Текст книги "Не лги, предатель! (СИ)"
Автор книги: Настя Ильина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 13
Вокзал встретил меня привычной суетой, запахом поездов и бесконечным потоком людей с чемоданами. Я пробиралась сквозь толпу, высматривая знакомую фигуру, и наконец увидела её – мама стояла у выхода с перрона, с огромной сумкой в одной руке и пакетом с гостинцами в другой. Увидев меня, она всплеснула руками, едва не выронив поклажу.
– Алиса! Доченька! – запричитала она, когда я подбежала и обняла её. – Боже мой, на кого ты похожа! Бледная, худая, круги под глазами! Совсем от рук отбилась! Я же говорила – надо домой, к родителям, там и отъешься, и отдохнёшь, и от этого кошмара подальше будешь!
– Мамуль, мамуль, тише, – я обняла её крепче, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Родной запах, родной голос, родные руки. – Я скучала.
– А я с ума сходила! – мама отстранилась, оглядела меня с ног до головы и снова запричитала. – Новости эти читать – волосы дыбом! Отец вон чуть инфаркт не схватил! А ты тут одна, с этим психом, с работой этой… Собирайся, поедем со мной. Билеты я уже посмотрела, на вечер есть, на завтра утром…
– Мам, подожди, – я взяла её за руку и повела к выходу. – Давай сначала ко мне в гостиницу заедем, вещи оставим, пообедаем, я тебе всё расскажу. А потом уже решишь, надо меня спасать или не надо.
– Что значит «не надо»? – возмутилась мама, но послушно пошла за мной. – Конечно, надо!
В гостинице я заварила чай, достала печенье, усадила маму в кресло и начала рассказ. С самого начала. Про измену, про аварию, про то, как притворялась, что ничего не помню, про Волконского, про скандал в ресторане, про увольнение, про нападение, про то, как меня вернули.
Мама слушала, не перебивая, только качала головой и прижимала руки к груди. А когда я дошла до вчерашнего банкета и того, как повара заступились за меня, она вдруг расплылась в улыбке.
– То есть ты хочешь сказать, – переспросила она, – что эти твои… как их… повара устроили забастовку? Из-за тебя?
– Да, – кивнула я. – Сказали, что не выйдут на работу, пока меня не вернут. Представляешь? Весь коллектив. А Волконский в больнице, ресторан под угрозой срыва, банкет на пятьдесят человек… И они всё равно стояли на своём.
Мама всплеснула руками.
– Ну надо же! А я думала, сейчас люди только о себе думают! А они вон как…
– А вчера, – продолжила я, – когда я вышла с работы, Сергей опять поджидал меня у ресторана. И знаешь, что было?
– Что? – мама подалась вперёд.
– Мои повара вышли гурьбой и так на него посмотрели, что он сразу на байк и уехал. Даже пикнуть не посмел. А Марат, мой су-шеф, сказал, что если Сергей ещё раз появится, то он его разделает, как тушку мясную.
Мама рассмеялась. Впервые за всё утро.
– Вот это команда! Алиса, я даже не знаю… Может, ты и права. С такой поддержкой никакой Сергей не страшен.
– Не страшен, – подтвердила я. – И знаешь, мам, я вдруг поняла: он же пустозвон. Он умеет только угрожать. А как до дела доходит – сразу в кусты. Вчера он это доказал. Стоило моим поварам на него посмотреть, он и сбежал. И я больше не боюсь его. Совсем.
Мама смотрела на меня, и в её глазах было столько тепла и гордости, что я сама расчувствовалась.
– Доченька, – сказала она тихо, – ты у меня такая сильная выросла. Я и не знала.
– Это ты меня такой воспитала, – ответила я, обнимая её. – И папа. Вы у меня самые лучшие.
– Ой, льстишь, – отмахнулась мама, но я видела, что ей приятно. – Ладно, уговорила. Поживу пока с тобой несколько дней, посмотрю на твою жизнь. Но если что – сразу домой! Договорились?
– Договорились, – улыбнулась я.
Мы ещё немного посидели, пили чай, болтали. Мама рассказывала про отца, про соседей, про то, как они с подругами обсуждали мои злоключения. А я слушала и чувствовала, как внутри разливается тепло. Семья. Моя семья. Самое главное, что у меня есть.
– Мам, мне на работу пора, – сказала я, взглянув на часы. – Ты тут располагайся, отдыхай с дороги. Вечером увидимся.
– Иди, иди, – махнула она рукой. – Я тут почитаю, телевизор посмотрю. Только будь осторожна, дочка.
– Буду, – пообещала я и выскочила за дверь.
В ресторан я влетела с хорошим настроением, предвкушая рабочий день. Но едва переступила порог, как почувствовала неладное. Ольга Павловна стояла за стойкой администратора, но выглядела как-то… сжато. Маленькой. Испуганной. Увидев меня, она округлила глаза и замахала руками, пытаясь что-то сказать, но не успела.
Из-за угла выплыла она.
Та самая женщина. Мать Волконского. Сегодня она была в другом наряде – идеальный костюм, жемчужные бусы, туфли на каблуках, отбивающие чечётку по паркету. Она двигалась так, будто не шла, а инспектировала территорию. И каждый её шаг говорил: я здесь главная.
– А, – протянула она, увидев меня, и на её губах заиграла холодная улыбка. – Шеф-повар собственной персоной. Ну здравствуй.
Я остановилась, внутренне собираясь противостать ей, если это потребуется.
– Здравствуйте, – ответила я максимально вежливо. – Простите, не знаю вашего имени-отчества…
– Раиса Викторовна, – отчеканила она. – Для тебя – Раиса Викторовна. И запомни, милочка: пока мой сын находится в больнице, управление рестораном беру на себя я. И никому спуску не дам.
Я кивнула, стараясь сохранять спокойствие.
– Конечно, Раиса Викторовна. Я понимаю.
– Понимает она, – хмыкнула женщина. – Тогда объясни мне, почему ты опоздала на работу?
Я моргнула.
– Я не опоздала. У меня сегодня смена начинается в одиннадцать, я пришла без пяти.
– Ах, в одиннадцать? – её брови поползли вверх. – А кто тебе разрешил приходить в одиннадцать? График, знаешь ли, составляется для всех одинаково. У нас ресторан открывается раньше.
Я сделала глубокий вдох. Не поддаваться эмоциям. Не злиться. Нельзя было показывать свои истинные чувства.
– Раиса Викторовна, я заранее отпросилась у Ольги Павловны. У меня были личные обстоятельства – я встречала маму с поезда. И мой график на эту неделю согласован с учётом того, что я ещё не полностью оправилась после аварии.
– Ольга Павловна, – Раиса Викторовна перевела взгляд на администратора, и та буквально вжалась в стойку. – Вы имели право менять график сотрудников без моего ведома?
– Я… – Ольга Павловна замялась. – Я думала, что в отсутствие Дмитрия Андреевича…
– Думать будете, когда я вас спрошу, – оборвала её Раиса Викторовна. – Так. С сегодняшнего дня все графики утверждаю только я. Все изменения – только через меня. А ты, – она снова повернулась ко мне, – получаешь штраф за опоздание. Как и все, кто считает, что можно приходить, когда вздумается.
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё закипает. Она явно искала повод придраться. И нашла. Но сдаваться просто так я не собиралась.
Я выдавила самую лучезарную улыбку, на которую была способна, и спокойно сказала:
– Хорошо, Раиса Викторовна. Штраф так штраф. Но тогда позвольте мне попросить Ольгу Павловну, чтобы она показала вам мой график на эту неделю. Утверждённый. Законный. И заодно, раз уж мы говорим о правилах, давайте обсудим переработку.
– Какую ещё переработку? – нахмурилась женщина, явно не ожидавшая встретиться с отпором.
– Вчерашнюю, – ответила я всё с той же улыбкой. – Я вышла на смену по просьбе администрации, хотя должна была отдыхать после больницы. Я провела на работе немало времени, обеспечила проведение банкета на пятьдесят персон, получила благодарности от гостей и спасла ресторан от репутационного краха. По трудовому кодексу, за переработку мне полагается оплата в двойном размере. Или отгул. Я выбираю двойную оплату.
Раиса Викторовна замерла. Её глаза расширились, потом сузились. Она явно не ожидала такого отпора.
– Ты… – начала она, но я перебила.
– Ольга Павловна, будьте добры, покажите Раисе Викторовне мой график. И заодно принесите табель за вчерашний день. Пусть убедится, что я не вру.
Ольга Павловна, которая всё это время смотрела на меня с ужасом и восхищением одновременно, метнулась к компьютеру и через минуту протянула Раисе Викторовне распечатки.
Женщина пробежала по ним глазами. На её лице отразилась сложная гамма чувств – от злости до растерянности. Всё было оформлено правильно. Ольга Павловна работала профессионально, и подкопаться было не к чему.
– Так, – сказала она, наконец, возвращая бумаги. – Значит, так. Штраф за опоздание я всё равно оформлю. Потому что сегодня ты пришла не вовремя по моим правилам. А переработку… получишь. Всё по закону.
– Договорились, – кивнула я. – Разрешите идти на кухню?
Раиса Викторовна махнула рукой, и я, сохраняя достоинство, направилась в святая святых. Но за спиной чувствовала её взгляд – тяжёлый, недовольный, изучающий.
На кухне меня встретили напряжённые лица поваров. Марат подскочил сразу.
– Шеф, вы чего с ней так? Она же мать владельца! Уволит ведь!
– Не уволит, – ответила я, натягивая фартук. – Во-первых, я ничего противозаконного не сделала. Во-вторых, она только пришла, ей нужно показать, что мы не рабы, а профессионалы. А в-третьих… – я усмехнулась, – Волконский меня лично просил за рестораном присмотреть. Так что если она меня уволит, то он примет обратно…
– А вы та ещё штучка, шеф, – восхищённо покачал головой Игорь.
– Я просто знаю свои права, – пожала я плечами и включила плиту. – Работаем, ребята. Покажем ей на что мы способны!
Повара восторженно захлопали в ладоши, и работа закипела. А у меня в душе пульсировало странное чувство – азарт, смешанный с опасением. Мать Волконского явно не из тех, кто прощает дерзость. Но и я не из тех, кто позволяет себя топтать. Посмотрим, кто кого.
Глава 14
Рабочий день ничем не отличался от остальных: всё шло своим чередом. Я металась между плитой, разделочными столами и холодильниками, успевая контролировать каждый процесс. Руки делали привычное дело, мысли были заняты соусами и специями, и я почти забыла о существовании Раисы Викторовны.
Почти.
– Шеф, – позвал меня один из официантов, заглядывая на кухню. – Тут вам кое-что доставили.
Я оторвала взгляд от кастрюли и обомлела. В дверях стоял курьер с огромной корзиной цветов. Там было всё – розы, лилии, хризантемы, какие-то невероятные экзотические бутоны, названий которых я даже не знала. Корзина была такой большой, что курьер еле её удерживал.
– Это мне? – удивлённо переспросила я.
– Вам, – подтвердил он. – Распишитесь.
Я расписалась, приняла корзину и почувствовала, как на меня смотрят все повара. Марат присвистнул. Игорь одобрительно хмыкнул. Близнецы зашептались.
– Шеф, а вы шалунья, – подмигнул Марат. – Это от кого такой подарок?
– Понятия не имею, – честно ответила я, ставя корзину на свободный стол.
Я порылась в цветах и нашла прикреплённый конверт. Внутри была открытка с короткой надписью:
«Спасибо, что спасла вчерашний банкет. Мне уже обо всём доложили. Цветы для дерзкого шеф-повара. Д. Волконский».
Я улыбнулась. Несмотря ни на что, приятно.
– От босса, – пояснила я поварам. – За вчерашнее.
– Ого! – Марат подошёл поближе, разглядывая корзину. – А он умеет благодарить. Это ж сколько денег стоит…
– Работайте, – оборвала я, но улыбку спрятать не смогла.
Я уже собралась отнести цветы в кабинет, чтобы они не мешались на кухне, как дверь распахнулась, и в проёме возникла Раиса Викторовна. Её взгляд мгновенно упёрся в корзину.
– Это что такое? – спросила она ледяным тоном.
– Цветы, – спокойно ответила я. – Если вы не заметили.
– Я вижу, что цветы, – отрезала она. – Я спрашиваю, что они делают на моей кухне? И от кого?
Я вздохнула. Ну начинается.
– Это личное, Раиса Викторовна.
– Личное? – её брови взлетели вверх. – На рабочем месте? В рабочее время? Ты вообще понимаешь, что это нарушение дисциплины? Сотрудники не должны получать личные подарки во время работы, это отвлекает от процесса! К тому же тащить личное на кухню – верх безумия. Я оформлю тебе ещё один штраф!
Повара замерли, переводя взгляды с меня на Раису Викторовну. На кухне повисла напряжённая тишина.
А я вдруг рассмеялась.
Не громко, не вызывающе – но искренне. Потому что ситуация была абсурдной до невозможности.
– Раиса Викторовна, – сказала я, всё ещё улыбаясь, и протянула ей открытку. – Прочитайте. И если вы решите оштрафовать меня за этот подарок, то вам придётся объяснять своему сыну, почему вы наказываете сотрудника, которого он лично благодарит за спасение банкета.
Она взяла открытку, пробежала глазами по строчкам. Её лицо дёрнулось. На нём отразилось множество эмоций: сначала удивление, потом досада, потом снова маска ледяного спокойствия.
– Это ничего не меняет, – процедила она, возвращая открытку. – На рабочем месте не место личным отношениям.
– Передайте это своему сыну, – пожала я плечами. – Скажите, что это запрещено, пока вы заменяете его в ресторане. А цветы, – я погладила один из бутонов, – выкидывать не буду. Они слишком красивые.
Раиса Викторовна побагровела. Челюсти сжались так, что я почти услышала скрежет зубов.
– Ко мне в кабинет, – выдохнула она. – Немедленно.
Я поставила корзину на пол, вытерла руки и последовала за ней. Повара провожали меня взглядами, полными тревоги. Марат даже шагнул вперёд, но я покачала головой – не надо, сама справлюсь.
Кабинет Волконского – теперь временный кабинет его матери – встретил меня стерильной чистотой и запахом дорогих духов. Раиса Викторовна села в кресло, которое явно заняла по праву сильной, и уставилась на меня.
Я стояла напротив, сложив руки на груди, и ждала.
Она молчала. Сверлила меня взглядом, будто пыталась прожечь дыру. Я молчала в ответ. Игра в гляделки, только ставки выше.
– Значит так, – начала она наконец, и голос её звучал жёстко, как сталь. – Я скажу тебе прямо, без дипломатии. Такая девка как ты моему сыну не пара.
Я моргнула. Вот это поворот.
– Простите?
– Ты всё прекрасно услышала, – отрезала она. – Я всё про тебя узнала. Шеф-повар, без связей, без денег, без рода-племени. Да ещё и рыжая, – она скривилась, будто это было самое страшное оскорбление. – А я рыжих терпеть не могу. Никогда не терпела и не буду. К тому же замужняя! Какой позор!
Я слушала и поражалась. Каменный век какой-то. Будто не в двадцать первом веке живём, а в средневековье, где матери выбирают сыновьям невест по цвету волос и толщине кошелька их родителей.
– Рядом с моим сыном будет та девушка, которую я ему выберу, – продолжила Раиса Викторовна. – Достойная, из хорошей семьи, с воспитанием и манерами. А не какая-то повариха, которая шагу не может ступить без скандала.
Я слушала и чувствовала, как внутри закипает. Не обида, нет. Скорее усталое раздражение. Сколько можно? Сначала муж-предатель, теперь мать босса, решившая, что я покушаюсь на её драгоценного сыночка.
– Раиса Викторовна, – сказала я спокойно, когда она замолчала, переводя дух. – Вы знаете, я понимаю вашу позицию. Честно. Любая мать хочет для сына лучшего. Но у меня к вам встречный вопрос: вы уже донесли эту позицию до вашего сына?
Она замерла.
– Потому что, – продолжила я, – я на вашего сына никаких планов не строила. Да, он мне симпатичен. Да, он помог мне в трудной ситуации. Но после того, что я пережила с мужем, у меня нет ни малейшего желания снова окунаться в отношения. Особенно с мужчиной, чья мать считает меня недостойной.
Раиса Викторовна открыла рот, но я не дала ей вставить слово.
– Так что давайте сразу расставим точки над ё. Я здесь работаю. Я профессионал своего дела. И я не собираюсь уходить только потому, что вам не нравится цвет моих волос или моё происхождение. Если ваш сын захочет со мной общаться – это его выбор. Если вы решите меня уволить – ищите повод, который нельзя оспорить в суде. А пока я буду делать свою работу. И цветы, которые он мне дарит, буду принимать. Потому что они мне приятны. Как сотруднику, которого оценили за труд. Всё.
Она побагровела ещё сильнее. Кулаки на столе сжались.
– Ты… – выдохнула она. – Да как ты смеешь так со мной разговаривать⁈
– Я с вами разговариваю уважительно, – ответила я. – Просто честно. Если вам не нравится честность, это ваши проблемы.
Она вскочила.
– Я найду способ вышвырнуть тебя отсюда! – прошипела она, нависая надо мной. – Найду! Ты меня ещё вспомнишь!
– Удачи с поиском способа, – пожала я плечами. – Но я не дам вам поводов. Честное слово.
Я развернулась и вышла из кабинета. В коридоре выдохнула и прижалась спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Победительницей я себя чувствовала, но на душе было муторно. Неприятно. Гадко.
Зачем она так? Зачем эти игры? Я же правда не собиралась отбивать её сына. Я вообще не знала, что между нами может быть что-то, кроме рабочих отношений. А теперь…
Я тряхнула головой и вернулась на кухню.
– Шеф, жива? – кинулся ко мне Марат.
– Жива, – буркнула я, натягивая фартук. – Работаем. У нас через час заказ на двадцать персон.
– А цветы? – спросил один из близнецов.
– Цветы в кабинет отнесите, – велела я. – Пусть стоят, глаз радуют.
День продолжился. Я готовила, пробовала, ругалась, хвалила – всё как обычно. Но где-то в глубине души сидел червячок, изгладывая моё сознание. Волконский. Его мать. Эта дурацкая ситуация.
Когда последнее блюдо ушло в зал, я сняла фартук, умылась и заперлась в кабинете. Посмотрела на телефон. Потом на часы. Потом снова на телефон.
Надо позвонить. Поблагодарить за цветы. И узнать, как он. Просто по-человечески.
Я набрала номер.
Гудок. Два. Три.
– Алиса? – голос мужчины звучал устало, но с тёплыми нотками.
– Я, – ответила я, чувствуя, как глупо это звучит. – Звоню… спасибо сказать. За цветы. Очень красивые. И за открытку. Приятно, что оценили вчерашнюю работу.
Он тихо рассмеялся.
– Мне доложили, как вы вытянули банкет и заодно поставили на место забастовщиков. Я должен был отблагодарить. Цветы – меньшее, что я мог сделать.
– Спасибо, – повторила я. – Как вы себя чувствуете?
– Лучше, – ответил он. – Врачи обещают, что держать меня здесь долго не будут. Рана не кровоточит, так что мне нет смысла оставаться здесь. Хочу вернуться к работе.
– Работа подождёт, – сказала я. – Сначала здоровье. Мы тут справляемся.
– Я знаю, – в его голосе появилась улыбка. – Мне уже и про штрафы доложили, и про цветы, и про то, как вы с мамой… эм… дискутировали.
Я замерла. Чёрт. Он знает.
– Дмитрий Андреевич, я…
– Алиса, – перебил он. – Не надо оправдываться. Моя мама – человек сложный. Я знаю. И если она к тебе прицепилась, то только потому, что… – он замолчал, подбирая слова. – В общем, это не твоя вина. Держись. Я скоро вернусь и всё улажу.
Я молчала. Не знала, что сказать.
– Алиса? – позвал он.
– Я здесь, – отозвалась я. – Просто… спасибо. И поправляйтесь. Не скучайте там сильно.
– Постараюсь, – усмехнулся он. – До связи.
Я сбросила звонок и долго смотрела в одну точку. Странно. Тепло от разговора разливалось по груди, но где-то рядом затаилась тревога. Мать. Его мать. С этой женщиной мне точно придётся воевать. И непонятно ещё, кто победит. Неужели мне не хватало проблем в лице муженька, предавшего мои чувства? За что судьба подкинула очередное испытание?
Глава 15
Утро выходного дня было роскошным – я проснулась без будильника, долго валялась в кровати, слушая, как за окном шумит город, и чувствуя, как отдыхает каждая клеточка тела. Ни плит, ни соусов, ни Раисы Викторовны с её ледяными взглядами. Благодать.
Мама уже не спала. Сидела в кресле с чашкой чая и смотрела в окно. Увидев меня, улыбнулась.
– Проснулась, соня? А я уж думала, ты до обеда проваляешься.
– Выходной, – зевнула я, падая рядом на кровать. – Имею право.
– Имеешь, имеешь, – мама погладила меня по голове. – Слушай, дочка, а может, выберемся куда-нибудь? Погода хорошая, я город совсем не знаю. Покажешь мне свои любимые места?
Я задумалась. Можно было бы пойти в ресторан, пообедать, похвастаться кухней… Но при одной мысли о Раисе Викторовне, которая наверняка уже оккупировала заведение, внутри всё сжималось. Нет уж. Выходной есть выходной.
– Поехали в парк, – предложила я. – Там здорово, аллеи, пруды, можно покормить уток. Давно я там не была.
– Ой, утки! – обрадовалась мама. – Я с собой хлеб домашний захватила, как чувствовала!
Я рассмеялась. Мама всегда брала с собой хлеб для уток, куда бы мы ни поехали. Это была наша маленькая традиция.
Мы оделись, вышли из гостиницы и отправились в парк. День выдался солнечным, тёплым, почти летним, хотя календарь упрямо твердил, что осень уже вступает в свои права. Листья на деревьях желтели, но солнце грело почти по-июльски.
В парке было красиво. Мы бродили по аллеям, кормили уток (мама расщедрилась на целую буханку), пили кофе из автомата, болтали обо всём и ни о чём. Мама рассказывала про отца, про его ворчание, про то, как он без неё скучает. Я слушала и улыбалась.
– Знаешь, дочка, – сказала мама, когда мы присели на скамейку у пруда. – А ведь мы с тобой давно вот так никуда не выбирались. Просто вдвоём, погулять, поговорить. Всё работа, работа, заботы…
– Времени не хватало, – вздохнула я. – То ресторан, то Сергей, то эта авария… А сейчас вон как хорошо.
– Хорошо, – согласилась мама. – Ты только скажи мне честно: у тебя всё правда нормально? Я про этого нового владельца, про скандалы… Ты не переживаешь?
Я замялась. Рассказывать про Раису Викторовну не хотелось. Мама начнёт волноваться, может, даже пойдёт разбираться. А мне без этого переживаний хватало.
– Всё хорошо, мам, – улыбнулась я. – Работа идёт, коллектив отличный, Сергей больше не появляется. А владелец… он в больнице, поправляется. Скоро выйдет. Так что всё пучком.
Мама внимательно посмотрела на меня, но допытываться не стала.
– Ну смотри, – только и сказала она. – Если что – я рядом.
– Знаю, мамуль. Спасибо.
Мы ещё погуляли, но мама быстро устала – сказалась дорога и волнения. Я проводила её до гостиницы, помогла подняться в номер, убедилась, что она устроилась отдыхать, и вышла на улицу.
И тут меня как током ударило.
Больница. Волконский. Я ведь так и не навестила его нормально, только звонила. А он вон цветы прислал, спасибо сказал. Неудобно как-то. Надо бы заехать.
Я заскочила в магазин у гостиницы, купила соков – гранатовый, апельсиновый, для восстановления крови, фруктов, какой-то лёгкий йогурт. Всё, что положено приносить больным. Села в такси и поехала в больницу, даже не позвонив предварительно. Зачем? Просто проведаю, оставлю гостинцы и уйду.
В больнице было шумно и суетливо, как всегда. Я поднялась на знакомый этаж, прошла по коридору, толкнула дверь палаты…
И замерла.
Он сидел на кровати, уже без капельницы, бледный, но явно идущий на поправку. Рядом с ним, прямо на краю постели, сидела девушка. Красивая. Темноволосая, с идеальной укладкой, в дорогой одежде. И она держала его за руку. Крепко, по-хозяйски, будто имела на это полное право.
У меня внутри что-то перевернулось.
Воздух кончился. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, часто-часто. В глазах потемнело на секунду.
Ревность? Это что, ревность?
Я моргнула, прогоняя наваждение. Нет. Не может быть. Я не имею на него никаких прав. Мы просто коллеги. Он мой начальник. И вообще, я ему даже переспать предлагала только ради мести, а не потому что… не потому что…
– Алиса! – лицо Дмитрия осветилось улыбкой, когда он увидел меня. Настоящей, тёплой, от которой у самой сердце ёкнуло. – Ты пришла!
Девушка обернулась. Окинула меня быстрым взглядом с ног до головы, и в этом взгляде было что-то странное. Не враждебность, нет. Скорее любопытство. Или оценка. Как будто она решала, достойна ли я находиться рядом с ним.
– Я… – я замялась, чувствуя себя ужасно неловко. – Я просто пришла проведать. Принесла соки, фрукты. Думала, может, нужно что-то для восстановления… Но вы, кажется, заняты. Я пойду.
– Нет, не уходи, – быстро сказал Волконский, и в его голосе послышалась настойчивость.
Девушка поднялась. Поправила идеальную юбку, взяла сумочку и, даже не представившись, направилась к выходу. На пороге она обернулась, ещё раз посмотрела на меня – тем же странным, загадочным взглядом – и вышла, бесшумно прикрыв дверь.
Я осталась стоять с пакетом соков в руках, чувствуя себя полной дурой.
– Я наверное помешала? – промямлила я.
– Ни капли. Я очень рад, что ты решила сделать мне такой сюрприз.
Я поставила пакет на тумбочку, присела на стул. Руки почему-то дрожали. Я сжала их в замок, чтобы он не заметил.
– Как вы себя чувствуете? – спросила я, глядя куда-то в стену.
– Лучше, – ответил Дмитрий, и я чувствовала на себе его взгляд. – Гораздо лучше, теперь, когда ты здесь.
Я подняла глаза. Он смотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.
– Не надо так, – выдохнула я. – Я серьёзно. Как здоровье?
– Здоровье поправляется, – усмехнулся он. – Врачи обещают скоро выписать.
– Я тут хотела спросить… Те типы, что на вас напали. С ними всё улажено? Они больше не появятся?
Волконский посмотрел на меня серьёзно.
– Да. Всё решено. Мои… давние проблемы больше никого не побеспокоят. Можешь не переживать за меня.
– Я и не переживаю, – соврала я, отводя взгляд. – Просто спросила.
Повисла неловкая пауза. Я понимала, что надо сказать что-то ещё, но слова застревали в горле. Та девушка. Её взгляд. Его рука в её руке. Почему меня это так задело?
– Алиса, – позвал он тихо. – Спасибо, что приехала. Правда. Мне очень приятна твоя забота.
– Это просто вежливость, – отмахнулась я, вставая. – Вы мой начальник. Если будете долго поправляться, в ресторане начнётся хаос. А ваша мама, знаете ли, – я запнулась, но продолжила, – она вообще что-то с чем-то. Боюсь, без вас мы там друг друга поубиваем.
Он улыбнулся.
– Обещаю, скоро вернусь и всё улажу. Потерпите немного.
– Потерпим, – буркнула я. – Ладно, мне пора. Мама в гостинице ждёт. Выздоравливайте.
Я развернулась и почти выбежала из палаты, не дожидаясь ответа. В коридоре перевела дух, прижалась спиной к стене и закрыла глаза.
Что это было? Почему сердце колотится как бешеное? Почему внутри противно и горько?
Я вошла в лифт, нажала кнопку первого этажа и прислонилась лбом к холодной стене. В груди странно ныло. Тянуло. Покалывало где-то глубоко, в самом центре.
Неужели я… Неужели он мне правда нравится? Не как начальник, не как инструмент мести, а как мужчина?
Но та девушка… Кто она? Его девушка? Просто знакомая? И почему меня это так волнует?
Лифт звякнул, двери открылись, выпуская меня в шумный больничный холл. Я вышла на улицу, вдохнула осенний воздух и попыталась успокоиться.
Глупости. Всё это глупости. Мне после предательства мужа ещё остыть надо, а не влюбляться в первого встречного красавчика.
Не моё. Всё это не моё.
Но сердце билось неровно, и где-то в глубине души затаилась противная колючка. Ревность. Или обида. Или и то, и другое вместе.
