Текст книги "В плену сводного (СИ)"

Автор книги: Настя Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35. Злость

Глава 35. Злость

Мотаю башкой по сторонам в поисках девки, а член в такт качается из стороны в сторону.

Сука.

Что со мной?! Какого хрена вообще?!

Рукой сжимаю возбуждённую плоть и уверенным шагом быстро иду по коридору.

Где она?!

Замираю. Прислушиваюсь. Тихо. Слишком тихо. Затаилась?

Так даже интереснее.

Ника, Ника. В прятки решила поиграть? Ну, давай, поиграем.

Аккуратно ступаю, сохраняя эту звенящую в ушах тишину.

Что я хочу? Трахнуться. С кем, блять? С этой недотрогой? Нахрена мне это? Потому что хочу!

Опять замираю, услышав какой-то тихий звук слева из тёмной комнаты. Медленно поворачиваю

голову.

Не слышу больше нихера, но какое-то шестое чувство подсказывает, что там она. Там…

Уголок губ сам собой ползёт вверх – скупая, почти незаметная ухмылка. В груди теплеет от

предвкушения. Делаю первый шаг. Потом ещё один.

Дверь чуть приоткрыта – щель, достаточная, чтобы проскользнуть внутрь. Воздух густой,

пропитанный пылью и чем‑то ещё, неуловимым. Опускаю руку, нащупываю стену. Холодная,

шершавая. Двигаюсь вперёд, стараясь не дышать громко.

В темноте каждый звук разрастается до невероятных размеров: стук сердца, шорох одежды,

скрип половицы под ногой. Остановиться? Нет. Уже слишком поздно.

Тишина давит на уши, но я улавливаю едва заметные шорохи: будто кто‑то переступает с ноги

на ногу, или это просто старые доски играют со мной в прятки? Дыхание учащается, но я

заставляю себя вдыхать медленнее, глубже – чтобы не выдать себя, чтобы не спугнуть то, ради

чего я здесь.

Впереди – едва уловимое движение. Или мне только кажется? Глаза тщетно пытаются выхватить

хоть что‑то из чернильной тьмы. Я замираю, прислушиваюсь.

И вдруг – лёгкий вздох. Не громче шелеста листьев. Но он здесь. Он реален.

Сердце бьётся чаще, кровь стучит в висках. Я делаю ещё шаг, и в этот момент…

Резкое движение сбоку. Лёгкое дуновение встревоженного воздуха.

Шаг влево и я впечатываю хрупкое тело в стену.

Раздаётся глухой выдох и возглас, больше похожий на писк.

Попалась.

Быстро руками ощупываю добычу. Прохожусь уверенными движениями. Мну её.

– Любишь в прятки играть, Ника? – наклоняюсь и хриплю, дурея от запаха, которым наполняет

лёгкие.

Полная темнота. Все чувства острее. Оказывается, чтобы видеть, не нужно зрение. Есть

другие, более ощутимые и возбуждающие чувства. Запах. Касания. Дыхание.

– Артур, что ты делаешь? – шепчет девчонка, когда я нагло сжимаю ладонью часто вздымающуюся

грудь. Сильно сжимаю. Впиваюсь в неё пальцами.

И прижимаюсь бёдрами, наверное, к животу девчонки.

– Артур! Пусти меня! Ты же не можешь! Ты не должен… – она не возмущается. Она просит.

Она всё понимает. Отлично улавливает мои намерения и боится их. Или…

Не особо сопротивляется.

– Ты спятил?! – словно улавливает мои мысли девчонка и бьёт меня в грудь. – Ты напился!

Дурочка. Несмотря на влитый виски, я трезв как никогда.

– Так что, Ника? Походишь голой передо мной? – усмехаюсь я и тяну вверх с неё майку.

Девчонка сопротивляется. Но это не злит меня, не бесит. Наоборот.

Не скрываю смеха. Позволяю ей даже почувствовать, что она может сопротивляться. Ну, пусть

поверит, что может.

Не скрываясь, смеюсь. И тут вдруг – острая, сука, боль! И я понимаю, что эта стерва мне

ногтями своими прямо по лицу проехала. Сучка! Мало ей пощёчины?!

– Ссссука! – шиплю я и отпускаю девчонку. Прижимаю ладонь к царапине и даже чувствую кровь

пальцами.

Глаза уже привыкли и меня как пламенем обжигает блеск её глаз.

Я отшатываюсь, пытаясь сфокусировать взгляд. В глазах всё ещё пляшут тёмные пятна от

внезапной вспышки боли.

– Ты… ты охренела, блять?! – голос звучит хрипло, будто не мой.

Она не отвечает. Только взгляд – ледяной, беспощадный – говорит больше любых слов. Я

провожу языком по пересохшим губам, ощущаю солоноватый привкус крови. Царапина горит, словно

её прижгли раскалённым железом.

Медленно отнимаю ладонь от лица. Внутри поднимается волна злости.

В комнате повисает тяжёлое молчание. Слышно только наше прерывистое дыхание.

Осторожно касаюсь царапины. Боль уже не такая острая, но пульсирует в такт ударам сердца.

Нужно обработать рану, но двигаться не хочется – будто любое движение разорвёт тонкую грань,

удерживающую нас от новой вспышки насилия.

А потом к звукам нашего тяжёлого и частого дыхания прибавляются ещё какие-то звуки. Мы

замираем одновременно.

– Это… – начинает Ника, но я тут же прикладываю ладонь к её рту. Сдавливаю, заставляя

замолчать.

Это шаги. Кто-то уверенным шагом идёт по дому. Странно, но гула машин я не слышал. Хотя…

Каждый шаг как громом пронзает тишину. Но я знаю, кто это. Вернее, догадываюсь.

– Сиди здесь! – цежу девчонке в лицо. – Поняла?! Здесь сиди! И тихо!

Отпускаю её и собираюсь уйти. Эти шаги за мной.

– Артур! Погоди! Мне страшно! – девчонка хватает меня за запястье.

Стряхиваю её руку.

– Здесь сиди, я сказал! – уже зло рыкаю на неё и отталкиваю от себя.

Глава 36. Вопросы

Глава 36. Вопросы

Сердце как загнанный зверь несётся, понимая, что это бег по замкнутому кругу. С болью его

удары отдаются в грудную клетку.

Оно тоже в клетке. Как и я. И мы оба понимаем, что выхода нет. И всё равно несёмся.

Каждый удар – как глухой набат в пустоте. Он отдаётся не только в груди, но и в висках, и в

кончиках пальцев, будто всё тело превратилось в один натянутый нерв.

Я чувствую, как время то сжимается в тугую пружину, то растекается вязкой смолой. Секунды

то скачут, как безумные, то застывают, растягиваясь в вечность. Дыхание сбивается – вдох

слишком короткий, выдох рваный, будто воздух разрежен, будто его недостаточно, чтобы

наполнить лёгкие до конца.

В горле ком – не проглотить, не выкрикнуть. Слова застревают где‑то между сердцем и губами,

превращаются в беззвучный стон. Хочется разорвать эту тишину, но голос тонет в гуле

собственных мыслей, в этом бесконечном «тук‑тук‑тук», который заполняет всё пространство

вокруг.

Мысли мечутся, как птицы в запертой комнате: бьются о стены, ищут выход, но натыкаются лишь

на стекло. Одна и та же картина прокручивается снова и снова – без начала, без конца, без

ответа. И с каждым витком тревога сжимает горло всё крепче, будто невидимая рука медленно,

методично перекрывает доступ к воздуху.

Внутри – ледяной вихрь и одновременно пожар. Холод пронизывает до костей, а где‑то под

рёбрами горит неугасимое пламя, пожирающее остатки спокойствия. Противоречивые ощущения

сливаются в один сплошной поток: дрожь в пальцах, тяжесть в груди, сухость во рту, звон в

ушах.

И всё это – под аккомпанемент сердца, которое не слушает рассудок. Оно знает только одно:

бежать. Даже если бежать некуда. Даже если каждый шаг – по лезвию. Даже если завтра всё

повторится снова.

Оно бьётся, как будто пытается пробить стену. Как будто верит, что где‑то там, за этой

глухой преградой, есть выход. Как будто не понимает, что мы уже давно в плену.

А я сижу и слушаю этот безумный ритм, этот отчаянный стук, и понимаю: пока оно бьётся – я

ещё здесь. Пока оно бьётся – надо держаться. Даже если держаться уже не за что.

Меня знобит и эта дрожь от тех эмоций, которые вызывает во мне присутствие Артура рядом.

Это страх, липкий, как тягучий сироп. Неприятный. Но вместе с тем страх, который я хочу

ощущать.

Сама не понимаю себя. Злюсь из-за этого.

Его близость. Наглость его рук. Его нахальная ухмылка. Это всё пугает и… мне хочется знать,

что будет дальше.

Как далеко он зайдёт? Как далеко я позволю ему зайти?

Вопросы, которые пугают.

Он ушёл. Оставил меня. И это как кратковременная передышка.

Шаги. Я слышу шаги.

Артур велел мне сидеть тихо. Придурок. Вот ещё!

А вдруг ему помощь нужна? Кто там пришёл?

И я тихими шагами крадусь к двери. Прислушиваюсь – все мои чувства сконцентрированы на

слухе. Там, за дверями, явно что-то происходит. Разговор? Да, шаги смолкли. Но теперь я

слышу будто бы тихие голоса.

Подхожу к двери и на ощупь понимаю, что она не закрыта. Узкая щель, сквозь которую я и

слышу эти подозрительные звуки.

Замираю и прислоняюсь ухом к холодной поверхности.

– Зачем пришёл? – это Артур.

Значит он знает гостя?! Знает?!

– Разговор есть, – хриплый мужской бас. Грубый и неприветливый. В нём столько холода и

злости, что меня мурашки пробирают.

Потом тишина и я боюсь, что они меня услышали!

Не дышу и зажмуриваюсь. Ни одного движения. Ни одного вдоха. Я сливаюсь с этой тишиной и

темнотой.

– Девчонка где? – опять незнакомый грубый бас.

И этот его вопрос взрывает противоречивые чувства во мне. Да, они меня не услышали! Но

почему этот мужчина спрашивает обо мне?! Почему они разговаривают с Артуром так, словно

знакомы?!

Сердце замирает от страха и камнем бухает вниз, переставая стучать и превращая меня в лёд.

Глава 37. Сам её решишь

Глава 37. Сам её решишь

– Какого хера ты припёрся? – рычу я на мужика, а сам кошусь на дверь, за которой осталась

девчонка. – Договаривались же, что ты не лезешь!

– Ты ничего не попутал, Артур? – ухмыляется он. А потом его взгляд резко становится

жёстким. Сводит брови на переносице. Оскал хищный. – За языком следи! Ты, сука, забыл, кто я

и кто ты? Девка где?!

Стискиваю зубы от злости и ненависти. При других обстоятельствах дал бы ему в морду. И не

один раз. Так отходил бы, чтобы костей собрать не мог. Но сейчас пока он прав – я в его

власти. Пока, сука. Пока!

– Спит. Там, наверху! – киваю на лестницу.

Надеюсь, эта сучка не решит выйти и будет послушно сидеть за дверью.

– Поговорить надо, – бросает Влад. – Потому и пришёл. Пошли в кабинет. Побазарим, выпьем.

Лицо его становится спокойнее. Ухмылка кривит рот.

– Пошли, чего ты? – кивает он мне и идёт к выходу из комнаты.

Я ещё раз оглядываюсь туда, где сидит Ника. Надеюсь, она не настолько глупа, чтобы выйти.

Хватит ума, чтобы не поддаться любопытству.

Иду вслед за Владом.

– Садись, – кивает он мне на кресло напротив стола.

Сам разливает по стаканам виски и сам плюхается тоже в кресло. Молча отпивает и впивается в

меня взглядом.

– Девчонку надо убрать, – произносит жёстким, бескомпромиссным тоном.

Я настолько охреневаю, что рука со стаканом виски так и замирает у меня около рта. Перевожу

вопросительный взгляд на мужчину.

– Что смотришь? Лишняя она тут, – огрызается Влад. Снова отпивает. – Из-за неё Руслан точно

нихера ничего делать не будет. Кто она ему? – пожимает плечами. – Так… седьмая вода на

киселе.

– Она дочь его жены, – цежу сквозь зубы, сжимая стакан.

Кажется, ещё немного и он просто треснет от натиска моих пальцев.

– Ты серьёзно? – усмехается Влад. – Плевать он хотел и на жену, и на её дочку, когда дело

касается бабок. Ты что, Артур? Ты вообще? Я не узнаю тебя! Девку пожалел?! Ты, сука…

– Остынь! – рычу на него и зло сверкаю глазами. – Эта девка как дополнительная гарантия!

– Да какая нахрен «гарантия»?! Что ты несёшь?! Отправим её пальчики Руслану, чтобы не думал

рыпаться! Чтобы понимал, что всё по-серьёзному!

Сука. Что он несёт?! Пальчики?! Сука! Сука! Сука!

– Нет, – цежу, глядя на него исподлобья. – Девка будет здесь.

– Ты что?! Спорить?! Да я тебя…

– Девка нужна живой! Пришлёшь её пальчики и Руслан точно не станет ничего делать! Не

поверит, что со мной то же самое не сделаешь! – срываюсь на крик. – Сам подумай! Нас сейчас

двое! И это лучше! Мать девки сто процентов на мозги там Руслану капает! Ну?! Сам подумай!

Ору на него, а у самого в груди жало. Острое, обжигающее жало в самом сердце.

Не понимаю, но не хочу девчонку отдавать. Да в смысле «пальчики», сука?! В смысле?!

Влад сидит и хмуро таращится в стакан с виски. Будто обдумывает всё.

– Она лишний свидетель, – поднимает на меня тяжёлый взгляд. – Её нельзя оставлять живой.

Сдаст всех.

– Потом, – бросаю ему. – Потом решишь её. Или я, – сглатываю. – Сейчас пока нужна она. Ну?

Понимаю, что, если он не согласится, то я хрен его заставлю! Он тут решает! Пока он решает!

Пока, сука! И я должен договариваться с ним! Пока должен!

Пилю его взглядом. Жду. Одно его слово.

– Ладно, – наконец, бросает мне он и встаёт. – Сам решишь, – щурится и смотрит на меня, как

мне кажется, с подозрением. – Когда всё кончится, сам её решишь.

Глава 38. Хватит себя сдерживать

Глава 38. Хватит себя сдерживать

Разговор с Владом заставляет меня испытать то, чего я давно уже не испытывал. И, сука,

таблеток тут нет. Чёрная мгла поглощает сознание и я знаю, что напряжение, которым сковывает

мышцы, я смогу снять только если выколочу грушу в зале, или…

Адреналин, который на скорости болида сейчас несётся по венам, ищет повод, чтобы прыснуть

фонтаном и смести всё на своём пути.

Я пялюсь в ночное небо за окном. Влада уже нет. Снова мы здесь одни с Никой.

Сжимаю и разжимаю кулаки, чувствуя, как под кожей пульсируют жилы, будто готовые лопнуть от

перенапряжения. В висках стучит: «Беги. Бей. Сломай».

Взгляд цепляется за часы на стене – стрелки будто застыли, насмехаясь над моей

неспособностью сдвинуться с места. В голове вихрь: обрывки фраз Влада, его взгляд, интонации

– всё складывается в ядовитую мозаику, от которой хочется выть.

Я знаю: если сейчас не найду выход для этого кипящего потока, он разорвёт меня изнутри.

Груша в зале – надёжный вариант, привычный, как таблетка, которая спасает жизнь. Но сегодня

этого мало. Сегодня нужно что‑то радикальное. Что‑то, что заставит забыть, как его слова

вонзаются в сознание, будто раскалённые иглы.

Что?!

Взгляд бешеным зверем мечется по комнате в поисках ответа.

Тихий шорох.

Резкий поворот головы.

В полумраке выхватываю взгляд испуганных и наполненных ненавистью глаз. Блеск, которые

ослепляет и дурманит одновременно.

Адреналин подскакивает.

Время будто замедляется. Каждый звук – как удар молота: собственное дыхание, её вдох и

выдох, тиканье часов, гул ветра, прорывающийся сквозь закрытые окна. В висках пульсирует

одна мысль: «Это не то… не то… не то…».

Фигура в углу едва различима – лишь контуры, тени, игра света и тьмы. Но глаза… Они горят,

пронзая меня насквозь, будто знают всё, что я пытался скрыть даже от себя.

– Ты… – голос Ники срывается, выходит хриплым, чужим.

Ответа нет. Только молчание, густое, осязаемое, словно вязкая смола. Оно обволакивает,

давит, заставляет мышцы сжиматься в ожидании удара.

Я делаю шаг вперёд. Пол под ногами едва слышно скрипит – звук режет слух, будто нож по

стеклу. Ещё шаг. Ещё.

В воздухе пахнет страхом. Её страхом. И чем‑то ещё – острым, металлическим. Кровью? Или это

просто воображение, разогнанное адреналином до предела?

Глаза в темноте не двигаются. Они следят. Оценивают. Ждут.

«Беги, дурочка», – шепчет внутренний голос.

«Бесполезно», – рычит другой.

Я замираю в метре от фигуры. Рука сама тянется к выключателю.

Щелчок.

Яркий свет бьёт по глазам, заставляя зажмуриться. Когда зрение возвращается, в углу…

никого.

Только зеркало.

Моё отражение.

Горящие диким пламенем глаза. Растрёпанные волосы. Сжатые в кулаки ладони, на которых

белеют следы от ногтей.

Тишина.

Резко поворачиваюсь, слыша шаги за дверью. Пинаю её и выскакиваю из комнаты.

– Стой, блять! – цежу сквозь зубы, утыкаясь взглядом в спину Ники, которая пытается

убежать.

Пытается… Зря. Поздно. Уже слишком поздно. Зверь проснулся и не успокоится, пока не получит

своё. И тут груша не поможет. Тут нужна она.

Все грязные фантазии, мысли, которые не давали мне покоя с того самого момента, как я

впервые увидел эту грёбанную Нику, всё это как лава рвётся наружу.

Прибавляю шаг.

Я вижу её спину. Вижу, как она оборачивается и испуганно смотрит на меня. она всё

чувствует. Всё понимает. Но всё равно надеется, что сможет спастись? Дурочка.

Эта игра забавляет меня и я позволяю девчонке побегать.

– Отстань от меня! Ненавижу! Ты урод! Из-за тебя мы здесь! из-за тебя! Ненавижу! – кричит

она и я легко считываю отчаяние в её голосе.

Ускоряюсь, когда вижу, что Ника забегает в какую-то комнату и пытается закрыть дверь. С

силой толкаю её и она распахивается.

Девчонка, уставившись на меня, пятится спиной к стене.

– Что ты там сказала? – щурюсь я и впиваюсь в неё взглядом.

Меня даже трясёт от возбуждения. Яйца наливаются и в штанах становится тесно. Член колом

стоит, выпирая.

– Как ты меня назвала? – медленно иду к Нике.

На ходу тяну с себя майку и отбрасываю её в сторону.

– Ты урод! – повторяет она, но в голосе уже нет той уверенности. – Это же ты! Ты всё! Как

ты мог?! Ты!

Взгляд её опускается сначала на мою голую грудь с подрагивающими мышцами груди. А потом

скользит ещё ниже. Округляет глаза, заметив торчащую ширинку.

Мотает головой и продолжает отступать, пока я иду на неё.

– Нет, Артур! Нет! Ты же не сделаешь этого!

А что с голосом? Откуда такая покорность? Где эта злоба и ненависть?

Боится.

Думает, сможет всё развернуть. Успокоить меня?!

– Я привык делать то, что хочу, – усмехаюсь я и кладу руки на ремень на джинсах. Начинаю

расстёгивать их. – У меня секса не было хуеву тучу времени, недотрога. Да и у тебя, уверен,

чешется. Столько без члена! Иди сюда!

– Ты не понял! Это не так! – спорит она. – Я… я…

Достала. Резко дёргаюсь к ней и хватаю за запястье. Подхватываю и закидываю на плечо.

На втором этаже огромная кровать. Вот там я и покувыркаюсь с недотрогой. Хватит себя

сдерживать. Мне это нужно. Иначе…

Глава 39. Ты думаешь, я боюсь?

Глава 39. Ты думаешь, я боюсь?

Воздуха не хватает. Я жадно глотаю его ртом и не могу вдохнуть словно. В отчаянии стучу по

спине этого гада, который вообще не обращает на это внимания. Быстрыми шагами несёт меня

куда-то. Ещё и по попе шлёпает, заставляя взвизгнуть.

Громко выдыхаю, когда он просто бросает меня на огромную кровать в комнате на втором этаже.

Упираюсь локтями и приподнимаюсь. Осматриваюсь, облизывая пересохшие от волнения губы.

– Я всё слышала! – шиплю, глядя ему в глаза. – Я всё знаю!

– Ничего ты не знаешь, дурочка! – скалится он.

– Ты! Ты понимаешь, что это преступление?! Ты обманываешь отца! Ты удерживаешь меня!

– Я, блять, спас тебя! – рычит он.

Оказывается на кровати и нависает надо мной.

Мой взгляд упирается в его голую грудь, которая сейчас ходуном ходит.

– Ненавижу тебя! – цежу я, снова глядя ему в глаза.

– Взаимно, блять!

– Тогда пусти!

– Чтобы трахаться, ненависти хватит! – ухмыляется нагло он и толкает меня в плечо.

Толкает сильно и я падаю на спину. Снова пытаюсь встать.

– Ты сама напросилась! – хрипло произносит он. – Довела, блять! Сидела бы тихо и не

высовывалась на глаза! Но ты же тоже хочешь!

– Ты больной! Псих! – кричу я, понимая, что никто не поможет мне.

Только я сама могу хоть как-то попробовать вырваться из его плена. Что я теряю? Он и так

зол, вне себя от ярости.

– Сучка… – хрипит он, приближаясь.

Я вижу, как дрожит его тело. Опускаю взгляд и замечаю, как торчит его ширинка. штаны так

натянулись, что смахивают на палатку. И я понимаю, что у него стоит!

Это же эрекция!

В панике я собираю остатки сил и обеими руками толкаю его в грудь. Подскакиваю, занося ногу

для удара в пах, но Артур оказывается быстрее. Он перехватывает мою щиколотку и резко

дёргает – я вновь оказываюсь на спине.

Артур не скрывает усмешки, но мне, всё‑таки, удаётся вырваться из его рук. Или он просто

позволяет мне это? Может, он всего лишь играет?

Боясь повернуться к нему спиной, я медленно отступаю от кровати, не отрывая взгляда от

Артура. Он спрыгивает с постели и неспешно шагает ко мне.

Улыбка окончательно сходит с его лица. Взгляд тяжелеет, становится по‑настоящему опасным.

Меня пробирает мороз от этого пристального, ледяного взора.

Его глаза будто проникают вглубь меня, впрыскивая в кровь коктейль из страха и ненависти.

Я отступаю шаг за шагом, пока спина не упирается в холодную стену. Пространство

закончилось. Больше некуда бежать.

Артур приближается – неторопливо, словно хищник, уверенный в своей добыче. Его глаза

по‑прежнему пригвождают меня к месту, будто невидимые ледяные крючья впиваются в кожу. В

воздухе витает запах пота и адреналина – мой собственный страх становится осязаемым.

– Ну что, достаточно поиграли? – его голос звучит низко, почти шёпотом, но в нём слышится

сталь.

Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет. Нужно собраться. Найти выход.

Любой.

Взгляд мечется по комнате: дверь слишком далеко. Окно? Заперто. На тумбочке – лампа, но до

неё не дотянуться.

Артур делает ещё шаг. Теперь между нами не больше метра. Я чувствую тепло его дыхания.

– Ты думаешь, я боюсь? – вырывается у меня, и голос звучит увереннее, чем я ожидала.

Он замирает. На долю секунды в его взгляде мелькает что‑то… удивление? Интерес?

– О, ты боишься, – произносит он, и в интонации проскальзывает почти нежность, от которой

становится ещё страшнее. – Просто пока не осознаёшь этого до конца.

Я резко вдыхаю. В голове вспыхивает мысль: этот страх какой-то другой. Словно я сама хочу

его испытать.

Он не произносит больше ни слова. Только смотрит. И в этом взгляде – бездна, в которую меня

медленно затягивают.

– Отойди, – шепчу, из последних сил пытаясь не дать ему понять, что боюсь.Но

он лишь усмехается своей опасной ухмылкой и приближается.Отступаю, пока не

касаюсь спиной холодной стены, от которой дрожь пробегает по всему телу. Или это от страха?– Не трогай меня! – срываюсь на крик в отчаяние.– А то что? – хищный блеск в

глазах моего преследователя.Ещё одно движение и он оказывается так близко, что

я вся сжимаюсь и перестаю дышать.