Текст книги "В плену сводного (СИ)"

Автор книги: Настя Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 63. Правда, которая ранит

Глава 63. Правда, которая ранит

Я вхожу в палату. Тишина давит на уши – непривычная, чужая. Артур лежит неподвижно,

бледный, опутанный проводами. Аппарат тихо попискивает, отсчитывая удары его сердца. Один.

Два. Три.

Подхожу ближе, осторожно беру его руку. Холодная. Но живая.

– Артур… – шепчу. – Я здесь. Я всё знаю.

Он не отвечает. Но я продолжаю говорить – тихо, сбивчиво, проглатывая слёзы:

– Это был план. Твой отец… он всё подстроил. Чтобы защитить нас. Чтобы поймать крысу. Ты не

знал. Никто не сказал тебе. И мне… мне тоже не сказали.

Голос дрожит, но я заставляю себя продолжать:

– Я так виновата. Я должна была догадаться, что что‑то не так. Должна была…

Внезапно Артур резко распахивает глаза. Сглатывает.

– Ты… – я протягиваю к нему руки. – Ты очнулся! Ты…

– Не трогай меня, – его голос режет, как лезвие.

Я замираю.

– Ты знала, – говорит он глухо. – Ты всё это время знала.

– Нет! – выдыхаю я. – Артур, я только сегодня…

– Замолчи. Ты была частью всего этого… Как и все. Как мой отец. Как твоя мать. Частью

предательства. А я… я был просто пешкой.

Его слова бьют больнее любых пуль.

– Я не знала! – кричу я, и слёзы катятся по щекам. – Мне сказали только сейчас! Я хотела

тебе рассказать, я…

И замолкаю, слыша писк приборов, стоящих у койки Артура. Испуганно смотрю на них.

Он снова прикрывает глаза. Дышит тяжело.

– Уходи, – вдруг произносит он тихо. – Просто убирайся.

Хочу поспорить. Но в этот момент в палату вбегает медперсонал.

– Что случилось?! – вскрикиваю я, отступая к стене.

– Пульс скакнул, давление упало, – быстро говорит одна из медсестёр, склоняясь над Артуром.

– Уйдите, пожалуйста, – строго произносит врач, входя следом. – Вы мешаете!

Я отшатываюсь, прижимая руки к груди. Ноги подкашиваются.Это из‑за меня. Это я

спровоцировала…

– Я останусь здесь, – шепчу, но голос звучит жалко, неубедительно.

– Выйдите! – повторяет врач твёрже. – Сейчас же!

Медсестра мягко, но настойчиво берёт меня за локоть, ведёт к двери. Я сопротивляюсь, но без

сил, без воли.

– С ним всё будет хорошо? – спрашиваю, цепляясь за ручку двери.

– Мы сделаем всё возможное, – отвечает медсестра, не глядя на меня. – Но вам лучше

подождать снаружи.

Дверь закрывается. Я остаюсь в коридоре – одна, оглушённая, раздавленная.

Прислоняюсь к стене, закрываю лицо руками.Он назвал меня предательницей. Он

думает, что я знала. Что я играла.

Но правда – хуже. Потому что яне знала . И всё равно оказалась частью

этой лжи.

Шаги за спиной. Я не оборачиваюсь. Знаю, кто это.

– Ника, – мама подходит, кладёт руку на плечо. – Как он?

Я сбрасываю её ладонь.

– Ты знала, – говорю глухо. – Ты всё это время знала. И молчала.

Она вздрагивает, но не отступает.

– Да, – признаёт тихо. – Я знала.

– Почему?! – голос срывается на крик. – Почему ты не сказала мне?!

– Потому что это было необходимо, – она смотрит мне в глаза, и в её взгляде – та же боль,

что и у Артура. – Если бы ты знала правду, ты могла бы выдать себя. Или он. Враг следил за

каждым нашим шагом.

– Но я не выдала бы! – я сжимаю кулаки. – Я бы смогла сыграть роль! Я бы…

– Нет, – мама качает головой. – Ты слишком искренняя. Слишком эмоциональная. Ты бы не

смогла притворяться. А он… он должен был верить. Иначе всё рухнуло бы.

– Он ненавидит меня, – шепчу я. – Он думает, что я лгала ему.

– Он не ненавидит, – мягко говорит мама. – Он ранен. Не физически – морально. Ему нужно

время.

– Время? – я горько усмехаюсь. – А если он не захочет меня видеть? Если не простит?

Мама лишь пожимает плечами. Для неё это всё так неважно… Она же не знает, что пришлось нам

с Артуром пережить вместе.

Отстраняюсь от неё и ухожу к другой стене. И между нами вырастает словно стена.

Мы стоим так долго – в пустом коридоре, под монотонный писк приборов за дверью. Стоим и

молчим. Что-то происходит между нами. Моя мама так близко и так далеко сейчас от меня.

Через час врач выходит. Лицо усталое, но спокойное.

– Состояние стабилизировалось, – говорит он. – Кризис миновал. Но ему нужен покой. Никаких

посетителей ближайшие сутки.

– Можно мне хотя бы ненадолго? – прошу я. – Я просто посижу рядом. Молча.

Врач качает головой:

– Никого.

Глава 64. Пустота

Глава 64. Пустота

Я киваю. Понимаю. Но внутри – пустота. Такая глубокая, что кажется, будто из меня выкачали

весь воздух.

– Пойдём домой, – мама берёт меня за руку. – Тебе тоже нужен отдых.

Смотрю на дверь. За ней – Артур. Живой. Но дальше от меня, чем когда‑либо.

Я киваю и позволяю маме увести меня.

Часы тянутся медленно, тягуче, будто кто‑то специально растягивает каждую минуту. В голове

– вихрь мыслей, которые натыкаются друг на друга, путаются, рвут душу на части.

Слезы катятся по щекам, но я не вытираю их. Пусть текут. Пусть забирают с собой хоть каплю

боли.

Так проходит неделя. Всё это время я не могу увидеть Артура. К нему не пускают. Но самое

болезненное – что он просто не хочет меня видеть.

Однажды утром мама заходит в мою комнату. Я сижу на кровати, обхватив колени, и тупо смотрю

в одну точку.

– Ника, – её голос звучит непривычно осторожно. – Руслан вернулся из больницы…

Я резко поднимаю голову. Сердце замирает.

– Артур? Он здесь? – спрашиваю, едва дыша.

Мама отводит взгляд.– Артур уже выписался. Вчера. И… он уехал.

Мир вокруг теряет чёткость. Стены плывут, пол уходит из‑под ног.– Уехал? – повторяю

я глухо. – Куда?– Не сказал. Оставил записку отцу: «Не ищите меня. Я не хочу иметь

ничего общего с этой семьёй. С этой ложью».

– Он даже не попрощался, – шепчу я, и голос дрожит.

– Ну, он считает, что его предали все те, кому он доверял, – мама садится рядом, пытается

взять меня за руку, но я отстраняюсь. – Пусть лучше так. Ему нужно время, чтобы успокоиться.

А то натворит ещё дел. С его-то характером.

– Мам, я хочу одна остаться, – прошу маму, отворачиваясь.

Я хочу одна. Мне надо пережить эту информацию. Мама, к счастью, не спорит. Тяжело вздохнув,

выходит из комнаты. Я, наконец, снова остаюсь одна.

Сажусь на кровать, обнимаю колени и наконец даю волю слезам.

Плачу долго, горько, беззвучно. Слезы катятся по щекам, падают на руки, но легче не

становится.

Проходит месяц.

Я уже свыклась и даже порой кажется, что забыла всё, что тогда случилось. Хожу в

университет. Просто потому что нужно. Учусь, но не могу сказать, что получается. Это сложно.

Но нужно идти дальше.

Каждый мой день похож на предыдущий.

Я заставляю себя вставать. Умываться. Одеваться. Есть. Двигаться. Но всё это – механически.

Как робот, который выполняет заложенную программу. Мне словно не хватает чего-то.

Дни сливаются в недели. Я начинаю замечать, что привыкаю к этой боли. Она не уходит —

просто становится фоном.

Мама пытается меня растормошить:

– Ника, может, сходишь куда‑нибудь с подругами?

– Не хочу, – отвечаю я.

– Но ты же не можешь так всё время…

– Могу, – отрезаю я. – И буду.

Она вздыхает, смотрит на меня с болью, но не спорит. Видит, что слова тут бессильны.

Постепенно я начинаю заниматься чем‑то, что отвлекает. Разбираю старые вещи.

Начинаю читать. Сначала не идёт – слова расплываются перед глазами. Но потом втягиваюсь.

Книги как дверь в другой мир, где нет этой боли, где можно на время забыть, что всё плохо.

Однажды утром мама заходит в комнату с каким‑то странным выражением лица.

– Ника, – говорит она, – мы с Русланом решили уехать на пару недель. Отдохнуть.

Перезагрузиться.

Я поднимаю глаза.

– Куда?

– На море. Руслан нашёл небольшой отель у воды. Тишина, покой… Нам это нужно.

Я киваю. Понимаю. Они устали. Устали от ситуации с Артуром, от моего молчания, от моей

боли, от того, что не могут помочь.

– Хорошо, – говорю я.

– А ты? – мама смотрит настороженно. – Может, с нами?

– Нет, – я качаю головой. – Я лучше останусь здесь.

Мне нужно это. Нужно остаться одной.

Они уезжают через три дня. Мама долго обнимает меня на прощание.

– Если что – звони в любое время, – шепчет она.

– Конечно, – улыбаюсь я. На этот раз почти искренне.

Я машу им вслед, пока машина не скрывается за поворотом. Потом захожу в дом.

Тишина.

Закрываю дверь. Опускаюсь на пол в прихожей. И впервые за долгое время – плачу. Не

сдерживаясь. Не стесняясь. Просто выпускаю всё, что копилось внутри.

Слёзы текут по щекам, плечи трясутся, но мне не стыдно. Это не слабость – это освобождение.

Потом встаю. Вытираю лицо. Иду на кухню, наливаю себе чай. Сажусь у окна.

– Я справлюсь, – говорю вслух. – Я должна.

И впервые за всё это время в голосе звучит не отчаяние, а решимость.

Я даже решаю заказать себе роллы. Жду доставку, улыбаясь. Всё будет хорошо. Наверное, и

правда нужно время. Просто время…

Вдруг раздается стук в дверь. Наверное, доставка. Но почему так сердце срывается на бег,

словно чувствует что-то? Непонятные ощущения.

Стук повторяется.

Я встаю и подхожу к двери.

– Кто? – спрашиваю несмело.

– Курьер, – хриплый мужской голос.

Недолго думаю и поворачиваю замок. Дверь тут же распахивается. Словно тот, кто стоит за

ней, только этого и ждал.

И я сразу же попадаю в сильные руки. Меня сжимают так крепко, что дух захватывает.

Я не сразу прихожу в себя от такого напора.

Поднимаю взгляд и громко ойкаю. А в груди всё сжимается. Сердце останавливается и дышать

трудно.

Глава 65. Я пришёл за тобой

Глава 65. Я пришёл за тобой

– Артур?! – вырывается у меня.

Смотрю на него круглыми глазами.

– Ты?! Но как?! Откуда?! Артур!

– Не ждала? – усмехается он и не отпускает меня. – Я за тобой.

– Как? Погоди! Куда?

А Артур уже несёт меня. Но недолго. Останавливается и ставит на пол.

– Блять, Ник. Можешь сама? – тяжело дышит.

– Артур, всё в порядке? – хмурюсь я, замечая испарину у него на лбу. А еще я вижу, как он

прихрамывает. – Тебе плохо?

– Все нормально, Ник, – он даже улыбается. – Нормально. Пойдём, – протягивает мне руку.

– Куда? Артур, куда опять?

– Не бойся. Ничего страшного, Ник. Пойдём. Ты веришь мне?

Я смотрю ему прямо в глаза. Взгляд какой-то другой. Это какой-то другой Артур как будто.

Я ведь сама хотела найти его. Сидела и думала, как его увидеть. И, вот, он стоит передо

мной, а я думаю?

Кладу ладонь в его руку и иду за ним.

На выходе из дома нас ждёт машина. Артур открывает дверь и помогает мне сесть. Сам садится

за руль.

– Куда мы, Артур?

– Ко мне, – отвечает он сухо и заводит мотор.

Мы едем молча. Я съеживаюсь, когда машина останавливается у незнакомого подъезда. Но выхожу

вслед за Артуром. Он ведёт меня к входной двери.

– Артур, – я останавливаюсь.

Он тоже тормозит. Оборачивается. Ждёт. Но я молчу. Не знаю, что сказать. На каком-то порыве

я поехала с ним, а теперь… жалею?

Не дождавшись от меня продолжения, Артур сам подходит ко мне ближе и прижимает за голову к

себе. А потом я ощущаю его горячее дыхание на своих волосах.

– Не бойся, Ник, – говорит он мне в затылок. – Нам же надо поговорить? Мы так ничего и не

выяснили. Я хочу сказать тебе… Пойдём. Не бойся.

И я иду. Сама не понимаю, зачем, но иду за ним.

Он приводит меня в какую-то квартиру. Осматриваюсь.

Тянет меня вглубь комнаты. Садится на диван, а меня сажает себе на колени.

– Ну? Всё ещё боишься? – ухмыляется уголком губ.

– Артур, понимаешь…

– Погоди, – лицо его вдруг делается серьёзным. Он даже хмурится. – Я скажу.

Я замолкаю, но сердце в груди стучит как бешеное.

Артур кладёт мне на руки свою ладонь, а второй рукой обнимает за талию.

– Я пришёл за тобой, Ника, – начинает он.

Прикусываю губу.

– Так вот, – произносит опять серьёзно. – Я пришёл, потому что хотел тебя увидеть. Думал о

тебе, Ника.

Он сейчас такой серьёзный. И говорит такие вещи, что я не могу сдержать улыбку. Я не видела

его раньше таким.

– Что ты смеёшься? – хмуриться он и ладонью сжимает мои пальцы. – Что смешного?

– Прости, Артур, – отвечаю я. – Продолжай. Прости, – убираю улыбку с лица.

– Да что продолжать? – взрывается он. Хватает меня за затылок, наклоняет к себе и впивается

в мои губы.

Я даже теряюсь от неожиданности. И опять вспоминаю эти безудержные и жадные поцелуи Артура.

Его губы терзают мой рот и язык сразу же толкается внутрь.

Глава 66. Кайф

Глава 66. Кайф

Никогда в жизни я не предполагал, что какая-то маленькая несносная девчонка сможет стать

единственной, кого мне будет хотеться. Хотеться так, что голова раскалывалась от мыслей, а

яйца сводило судорогой.

Я не мог отказаться от неё.

В ней не было ничего особенного. Абсолютно ничего. Но почему мне хотелось именно её?

Я взял её тогда. В самый первый раз. Я всегда получал то, что хотел. Взял силой. Хотя

откровенности ради, она явно была не против. Ну, сопротивлялась для вида. Но текла ведь!

Текла! Я это отлично помню.

Для себя я уже все решил. Но всё равно мне нужен был хоть какой-то знак от Ники. Что всё не

зря.

Хотя… чтобы это поменяло? Ничего. Ровным счетом ничего.

Моя. Я так решил. Всё.

Честно хотел сначала поговорить. Но каждая минута, проведенная с ней, это как пытка!

Я вижу только её. И хочу только её. И ничто теперь не остановит меня.

Она оборачивается и я читаю в её глазах смятение. Конечно, она знает, зачем она здесь. И

что мне надо от неё больше всего.

Боится? Может быть.

Хочет? Уверен, что да.

Притягиваю её к себе.

– Ник, – шепчу в губы и прижимаю к себе. Толкаюсь бёдрами.

Член уже давно натянул ткань боксёров и брюк. И сейчас от прикосновения к ней дёргается.

Просится на свободу.

Тяну с неё майку.

– Артур, – выдыхает она, когда руками сжимаю груди.

– Что? Опять нет? – расстёгиваю лифчик и сбрасываю его.

Провожу языком сначала по одному соску, потом по другому.

– Нет? – поднимаюсь и смотрю ей в глаза, закручивая пальцами соски.

Она прикусывает губу и стонет.

Беру её за задницу. Приподнимаю. И кладу на спину на диван.

– Там уже мокро? – кладу ладонь ей на джинсы и провожу, слегка надавливая.

Расстёгиваю замок на джинсах и просовываю руку в трусики. И чуть не кончаю от одного лишь

прикосновения.

Застываю на мгновение. Просто держу там руку. Но тут Ника сама приподнимает бёдра.

Провожу средним пальцем между складками. Она тяжело вздыхает. Прямо мне в рот.

Нажимаю на палец и он сразу же покрывается её влагой.

Даже не сомневался в ней.

Обвожу по кругу вокруг клитора. Вынимаю руку и быстро стягиваю с неё джинсы. Сдираю и

трусики.

Быстро расстёгиваю свои брюки и стаскиваю их вместе с боксёрами. А потом резко и сильно

ударяю бёдрами. И сразу же полностью вхожу в неё.

Ника вскрикивает и широко распахивает глаза. Смотрит на меня.

Наконец, чувствую, что мышцы расслабляются. Член уже мягко скользит в ней. Встаю, сажусь на

колени, хватаю её за бёдра и приподнимаю. Удерживая так, начинаю со всей силы долбить её.

Почти полностью выхожу и сразу же резко вбиваюсь. До самых яиц.

Комнату заполняют стоны и хрипы. А ещё звуки шлепков.

Я, наконец, получаю то, о чём мечтал столько дней, но понимаю, что всё ещё мало. Я пока

неудовлетворен.

Выхожу из неё и переворачиваю на бок. Быстро целую. Приподнимаю одну ногу и ввожу член.

Опускаю ногу.

Удерживая её за плечо, сразу задаю бешеный темп. Хватаю её за талию и разворачиваю к себе

спиной. Она покорно встаёт на колени и опирается на локти.

Но я беру её за горло и, наоборот, приподнимаю. Толкаю к спинке дивана, которая упирается в

стену. Коленкой раздвигаю ей ноги и опять вхожу. Вдалбливаюсь в неё так, что её складочки

впечатываются в обшивку дивана.

Сжимаю чуть сильнее горло. Из неё вырывается хриплый стон. Мои толчки в неё стали ещё

сильнее и ещё чаще. Чувствую приближение долгожданной разрядки. Наконец-то, я кончу в неё.

Ника выпячивает зад мне навстречу. Тогда я просовываю руку и сразу же нахожу твёрдый

бугорок. Всего лишь касаюсь его и Ника вскрикивает.

Громко рычу и впиваюсь зубами в плечо. Сильно кусаю её. Но она не обращает на это никакого

внимания. Лишь ещё больше выпячивает зад и стоны сменяются криками.

Я интенсивнее тереблю клитор и ещё ускоряюсь.

Вот сейчас. Я чувствую это. Сейчас.

Замираю и чувствую, как начинают сокращаться мышцы вокруг моего члена. Ещё глубже толкаюсь

в неё, хотя и так уже полностью в ней. Зажмуриваюсь и ловлю каждый импульс, посылаемый в

мозг.

Как же охуенно! Как же охуенно! Не помню, когда в последний раз было так.

Ника стонет.

Отпускаю её плечо и смотрю на красные следы от зубов. Целую туда. Отрываюсь.

– Артур, – непонимающе шепчет она, открывая глаза.

– А вот теперь поговорим, – усмехаюсь я.

Глава 67. Непростой разговор

Глава 67. Непростой разговор

– Артур, тебе надо поговорить с отцом. Он переживает, – говорю я.

Вижу, как лицо Артура хмурится. И он как-то зло усмехается.

– Ему похрен, – цедит он.

– Это неправда. Я же жила с ним рядом все эти дни. Он переживает. Может, и не показывает

открыто, но переживает.

– Артур, тебе надо поговорить с отцом. Он переживает, – говорю я.

Вижу, как лицо Артура хмурится. И он как‑то зло усмехается.

– Ему похрен, – цедит он.

– Это неправда. Я же жила с ним рядом все эти дни. Он переживает. Может, и не показывает

открыто, но переживает.

Молчит. Только пальцы сжимаются в кулаки, будто он борется с собой – с желанием взорваться

или, наоборот, замкнуться ещё глубже.

Я делаю шаг ближе, но он отступает. Между нами – невидимая стена, которую я не могу

пробить.

– Ты не понимаешь, – наконец произносит он глухо. – Это не про «переживает» или «не

переживает». Это про доверие. Про то, что он взял и сломал всё, во что я верил.

Его голос дрожит, но не от слабости – от сдерживаемой ярости.

– Он использовал меня. Как пешку. Как инструмент. И ты… – он резко поднимает глаза, и в них

– лёд. – Ты тоже была частью этого.

– Я знаю, что ты так думаешь, – тихо, но твёрдо отвечаю я, не отводя взгляда. – Но это не

меняет правды. Я не участвовала в этом замысле. Я страдала так же, как ты. Может, даже

больше.

Артур резко проводит рукой по лицу, будто стряхивает наваждение. В его глазах мешается боль

и злость – два огня, пожирающие его изнутри.

Молчание длится долго. Слышу только его тяжёлое дыхание и отдалённый шум улицы за стеклом.

– Ты просишь меня поверить тебе, – наконец говорит он, не оборачиваясь. – Но как? Как

поверить, если весь мир оказался спектаклем?

– Не верь всему сразу, – отвечаю я. – Верь понемногу. Начинай с малого. Верь, что я стою

здесь. Верь, что мне больно видеть тебя таким. Верь, что я не уйду, пока ты не скажешь

«хватит».

Он медленно поворачивается. В его взгляде – не лёд уже, а что‑то другое. Что‑то, похожее на

надежду.

– А если я всё равно не смогу простить? – спрашивает почти беззвучно. – Если эта рана

никогда не заживёт?

– Тогда мы будем учиться жить с ней, – отвечаю твёрдо. – Вместе.

Артур закрывает глаза. Вижу, как дрожат его ресницы. Как напряжены плечи. Он борется – с

собой, со своими демонами, с обидой, въевшейся в душу.

– Хорошо, – выдыхает он наконец. – Я поговорю с ним. Но не ради него. Ради себя. Чтобы

понять: смогу ли я когда‑нибудь снова доверять.

Я киваю, чувствуя, как в груди что‑то теплеет. Это не победа. Это даже не перемирие. Но это

– начало.

– Спасибо, – шепчу я.

– Не благодари, – он смотрит на меня, и в его глазах уже нет льда. Только усталость и

что‑то неуловимо родное. – Я ещё ничего не сделал.

Но я знаю: он сделает. Потому что в этот момент между нами что‑то меняется. Не всё сразу.

Не до конца. Но трещина в стене становится шире. Достаточно, чтобы в неё пробрался свет.

Глава 68. Отец

Глава 68. Отец

Я сижу в гостиной и жду. Спину ломит от напряжения, пальцы впиваются в подлокотники кресла.

Внутри – вихрь: злость, обида, боль, а где‑то на самом дне – глухая, стылая тоска по тому,

чего уже не вернуть.

В прихожей раздаются шаги. Я не поворачиваюсь. Знаю, кто это.

Он входит тихо, будто боится спугнуть. Останавливается в паре метров. Молчит.

– Садись, – бросаю я. Не прошу – требую.

Он опускается в кресло напротив. В руках папка, которую он мнёт, словно не знает, куда её

деть.

– Я не знал, что ты хочешь поговорить, – начинает он. Голос звучит… неуверенно. Впервые

вижу его таким.

– А ты думал, я просто забуду? – я поднимаю глаза. Смотрю прямо. Хочу, чтобы он увидел: я

не сломлен. Но и не цел. – Что всё это – просто дурной сон, и можно жить дальше?

Он глотает слова, будто они колют горло.

– Нет, конечно, нет… Я понимал, что тебе нужно время. Но надеялся, что ты сам захочешь…

– Что я сам захочу? – перебиваю. Голос звенит, но я не сдерживаюсь. – Простить? Забыть?

Сделать вид, что ничего не было?

Тишина. Только часы на стене тикают – громко, назойливо. Будто отсчитывают секунды моей

выдержки.

– Ты использовал меня, – говорю тише, но каждое слово – как нож. – Ты сделал меня слепым

орудием в своей игре. Ты лишил меня права знать. Права выбирать. Права решать.

– Это было необходимо, – он наконец смотрит мне в глаза. – Враг был слишком близко. Если бы

ты знал правду, мог бы выдать себя. Даже случайно.

– «Необходимо», – повторяю я, пробуя это слово на вкус. Оно горькое. Ядовитое. – А моя

жизнь? Мои чувства? Это тоже было «необходимо» – сломать их?

– Я не хотел причинить тебе боль, – его голос дрожит. Впервые слышу это. – Но выбора не

было. Либо мы ловили крысу, либо теряли всё. Включая тебя.

– Включая меня, – усмехаюсь. Но в этой усмешке нет веселья. Только боль. – То есть я всё же

имел значение? Или просто был расходным материалом?

– Не говори так, – он резко подаётся вперёд. – Ты мой сын. Единственный. Самый важный

человек в моей жизни.

И тут меня прорывает.

– Тогда почему ты не доверился мне? – голос срывается. – Почему не сказал: «Артур, нам

нужно сыграть эту роль»? Почему не дал мне возможность решить самому?

– Потому что я боялся, – он опускает голову. – Боялся, что ты откажешься. Что не сможешь

играть. Что это сломает тебя раньше, чем поможет.

Я сжимаю кулаки. Разжимаю. Снова сжимаю.

– И ты решил сломать меня по‑другому, – шепчу. – Скрыв правду.

– Я думал, что защищаю тебя, – он поднимает глаза. В них – слёзы. – Защищаю нас всех. Но

теперь вижу: я защищал не тебя. Я защищал себя. Свой страх потерять контроль.

Эти слова бьют. Но не ожесточают. А будто вскрывают что‑то внутри – то, что я сам боялся

признать.

– Почему ты не пришёл ко мне после? – спрашиваю тихо. – Когда нуждался в тебе.

– Потому что боялся увидеть ненависть в твоих глазах, – выдыхает он. – Потому что знал: я

заслужил её.

Молчание. Долгое. Тяжёлое. Но уже не такое острое.

Я смотрю на него – на человека, которого всю жизнь считал опорой. На человека, который

разрушил мою опору.

– Я всё ещё злюсь, – говорю медленно. – Всё ещё не могу простить. Но… я хочу попробовать.

Он поднимает голову. В его взгляде – надежда. Слабая. Дрожащая. Но настоящая.

– Спасибо, – шепчет он.

– Не благодари, – качаю головой. – Это не прощение. Это только шаг.

Сбоку раздаётся голос Ники. Она всё это время стояла в углу – тихо, незаметно.

– Но это начало, – говорит она. – И это важно.

Мы оба поворачиваемся к ней. Я ловлю её взгляд – тёплый, твёрдый. Она верит. Даже когда я

сам не верю.

– Да, – соглашается отец. – Начало.

Он протягивает руку. Медленно. Осторожно.

Я смотрю на неё долго. Внутри – борьба. Потом, почти незаметно, касаюсь его пальцев.

Это не объятие. Не примирение. Но это – контакт. Первый за долгое время.

– Мне нужно ещё время, – говорю я. – Много времени.

– Я дам его, – отвечает он. – Сколько потребуется.

В комнате становится легче дышать. Как будто ветер сдул пыль, скопившуюся за месяцы

молчания.

Я перевожу взгляд на окно. Люди идут мимо, смеются, разговаривают. Жизнь продолжается.

И наша – тоже.

Понемногу. По капле. Но – продолжается.