Текст книги "Не лги, предатель! (СИ)"
Автор книги: Настя Ильина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 8
Предчувствие чего-то нехорошего мешало мне нормально спать. Я перевернулась на другой бок, пытаясь поймать ускользающий сон, но будильник предательски заверещал, разнося противную трель по всему номеру.
Работа. Надо на работу.
Я села на кровати, обхватила голову руками и попыталась вспомнить вчерашний вечер. Вспомнила. И тут же застонала в голос.
«Тогда вы можете переспать со мной?».
Боже. Зачем? Зачем я это ляпнула? Что он теперь обо мне думает? Что я легкодоступная истеричка, которая готова прыгнуть в постель к первому встречному, лишь бы насолить мужу? Или что я таким образом пытаюсь решить свои проблемы?
Я рухнула обратно на подушку и закрыла лицо руками. Стыдно было так, что кожа горела. Вчера, на эмоциях, после этих фотографий, после всего, что я узнала о Сергее, мой мозг отключился, и язык зажил своей жизнью. А этот Волконский ещё и ляпнул на прощание: «Я подумаю над вашим предложением».
Подумает он! Издевается, конечно. Дразнит меня, как кот мышь. А я мышь и есть – глупая, дерганая, забившаяся в угол от стыда.
– Нет, – сказала я вслух пустой комнате. – Я не пойду сегодня на работу. Я заболела. Я умираю. Я в коме. Я…
Я села. Надо идти. Нельзя прятаться. Я шеф-повар, у меня команда, у меня обязанности. И если я начну прятаться от каждого неловкого момента, мне придётся вообще из дома не выходить.
Но как я посмотрю ему в глаза? Как буду делать вид, что ничего не случилось?
Я кое-как доползла до душа, стояла под горячими струями, пока не кончилась вода в бойлере, потом наспех высушила волосы, оделась и вышла в коридор. В голове гудело, глаза слипались, организм требовал как минимум ещё часа три сна.
В ресторан я входила как на эшафот. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Я оглядывала холл в поисках знакомой фигуры – высокого, широкоплечего, с наглыми глазами и вечной усмешкой. Но его не было. Только Ольга Павловна возилась с бумагами за стойкой администратора.
– Алиса! – она подняла голову и улыбнулась. – Доброе утро! Ты чего такая бледная? Опять не спала?
– Спала, – буркнула я, проходя мимо. – Просто устала. Много работы.
– Отдыхать надо, милая, – покачала головой Ольга Павловна. – Ты после аварии, тебе нельзя так выматываться.
Я отмахнулась и нырнула в спасительную кухню. Здесь пахло привычным – специями, маслом, свежими овощами. Здесь было безопасно. Здесь не было ни мужа-предателя, ни наглого нового владельца с его двусмысленными улыбками.
Но сегодня кухня меня не спасала.
– Шеф, вы чего столько соли в сладкое сыплете? – окликнул меня Марат, когда я машинально потянулась к солонке, стоя рядом с миской для теста.
Я замерла, посмотрела на свою руку и ужаснулась. Точно. Соль. В сладкое тесто. Хорошо, что Марат заметил.
– Задумалась, – буркнула я, отставляя солонку.
Через десять минут я едва не отправила в духовку противень с сырым мясом, забыв его посолить и поперчить. Потом перепутала соусы и чуть не полила рыбу грибным, а не сливочным. Потом уронила нож, и он со звоном покатился по полу, заставив всех подпрыгнуть.
– Шеф, – осторожно сказал Игорь-мясник, – вы бы присели, что ли. А то сегодня на вас лица нет.
– Со мной всё в порядке, – отрезала я, хотя сама чувствовала, что сегодня я опасна для кухни. Руки не слушались, мысли путались, а перед глазами то и дело вставало лицо Волконского с его дурацкой улыбочкой и словами «я подумаю».
– Шеф, – близнецы переглянулись, и один из них, кажется, Лёша, выдал: – А вы случайно не влюбились? Вид у вас прямо как у нашей Наташки из бухгалтерии, когда она в курьера втюрилась.
– Чего? – я уставилась на него, как на инопланетянина.
– Ну, такая рассеянная, всё падает, всё путает, – пояснил Лёша. – Наташка тоже такой была, пока с курьером не сходила на свидание. А потом норм стало.
– Я не влюбилась, – отрезала я, стараясь, чтобы голос звучал жёстко. – Я просто не выспалась. И вообще, работать надо, а не меня обсуждать.
Повара хмыкнули, но спорить не стали. Вернулись к своим кастрюлям. А я осталась стоять у плиты, сверля взглядом шипящую сковороду.
Влюбилась? В Волконского? Да ни за что! Он наглый, самоуверенный, бесцеремонный, у него отвратительное чувство юмора и манера появляться, когда его не ждёшь. И вообще, я сейчас не о любви должна думать. Я должна думать о мести. О том, как уничтожить Сергея. О том, как сделать так, чтобы он пожалел, что родился на свет.
А Волконский… Он просто удобный инструмент. И всё.
– Алиса Сергеевна, – голос Ольги Павловны вырвал меня из размышлений. Она стояла в дверях кухни с каким-то странным выражением лица. – Там… посетитель.
Я нахмурилась.
– Посетитель? Кто? Если хочет обсудить меню, пусть запишется заранее или через официантов передаст.
– Нет, – Ольга Павловна мялась, и это было на неё совсем не похоже. – Он… он настаивает на личной встрече. Это… Твой муж, Алис.
У меня внутри всё оборвалось. Замерло на секунду, а потом рухнуло куда-то в бездну.
Сергей. Здесь. В моём ресторане.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно, заливая щёки жаром. Кухня перестала существовать. Повара перестали существовать. Остался только этот момент – он здесь, и я должна выйти к нему.
– Шеф? – Марат подошёл ближе, встревоженно вглядываясь в моё лицо. – Что случилось? Вы побледнели. Воды принести?
Я мотнула головой. Говорить не могла – горло сдавило спазмом.
– Шеф, может, не пойдёте? – тихо спросил Игорь. – Скажем, что вас нет. Или что вы заняты. Или…
– Нельзя, – выдавила я. – Клиент. Имеет право.
Ольга Павловна смотрела на меня с такой тревогой, что мне аж самой стало не по себе. Она знала, почему я решила перебраться в гостиницу, потому что она помогала мне устроиться. И знала, что встречаться с Сергеем лишний раз мне не хотелось.
– Я выйду, – сказала я, расправляя плечи. – Только…
Я подошла к столу, где стояло блюдо, которое я готовила для особого заказа. Оно было почти готово – изысканная композиция из морепродуктов, украшенная зеленью и соусом. Я взяла соусник, набрала полный половник густого томатного соуса и представила, как выливаю это на голову Сергею. Как красные капли стекают по его лицу, по дорогой рубашке, как он пытается отряхнуться, а соус всё течёт и течёт, въедаясь в ткань, в кожу, в волосы…
На губах сама собой расцвела улыбка. Злорадная, хищная, удовлетворённая.
– Шеф, – испуганно позвал Марат. – Вы чего так улыбаетесь? Вы меня пугаете.
Я моргнула, прогоняя видение. Поставила соусник на место, вытерла руки.
– Всё в порядке, – сказала я спокойно. – Я сейчас выйду. Только закончу украшение.
Я взяла веточку петрушки, аккуратно водрузила на край тарелки, поправила. Блюдо было готово. И я была готова. Насколько можно быть готовой к встрече с человеком, которого ненавидишь так, что при одной мысли о нём темнеет в глазах.
Зал встретил меня приглушённым светом и тихим гулом голосов. Обеденное время, посетителей много. Хорошо. При свидетелях он вряд ли позволит себе что-то совсем уж безумное.
Я быстро нашла его глазами. Сергей сидел за столиком в углу, тем самым, который я когда-то бронировала для нашей годовщины. Ирония судьбы. Он заказал кофе, но не пил, просто крутил чашку в руках, глядя в одну точку. Увидев меня, вскочил.
Я подошла. Остановилась на расстоянии вытянутой руки, сложила руки на груди, окинула его ледяным взглядом. Он выглядел ужасно – небритый, с синяками под глазами, в мятой рубашке. Жалкое зрелище.
– Алиса, – выдохнул он и протянул руку, пытаясь схватить меня за запястье. – Сядь, пожалуйста. Нам надо поговорить.
Я отдёрнула руку, как от огня.
– Не смейте ко мне прикасаться, – прошипела я тихо, чтобы не привлекать внимания. – И сядьте сами. Я постою.
– Алиса, прошу тебя… – он умоляюще сложил руки. – Всего пять минут. Выслушай меня.
– Я слушаю, – холодно ответила я. – Говорите. У меня мало времени.
Он смотрел на меня, и в его глазах плескалось что-то, что должно было, видимо, вызвать у меня жалость. Боль. Отчаяние. Любовь. Но я видела только актёра, который отчаянно пытается доиграть свою роль до конца.
– Алиса, я знаю, ты ничего не помнишь, – начал он. – Но я… я не могу без тебя. Эти дни без тебя – ад. Я схожу с ума. Я готов на всё, чтобы ты вернулась. На всё, понимаешь?
– Вы уже говорили, – оборвала я. – Что дальше?
Муженёк смутился. Видимо, ожидал другой реакции – слёз, раскаяния, может, даже объятий. А тут – ледяная статуя с колючим взглядом.
– Алиса, я думал… Может, если мы проведём время вместе, память вернётся? Давай уедем куда-нибудь. На море. Или в горы. Куда захочешь. Я всё организую. Только дай мне шанс.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает знакомое ледяное пламя.
– Знаете, Сергей, – сказала я медленно, смакуя каждое слово. – Кажется, я начинаю понимать, почему попала в ту аварию. И почему забыла именно вас.
Он замер.
– Что… что ты имеешь в виду?
– Я думаю, – я сделала паузу, наслаждаясь его напряжением, – что я застала вас за чем-то очень… интересным. За каким-то очень горячим занятием. С той самой женщиной, которую видела на фотографиях…
Лицо Сергея побелело. Губы задрожали. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.
– Алиса, это не то, что ты думаешь… – выдавил он наконец.
– Я ничего не думаю, – оборвала я. – Я просто констатирую факт. Моё тело помнит то, чего не помнит голова. И оно говорит мне – держись от этого человека подальше. Так что, Сергей, – я посмотрела ему прямо в глаза, – не тратьте время. Я никуда с вами не поеду. И вообще, если вы сейчас же не уйдёте, я вызову охрану.
Он вскочил. Глаза его налились кровью, лицо исказилось гримасой, в которой смешались ярость, отчаяние и что-то ещё, тёмное и страшное.
– Не вернёшься? – прошипел он, наклоняясь ко мне. – Думаешь, я позволю тебе просто так уйти? Я люблю тебя, слышишь? Люблю! А то, что было – это ерунда, это ничего не значит! Ты – моя жена, и ты будешь со мной, хочешь ты этого или нет!
Я отшатнулась. Таким я его ещё не видела. Бешеные глаза, сжатые кулаки, дрожащие губы.
– Если надо, – продолжал он, приближаясь, – я скручу тебя и вывезу туда, где ты никого не найдёшь. Будешь сидеть рядом со мной и никуда не денешься. Потому что ты моя. Понимаешь? Моя! И никто, слышишь, никто не встанет между нами.
Я похолодела. Он говорил это всерьёз. Он, правда, готов похитить меня, запереть, лишить свободы. И от этой мысли внутри всё сжалось в тугой комок страха.
– А если ты продолжишь упираться, – добавил он тихо, почти шёпотом, но от этого шёпота кровь застыла в жилах, – я найду способ сделать так, что твоим родителям станет очень плохо. Очень. Ты же не хочешь, чтобы с мамой что-то случилось? Алиса?
Мир рухнул.
Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он угрожает моей семье? Моим родителям? Этому человеку, которому я доверяла, которого любила, с которым делила постель, – ему мало было просто предать меня? Он решил добить?
Кровь отлила от лица. В ушах зашумело. Я стояла, вцепившись в край стола, и чувствовала, что сейчас упаду. Не от слабости – от ужаса. Он тронет маму? Он посмеет?
– Сергей… – начала я, и голос мой звучал глухо, как из бочки. – Если ты…
– Алиса, – раздался за спиной спокойный, стальной голос. – Вам помочь?
Я обернулась. Волконский стоял в двух шагах, заложив руки в карманы, и смотрел на Сергея с таким выражением, будто перед ним таракан, которого надо раздавить. Спокойно, холодно, безжалостно.
Сергей дёрнулся, узнав его.
– А, это ты, – прошипел он. – Вали отсюда, это семейное дело.
– Семейное дело? – переспросил Дмитрий Андреевич, и в голосе его зазвенела сталь. – Вы угрожаете женщине в моём ресторане. Вы оскорбляете её. Вы пытаетесь её запугать. Это не семейное дело. Это уголовный кодекс.
Он шагнул вперёд, и Сергей, несмотря на всю свою ярость, отступил на шаг. Волконский был выше, шире, и от него исходила такая уверенная сила, что я почувствовала себя в безопасности.
– Вы покинете заведение прямо сейчас, – сказал Дмитрий Андреевич, и это не было просьбой. – Сами. Или с помощью охраны. Выбирайте.
Сергей замер. Перевёл взгляд с него на меня, и в глазах его вспыхнула такая ненависть, что я пошатнулась.
– Ах вот оно что, – протянул он, и голос его сочился ядом. – Понятно теперь, почему ты мужа забыла. Новый хозяин, значит? Богатенький, красивенький? Быстро ты, Алиса, ноги раздвинула. Прямо на рабочем месте. А ещё говорила, что любишь, что верность блюдешь…
Он повысил голос. Громко. На весь зал.
– Люди добрые! – заорал он, обращаясь к посетителям. – Посмотрите на эту женщину! Это моя жена! Она изменяет мне с этим! – он ткнул пальцем в Волконского. – Забыла мужа, говорит, а сама под нового хозяина легла! Гулящая! Продажная тварь!
Зал замер. Все взгляды устремились на меня. Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Официанты застыли с подносами. Посетители перешёптывались. Кто-то даже достал телефон, снимая происходящее на камеру.
– Сергей, прекрати… – попыталась я, но голос сорвался.
– Что, правда глаза режет? – он уже не контролировал себя. – Вся в белом ходит, а сама… Да вы посмотрите на неё! Шеф-повар! Спала со своим боссом, чтобы должность получить, а теперь нового нашла! Вот такие они, женщины!
Гул в зале нарастал. Я слышала, как перешёптываются люди, как кто-то осуждающе качает головой, как кто-то смеётся. Лицо горело огнём. Хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. Стыд накрывал волнами, затоплял лёгкие, не давал дышать.
– Выметайся, – раздался ледяной голос Волконского.
К Сергею уже подходили двое охранников, которых я даже не заметила, когда они появились.
– Руки убрали! – заорал Сергей, отбиваясь. – Я сам уйду! Но ты, – он ткнул в меня пальцем, – ты ещё пожалеешь. Я тебя из-под земли достану. И родителей твоих достану. Все пожалеете!
Охранники взяли его под руки и поволокли к выходу. Он вырывался, орал, плевался, но они были сильнее. Дверь захлопнулась за ними, и в зале повисла тишина.
Тяжёлая, гнетущая тишина.
Я стояла, не в силах пошевелиться. Вокруг были люди. Коллеги. Посетители. Все они смотрели на меня. Кто-то с сочувствием, кто-то с любопытством, кто-то с осуждением. Я слышала, как за спиной перешёптываются официантки. Видела, как Марат вышел из кухни и застыл, глядя на меня с ужасом.
– Алиса, – тихо сказал Волконский, касаясь моего локтя. – Пойдёмте. Вам нужно присесть.
Я выдернула руку.
– Не надо, – прошептала я. – Не надо ко мне прикасаться. Вы слышали, что он сказал? Что обо мне теперь подумают? Что я…
Голос сорвался. В глазах защипало. Я закусила губу до крови, чтобы не разрыдаться прямо здесь, перед всеми.
– Алиса, – повторил он, и в голосе его было что-то, чего я раньше не слышала. – Никто не думает о вас плохо. Все видели, что он псих. Все слышали его угрозы. Вам нечего стыдиться.
Я подняла на мужчину глаза. Он смотрел серьёзно, без тени насмешки. И в этом взгляде было столько уверенности, что на секунду мне показалось – а вдруг он прав? Вдруг не все меня осуждают?
Но шёпот за спиной не утихал. И взгляды прожигали спину. И внутри, в груди, разрасталась ледяная пустота.
Я развернулась и пошла на кухню. Быстро, почти бегом, чтобы никто не увидел, как по щеке скатилась предательская слеза.
Глава 9
Прошло три дня.
Три дня, которые могли сломать кого угодно, но только не меня. Я вставала каждое утро, смотрела на себя в зеркало и повторяла: «Ты не виновата. Это он предатель. Это он лжец. Это он распускает грязные слухи, потому что не может смириться с тем, что ты не принадлежишь ему».
И я шла на работу.
Персонал встретил меня на удивление тепло. Даже те, кто мог бы поверить Сергею, молчали и отводили глаза, но никто не смел осудить вслух. Марат каждое утро ставил передо мной чашку моего любимого кофе, Игорь отдавал лучшие куски мяса для моих экспериментов, близнецы старались рассмешить дурацкими историями. Ольга Павловна обнимала меня при каждой встрече и шептала: «Держись, девочка. Мы с тобой».
Посетители… Посетители вели себя так, будто ничего не случилось. Может, до них и не дошло. Может, им было всё равно. Может, Сергей оказался не таким влиятельным, как хотел казаться. За три дня никто не отказался от столика, никто не устроил скандала, никто не ткнул в меня пальцем.
Я выдохнула. Кажется, буря миновала.
Но Сергей не унимался.
Сообщения сыпались каждые несколько часов. То умоляющие, то угрожающие, то снова умоляющие. Я удаляла их, не читая, но он находил новые способы достучаться – писал с разных номеров, оставлял голосовые, даже прислал курьера с письмом, которое я сожгла, не вскрывая.
Последнее сообщение пришло сегодня утром:
«Алиса, последний раз тебя предупреждаю. Если ты не вернешься, я дам интервью всем каналам. Расскажу, как ты изменяла мне с новым владельцем ресторана, как он покрывал тебя, как вы вместе уничтожали мой бизнес. У меня есть доказательства. Я потоплю и тебя, и твоего хахаля. Выбор за тобой».
Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. Доказательства? Какие у него могут быть доказательства, если ничего не было? Но в нашем мире правда уже ничего не значит. Важны только громкие заголовки и хайп.
Я не ответила. Просто заблокировала и этот номер.
Вечером, когда зал опустел, а повара разошлись, я сидела в своём кабинете, перебирая бумаги. Завтра нужно было утвердить новое меню, согласовать поставки, проверить график… Работа спасала. В работе я забывала о том, что где-то там, за стенами ресторана, бродит бешеный зверь, готовый растерзать меня при первой возможности.
Стук в дверь заставил меня поднять голову.
– Войдите.
Дверь открылась, и на пороге появился Дмитрий Андреевич. Впервые за эти три дня он пришёл ко сам. Обычно мы пересекались в зале или на кухне, обменивались дежурными фразами, и он исчезал. Я даже начала думать, что он избегает меня после того случая. Или после моего дурацкого предложения.
– Алиса, – сказал он, закрывая за собой дверь. – Нам нужно поговорить.
Я насторожилась. Что-то в его голосе звучало не так. Слишком официально. Слишком холодно.
– Садитесь, – предложила я, откладывая бумаги.
Он сел напротив, положил руки на стол и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной, как мышка перед удавом.
– Алиса, – начал он, и каждое слово падало в тишину, оседая в душе тяжелейшим грузом. – Когда я покупал этот ресторан, я думал, что приобретаю бизнес. Я не думал, что вместе с ним приобрету личную драму, которая поставит под удар всё, во что я вкладывался.
Я молчала. Сердце начало биться быстрее.
– То, что произошло в зале три дня назад, – продолжил он, – это не просто скандал. Это угроза моей репутации. Угроза репутации ресторана. Если ваш бывший муж выполнит свои угрозы и даст интервью, если поползут слухи… Я не могу этого допустить.
– Я понимаю, – тихо сказала я. – Мне очень жаль, что так вышло. Я не хотела…
– Я знаю, что не хотели, – перебил он. – Но дело не в наших желаниях. Дело в последствиях. И последствия таковы…
Он замолчал, и в этом молчании было что-то зловещее. Я смотрела на начальника и видела, как меняется его лицо. Исчезает та теплота, которая иногда проскальзывала в его взгляде. Остаётся только холодная маска бизнесмена.
– Вы уволены, Алиса, – сказал он.
Слова рухнули в давящую тишину, как приговор.
Я не поверила своим ушам.
– Что? – переспросила я, надеясь, что ослышалась.
– Вы уволены, – повторил он. – Сегодня же. Я распоряжусь, чтобы вам выплатили расчёт. И я рекомендую вам сменить сферу деятельности. В ресторанном бизнесе вам больше не работать. Ни здесь, ни где-либо ещё. Я позабочусь об этом.
Я смотрела на Дмитрия, не в силах вымолвить ни слова. В голове крутилась только одна мысль: как? Как он может? Он же видел всё! Он знает, что это не моя вина! Он защищал меня, он…
– Но… – выдохнула я, наконец. – Но вы же знаете, что это неправда. Что он врёт. Что я ничего такого не сделала… Между мной и вами ведь ничего не было. Он пытается просто оболгать нас. Вы, как никто другой, должны это понимать.
– Я знаю, – кивнул он. – Но это ничего не меняет. Деловая репутация не терпит даже тени сомнения. Если я оставлю вас, если слухи подтвердятся моими действиями – меня тоже утопят. А я не могу этого допустить. Простите, Алиса. Это бизнес.
Он встал. Направился к двери. У порога остановился, обернулся.
– Вы талантливый повар, – сказал он, и в голосе мелькнуло что-то похожее на сожаление. – Но иногда таланта недостаточно. Удачи вам.
Дверь закрылась.
А я осталась сидеть, глядя в пустоту. Уволена. Вышвырнута на улицу, как нашкодивший котёнок. Из-за него. Из-за Сергея. Из-за этого ничтожества, которое разрушает мою жизнь по кусочкам.
Я сидела долго. Может, час. Может, два. Когда очнулась, за окном было уже темно. Надо собирать вещи. Надо уходить. Надо как-то жить дальше.
Но как? Как жить, если всё, что я строила годами, рухнуло в один миг?
Я вышла из кабинета. Кухня была пуста, только дежурный свет горел над мойкой. Проходя мимо, я погладила рукой знакомую столешницу, где столько раз рождались мои шедевры. Мысленно попрощалась, понимая, что это место останется моим прошлым.
В раздевалке меня ждали. Весь коллектив собрался там – повара, официанты, даже Ольга Павловна. Увидев меня, они зашумели, заговорили наперебой.
– Шеф, мы не верим!
– Это неправильно!
– Мы пойдём к нему, мы всё объясним!
– Мы напишем заявления! Все! Пусть остаётся без персонала!
– Стоять! – мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. – Никаких заявлений. Вы не будете портить себе карьеру из-за меня. У вас семьи, ипотеки, планы. Работайте. Я справлюсь.
– Алиса… – Ольга Павловна подошла, обняла меня, и я почувствовала, как её плечи вздрагивают. Она плакала. – Девочка моя… Как же так?
– Всё будет хорошо, – прошептала я, гладя женщину по спине, хотя сама еле сдерживала слёзы. – Обязательно будет хорошо.
Я собрала вещи. Немного – форму, блокнот с рецептами, любимый нож, который когда-то подарил мне Марат на день рождения. Всё поместилось в небольшую сумку.
Они провожали меня до служебного входа. Обнимали, желали удачи, обещали звонить. Я улыбалась, кивала, но внутри была пустота. Такая звенящая, что казалось, если крикну – эхо будет летать вечно.
Я вышла на улицу.
Ночной воздух ударил в лицо прохладой. Лето заканчивалось, и ветер приносил запах увядающих листьев и близкой осени. Я сделала несколько шагов и остановилась. Идти было некуда. В гостиницу? Зачем? Я больше не сотрудник ресторана. Значит, и гостиница мне больше не положена.
К родителям? Нет. Сергей угрожал им. Я не имею права подвергать их опасности.
К подругам? Нет у меня подруг. Была только работа. И мужа не было. И семьи, считай, тоже не было.
Пустота.
Я стояла посреди парковки и смотрела в тёмное небо, где не было ни одной звезды. Город заливал всё жёлтым светом фонарей, и звёзд не было видно. Как и моей жизни. Как и моего будущего.
Слёзы навернулись на глаза. Я пыталась их сдержать, но они текли сами, горячие, злые, бессильные. Всё, что я строила, рухнуло. Из-за человека, которого я когда-то любила. Из-за человека, который оказался монстром.
Всё проплывало перед глазами, застилаемое густой пеленой. Ресторан, где я провела столько лет. Люди, которых я считала семьёй. Мечты, которые рассыпались в прах.
Краем глаза я заметила движение. На парковку для сотрудников въехала машина. Чёрный внедорожник, который я узнала бы из тысячи. Волконский.
Он вышел, захлопнул дверцу и направился к ресторану. Я стояла в тени, и он меня не видел. И вдруг…
Визг тормозов. Из-за угла вылетела ещё одна машина, чёрная, тонированная. Она затормозила прямо перед Волконским, перекрывая ему путь. Двери распахнулись, и из неё выскочили несколько мужчин в чёрном.
Я замерла, не в силах пошевелиться.
Они набросились на него мгновенно. Слаженно, профессионально, как будто репетировали это сотни раз. Волконский пытался отбиваться, но их было слишком много. Удар. Ещё удар. Он пошатнулся, упал на колени.
Один из нападавших шагнул вперёд, и в свете фонаря блеснуло лезвие.
– Нет! – закричала я, срывая голос.
Всё произошло за секунду. Короткое движение, вскрик, и Волконский рухнул на асфальт.
Нападавшие прыгнули обратно в машину, и она сорвалась с места, визжа покрышками.
Я бежала. Бежала, не чувствуя ног, не видя ничего, кроме тёмной фигуры на асфальте. Упала рядом с ним на колени, схватила за плечи, перевернула.
Его лицо было бледным, глаза закрыты. А на рубашке, на боку, расползалось тёмное пятно. Кровь. Много крови.
– Дмитрий! – закричала я, тряся его за плечи. – Дмитрий, очнитесь! Пожалуйста!
Он не отвечал.
Я прижала руку к его ране, пытаясь остановить кровь, и пальцы мгновенно стали липкими и горячими. Кровь сочилась сквозь пальцы, капала на асфальт, растекалась тёмной лужей.
– Помогите! – заорала я в пустоту. – Кто-нибудь! Помогите!
Вокруг ни души. Только я, он и утекающая сквозь пальцы жизнь.
Неужели всё это из-за меня? Неужели Сергей решил воплотить свои угрозы в реальность? Но откуда? Откуда такие связи? Он ведь был простым фотографом! Нет… я не могла в это поверить, ведь прожила с тем мужчиной целый год, и в то же время ненавидела себя, осуждала, ведь если это его вина, то и моя… Жизнь Волконского ляжет на мои плечи.
Я смотрела на свою руку, залитую кровью, на его бледнеющее лицо, на закрытые глаза, и в голове билась одна мысль: только не умирай. Пожалуйста, только не умирай.
Пелена слёз застилала глаза, но я продолжала давить на рану, продолжала звать на помощь, продолжала молиться всем богам, которых когда-либо знала.
А он лежал неподвижно, и кровь всё текла и текла сквозь мои пальцы…
