Текст книги "Не лги, предатель! (СИ)"
Автор книги: Настя Ильина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 10
Утро тянулось бесконечно долго. Я сидела на том же пластиковом стуле, пила уже третий стаканчик автоматного кофе, который был настолько отвратительным, что даже горечь не спасала, и смотрела на дверь реанимации. Медсёстры сновали туда-сюда, поглядывали на меня с сочувствием, но ничего не говорили. А я и не спрашивала. Просто ждала.
Наконец, ближе к одиннадцати, дверь открылась и вышел тот самый врач, который принимал Волконского ночью.
– Перевели в палату, – сказал он, заметив мой умоляющий взгляд. – Третья палата на втором этаже. Но сразу предупреждаю – он ещё слаб, не переутомляйте его. Минут двадцать, не больше.
Я кивнула, вскочила и чуть ли не бегом бросилась к лифту. Сердце колотилось где-то в горле. Он жив. Он в сознании. Сейчас я его увижу.
В палату я заходила с замиранием сердца. Толкнула дверь, сделала шаг, другой – и замерла.
Мужчина лежал на койке, бледный, с капельницей в руке, но глаза были открыты. И смотрели они на меня. Те самые тёмные глаза, в которых сейчас не было ни обычной насмешки, ни холода. Было что-то тёплое. Усталое. И улыбка – слабая, но настоящая.
– Алиса, – выдохнул Дмитрий, и голос его звучал хрипло, но узнаваемо. – А вы совсем не спали. Всю ночь караулили?
Я мотнула головой, чувствуя, как щёки заливает румянцем. Глупо отрицать очевидное, но признаваться тоже не хотелось.
– Да нет, я только пришла, – соврала я, отводя глаза. – Только что. Узнала, что перевели, и сразу поднялась.
Он усмехнулся. Даже сейчас, с иглой в вене, с бледным лицом и синяками под глазами, он умудрялся усмехаться так, что хотелось провалиться сквозь землю.
– Врачи мне уже всё рассказали, – сказал он. – Как вы ночевали в коридоре. Как отказывались уходить. Как требовали, чтобы вас пустили. Не надо врать, Алиса. Я знаю.
Я промолчала. Опустилась на стул рядом с койкой, сложила руки на коленях и уставилась в пол. Стыдно было невыносимо. За всё – за вчерашнее, за свою глупость, за то, что втянула его в эту историю, за то, что сейчас сижу здесь и не знаю, что говорить.
– Вам не следовало так себя вести, – тихо сказал он. – Сидеть всю ночь в больнице из-за меня…
– А куда мне было идти? – вырвалось у меня горько. – Вы меня уволили. Гостиница для сотрудников мне больше не положена. К подругам идти не с чем. Вот и сидела здесь, убеждалась, что с вами всё в порядке. А потом… – я запнулась, но продолжила: – А потом закажу билет на поезд и уеду к родителям. Из родного города подам на развод. И будь что будет.
Волконский молчал. Смотрел на меня, и в его взгляде было что-то странное – сожаление? Боль? Я не могла понять.
– А как же ваша месть? – спросил он наконец.
Я горько усмехнулась. Месть. Какая теперь месть, когда всё зашло так далеко?
– Какой смысл в мести, если из-за неё страдают невиновные? – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Я этого не хочу. Он уже вам навредил. Родителям угрожает. Дальше только хуже будет. Хватит. Я сдаюсь. Пусть живёт как хочет, лишь бы отстал от всех.
В палате повисла тишина. Я слышала, как тикают где-то часы, как за окном шумит город, как гудит капельница. И своё сердце – гулко, тяжело.
– Алиса, – позвал Дмитрий, и в голосе его появились новые нотки, которые я не могла описать словами. – Это были не люди вашего бывшего. Не он отправил их. Сомневаюсь, что у него достаточно связей, чтобы воплотить свои угрозы в жизнь.
Я замерла. Подняла на мужчину глаза и нахмурилась.
– Что?
– Те, кто напал на меня вчера, – он говорил медленно, будто каждое слово давалось с трудом. – Это не Сергей их нанял. Это мои… давние приятели. Неприятные люди. Я думал, что все счёты с ними закрыты, но, видимо, ошибался.
Я смотрела на мужчину, не веря собственным ушам. Я ведь корила себя! Думала, что я одна во всём виновата, что это из-за меня он оказался в реанимации… Неужели я действительно была не при чем? Почему тогда Сергей так говорил, словно это его рук дело? Или он даже не понимал, о чём шла речь? Просто пытался запугать меня?
– Ваши? – переспросила я. – То есть… это не из-за меня? Не из-за того, что я…
Хотелось ещё раз услышать, убедиться.
– Нет, – перебил он. – Это не ваша вина. Это мои старые долги. Я не думал, что всё зайдёт настолько далеко. Не думал, что они решатся на такое открытое нападение. Простите, что втянул вас в это.
Я выдохнула. Облегчение было таким сильным, что на секунду закружилась голова. Не я стала причиной. Не из-за меня. Он жив не благодаря моему везению, а просто потому, что его враги плохо целились. Скорее всего, они просто желали запугать Волконского, а не убить его. Но хотя бы не я виновна в нападении.
– А по поводу увольнения… – мужчина замялся, и на его лице появилось выражение, которого я раньше не видела. Что-то вроде смущения. – Я погорячился, Алиса. Сильно погорячился.
Я нахмурилась.
– В смысле?
– Я хотел заставить вашего бывшего думать, что его план сработал, – объяснил он. – Что вы остались без работы, без жилья, без поддержки. Думал, если он поверит в свою победу, то расслабится, начнёт делать глупости, и я смогу его поймать. Я планировал следить за вами этой ночью, и как только он попытается причинить вред, сразу же повязать, от отправить за решётку, а там заставить рассказать правду о его лжи, чтобы очистить ваше имя, вашу репутацию. Но это было глупо. Я не учёл, что могу оказаться уязвимым в самый ответственный момент. И не учёл, что вы… – он посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло что-то тёплое. – Что вы окажетесь такой… преданной.
Я молчала. Переваривала услышанное. Он хотел помочь мне. Рисковал собой, своей репутацией, чтобы поймать Сергея. А я чувствовала себя жертвой, когда он говорил те жестокие слова об увольнении.
– Вы можете вернуться, – сказал он. – В гостиницу, в ресторан. Работать столько, сколько сами захотите. Я сейчас вообще не в состоянии следить за делами, и буду очень признателен, если всем этим займётесь вы. Я, конечно, не собираюсь вас принуждать.
Я смотрела на мужчину и не верила. Он лежит с ножевым ранением, еле живой, а думает о том, как устроить мою жизнь. Почему? Просто чтобы ресторан это время находился в надёжных руках?
– Я… – начала я, но договорить не успела.
Дверь палаты распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стояла женщина. Высокая, статная, с идеальной укладкой седых волос, в дорогом платье и с сумкой, которая стоит, наверное, как моя годовая зарплата. Она окинула палату быстрым взглядом, задержалась на мне – и в этом взгляде было столько холода, что я поёжилась.
– Дмитрий! – воскликнула она, проходя внутрь и игнорируя меня, как пустое место. – Мне только что позвонили! Ты в больнице, а я узнаю последней⁈ Что случилось? Кто это сделал? Я вызову полицию, адвокатов, я…
– Мама, успокойся, – перебил он, и в его голосе появились усталые нотки. – Всё уже в порядке. Полиция знает. Адвокаты будут. Я жив.
Мама. Я смотрела на эту женщину и чувствовала себя букашкой под микроскопом. Она наконец соизволила заметить моё существование. Повернулась ко мне, окинула взглядом с головы до ног – мой мятый свитер, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы – и брезгливо поморщилась.
– А это ещё кто такая? – спросила женщина тоном, каким спрашивают о таракане, случайно заползшем в гостиную.
Я встала. Сама не знала зачем – просто почувствовала, что сидеть в присутствии этой женщины невозможно.
– Я… – начала я, но голос предательски дрогнул.
– Это Алиса, – пришёл на помощь Волконский. – Мой… шеф-повар. Она провела здесь всю ночь, пока я был в реанимации.
Мать перевела взгляд с меня на него, и в этом взгляде мелькнуло что-то странное. Неодобрение? Ревность? Я не могла понять.
– Шеф-повар, – повторила она, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. – И с каких пор шеф-повара ночуют в больницах у своих работодателей?
– Мама, – в голосе Дмитрия зазвенел металл. – Алиса помогла мне. Если бы не она, я мог бы истечь кровью на парковке. Будь добра, прояви уважение.
Женщина поджала губы. Снова оглядела меня, теперь уже внимательнее, и я почувствовала, что она сканирует меня, оценивает, раскладывает по полочкам. Она пыталась просканировать меня и мысленно навешивала ярлыки. Наверное думала, что такая, как я, должна держаться как можно дальше от её идеального сына. И она права. Мы с Волконским совсем не пара. Никогда не считала служебные романы чем-то нормальным, а в сказки о прекрасных принцах в лице боссов не верила.
– Что ж, – наконец, подала голос женщина, – благодарю вас за помощь моему сыну. Вы свободны.
Её слова прозвучали как приказ. Я посмотрела на Дмитрия. Он выглядел измученным и злым одновременно.
– Алиса останется, – сказал он твёрдо. – У нас есть нерешённые дела.
– Какие ещё дела? – мать босса повысила голос. – Ты в больнице, еле живой, и думаешь о делах с какой-то…
– Мама! – рявкнул Волконский, и она замолчала, поражённая его тоном. – Я взрослый человек. Сам решаю, с кем мне общаться и какие дела обсуждать. Если ты не можешь вести себя прилично, тебе лучше уйти.
Повисла тишина. Напряжённая, звенящая. Я стояла между ними и чувствовала себя лишней. Очень лишней.
– Я пойду, – сказала я тихо, делая шаг к двери. – Вам нужно побыть с семьёй. Я зайду позже.
– Алиса, – окликнул он, но я уже выскользнула в коридор.
Прислонилась к стене, закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Его мать. Конечно, у него есть мать. Конечно, она такая – породистая, холодная, с деньгами и властью. И конечно, я для неё никто. Мусор под ногами.
За дверью слышались приглушённые голоса – они спорили. Я не разбирала слов, но интонации были красноречивее всяких слов. Мать была недовольна. Сын защищался.
Я отстранилась от стены и побрела к лифту. Надо было вернуться в гостиницу. Надо было решать, что делать дальше.
Но внутри, где-то глубоко, пульсировала странная мысль: он заступился за меня. Перед своей матерью. Назвал по имени. Сказал, что я останусь.
Что это значило?
Глава 11
Гостиничный номер встретил меня тишиной и чужим запахом, витающим в воздухе. Я стояла посреди комнаты и смотрела на неубранную кровать, на давно остывшую чашку недопитого кофе на тумбочке, на букет белых роз, которые так и стояли в вазе на подоконнике. Вчера утром это место было моим временным убежищем. Сегодня – просто номер, из которого я могла вылететь, лишившись работы.
Телефон зазвонил, вырывая из оцепенения. Я глянула на экран – мама. Сердце ёкнуло. Она звонила каждый день, но сейчас, после всего, что случилось, этот звонок мог означать только одно: она узнала.
– Мамуль, привет, – ответила я, стараясь держаться, чтобы голос звучал ровно, не выдавая моих внутренних переживаний.
– Алиса, – голос матери был отчего-то напряжённым, почти чужим. – Что у вас там происходит?
– В смысле? – я сделала вид, что не понимаю.
– Не ври мне, дочка, – перебила она. – Отец в интернете новости читал. Про какой-то скандал в вашем ресторане. Про то, что твой муж обвиняет тебя в измене с владельцем. И про то, что этого владельца чуть не убили. Это правда?
Я закрыла глаза. Прислонилась лбом к холодной стене.
– Правда, – выдохнула я. – Частично.
– Алиса, – мамин голос дрогнул. – У отца сердце прихватило, когда он это прочитал. Думала, что уже скорую вызывать придётся, но вроде бы обошлось. Сейчас вроде отпустило, но он места себе не находит. Что происходит? Ты в порядке? Ты цела?
– Я в порядке, мам, – поспешила успокоить я, хотя внутри всё переворачивалось от чувства вины. – Со мной всё хорошо. Я не пострадала.
– А этот владелец? На него правда…
– Правда. Но он жив, его прооперировали, сейчас в больнице. Всё будет хорошо.
В трубке повисла тишина. Я слышала, как мама тяжело дышит, как где-то рядом кашляет отец, как шумит маленький настольный водопад в их квартире – тот самый звук, который я помнила с детства. Его сделал отец. Собственными руками. Потому что мама очень хотела, а он любил баловать её.
– Алиса, – заговорила мама, и в её голосе появились новые нотки. – Рассказывай всё. С самого начала. Что у вас с Сергеем?
Я вздохнула. Скрывать дальше не имело смысла.
– Я собираюсь с ним разводиться, мам, – сказала я тихо. – Он изменил мне. С помощницей. Я застала их в студии. В тот самый вечер, когда планировала отмечать нашу с ним годовщину…
– Господи… – выдохнула мама.
– А потом была авария, – продолжила я. – И я притворилась, что ничего не помню. Думала, что смогу отомстить. Сделать ему больно так же, как он сделал мне. А он… он не отстаёт. То умоляет вернуться, то угрожает. Говорит, что навредит вам с папой, если я не одумаюсь. Я не знаю, что делать, мам. Я хотела решить всё мирно, но он…
– Алиса, замолчи, – перебила мама, и в её голосе зазвенела сталь, которой я у неё никогда не слышала. – Ты сейчас же собираешь вещи и едешь на вокзал. Покупаешь билет на ближайший поезд и едешь домой. Мы с отцом встретим.
– Мам, я не могу, – запротестовала я. – У меня работа, я шеф-повар, я столько лет к этому шла, чтобы всё бросить?
– Работа? – голос матери сорвался. – Доченька, ты слышишь себя? Он угрожает нам! Он уже навредил этому твоему владельцу, хотя тот вообще ни при чём! Что дальше? Он и до тебя доберётся? Я не хочу читать в новостях, что мою дочь нашли где-то по частям! Не хочу, чтобы ты стала жертвой этого психопата!
– Мам…
– Нет, послушай меня! – она почти кричала. – Мы с отцом всю жизнь для тебя старались. Ты наша единственная дочь. Кто, если не мы, о тебе позаботится? Если с тобой что-то случится, мы этого не переживём. Особенно отец – ты же знаешь его сердце. Ради нас, Алиса. Ради нас вернись домой.
Я молчала, прикусив губу, чтобы не разреветься. Мама права. Она абсолютно права. Этот человек доказал, что на всё способен. Если я объединюсь с родителями, то шансы защитить друг друга существенно возрастут, но… из-за Сергея я не готова была лишиться своей жизни. У него есть вторая семья, есть сын… А у меня не останется ничего. Даже работы ради которой я столько лет горбатилась.
– Я не хочу, чтобы он победил, – прошептала я. – Не хочу сдаваться.
– Это не сдача, дочка, – голос матери смягчился. – Это тактика. Ты отступишь, чтобы сохранить себя. Чтобы потом, когда всё утихнет, вернуться и построить всё заново. А мы поможем. Мы всегда поможем.
Я всхлипнула. Слёзы всё-таки потекли по щекам.
– Я люблю вас, мам. Но… Я не могу так поступить, правда. Я не могу сейчас бросить ресторан. Волконский… он попросил позаботиться, пока он в больнице.
– А кто позаботится о тебе? Этому твоему Волколонскому, или как он там – всё равно, но нам с отцом – нет. Всё, решено. Я прямо сейчас покупаю билеты на ближайший поезд. Завтра утром буду у тебя. Тогда и поговорим по душам.
– Мам, не надо, – попыталась я возразить. – Это ни к чему. Я справлюсь. Правда. Лучше позаботься об отце. Тем более… Я сейчас живу в гостинице.
– Алиса, – голос матери стал жёстким. – Даже не смей ничего говорить. Я приеду и заберу тебя домой. Я всё решила. Хочешь ты этого или нет, но всё будет именно так и никак иначе.
Я открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но в трубке уже всё стихло. Мама сбросила вызов. Вот так, по-своему, по-матерински – решила всё за меня.
Я опустилась на кровать и уставилась в одну точку. Завтра приедет мама. Надо будет встретить, объяснить, успокоить. А потом… потом паковать чемоданы и уезжать из города. Наверное, она права – так будет правильнее. Я могла бы начать всё с начала в другом месте. В родном городе меня бы приняли в любое заведение, но этот ресторан… Он был почти родным. Я так сильно не хотела оставлять его.
Телефон зазвонил снова. Ольга Павловна.
– Алиса! – её голос звучал так, будто она бежала марафон и одновременно тушила пожар. – Алиса, кошмар! Катастрофа! Ты где?
– В гостинице, – ответила я, насторожившись. – А что случилось?
– Повара не вышли! – выпалила она. – Никто не вышел! Ни Марат, ни Игорь, ни близнецы! Вообще никто! Ресторан стоит! Посетители звонят, отменяют бронь, а у нас сегодня вечером банкет на пятьдесят персон! Пятьдесят, Алиса! Что делать?
Я села прямо. Сердце забилось быстрее.
– В смысле не вышли? Заболели?
– Никто не заболел! – почти закричала Ольга Павловна. – Они сказали, что не будут работать, пока не вернут тебя! Что это несправедливо, что они с тобой, и если шефа уволили, то и они не рабы! Я звонила каждому – Марат трубку не берёт, Игорь сказал, что у него принципы, близнецы вообще заблокировали мой номер!
Я закрыла глаза. Дурачки. Какие же они дурачки.
– Алиса, приезжай, пожалуйста! – умоляла Ольга Павловна. – Только ты можешь их уговорить! Они тебя слушают! Если банкет сорвётся, это такой удар по репутации, что мы не отмоемся! А новый владелец в больнице, не до ресторана ему сейчас! Приезжай, умоляю!
Я взглянула на букет роз и вспомнила то отчаяние, с которым босс попросил меня позаботиться о ресторане. Не могла я просто взять и отказаться, не смела послать его куда подальше, ведь он был добр ко мне, пусть поначалу наши отношения не задались, да и не забыла, как холодно он говорил те слова об увольнении.
– Хорошо, – сказала я, вставая. – Звоните им всем. Скажите, что я скоро буду. Пусть собираются в ресторане через час. И банкет не отменяйте. Мы справимся.
– Алиса! – Ольга Павловна всхлипнула от облегчения. – Спасибо! Спасибо тебе!
Я сбросила вызов и закатила глаза.
– Дурачки, – сказала я вслух пустой комнате. – Герои нашлись.
Но в глубине души разливалось тепло. Моя команда. Мои люди. Они не бросили меня. Они готовы рисковать работой, репутацией, будущим – ради меня. После всего, что случилось, после скандала, после увольнения – они всё ещё со мной.
Я быстро привела себя в порядок, переоделась в чистенькую одежду и выскочила из номера. Всё остальное – мама, отъезд, Сергей, больница – подождёт. Сначала дело. Сначала мои люди. Сначала ресторан, который стал моим домом.
И пусть только попробует кто-то сказать, что я сдалась.
Глава 12
Я влетела в ресторан, как ураган, сметающий всё на своём пути. Ольга Павловна стояла у входа с таким лицом, будто только что увидела призрака, и при моём появлении едва не рухнула на пол от облегчения.
– Алиса! Слава богу! – всплеснула она руками.
– Где все? – бросила я на ходу, не сбавляя шага. – Кухня работает? Продукты завезли? Меню банкета утверждено?
– Продукты завезли, меню утверждено, а поваров… – она развела руками. – Нет пока. Даже простейший салат некому нарезать.
– Сейчас всё будет, – отрезала я и нырнула в спасительную кухню.
Тишина. Гробовая тишина. Холодильники гудят, плиты холодные, разделочные столы пустые. Я оглядела родное пространство и почувствовала, как внутри закипает знакомая энергия. Та самая, что всегда поднимала меня, когда надо было собраться и выдать результат.
Я быстренько переоделась в форму, включила плиты. Проверила заготовки – Ольга Павловна, молодец, хоть продукты заказала и получила. Мясо, рыба, овощи – всё на месте. Надо начинать хотя бы бульоны ставить, пока команда подтянется.
Через пятнадцать минут дверь кухни распахнулась, и влетел Марат. Запыхавшийся, красный, но счастливый.
– Шеф! – выдохнул он. – Вы вернулись! Я знал! Я чувствовал!
– Рано радуешься, – буркнула я, помешивая бульон. – Если вы мне сегодня банкет не отработаете по высшему уровню, я вас лично на фарш пущу.
– Отработаем! – гаркнул он и рванул к своей станции.
За Маратом забежали близнецы, за ними Игорь-мясник, потом остальные. Кухня наполнялась жизнью, шумом, звоном посуды. Кто-то хватал ножи, кто-то включал духовки, кто-то уже кричал про недостаток петрушки.
– А ну стоять! – рявкнула я, и все замерли. – Я с вами ещё не закончила.
Повара переглянулись.
– Вы чего устроили? – я обвела их взглядом. – Забастовку? Решили, что без меня ресторан закроется? А если бы я не вернулась? Если бы меня, правда, уволили? Вы бы так и стояли у дверей с плакатами?
Марат виновато опустил глаза. Игорь засопел. Близнецы спрятались друг за друга.
– Мы… – начал Марат.
– Молчать, – оборвала я. – Сначала банкет. Потом буду вас воспитывать. Но знаете что, дурачки вы мои…
Я сделала паузу и улыбнулась.
– Спасибо. Спасибо, что не сдались. Что решили бороться за меня. Я это очень ценю. Правда.
Лица поваров просветлели.
– И ещё, – добавила я. – Волконский передумал меня увольнять. Так что я остаюсь. И он просил позаботиться о ресторане, пока он в больнице. Так что сегодня мы должны выложиться на полную. Банкет проведём в самом лучшем виде, понятно?
– Есть, шеф! – гаркнула вся кухня хором.
И работа закипела.
Я ныряла в этот привычный хаос с головой, и это было лучшее лекарство от всего. Ножи стучали, масло шипело, соусы булькали, запахи смешивались в умопомрачительный коктейль. Я металась между станциями, проверяла, пробовала, поправляла, ругалась, хвалила – и чувствовала, как возвращаюсь к жизни.
Обычные посетители приходили и уходили. Кто-то заказывал бизнес-ланчи, кто-то просто кофе с десертом. Мы успевали всё – и текучку, и подготовку к банкету. К пяти часам зал закрыли, столы расставили, меню разложили.
В семь приехали гости.
Банкет был большой – пятьдесят человек, юбилей какой-то важной шишки. Я лично контролировала каждую подачу. Первые закуски ушли на ура. Вторые – тоже. Основное блюдо – телятина с трюфельным соусом – вызвало настоящий ажиотаж.
– Шеф, вас просят выйти, – позвал официант. – Гости хотят поблагодарить.
Я вытерла руки, поправила фартук и вышла в зал. Ко мне подошёл именинник – солидный мужчина в дорогом костюме, с золотыми часами и сияющей улыбкой.
– Это вы шеф-повар? – спросил он. – Молодая, а так готовите! Телятина – пальчики оближешь! Мы с женой в восторге!
– Спасибо, – улыбнулась я. – Старались для вас.
– Держите, – он сунул мне в руку несколько купюр. – Это лично вам. И ребятам на кухне передайте, что они молодцы.
Я заглянула в купюры и чуть не присвистнула. Там было явно больше, чем просто «спасибо».
– Щедро, – сказала я.
– Вы заслужили, – он подмигнул и вернулся к гостям.
Я развернулась и пошла на кухню, чувствуя, как на губах расплывается довольная улыбка.
– Марат, Игорь, близнецы, – позвала я, входя. – Именинник передал благодарность. И вот это, – я помахала купюрами, – разделите на всех. Вы сегодня молодцы.
Кухня взорвалась радостными криками. Марат подхватил меня и закружил.
– Шеф, вы гений! Мы вас обожаем!
– Отпусти, псих! – засмеялась я, вырываясь. – Работать надо!
Банкет ещё не закончился. Меня вызывали ещё два раза – похвалить десерт и ещё раз телятину. Чаевые сыпались, гости были довольны, повара летали. К концу вечера я чувствовала себя выжатой, но счастливой.
Когда последний гость покинул зал, а повара начали разбирать кухню, я рухнула на стул в своём кабинете и выдохнула. Всё. Сделано. Банкет прошёл идеально.
Телефон пиликнул. Я глянула на экран и поморщилась. Тридцать пропущенных от Сергея. Пятнадцать сообщений. Я даже открывать не стала – сразу удалила.
Ещё три пропущенных от Волконского. Странно. Зачем он звонил? Я набрала ему, но сбросила сразу – вспомнила холодный взгляд его матери. Не хотелось с ней сталкиваться даже заочно. Напишу завтра.
И сообщение от мамы: «Доченька, поезд прибывает завтра в 6 утра. Встречай. Целую».
Я вздохнула. Завтра встречать маму. Надо будет прийти в себя, привести номер в порядок, подготовиться к разговору. Мама просто так не успокоится, будет настаивать на отъезде. А я… я не хотела уезжать. Куда эти глупцы без меня? Как я могу их оставить? Мы же как семья. Неразлучная команда.
Дверь кабинета скрипнула, и вошла Ольга Павловна. Уставшая, но довольная.
– Алиса, – сказала она, садясь напротив. – Я даже не знаю, как тебя благодарить. Ты спасла сегодня ресторан. Если бы не ты…
– Это не я, – перебила я. – Это команда. Повара. Они не вышли на работу ради меня, они вернулись ради меня. Это их заслуга. Я просто вовремя оказалась рядом.
Ольга Павловна посмотрела на меня с уважением.
– Скромничаешь, – улыбнулась она. – Но ты права, у нас золотой коллектив. Я так рада, что ты это понимаешь.
– Я всегда это понимала, – ответила я. – Ольга Павловна, можно завтра выйти попозже? Мне маму с поезда встречать надо. Приезжает, переживает за меня. Марат справится без меня пару часов.
– Конечно, милая, – кивнула она. – Хоть весь день отдыхай. Ты сегодня переработала.
– Нет, я выйду, просто попозже, – улыбнулась я. – Спасибо.
Ольга Павловна ушла, а я осталась сидеть, собираясь с мыслями. Надо бы заехать в больницу, проведать Волконского. Но его мать… Эта женщина с ледяным взглядом, которая выставила меня за дверь, как нашкодившую кошку. Сталкиваться с ней ещё раз совсем не хотелось.
Я вздохнула, собрала вещи и вышла из ресторана. Ночной воздух снова ударил в лицо, заставляя поёжиться. Я застегнула ветровку и направилась к выходу с парковки.
И замерла.
У знакомого байка, прислонившись к нему плечом, стоял Сергей. Помятый, небритый, с красными глазами. Увидев меня, он дёрнулся, сделал шаг вперёд.
Я закатила глаза. Только этого мне не хватало.
Но сделать ничего не успела. Из дверей ресторана гурьбой вывалились мои повара. Марат, Игорь, близнецы, даже несколько официантов. Они шли, громко обсуждая банкет, чаевые и свои планы на ночь.
Увидев Сергея, они замерли. А потом, как по команде, двинулись ко мне.
– Шеф, проблемы? – спросил Марат, вставая рядом.
– Это тот самый? – уточнил Игорь, сжимая кулаки.
– Тот самый, – подтвердил один из близнецов.
Повара окружили меня плотным кольцом и медленно, но уверенно направились к Сергею. Тот побледнел, попятился, упёрся спиной в свой байк.
– Вы чего? – залепетал он. – Я только поговорить…
– Слышь, фотограф, – Игорь шагнул вперёд, и в свете фонаря блеснули его здоровенные кулачищи. – Ты чё к нашему шефу пристал? А ну вали отсюда, пока цел.
– Я… я её муж… – попытался возразить Сергей.
– А нам плевать, – отрезал Марат. – Шеф сказала, что ты ей никто. Значит, никто. И если ты ещё раз появишься, – он сделал паузу и зловеще улыбнулся, – я хорошо мясо разделываю. Тушки, знаешь, разбираются на части… Легко. И с тобой справлюсь.
Сергей сглотнул. Посмотрел на меня, на поваров, снова на меня. В его глазах плескался страх. Настоящий, животный страх.
– Алиса… – позвал он жалобно. – Скажи им…
– Сергей, – ответила я устало. – Ты слышал, что тебе сказали. Вали отсюда. И запомни: у меня есть защитники, которые в обиду меня не дадут. Сам видишь как они настроены.
Бывший открыл рот, закрыл, развернулся, вскочил на байк и умчался в ночь, даже не оглянувшись.
Повара проводили его взглядами, потом повернулись ко мне.
– Шеф, вы как? – спросил Марат. – Проводить?
– Сама дойду, – улыбнулась я. – Спасибо, ребята. Вы сегодня просто герои.
– А то! – хмыкнул Игорь. – Мы ж команда.
Я шла к гостинице и думала о том, что Волконский был прав. Сергей – пустозвон. Угрожать он умеет, а как доходит до дела – сразу в кусты. И только сейчас, глядя, как он сбегает от моих поваров, я поняла это окончательно.
Ничтожество. Жалкое ничтожество.
А я – я не одна. У меня есть команда. Есть работа. Есть ресторан. Есть, за что бороться.
И я буду бороться.
