спортивные штаны. Здесь, в подвале,

есть комната с боксёрской грушей. Я её почти сразу нашёл. Вот то, что мне сейчас нужно.

Сбегаю по ступенькам туда и с размаха бью кулаком, даже не обмотав его лентой. Кожа горит,

костяшки ноют – но это лишь отголосок той боли, что рвёт изнутри.

Я вымещаю на груше всю злость на себя. Свои эмоции от того, что чувствую. Так не должно

быть. Не должно!

Я другой. Я не такой, сука!

Подключаю вторую руку. Снова и снова колочу грушу, уперевшись в неё взглядом. Каждый удар —

как попытка выбить из головы мысли, которые не дают покоя. Мысли о том, что я теряю

контроль. О том, что всё идёт не так, как должно.

Дыхание сбивается, пот заливает глаза, но я не останавливаюсь. Бью, пока руки не начинают

дрожать от усталости. Бью, пока в ушах не остаётся только глухой стук сердца и шум ударов.

Груша раскачивается, словно издевается – выдерживает, не ломается. А я… я вот‑вот

рассыплюсь на куски.

Опускаю руки, тяжело дыша. В груди жжёт, в висках стучит. Смотрю на свои кулаки —

покрасневшие, с саднящими царапинами. Но физическая боль ничто по сравнению с тем, что

творится внутри.

Прислоняюсь к стене, сползаю вниз, сажусь на холодный бетон. Закрываю глаза. В голове

пусто. Только эхо ударов и тихое, почти незаметное: «Что со мной происходит?»

Сжимаю кулаки, но уже без злости – просто чтобы почувствовать хоть что‑то. Чтобы не утонуть

в этой пустоте, которая вдруг накрыла с головой.

Сколько так сижу, не знаю. Сижу, закрыв глаза и прямо ощущая, как пульсируют ссадины на

костяшках пальцев. Стало легче? Нихуя. Только хуже.

Встаю, опираясь о стенку. Стираю пот ладонью. Соль тут же впитывается в кровоподтёки на

руках и щиплет. Плевать.

Я медленно поднимаюсь наверх. Терапия не сработала, но как будто в башке стало яснее. Мысли

перестали метаться, словно загнанные звери, и выстроились в чёткую, холодную цепочку.

Кошусь наверх, на дверь, которая так и закрыта. Из‑за неё не доносится ни звука – ни

шороха, ни вздоха. Словно там, за деревом, больше никого нет.

«Дура», – мысленно цежу сквозь зубы. Но в этом слове уже нет прежней ярости – только

горькая усталость.

Пусть посидит. Больше не пойду. Пусть сидит там. Я дал ей шанс. Дал. А она…

Мысль обрывается. Внутри что‑то щёлкает – не злость, нет. Что‑то другое. То, что я

старательно загонял вглубь всё это время. Вина? Сожаление? Не хочу разбираться.

Потом – душ. Прохладный, немного отрезвляющий. Вода стекает по плечам, смывает пот и соль,

но не смывает ощущение неправильности происходящего. Стою под струями, закрыв глаза, и

пытаюсь собраться.

«Надо взять себя в руки», – повторяю как мантру. Снова и снова.

Выключаю воду, вытираюсь насухо. В зеркале – чужой взгляд. Тёмные круги под глазами,

ссадины на руках, напряжённые плечи. Кто этот человек? Когда я стал таким?

Одеваюсь, стараюсь не смотреть в зеркало. Прохожу мимо той самой двери. Рука на мгновение

зависает в воздухе, будто сама хочет потянуться к ручке. Но я сжимаю пальцы в кулак и иду

дальше.

На кухне делаю быстро бутерброд и большими кусками быстро проглатываю его. без

удовольствия. Чисто потребность.

Возвращаюсь в комнату и падаю на кровать лицом вниз. Рычу в подушку, ощущая неприятное

чувство неприятия себя. Это же не я. Не я, блять!

Я не хочу быть таким! Я привык быть другим и мне так было комфортно! Да, сука!

Вырываю подушку из-под своей же головы и с силой впечатываю её в затылок. Продолжаю реветь

уже в кровать, пока не выдыхаюсь. И, похоже, что вырубаюсь. Силы оставляют.

Проваливаюсь в сон. Нет, он не приносит облегчения. Он просто… вырывает из

действительности, которую я не хочу принимать.

Я словно падаю в пропасть. Лечу вниз в темноту. А потом какой-то шорох. Замираю.

Показалось? Откуда шорох в моём сне?!

И не знаю, что заставляет меня резко развернуться. Громко выдыхаю, распахнув глаза и

слепнув от блеска ненависти в глазах, устремлённых на меня.