Текст книги "Не лги, предатель! (СИ)"
Автор книги: Настя Ильина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 22
Я медленно опустилась на стул, глядя на недопитый кофе. Руки дрожали. Внутри было пусто и тревожно. Казалось, что я одна во всём виновата, что это только моя вина. Если бы уехала, узнав об изменах Сергея, а не села на его байк, где бы я была сейчас? Наши пути с Дмитрием точно не пересеклись бы, я не получила бы те фотографии от «жены друга бывшего», я просто начала бы всё сначала…
– Алиса!
Я подняла глаза. Ольга Павловна уже сидела напротив, подавшись ко мне всем корпусом, с лицом, полным живейшего любопытства.
– Куда это Волконский так сбежал? Будто его ошпарили! – затараторила она. – Вы поссорились? Что случилось? Я же вижу, как он на тебя смотрит, и как ты на него… Тут даже слепой заметит! А он вдруг срывается и улетучивается!
Я покачала головой, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Не от обиды – от напряжения, которое накопилось за последние дни.
– Нет, мы не ссорились. У его матери приступ. Сердечный. Ему в кардиологию срочно пришлось ехать.
Ольга Павловна замерла, а потом фыркнула так выразительно, что я даже растерялась.
– Приступ? Сердечный? У Раисы Викторовны? – переспросила она с таким скепсисом, будто я сказала, что снег в июле пошёл. – Алиса, милая, ты вообще понимаешь эту женщину? Да у неё сердце из стали и бетона! Я за свои годы столько всего повидала, но чтобы она – и приступ? Не верю.
– Ольга Павловна… – начала я, но она меня перебила.
– Это она специально! – администратор понизила голос до заговорщического шёпота. – После вчерашнего позора, когда сын при всех её отчитал, ей нужно было срочно вернуть контроль. А что может быть лучше, чем разыграть сердечный приступ? Сынок примчится, забудет про все обиды, будет у кровати дежурить… Классика жанра! И как только земля таких наглых людишек носит? Никогда не понимала этого!
Я смотрела на женщину и понимала, что в её словах есть доля истины. Раиса Викторовна действительно производила впечатление женщины, которая не остановится ни перед чем ради достижения цели. Но…
– А если нет? Если правда приступ? – спросила я тихо.
Ольга Павловна вздохнула, откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.
– А если правда – значит, судьба решила наказать её за все грехи. Но знаешь, что я тебе скажу, Алиса? – она снова посмотрела на меня. – С тех пор как этот ресторан выкупил Волконский, здесь начался настоящий бедлам. С прежним владельцем всё было тихо, привычно, размеренно. А сейчас… то скандалы, то нападения, то мамаша его тут командует, то ты мечешься, как угорелая. Я уже и не знаю, радоваться или плакать.
– Простите, – выдохнула я. – Это я виновата. Из-за меня все проблемы.
– Глупости! – отрезала Ольга Павловна. – Не бери на себя чужую ответственность. Но ты мне вот что скажи, – она снова подалась вперёд, и глаза её загорелись тем самым огоньком, который бывает только у женщин определённого возраста при обсуждении личных тем. – Что у вас с Дмитрием? Серьёзно? Или так, шалости?
Я замотала головой, чувствуя, как снова краснею.
– Да ничего у нас! Ничего! Он мой начальник, я его подчинённая. Мы просто… кофе пили.
– Ага, кофе, – усмехнулась Ольга Павловна. – Я таких взглядов, какими вы друг на друга смотрели, даже в молодости не видела. А я, знаешь ли, многое повидала.
– Ольга Павловна, правда, ничего нет, – я уже готова была провалиться сквозь землю. – Мы просто… разговаривали.
– Ну-ну, – она явно не поверила, но допытываться не стала. – Ладно, дело молодое. Только ты осторожнее, Алиса. Он, конечно, видный мужчина, и видно, что ты ему небезразлична, но мать у него – та ещё акула. Съест и не подавится. Если решишь, что хочешь быть вместе с ним, туго тебе придётся. С такой свекровью враги вовсе не нужны, сама целую армию заменит.
– Я знаю, – кивнула я. – Ольга Павловна, мне пора. Я вспомнила, у меня же дело важное! Совсем из головы вылетело.
Я вскочила так резко, что чуть не опрокинула стул. Администратор смотрела на меня с понимающей улыбкой, от которой хотелось спрятаться.
– Беги, беги, – махнула она рукой. – Я всё вижу, всё понимаю.
Я вылетела из ресторана как ошпаренная и только на улице перевела дух. Прислонилась к стене, закрыла глаза и попыталась успокоиться.
В голове крутились слова Ольги Павловны. А если правда? Если Раиса Викторовна действительно разыграла этот спектакль, чтобы вернуть сына? Дмитрий такой… он же поверит. Он поедет, будет дежурить, забудет обо всём. А я останусь здесь, с этими дурацкими сомнениями и неприятным осадком внутри.
Надо было поехать с ним. Надо было предложить поддержку. Даже если она меня ненавидит, даже если я ей не нужна – он бы знал, что я рядом.
Но я не поехала. Струсила. Осталась. Да что там? Даже не подумала о том, что он нуждается, чтобы кто-то был рядом. Он поддерживал меня, а вот я поступила эгоистично.
Я медленно побрела в сторону гостиницы, пиная камешки и глядя себе под ноги. Осень вступала в свои права, листья желтели и падали, устилая тротуар золотистым ковром. Красиво. Только настроение было совсем не осеннее.
Телефон зазвонил неожиданно, вырывая из размышлений. Незнакомый номер. Я ответила, думая, что это очередной спам или, может, Сергей с новой угрозой.
– Алиса Сергеевна? – голос в трубке был официальным, чуть усталым. – Вас беспокоят из службы спасения. Ваш муж, Сергей Викторович, находится в больнице. Студия сгорела, он надышался дымом. Состояние средней тяжести. Вы как ближайшая родственница…
Я замерла посреди тротуара.
– Что? – переспросила я, не веря собственным ушам. – Сгорела студия? Как?
– Причины выясняются. Предположительно, замыкание проводки. Вы можете приехать?
Я смотрела в небо, где медленно плыли серые облака, и чувствовала, как внутри поднимается волна какого-то странного, незнакомого чувства. Не жалость. Не радость. Просто… усталость.
– Скажите, – спросила я тихо, – он в сознании?
– Да, в сознании, но сейчас под капельницами.
Я выдохнула. Так тяжело, так глубоко, что, кажется, весь воздух из лёгких вышел.
– Я подумаю, приезжать ли… – ответила я и сбросила звонок.
Медленно опустив руку с телефоном, я посмотрела на плывущие над головой серые облака. И почему всё случилось именно сейчас? Сергей это нарочно? Или он действительно попал в пердрягу?
– И за что мне столько проблем? – прошептала я в пустоту. – Ещё недавно я была счастливой женой. У меня был муж, работа, планы на годовщину. А теперь… теперь я фиг пойми где, муж в больнице, его студия сгорела, босс умчался к матери, которая меня ненавидит, а я стою посреди улицы и не знаю, что делать дальше.
Ветер шевелил волосы, приносил запах дыма откуда-то издалека. Наверное, это было просто самовнушение, но такое сильное…
Сергей. Он получил своё. Карма, небесная кара – называйте как хотите. Он предал меня, уничтожил мою веру в любовь, угрожал моим родителям. И теперь он лежит в больнице, надышавшись дымом в собственной студии.
А я должна это расхлёбывать? Должна ехать к нему, делать вид, что мне не всё равно? А может, мне действительно не всё равно? Где-то глубоко в душе осталась жалость. Пусть год наших отношений наполнял обман, но я тогда чувствовала себя счастливой, любила его…
И почему такое совпадение? Сначала мать Волконского с сердечным приступом, теперь Сергей с ожогами. Будто сама судьба решила поиграть со мной в злые игры.
Я медленно побрела дальше, уже не глядя себе под ноги. В голове было пусто и холодно. Только одна мысль пульсировала где-то на периферии сознания: что бы ни случилось дальше, я справлюсь. Потому что справлялась всегда. Потому что выбора нет. В этой жизни либо становишься акулой, либо жертвой… Иного пути нет.
Посмотрев на часы, я подумала, что ничего плохого не случится, если навещу бывшего. Просто в память о тех днях, когда была счастлива.
Если он устроил поджог нарочно, чтобы вызвать к себе жалость и таким образом заставить меня вернуться к нему – это он зря… У него ничего не получится. Сидеть у кровати, подносить ему воду и улыбаться я не стану. Не смогу. Но и радоваться его страданиям не смогу. Я хотела отомстить, но теперь понимаю, что месть приносит лишь горькое, противное послевкусие. Считая себя соучастником чужих страданий, не сможешь стать по-настоящему счастливым человеком. Именно это испытывал в последние дни Сергей… И я не хотела утонуть в омуте тех же ощущений.
Глава 23
Я стояла у дверей больницы и смотрела на серое здание, такое же мрачное, как моё настроение. Внутри всё сопротивлялось, кричало: «Не ходи! Зачем тебе это⁈». Но ноги сами принесли меня сюда. Наверное, я просто не могла заставить себя окончательно стать бесчувственной?.. Глубоко в душе оставалась жалость к человеку, который когда-то делал меня счастливой, пусть это счастье строилось на его лжи.
Потому что если не сейчас, то когда? Если не я, то кто? У него никого нет, кроме меня. Вернее, кроме той, другой семьи, о которой он врал. Но вдруг это действительно был не его ребёнок? Вдруг он не врал?
Я толкнула дверь и вошла.
В приёмной мне назвали этаж и палату. Я поднялась на лифте, прошла по длинному коридору, пахнущему лекарствами и хлоркой, и остановилась у нужной двери.
Глубокий вдох. Ещё один. Я здесь не для него. Я здесь для себя. Чтобы поставить точку. Окончательную и жирную. Мне хотелось посмотреть в глаза скоро бывшего мужа и сказать, что он не сможет манипулировать мною и давить на жалость. Потому что я изменилась. Я стала другой. Повзрослела.
Я открыла дверь и вошла.
Сергей лежал на койке у окна, замотанный бинтами, но выглядел на удивление бодро. Рядом с ним сидел какой-то мужчина – видимо, сосед по палате – и они о чём-то оживлённо беседовали. Судя по поведению муженька, не так уж и плохо ему было. Мог позвонить сам, но посчитал, что попросить сотрудника, что спас его – эффектнее.
Увидев меня, Сергей просиял. Буквально засветился изнутри, как ребёнок, которому принесли долгожданную игрушку. Его глаза полыхали, глядя на меня так жадно, что замутило.
– Алиса! – воскликнул он, приподнимаясь на локтях. – Ты пришла! Я знал, что ты придёшь!
Он повернулся к соседу и с гордостью объявил:
– Это моя жена!
Я скрестила руки на груди и посмотрела на него холодно.
– Бывшая жена, – поправила я. – Скоро уже официально бывшая. Не путай человека.
Сосед деликатно отвернулся к окну, сделав вид, что его совершенно не интересует наша драма. Сергей сник, но всё ещё смотрел на меня с надеждой. Если он рассчитывал, что получится таким образом снова вернуть меня и привязать к себе – сильно ошибался.
– Зачем ты устроил этот цирк? – спросила я прямо. – Вызвал меня через службу спасения, надавил на жалость. Чего ты добиваешься?
Он обиженно надул губы.
– Я не нарочно, Алис. Правда. Студия сгорела. Оборудование, вся техника, архивы… Всё погибло. Пожарные приехали слишком поздно, когда уже ничего нельзя было спасти. Я надышался дымом, пытаясь вытащить хоть что-то.
– И вытащил? – спросила я без особого интереса.
Наверное, просто пыталась поддержать беседу перед тем, как скажу то важное, ради чего сюда пришла. Я не собиралась кормить бывшего ложными надеждами. Он должен вбить себе в голову – шансов не осталось. Даже если будет умирать.
– Нет, – он опустил глаза. – Врачи сказали, что могло быть хуже. Если бы я ещё немного задержался…
– Но не задержался, – оборвала я. – Жив, здоров, почти цел. Чего ты хочешь от меня?
Сергей посмотрел на меня с такой тоской, что у любой другой женщины сердце разорвалось бы. Но я была не любой. Я была той, кого он предал. Я всё ещё отчётливо помнила свою боль, его перекошенное ужасом лицо, а потом нелепые попытки убедить меня, что мы собирались отмечать годовщину и лишь слегка повздорили.
– Алиса, у меня рухнуло дело всей жизни, – заговорил он жалобно. – Студия, которую я годами строил, всё погибло. Я не знаю, как жить дальше. У меня ничего не осталось.
– Кроме твоих рук и твоего таланта, – холодно заметила я. – Оборудование можно купить новое. Архивы, конечно, жалко, но это не смертельно. Ты фотограф, Сергей. Твоя голова и твои руки при тебе. Устроишься в другую студию, будешь работать, потихоньку восстановишься. Люди и не из таких передряг выбирались.
Он смотрел на меня, и в его глазах читалось что-то странное. Удивление? Восхищение? Боль? Я говорила по существу. Не собиралась нянчиться как с маленьким ребёнком и уговаривать. Это ни к чему хорошему не приведёт.
– Ты так изменилась, Алиса, – сказал он тихо. – Прошло всего ничего, а ты… ты стала другой.
– В каком смысле? – насторожилась я.
– Раньше ты была такая… живая, тёплая, жизнерадостная, – он говорил медленно, будто вспоминал что-то дорогое. – А сейчас… ты как снежная королева. Холодная, неприступная. Смотришь на меня и будто сквозь меня.
Я молчала.
– Это моя вина, – продолжил он, и в голосе его зазвучала горечь. – Я сделал тебя такой. Я убил ту Алису, которую любил.
– Ты убил моё доверие, – поправила я. – Ты убил мою веру в любовь. Ты убил наши отношения. А Алиса… она просто повзрослела. Поняла, что мир это не бочка сладкого мёда, и люди не всегда те, за кого себя выдают.
Он закрыл глаза. По лицу пробежала судорога.
– Прости меня, – прошептал он. – Если бы я мог всё вернуть…
– Но не можешь, – перебила я. – Сергей, я пришла не для того, чтобы слушать твои извинения и уж тем более не для того, чтобы тебя жалеть. Я пришла, чтобы сказать тебе раз и навсегда.
Он открыл глаза и посмотрел на меня с таким выражением, будто приговорённый смотрит на палача.
– Больше никогда не беспокой меня, – сказала я твёрдо. – Дай мне спокойно развестись. Дай мне жить своей жизнью. Ты мне никто. Понимаешь? Никто. И если завтра ты окажешься прикованным к постели, если тебе понадобится уход – зови свою помощницу. Зови ту женщину с ребёнком. Зови кого угодно, только не меня.
– Алиса…
– Я не умею притворяться, – перебила я. – Я не могу делать вид, что мне не всё равно, когда мне всё равно. Я не могу изображать жалость, когда внутри пустота. Ты убил все мои чувства к тебе. До последнего. И я не хочу, чтобы ты возвращался в мою жизнь. Никогда.
Он молчал. Смотрел на меня, и в его глазах плескалась такая боль, что даже у меня, со всей моей ледяной бронёй, что-то ёкнуло внутри. Но я не позволила этому чему-то вырваться наружу. Я решила оставить попытки отомстить, больше не пытаться причинить ему боль или задеть за живое, но не простить… Я не могла простить и отпустить измену.
– Прощай, Сергей, – сказала я и развернулась к двери.
– Алиса! – крикнул он вдогонку.
Я остановилась, но не обернулась.
– Я понял, – услышала я тихое. – Всё понял. Прощай.
Я вышла в коридор, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Но внутри было… спокойно. Пусто, но спокойно.
Я сделала это. Я поставила точку. Жирную, окончательную, не оставляющую надежд.
Всё. Прошлое закрыто. Дверь захлопнута. И ключ выброшен.
Я медленно побрела к лифту, чувствуя, как с каждым шагом уходит тяжесть, которая давила на плечи все эти дни. Сергей всё понял. Я видела это в его глазах. Больше он не придёт. Не будет угрожать. Не будет умолять.
Свобода.
На улице я глубоко вдохнула осенний воздух и посмотрела на небо. Облака всё так же плыли, птицы всё так же кружили. Но мир казался другим. Чище. Легче.
Я достала телефон и набрала сообщение Дмитрию: «Как твоя мама? Всё хорошо?».
Отправила и замерла в ожидании. Но ответа не было. Ни через минуту, ни через пять, ни через десять.
Я вздохнула и убрала телефон. Что ж, значит, пока не до меня.
Мне показалось, что кто-то пристально следит за мной. Стоявший тёмно-бордовый внедорожник будто бы двигался за мной от самого ресторана. Да быть не может. Кому я сдалась? Вряд ли мне кто-то решит навредить теперь. Сергей сдался. Раиса Викторовна… ей ни к чему вредить мне. Она будет всеми силами пытаться вернуть доверие сына. Если со мной что-то случится, то Дмитрий сразу же подумает на мать. Тогда кто это? Я прищурилась, вглядываясь в автомобиль. Стекло начало опускаться.
– Алиса Сергеевна? Прокатимся? – спросил чуть хрипловатый голос, и меня пробрало мелкой дрожью.
– Вы знаете меня?
Не показалось… За мной действительно следили.
– Я ведь позвал вас по имени. Вам нечего бояться. Я не собираюсь вредить.
Я подошла ближе. Что-то внутри кричало, что это опасно, но тело двигалось само, а любопытство, сгубившее кошку, оказалось сильнее меня.
– Кто вы? – спросила я, чувствуя, что черты лица незнакомца кажутся мне знакомыми, словно я видела его раньше.
Глава 24
Я неотрывно смотрела на этого незнакомого мужчину – на его уверенное, словно высеченное из камня лицо, на дорогой внедорожник за его спиной – и чувствовала, как внутри закипает знакомая смесь страха и любопытства, острая, почти обжигающая. Эта буря эмоций будто сжимала грудь, мешала дышать ровно. Черты его лица казались до боли знакомыми, будто всплывали из глубин памяти, дразнили ускользающим воспоминанием. Где-то я уже видела этот разрез глаз, пронзительный и глубокий, эту чёткую линию скул, эту уверенную, чуть ироничную улыбку…
– Кто вы? – повторила я, хотя ответ уже начал формироваться в голове, складываясь из мелких деталей, как мозаика.
Мужчина усмехнулся – и эта усмешка поразила меня до глубины души. Точь-в-точь как у Дмитрия. Только старше, мудрее, с налётом усталости, будто за плечами у него лежали годы непростых решений и тяжёлых испытаний.
Неужели я права? Вся семья босса вдруг решила, что желает познакомиться со мной? Забавно! Не думала даже, что смогу заинтересовать и его отца.
– Я отец Дмитрия, – сказал он просто, без пафоса, без лишних слов. – Андрей Волконский. Хочу просто поговорить с тобой, Алиса. Ничего плохого я тебе не сделаю. Обещаю.
Я замерла, словно время остановилось. Отец. Я угадала. Дмитрий ничего не говорил о своём отце. Когда мы прогуливались в парке, он только заикнулся, что родители в разводе, но насколько близко общается с отцом – я не знала.
Мужчина ведь не просто так захотел со мной поговорить? Наверняка приехал, чтобы убедить меня оставить его сына в покое? Заведёт ту же пластинку, что и Раиса Викторовна? Будет пытаться заставить меня написать заявление по собственному и покинуть ресторан? В таком случае получит лишь кукиш с маслом. Я не планировала лишаться любимой работы и любимого коллектива.
Я оглянулась по сторонам. Улица была почти пуста – лишь редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая на нас внимания, их силуэты проносились мимо и растворялись. Если бы он хотел причинить мне вред, мог бы сделать это и без разговоров. Но что-то подсказывало: он не врёт. В его голосе звучала искренность, в глазах не было угрозы – только спокойная уверенность.
Я устала бояться. Устала ждать подвоха от каждого встречного, вздрагивать от резких звуков, искать скрытый смысл в случайных взглядах. Если он хотел поговорить – пусть говорит. Хватит прятаться за страхом. Пора встречаться со всеми испытаниями лицом к лицу.
Быстрым движением я достала телефон и набрала сообщение Ольге Павловне: «Села в машину отца Волконского. Если не выйду на связь до вечера, расскажите Дмитрию».
Ответ пришёл почти мгновенно: «Алиса, ты с ума сошла⁈ Какие страсти накаляются! Будь осторожна!»
Я горько усмехнулась и убрала телефон.
– Страсти накаляются, – пробормотала я себе под нос, открывая дверцу машины. – Не то слово.
Салон внедорожника оказался удивительно уютным, словно остров спокойствия посреди бурного моря. Пахло лаймом и мятой – свежий, бодрящий аромат, который мгновенно отрезвлял и успокаивал. Из динамиков лилась ненавязчивая мелодия – что-то джазовое, спокойное, расслабляющее, с мягкими переливами клавиш и бархатным звучанием саксофона. Андрей Волконский тронулся с места плавно, аккуратно, будто в машине спал ребёнок, которого нельзя тревожить.
Он не торопился начинать разговор. Молча вёл машину по таким знакомым улицам, изредка поглядывая на меня в зеркало заднего вида. Я тоже молчала, рассматривая его профиль и находя всё больше сходства с Дмитрием: тот же изгиб бровей, та же линия подбородка, тот же лёгкий прищур глаз, когда он о чём-то задумывался.
Терпение лопнуло первым у меня. Тишина, хоть и не была напряжённой, давила, заставляла нервничать.
– Вы просто покататься решили или поговорить со мной о чём-то? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё равно проскальзывали нотки раздражения.
Андрей усмехнулся, и в этой усмешке было что-то одобрительное.
– Резкая. Мне нравится.
– Я не для того, чтобы вам понравиться, – отрезала я. – Просто жизнь коротка, чтобы тратить время на заискивания. Что думаю – то и говорю.
Он кивнул, и в этом кивке чувствовалось искреннее уважение, будто он оценил мою прямоту.
– Ценю прямых людей. Тогда скажу прямо. Моя бывшая жена переживает, что сын выбрал себе недостойную избранницу. Попросила меня помочь как-то повлиять на его решение. Или на твоё…
Я почувствовала, как внутри закипает злость, горячая и колючая. Кровь забурлила в жилах. Всё-таки Раиса Викторовна приложила руку. Почему я даже не удивлена? Так уверена, что её сын планирует жениться на мне?
– Серьёзно? – выдохнула я. – Вы для этого приехали? Чтобы помочь своей бывшей жене избавиться от угрозы в моём лице?
– Я приехал, чтобы самому посмотреть на девушку, которая вывела мою бывшую жену из привычного ей равновесия. Она ещё никогда не была настолько злой и испуганной. Теперь я понимаю, чего она опасается – боится, что ты перехватишь главенство, станешь для Дмитрия важнее и значимее. Вероятно, уже стала. В ином случае Раиса не стала бы обращаться ко мне за помощью.
Я фыркнула, не скрывая иронии.
– Ну и как? Насмотрелись?
– Насмотрелся, – он снова усмехнулся. – За словом в карман не лезешь. Это хорошо. Дмитрию нужна женщина, которая сможет дать отпор его матери. Иначе она его съест. Мне в своё время удалось избавиться от её морального контроля, а вот Дмитрий… Он всегда был слаб перед матерью, уважал её, старался баловать, несмотря на то, что она никогда не ценила этого, капризничала и постоянно пыталась добиться своего.
– Я ещё даже не сказала ему «да», – вырвалось у меня. – Между нами ничего нет, а меня уже пытаются разлучить с ним. Вы не находите это абсурдным?
– Нахожу, – кивнул Андрей. – Но такова жизнь в нашем семействе. Раиса умеет создавать драму на пустом месте.
Я покачала головой, не скрывая недоумения.
– Сколько лет вашему сыну? Он же взрослый мужчина! Почему родители так стараются решить его личную жизнь за него? Мы вообще-то в современном мире живём, а не в средневековье.
Волконский старший посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, будто оценивал, взвешивал каждое слово.
– Я всего лишь хотел познакомиться, Алиса. И если честно… ничего не имею против ваших отношений. Если там всё серьёзно, конечно.
Я растерялась. Этого я не ожидала. В голове крутились десятки вопросов, но ни один не решался сорваться с языка.
– То есть… вы меня одобряете?
– Я пока просто смотрю, – улыбнулся он. – Но первое впечатление положительное. Ты не лебезишь, не пытаешься понравиться, говоришь то, что думаешь. Это редкость.
Я молчала, переваривая услышанное. В груди разливалась странная смесь облегчения и недоверия – будто я стояла на краю пропасти, а кто-то протянул руку и помог удержаться. Вот только я не понимала – могу ли продолжать держаться за эту руку? Или лучше отпустить и сорваться, полагаясь лишь только на себя?
– Куда тебя подвезти? – спросил Андрей.
Я назвала адрес гостиницы. Он кивнул и плавно развернул машину, ловко вписываясь в вечерний поток машин.
– Знаешь, – сказал он задумчиво, глядя на дорогу, – ты самая настоящая пламенная ведьма, судя по характеру. С такой Дмитрий точно не пропадёт. Горжусь своим сыном – выбирать он действительно умеет. Теперь я понимаю, почему он так долго проходил в холостяках.
Я невольно улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних минут тает, уступая место лёгкости.
– Пламенная ведьма? Это комплимент?
– Это констатация факта, – усмехнулся он, бросив на меня короткий взгляд в зеркало.
Мы подъехали к гостинице. Волконский старший остановил машину у тротуара и повернулся ко мне, его лицо в свете уличных фонарей казалось неожиданно добрым и открытым.
– Алиса, приятно было познакомиться. Если будет желание – приходите с Дмитрием ко мне на ужин. Я буду рад познакомиться поближе.
Я кивнула, всё ещё находясь в лёгком шоке от всего произошедшего. В голове не укладывалось: отец Волконского не только не пытался меня уничтожить, но ещё и одобрил. Пламенная ведьма. Надо же.
– Спасибо. Я… подумаю, – ответила я, стараясь скрыть волнение.
Я вышла из машины, захлопнула дверцу и проводила взглядом удаляющийся внедорожник, его задние огни растворились в потоке вечернего города.
Телефон зазвонил, вырывая меня из размышлений. Я взглянула на экран – Дмитрий. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще, будто пытаясь догнать ускользающее время. Глубоко вздохнув, я поднесла трубку к уху, чувствуя, как внутри всё трепещет – то ли от волнения, то ли от зарождающейся надежды.
