Текст книги "В плену сводного (СИ)"

Автор книги: Настя Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 57. Страх на кончиках пальцев

Глава 57. Страх на кончиках пальцев

Я стою и смотрю на дверь, словно она – последняя граница между мной и тем, что неизбежно

должно произойти. В груди – тугой комок страха, дыхание сбивается, будто лёгкие забыли, как

работать правильно. Боюсь перевести взгляд на Артура. Боюсь увидеть в его глазах то, что не

смогу вынести.

Слышу шаги – тяжёлые, неровные, будто каждый шаг даётся ему с усилием. Поворачиваюсь, и

сердце замирает.

Артур. Он идёт к какому‑то шкафу, по‑прежнему держась за бок. Пальцы впиваются в ткань

рубашки, на лице – маска усталости и боли, которую он пытается скрыть. Движения скованные,

но в них чувствуется упрямая решимость.

Достаёт бутылку. Стекло холодно поблескивает в тусклом свете. Наливает в стакан янтарную

жидкость – запах алкоголя тут же заполняет пространство, резкий, почти удушающий. Выпивает

залпом, запрокидывая голову.

Я невольно вздрагиваю. Этот жест – резкий, отчаянный – бьёт по нервам. Хочется сказать

что‑то, остановить его, но слова застревают в горле.

Он ставит стакан с глухим стуком, проводит рукой по лицу, будто пытаясь стереть следы

усталости. Затем медленно поворачивается ко мне. Взгляд – тяжёлый, пронизывающий —

встречается с моим. В нём – смесь боли, раздражения и чего‑то ещё, неуловимого, от чего

внутри всё сжимается.

Мне хочется отступить, спрятаться, но ноги будто приросли к полу. Я стою, не в силах

пошевелиться, и только сердце колотится, отбивая безумный ритм.

Что он скажет? Что сделает?

Тишина давит, словно стены сжимаются вокруг нас. Я жду, затаив дыхание, и каждая секунда

тянется бесконечно долго.

– Артур, – тихо произношу и сама боюсь своего первого шага, – тебе нельзя.

Ведь он ранен. Ну, какой алкоголь?

Артур резко поворачивается ко мне, бросает жёсткий взгляд.

– Я сам решаю, что мне можно.

И, не отводя взгляда, выпивает ещё стакан. Громко ставит его на стол и делает шаг по

направлению ко мне. Я отступаю. Испуганно гляжу на приближающегося мужчину. Мы одни. В доме

больше никого нет.

Но Артур останавливается в шаге от меня. Наклоняет голову набок и смотрит.

– Ну что, Ника, где твоя благодарность? – спрашивает с ухмылкой. – Понравилось тебе там?

Без меня? Может, вернуть туда?

Я даже тихонько ойкаю от его слов.

Он вдруг резко делает последний шаг ко мне и хватает меня за волосы. Наклоняется.

– Трогал он тебя? – рычит прямо в лицо. – Трогал?!

Мотаю головой и чувствую, как слёзы подступают.

Меня опять накрывает истерика. Я не выдерживаю такое нервное напряжение.

– Отпусти меня, Артур, – прошу и всхлипываю. – За что ты так со мной? За что? Почему я

здесь? Я хочу домой. Давай позвоним твоему отцу? Пожалуйста, – вцепляюсь в его руку у себя

на голове.

– Нельзя, – тяжело выдыхает Артур и отпускает меня. – Уйди, – говорит, отворачиваясь.

– Куда? – спрашиваю непонимающе.

– Куда-нибудь. В любую из комнат. Уйди. Дай мне прийти в себя и подумать.

– Артур, ты ранен. Можно я посмотрю?

– Нет! – отвечает грубо. – Уйди, я сказал! – хватает стакан и швыряет его в стену.

Я вскрикиваю и убегаю прочь. Забегаю в первую попавшуюся комнату. Осматриваю дверь – замка

нет. Тогда я придвигаю к двери массивное кресло. Хотя понимаю, что это вряд ли остановит

Артура. Но хочу защититься хоть чем-то…

Подхожу к окну. Вид, конечно, красивый. Но сейчас вообще не радует – ни одного дома в

округе. Ни одной дороги. Лес и поля.

Где мы?

Зачем меня сюда привезли?

Почему не отпустили?

Оглядываюсь на дверь – сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Каждый

шорох кажется угрозой, каждый вздох отдаётся в ушах оглушительным эхом. Сажусь за большой

шкаф, прижавшись к холодной стене, словно она может стать щитом между мной и этим пугающим

миром.

Подгибаю колени, опускаю в них голову. Тело дрожит – то ли от холода, то ли от

невысказанного страха, сковавшего каждую мышцу. В висках стучит: «Спрячься. Затаись. Не

дыши». Закрываю глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю, но мысли кружатся вихрем – обрывочные,

панические, беспощадные.

И словно забываюсь. Не сплю, не теряю сознание – а будто проваливаюсь в серую пелену, где

нет ни времени, ни звуков, ни чувств. Только монотонный гул в голове, похожий на шум

далёкого прибоя.

Когда очухиваюсь, за окном уже темно. Чёрная ночь плотно облепила стёкла, а в комнате – ни

звука, ни движения. Лишь моё прерывистое дыхание нарушает эту мёртвую тишину.

Моргаю, пытаясь сфокусироваться. В теле – свинцовая тяжесть, в голове – вязкий туман.

Похоже, меня просто вырубило. Слишком велико напряжение, слишком много страха, слишком много

«а что, если…». Организм не выдержал, сдался, решил отключиться на время, как компьютер,

перегруженный миллионами тревожных запросов.

Медленно поднимаю голову. Шея затекла, спина ноет от неудобной позы. Провожу ладонью по

лицу – кожа липкая от слёз, которых я даже не заметила.

«Сколько я так просидела? Час? Два?» – мысль вяло проплывает в сознании.

Потираю глаза, потом сразу же смотрю на дверь. Кресло на месте. Значит, Артур не заходил.

Облегчённо выдыхаю и встаю.

Тело затекло и поэтому я решаю пойти в душ. Раз уж остаюсь здесь.

Мне хочется смыть с себя все события последних дней и я стою под тёплыми каплями, подставив

лицо воде. Стараюсь не думать ни о чём.

Наверное, сейчас я всё же в лучшем положении, чем ещё день назад. Я не связана. Я знаю

Артура.

Меня не бьют, не угрожают.

Я, наверное, и сбежать могу. Но куда? Куда тут бежать? В лес?

К тому же Артур явно что-то знает больше меня. Может, всё же расскажет? Может, мне удастся

уговорить его позвонить отцу?

Выхожу из душа. Старую одежду неохота на себя надевать. Сколько дней я в ней ходила? К тому

же, мне кажется, что она насквозь впитала в себя запах того места, где меня удерживали.

Смотрю на неё и мотаю головой.

Ничего не остаётся, как надеть халат, который аккуратно сложен в шкафу в ванной комнате.

Смотрю на себя в зеркало. Круги под глазами. На губе в уголке след от удара. Поправляю

мокрые волосы и опять смотрю на подпёртую дверь.

Почему так тихо? Что с Артуром? Он же ранен! А вдруг ему плохо стало?

А должна ли я о нём беспокоиться?

Задумываюсь, прикусывая большой палец.

Но он человек и он меня спас. Наверное. Я пока так и не поняла его мотивов.

Поэтому выдыхаю, отодвигаю кресло и протискиваюсь в дверной проём.

В доме тихо и темно. Аккуратно ступаю по полу и иду на слабую полоску света из той комнаты,

где остался Артур. В остальных комнатах темно.

Наверное, он всё ещё там.

Дверь приоткрыта и я, подойдя, осторожно заглядываю внутрь. Но никого не вижу.

Я не должна заходить. Не должна. Мысль бьётся в голове, как набат, но ноги будто живут

отдельно от разума – сами переступают порог. Внутри – вихрь противоречий: страх,

любопытство, тревога… и что‑то ещё, неясное, пугающее своей силой.

Надо вернуться в ту комнату. Опять подвинуть кресло. Забиться в угол, спрятаться от всего,

что здесь происходит. Но я иду – тихо, почти бесшумно, аккуратно ступая по мягкому ковру,

будто каждый шаг может разбудить не только Артура, но и те чувства, которые я так

старательно прячу.

Подхожу к дивану.

Артур. Лежит в одежде, с закрытыми глазами. Он спит. Рядом – бутылка и пустой стакан. От

этого зрелища внутри всё сжимается. В горле встаёт ком. Почему‑то именно сейчас, когда он

беззащитен, уязвимость бьёт по сердцу сильнее, чем его обычная холодность и резкость.

Я сажусь на корточки рядом с диваном, невольно задерживая дыхание. Рассматриваю его лицо. В

бликах огня оно выглядит особенно жёстким, властным. Даже во сне не расслабляется – брови

сдвинуты, на лбу залегла напряжённая складка. Но губы… губы кажутся мягкими, податливыми,

почти детскими в этой расслабленности. Пряди волос прилипли ко лбу, и меня накрывает почти

непреодолимое желание убрать их.

Пытаюсь подавить это чувство. Говорю себе: «Не смей. Не сейчас. Не так». Но рука будто не

слушает – сама тянется к его лицу, медленно, нерешительно. Пальцы замирают в сантиметре от

кожи – я чувствую тепло, исходящее от него, и это заставляет сердце биться чаще.

Внутри – хаос. Страх. Стыд. И странное, щемящее ощущение, будто я вторгаюсь в чужое

пространство, в чужую душу. Но остановиться уже не могу.

И вот, когда я уже почти касаюсь его, едва ощущая тепло его кожи кончиками пальцев, он

вдруг резко открывает глаза – словно из ниоткуда вспыхивает ледяной огонь, пронзающий

насквозь. Время будто замирает на долю секунды, а потом всё происходит молниеносно.

Он перехватывает мою руку с такой внезапной силой, что я даже не успеваю осознать, как

оказываюсь в его хватке. Его пальцы сжимаются на моём запястье – жёстко, неумолимо, почти до

боли. Он заламывает руку, заставляя меня невольно податься вперёд, потерять равновесие.

– Ой! – само собой вылетает из моего рта, звук вырывается непроизвольно, коротко,

испуганно.

И я не знаю, к чему это больше относится – к острой вспышке боли в запястье или к ледяному

ужасу, который пронзает всё тело. Сердце подскакивает к горлу, дыхание перехватывает. В

голове – пустота, лишь бешеный стук пульса в ушах.

Его глаза – холодные, пристальные – впиваются в меня. В них нет ни тени сомнения, ни капли

мягкости. Только жёсткая решимость и… что‑то ещё, неуловимое, от чего по спине пробегает

ледяной озноб.

Я пытаюсь вдохнуть, но воздух словно сгустился, стал тяжёлым, непроницаемым. Пальцы

невольно сжимаются, пытаясь вырваться, но его хватка только усиливается.

Глава 58. Жалость

Глава 58. Жалость

– Ты? – рычит недовольно, отпуская мою руку и чуть отталкивая от себя. Опять прикрывает

глаза, и в этом движении – вся его усталость, вся накопившаяся злость на мир, на

обстоятельства, на самого себя.

А я не ухожу. Сижу рядом, буквально приросшая к месту. Сердце колотится где‑то в горле,

ладони потеют, но я заставляю себя не отводить взгляд. Наблюдаю за ним – за тем, как

напряжены его плечи, как дрожат ресницы, как судорожно вздымается грудь.

– Чего тебе? – он резко открывает глаза, поворачивается ко мне. Взгляд – колючий,

раздражённый, но за ним… за ним что‑то ещё. Что‑то, что я не могу расшифровать.

– Артур, ты ранен? Надо обработать рану, – говорю тихо, почти шёпотом, будто боюсь спугнуть

хрупкое равновесие между нами.

– Не надо, – произносит сухо, отрезает, словно дверь захлопывает. – Так пройдёт.

Внутри всё сжимается от беспомощности. Но я набираюсь смелости – буквально собираю по

крупицам остатки воли – и приближаюсь к нему. Рука сама тянется вперёд, ложится на его лоб.

Кожа горячая, почти обжигающая.

– Мне кажется, у тебя температура, – говорю я, и голос дрожит, предательски ломается на

последнем слоге.

Он лишь усмехается в ответ – коротко, горько, без тени веселья. Эта усмешка ранит сильнее,

чем его резкость.

– Можно я посмотрю? – спрашиваю несмело, чуть подползаю к нему, словно пытаюсь приблизиться

не только физически, но и… эмоционально.

Он вздыхает – тяжело, обречённо – и садится. Поза разомкнутая, но в ней нет

расслабленности, только усталая покорность.

– Не отстанешь? – ухмыляется, но в глазах – ни капли насмешки. Только усталость.

Я молча мотаю головой. Не отстану. Не сейчас. Не тогда, когда он так нуждается в помощи,

пусть даже не признаётся в этом.

– Валяй, – наконец бросает он, расставляет широко ноги и тянет майку с одного бока наверх.

И я не могу сдержать крик – тихий, сдавленный, тут же прикрываю рот рукой. Меня пугает то,

что я вижу. Рана на весь бок – рваная, воспалённая, с обсохшими краями, которые выглядят так

страшно, что к горлу подкатывает тошнота. Кровь уже не течёт, но следы её – тёмные, зловещие

– покрывают кожу вокруг.

Дыхание сбивается, перед глазами плывут мутные пятна. Я глотаю ком в горле, пытаюсь

собраться, но руки дрожат, а сердце бьётся так, что, кажется, готово выпрыгнуть из груди.

Несмело тянусь к Артуру рукой. Кончики пальцев касаются его кожи – горячей, напряжённой. Я

чувствую, как под моей ладонью пульсирует его жизнь, как бьётся его сердце, как каждый вдох

даётся ему с трудом.

В этот момент понимаю: он не просто ранен. Он измучен. И ему нужна помощь – не только

физическая, но и та, которую он никогда не попросит вслух.

– Я… я сейчас принесу всё для обработки, – шепчу, с трудом отрывая взгляд от раны. Голос

звучит хрипло, но твёрдо. – Пожалуйста… не прогоняй меня.

Потом резко встаю и, не говоря ни слова, выбегаю из комнаты. Ищу аптечку. Тот мужик сказал,

что она должна тут быть! Нахожу её не сразу, приходится пересмотреть не один шкаф. Но,

наконец, есть!

В комнату к Артуру возвращаюсь с небольшой коробкой.

Он опять лежит. Услышав меня, приподнимает голову. Смотрит на коробку в моих руках.

– А я думал, ты испугалась, – усмехается и морщится. Тяжело выдыхает.

Я опять подхожу к нему. Сама задираю майку и начинаю обрабатывать рану.

– Где научилась? – спрашивает Артур, наблюдая за моими руками.

– Дома. Отец в последние годы очень болел. Пришлось научиться и перевязывать, и уколы

делать, и раны обрабатывать, – говорю тихо, не глядя на Артура.

Он берёт меня за руку зачем-то.

– Приподнимись, пожалуйста, – прошу я и, когда он делает то, что я прошу, перевязываю его

бок. – А врача нельзя вызвать? – уточняю на всякий случай.

– Нет, – отвечает жёстко.

Артур ложится, а я осматриваюсь в комнате. Наконец, нахожу то, что ищу. Беру с кресла

одеяло и накрываю им Артура.

Встаю и хочу уйти. Но не делаю ни шага. Надо уйти. Не понимаю сама себя. Наверное, я боюсь

остаться одна в этом чужом доме. Или боюсь оставить Артура? Что страшнее?

Странные ощущения.

Он сделал мне много зла. Лучше не вспоминать. Но именно он, получается, спас меня. Вытащил

из того ада, в котором я оказалась.

– Ник, – Артур словно чувствует эти мои сомнения. Неожиданно берёт меня за запястье и тянет

к себе.

Чуть наклоняюсь.

– Останься, – произносит он.

Стою нерешительно.

– Видишь же, что ничего не сделаю тебе, – произносит с усмешкой. – Не смогу просто.

– Тебе плохо? – спрашиваю я.

– Хреново, да, – отвечает он. – Но это пройдёт. Я себя знаю. Тем более, с такой медсестрой,

– улыбается уголком губ.

– Артур, мне страшно, – признаюсь я.

– Сядь, – чуть отодвигается, освобождая мне место.

Не сразу, но слушаюсь его.

– Ничего с тобой не случится, – он тянет мою руку на себя, заставляя наклониться к нему. —

У тебя есть я. Поняла? – тон у него такой серьёзный.

– Но кто были эти люди? Артур? Это было очень страшно! Правда! Да мне и сейчас страшно! Я

домой хочу!

Артур вдруг закрывает глаза и кладёт руку себе на лоб. Движения медленные, будто каждое

требует невероятных усилий. В его позе – изнеможение, в лице – бледная тень боли, которую он

больше не в силах скрывать.

«Какая же я дура! – мысль бьёт острой иглой вины. – Ему ведь плохо. А я пристаю. Ещё

неизвестно, кому из нас хуже!»

– Артур, – зову тихонько, голос дрожит от внезапного стыда и тревоги.

Он не отзывается. Тишина между нами становится тяжёлой, давящей. Я наклоняюсь ближе,

всматриваюсь в его лицо, пытаясь уловить хоть намёк на реакцию.

– Артур? – повторяю чуть громче, но в голосе – уже не вопрос, а мольба.

И тут он переворачивается на бок – резко, почти судорожно – и одной рукой сграбастывает

меня, тянет к себе. Я не успеваю опомниться: оказываюсь прижата к нему спиной, его рука

крепко обхватывает мою талию. Чувствую его горячее дыхание на своём плече – прерывистое,

тёплое, живое.

– Артур… – шепчу, и в этом звуке – смесь растерянности, страха и чего‑то ещё, что я не могу

назвать.

– Тихо, – его голос глух, но в нём нет раздражения – только усталость. Он натягивает на нас

одеяло, укутывает, словно защищая от всего мира. – Я устал. Лежи здесь, раз боишься. Спи.

– Но… – пытаюсь возразить, найти слова, объяснить, что мне не место рядом с ним в такой

момент.

– Спи, – повторяет он глухо, и я замолкаю.

Через какое‑то время до меня доносится размеренное дыхание. Он заснул.

Боюсь пошевельнуться. Каждое движение кажется преступлением – будто нарушу хрупкий мир,

который он создал вокруг нас. Прикрываю глаза, но перед ними всё ещё стоит его лицо —

усталое, измученное, но неожиданно… спокойное.

Мне и правда тепло и спокойно тут. Гораздо лучше, чем одной в комнате. Тепло его тела,

тяжесть его руки на талии, ровное дыхание за спиной – всё это создаёт странное ощущение

защищённости, которого я давно не испытывала.

Стараюсь не думать ни о чём. Забыться. Не анализировать, не задавать вопросов, не копаться

в чувствах, которые рвутся наружу.

И мне это удаётся. Я проваливаюсь в темноту – мягкую, обволакивающую, без кошмаров и

тревог. Тело расслабляется, напряжение уходит, оставляя лишь блаженную лёгкость.

Во сне так хорошо. Нет никаких проблем. Нет страха, нет боли, нет вопросов, на которые нет

ответов. Мне кажется, я даже улыбаюсь – едва заметно, бессознательно.

Но потом чувствую на себе руки. Руки, которые проходятся по всему моему телу.

Сон?

И в этот момент меня сильно сжимают. И я просыпаюсь.

Глава 59. Расскажи мне

Глава 59. Расскажи мне

Чувствую, как жар спадает. Тело уже не ломит. Чуть подтягиваюсь и бок колет, но уже не

болит.

Сжимаю пальцы и чувствую что-то мягкое в них.

Приподнимаюсь.

Ото сна и не вспоминаю сразу, что в бреду вчера прижал к себе девчонку. Легла послушно. Или

просто испугалась.

Сама ведь пришла. Перевязала. Вылечила?

Легче сразу стало.

Чуть сжимаю пальцы на её бедре и придвигаюсь. Член сразу же реагирует на близость Ники.

Едва ощутимо толкаюсь бёдрами. Нормально всё, блять. Усмехаюсь. Живой, значит.

Халат этот дурацкий. Развязываю узел на поясе и в этот момент Ника просыпается. Встряхивает

головой и пытается встать.

Нееееет. Сильнее сжимаю её и впечатываю в себя.

– Артур, – она поворачивает голову ко мне. – Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше?

– Намного, – усмехаюсь я и просовываю руку в разрез халата. Касаюсь тёплой нежной кожи на

животе.

– Артур, – Ника пытается убрать с себя мою руку. – Что ты делаешь? Пусти меня.

– Ты прекрасно знаешь, что я делаю, – отвечаю.

Приподнимаю её и просовываю одну руку ей под шею, а второй развязываю, наконец, узел и

распахиваю халат.

Громко выдыхаю, ощупываю голое тело. С утра то, что надо. Ебать и ебать.

– Артур! – Ника продолжает елозить, пытаясь освободиться.

И тогда я переворачиваю её на спину и нависаю над ней. Ладонью сжимаю за талию и смотрю в

глаза.

– Ну? Опять скажешь, что не хочешь? – спрашиваю, убирая её волосы с шеи и целуя её туда.

– Ты же болен, – упирается мне в грудь руками и приподнимает меня с себя.

– Вот и полечишь меня, – хриплю я ей в шею.

– Ты для этого меня забрал? Да? Ты ничем не лучше, чем они! Отпусти меня! Для этого?!

– И для этого тоже, – усмехаюсь и беру её сзади за шею. Смотрю прямо в глаза. – Моя ты.

Поняла? Моя!

И жадно впиваюсь ей в губы. Толкаюсь языком. А рукой иду вверх и сжимаю грудь. Мну её,

сдавливая пальцами. Коленкой раздвигаю ноги и ложусь между них.

Ника что-то мычит мне в рот, но я как обезумевший не могу оторваться от неё.

Мну это мягкое тело и двигаю бёдрами. Тру членом в штанах у неё между ног.

Я и боли больше не чувствую. Как будто не было этого ранения.

Всё, о чём могу я сейчас думать, о том, чтобы трахнуть её.

Наконец, отпускаю губы и впиваюсь в шею. Покрываю поцелуями нежную кожу и спускаюсь ниже.

– Артур, – стонет Ника, – ты опять… – хнычет.

– Опять, – усмехаюсь я. – Я буду делать это снова и снова. И только я. Ты зачем ко мне

пришла?

– Помочь тебе… Лечить…

– Ну, вот, и лечи. Секс – лучшее лекарство, Ник.

Обхватываю губами сосок и чуть посасываю его. Тяну и с чмоканием отпускаю.

Привстаю и спускаю спортивные штаны и боксёры сразу же. Обхватываю выскочивший член и

провожу по нему.

– Помнишь, как кончала подо мной? Нравилось?

– Нет, – хмурится Ника и пытается запахнуть халат.

– Не надо мне врать, Ника. За обман буду наказывать.

– Ты так говоришь это, как будто думаешь, что я буду с тобой, – фыркает дерзко.

– Не думаю, а знаю, – обхватываю пальцами подбородок и сжимаю. А второй рукой продолжаю

водить по члену.

Взгляд Ники сам падает на него, но она тут же убирает его.

Я лишь усмехаюсь и снова распахиваю на ней халат. Ложусь на неё и, удерживая подбородок,

целую в губы.

– Не нравилось, значит? – хриплю, чуть отпуская.

Облизываю пальцы и просовываю их Нике между ног. Она рыпается подо мной, толкает в грудь.

Обхватываю её за запястья и завожу руки за голову. И прохожусь по складкам. Раздвигаю их и

обвожу пальцем вокруг дырки.

Дырки, в которой был только мой член. Довольно ухмыляюсь и приставляю член.

– Я тебе помочь хотела! А ты! – кричит Ника, но я уже вгоняю в неё каменный ствол. И она

тут же прикусывает губу.

– Помощница, – хриплю я, наваливаясь на неё.

Руками сжимаю груди и тараню узкую дырку.

Ах, сука, как охуенно. Губами впиваюсь в шею и долблюсь.

С каждым моим толчком Ника чуть слышно охает. И это не от боли точно. Меня не проведёшь. Ей

нравится. Хоть и пытается доказать мне обратное.

И член скользит в ней без проблем.

Приподнимаюсь и смотрю ей в глаза.

– Не нравится всё ещё, Ника? – усмехаюсь, видя, как она закусывает губу, пряча свои эмоции.

– А так?

И просовываю руку между нашими телами. Веду её вниз и сразу же начинаю ласкать её там.

Толкаюсь и одновременно тереблю клитор.

И Ника начинает стонать.

– Вот так тебе не нравится? – рычу я, лбом упираясь в её плечо.

Я трахаю её. И чувствую её тёплые пальцы у себя на шее. Жду дальше. И она обнимает меня.

Прижимает к себе. Запускает пальцы в мои волосы.

Поднимаюсь и тут же впиваюсь в её губы. Эти её прикосновения… они заставляют меня ещё

быстрее толкаться в неё.

Запускаю язык ей в рот и она впервые отвечает мне. Мой язык встречается с её языком.

Несмелые попытки ответить и я сильно ударяю им. Заставляю Нику прижать её язычок к нёбу.

И снова повторяю движения члена языком.

Первой кончает Ника. Чувствую её дрожь под собой. Она так сильно сжимает член, что я громко

хриплю, ещё глубже вбиваясь в неё. Останавливаюсь и ловлю её спазмы на члене. И, когда они

немного затихают, я возобновляю толчки. Бьюсь резко и быстро. Доводя себя.

Вынимаю член и выстреливаю спермой на халат. Стискиваю ствол до последней капли и опять

падаю на Нику.

– Глупая, – усмехаюсь ей в губы. – Меня не обманешь.

– Артур, – отворачивается и говорит серьёзно. – Расскажи мне, что всё это значит. Что

случилось? Почему мы здесь? Почему домой не едем? Я вообще ничего не понимаю…

Ну, вот, как так надо уметь обламать кайф?!

Со злостью слезаю с неё, заправляю член и иду к столу, на котором стоит недопитая бутылка с

виски.

Нахрена ей это всё знать? Меньше знает – меньше глупостей натворит.

Отпиваю прямо из бутылки и поворачиваюсь к Нике. Она уже прикрылась халатом и села на

диване. Поправляет волосы и только припухшие ярко-розовые губы и щёки выдают её недавний

оргазм.

– Скажи мне, – настаивает она и хмурится.

Смотрю на неё и понимаю, что не отвяжется. Не успокоится, пока я не расскажу ей.

Можно, конечно, её закрыть в комнате, чтобы не надоедала. Продолжаю разглядывать девчонку.

Что с ней не так? Почему я не могу поступить с ней так же, как поступил бы с любой другой?

Просто заткнуть её. Оттащить в комнату и закрыть там.

Почему стою и смотрю на неё.

И она как будто чувствует эту мою слабину.

Встаёт и ещё больше хмурится.

– Расскажи мне, Артур.