Текст книги "Не лги, предатель! (СИ)"

Автор книги: Настя Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6

Утро встретило меня тяжёлой головой и противным гудением в висках. Я открыла глаза и несколько минут просто лежала, глядя в белый потолок гостиничного номера и пытаясь понять, где находится граница между сном и реальностью.

Голова раскалывалась. Казалось, внутри черепа поселился маленький, но очень злобный барабанщик, который отбивал свою партию прямо на моих полушариях. Я поморщилась, попыталась сесть – и тут же рухнула обратно на подушку, потому что комната качнулась и поплыла.

Последствия аварии? Или просто переработала вчера? А может, всё вместе накрыло тяжёлой волной. Врач в больнице предупреждал: первое время после сотрясения нельзя переутомляться, нельзя перегружать организм. А я что сделала? Вышла на полную смену, как будто ничего не случилось, как будто я железная. Ну, здравствуй, расплата за героизм.

Я заставила себя сесть, свесив ноги с кровати, и посидела так минут пять, привыкая к вертикальному положению. Гудение в висках постепенно утихло до приемлемого уровня. Надо будет выпить таблетку и покрепче кофе, если получится. Организм требовал кофеина с утроенной силой.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Алиса Сергеевна? – раздался приглушённый голос из коридора. – Вам доставили, распишитесь, пожалуйста.

Я накинула халат, подошла к двери, приоткрыла. На пороге стояла девушка-администратор из нашей гостиницы, а в руках у неё был шикарный букет. Белые розы. Много. Очень много. Они заполняли всю вазу, которую девушка с трудом удерживала.

– Это вам, – улыбнулась администратор. – Доставили только что, просили передать лично в руки.

Я смотрела на цветы и пыталась сообразить, кто мог их прислать. Сергей? Вчера он был в бешенстве, видел меня с Волконским… Неужели решил задарить, чтобы вернуть расположение «потерявшей память» жены? Или это новый владелец отметился?

– Поставьте пока в номер, – попросила я, отходя в сторону. – Спасибо.

Девушка поставила вазу на тумбочку и удалилась, а я уставилась на розы в поисках записки. Её не было. Ни конверта, ни открытки, ни даже маленькой визитки. Просто цветы. Красивые, дорогие, но безликие.

Вот и гадай теперь.

Телефон пиликнул, оповещая о сообщении. Я глянула на экран – Сергей. И внутри всё сжалось в привычный ледяной комок.

«Алиса, пожалуйста, давай встретимся. Нам надо поговорить. Я не могу без тебя, ты даже не представляешь. Я не знаю, как мне дальше быть, как справляться без тебя. Ты моя жена, я люблю тебя. Дай мне шанс всё исправить».

Я перечитала сообщение два раза, и каждый раз меня накрывало новой волной тошноты. Не физической – душевной. Как он смеет писать такое? После всего, что я видела? После того, как он оприходовал свою помощницу на том диване, где мы совсем недавно…

Я зажмурилась, прогоняя картинку, но она въелась в сетчатку, в мозг, в каждую клеточку. Он любит? Он не может без меня? Какое чудовищное лицемерие! А когда он был сней, он обо мне думал? А когда целовал эту дуру, он вспоминал, что дома его ждёт жена, которая верит ему, доверяет, любит?

Глаза защипало, но я не позволила слезам пролиться. Нет. Я выплакала всё, что можно, в ту ночь, когда неслась на его мотоцикле вникуда. Больше ни слезинки по этому человеку.

Я посмотрела на цветы. Теперь я была уверена – это не от Сергея. Он бы не упустил возможности приписать записку, напомнить о себе, вставить свои пять копеек. А эти розы пришли молча, без объяснений. Волконский? Возможно. Хотя зачем ему? Вчера он подвёз меня, вёл себя безупречно, даже не спросил ничего лишнего. А сегодня цветы? Странно.

Я подошла к тумбочке, взяла вазу и переставила на подоконник, где цветы будут смотреться лучше. Пусть стоят. Красиво же.

Взяла телефон, набрала ответ Сергею. Пальцы стучали по экрану с холодной решимостью:

«Сергей, я уже говорила вам: я вас не помню. И пока моё тело реагирует на вас негативно, любые встречи бессмысленны. Не тратьте время на уговоры – это не поможет. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе. И, пожалуйста, не пишите больше так эмоционально. Мне, правда… нехорошо от этого».

Отправила и отбросила телефон в сторону, словно он был заразным. Сердце колотилось где-то в горле. Я врала ему, конечно. Мне было не нехорошо от его сообщений. Мне было физически больно от осознания, что этот человек, которого я любила, оказался таким ничтожеством.

Телефон завибрировал снова. Ответ от Сергея прилетел почти мгновенно, и я могла представить, с какой яростью он набирал эти слова:

«А на этого богатенького хахаля твоё тело нормально реагирует? Я видел, как ты с ним вчера уезжала! Как ты на него смотрела! Ты его, значит, помнишь? Или просто ноги раздвигать перед первым встречным готова, раз мужа забыла⁈».

Я усмехнулась, хотя внутри всё кипело. Боже, какая же он мразь. Как быстро маска любящего мужа слетела, показав истинное лицо. Ревнивый, злобный, оскорбляющий. Идеальный портрет.

Я набрала ответ: «Это мой начальник. Новый владелец ресторана, в котором я работаю. Он просто подвёз меня до гостиницы. Но если вы считаете иначе, Сергей, я не стану вас разубеждать. Думайте, как хотите. Мне всё равно».

Отправила и отложила телефон. Улыбка сама расползлась по лицу. Попался, милый? Клюнул? Ревнует – значит, не всё потеряно для плана. Значит, я на верном пути.

Я встала, приняла душ, выпила таблетку от головной боли, наскоро позавтракала в гостиничном кафе и собралась на работу. Сегодня предстоял долгий день, и я надеялась, что голова больше не будет напоминать о себе.

На выходе из гостиницы, у стойки администратора, меня окликнули:

– Алиса Сергеевна! Вам посылка!

Я обернулась. Курьер в форме какой-то службы доставки протягивал мне небольшую коробку, перевязанную бечёвкой. Ни обратного адреса, ничего.

– Распишитесь, пожалуйста.

Я расписалась, приняла коробку, повертела в руках. Лёгкая. Что там может быть?

Вскрыть прямо здесь не решилась – опаздывала на работу, да и любопытство могло подождать. Засунула коробку в сумку и вышла на улицу.

Ресторан встретил меня привычным шумом и гамом. Сегодня было особенно людно – видимо, все соскучились по нашей кухне за время моего отсутствия, или просто удачно совпало. Официанты носились между столиками, повара на кухне работали на пределе, ножи стучали, масло шкворчало на сковородах, запахи смешивались в умопомрачительный коктейль.

– Шеф, на втором столике аллергия на орехи!

– Шеф, у четвертого просят рыбу без костей!

– Шеф, мясо закончилось, надо срочно заказывать!

– Шеф, этот крем слишком жидкий, что делать?

Я ныряла в эту круговерть с головой, и это было спасением. Когда ты занят делом, когда нужно контролировать каждый процесс, принимать решения, успевать везде – мысли о Сергее, о его измене, о его сообщениях отступают на задний план. Здесь, на кухне, я была нужна. Здесь я была главной. Здесь я могла дышать.

День пролетел как один миг. Я даже не заметила, как стрелка часов перевалила за девять вечера. Ноги гудели, спина ныла, голова снова начала подавать тревожные знаки, но я держалась. Только когда последний посетитель покинул зал, а повара начали разбредаться по домам, я позволила себе выдохнуть.

– Шеф, вы бы тоже отдохнули, – посоветовал Марат, снимая фартук. – У вас вид уставший.

– Скоро пойду, – пообещала я. – Ещё документы доделаю.

Я закрылась в своём кабинете, рухнула на стул и несколько минут просто сидела, закрыв глаза. Тишина после кухонного грохота казалась оглушительной. Слышно было, как тикают настенные часы, как где-то вдалеке гудит холодильник, как стучит моё собственное сердце.

Вспомнила про коробку. Достала из сумки, поставила на стол, повертела. Любопытство нарастало с каждой секундой. Кто мог прислать мне посылку без обратного адреса?

Я развязала бечёвку, сняла крышку, заглянула внутрь.

И замерла.

На дне коробки лежали фотографии. Много. Стопка, перетянутая резинкой. Я взяла верхнюю, глянула – и мир вокруг перестал существовать.

Сергей.

Сергей с какой-то женщиной. Не с той помощницей, которую я застала в студии. Другая. Блондинка, постарше, с вульгарным макияжем и хищной улыбкой. Они сидели в кафе, он держал её за руку и смотрел с той же нежностью, с какой когда-то смотрел на меня.

Я листала фотографии одну за другой…

Сергей с блондинкой на пляже. Сергей с блондинкой в каком-то отеле. Сергей, целующий блондинку в щёку.

А на последних…

Руки задрожали. Я смотрела на снимок и не верила своим глазам. Сергей, блондинка, и… ребёнок. Маленький, может быть года полтора, не больше. Малыш сидел на руках у мужчины – у Сергея – и тянул ручки к женщине. Семья. Счастливая семья.

Я перевернула фотографию. На обороте мелким почерком было выведено:

«Оставь его. У него есть вторая семья, которую он любит. И никогда не бросит».

Коробка выскользнула из рук, упала на пол, фотографии рассыпались веером. Я смотрела на них, и в голове не укладывалось. Я знала, что он изменяет. Я видела это своими глазами. Но чтобы так… чтобы вторая семья, чтобы ребёнок… Целый год я жила с ним, спала с ним, верила ему, любила его – а у него, оказывается, есть другая жизнь. Настоящая. С ребёнком.

Сын.

У Сергея есть сын.

А я… я была просто игрушкой? Удобной женщиной, которая ждала его дома, пока он разрывался между семьёй и любовницей? А та, в студии – это вообще кто? Третья? Четвёртая?

Руки тряслись всё сильнее. Я смотрела на разбросанные по полу фотографии, и внутри что-то обрывалось, падало в бездну. Боль, которую я чувствовала, когда застала его с помощницей, показалась детской обидой по сравнению с тем, что я испытывала сейчас. Там было предательство. Здесь – осознание того, что меня никогда не любили. Что я была никем. Просто тенью, просто телом в его постели, просто удобным вариантом.

Я закрыла лицо руками и застыла, пытаясь справиться с дрожью. Дышать. Надо дышать. Глубоко. Ровно.

Сколько я так просидела – минуту, пять, десять – не знаю. Очнулась от того, что телефон завибрировал, оповещая о сообщении.

Я глянула на экран сквозь туманную пелену слёз.

Сергей.

«Алис, прости меня за утреннюю грубость. Я просто с ума схожу без тебя. Приезжай домой, пожалуйста. Я всё сделаю, чтобы ты вспомнила нашу любовь. Я готов на всё».

Я смотрела на эти слова, смотрела на фотографии на полу, и во мне что-то переключилось. Боль ушла. Осталась только ледяная, кристально чистая ярость.

Я набрала ответ:

«Вы готовы на всё, Сергей? Даже на то, чтобы сказать мне правду? О вашей второй семье? О вашем сыне? О том, что я для вас была просто красивой картинкой, пока вы жили настоящей жизнью с другой?».

Отправила. И замерла, глядя на экран.

Три точки. Он печатает. Потом удаляет. Снова печатает… Снова удаляет.

А потом телефон зазвонил. Его звонок. Я сбросила.

Он набрал снова. Я снова сбросила.

Третья попытка – и я ответила, включив громкую связь.

– Алиса! – голос иужа был полон паники. – Откуда ты… кто тебе… это всё ложь! Кто-то хочет нас рассорить! Это провокация!

– Правда? – спросила я тихо, почти спокойно. – А фотографии, где ты обнимаешь женщину с ребёнком, тоже ложь? А снимки с пляжа, из отеля, из кафе – это монтаж?

В трубке повисла тишина. Такая тяжёлая, что я слышала, как он дышит. Прерывисто, испуганно, затравленно.

– Алиса… – начал он, и голос его дрогнул. – Я могу всё объяснить…

– Не надо, – оборвала я. – Не надо ничего объяснять. Знаешь, Сергей, я рада, что ничего не помню. Потому что помнить такого человека, как ты, – слишком дорогое удовольствие для моей психики. Не звони мне больше.

Я сбросила вызов, отключила звук на телефоне и откинулась на спинку стула. Смотрела на разбросанные фотографии, на этого ребёнка, на его сына, на женщину, которая, возможно, тоже ничего не знала обо мне. Или знала? Или это она прислала мне эти снимки?

Неважно. Важно другое.

План мести, который казался мне таким изящным, таким красивым – просто переспать с другим, просто утереть ему нос, – теперь казался детским лепетом. Этот человек заслуживает большего. Он заслуживает ада. И я, Алиса, бывшая жена, которая «ничего не помнит», устроит ему этот ад.

Я подобрала фотографии, сложила обратно в коробку. Села за стол, открыла ежедневник и начала писать. Пункт за пунктом. Шаг за шагом. План мести обретал новые, куда более страшные очертания.

За окном опускалась ночь, а в моей душе разгорался пожар. Сейчас началась не просто месть, а самая настоящая война, из которой я планировала выйти победительницей!

Глава 7

Я пообещала закрыть ресторан через полчаса. Проверить отчёты, собрать документы и уйти. Но усталость одержала верх. Голова снова начала гудеть, веки отяжелели, и я просто… положила голову на раскрытый ежедневник, всего на минуту. Закрыла глаза. Всего на минуту.

Тёплое прикосновение к плечам вырвало меня из липкого плена сна. Я дёрнулась, попыталась открыть глаза – и не смогла. Веки словно налили свинцом. Сквозь пелену дремоты пробивалось смутное осознание: кто-то рядом. Кто-то накрыл меня чем-то мягким и тёплым.

Я заставила себя разлепить ресницы. Моргнула раз, другой. Размытый силуэт напротив обрёл очертания, и я узнала его, даже не видя лица чётко.

Волконский.

Он стоял надо мной, опустив руку на спинку моего стула, и смотрел с каким-то странным выражением. В полумраке кабинета его лицо казалось высеченным из мрамора – те же резкие линии, тот же пронзительный взгляд. Только сейчас в этом взгляде не было насмешки. Было что-то другое… Беспокойство? Любопытство?

Я моргнула ещё раз, пытаясь сбросить остатки сна, и до меня дошло. Плед. На моих плечах лежал плед. Тот самый, что обычно висел в шкафу в кабинете Ольги Павловны для экстренных случаев.

– Вы… – прохрипела я спросонья, и голос прозвучал так, будто я неделю не пила воды. – Как вы… Который час?

– Третий час ночи, – ответил он спокойно. – А вы спите в открытом ресторане с незапертыми дверями. Не боитесь?

Я рывком села прямо, скидывая плед с плеч. Сон как рукой сняло.

– В смысле открытом? Я закрыла… Я собиралась закрыть, просто прилегла на минуту… – я замотала головой, прогоняя остатки сна. – Боже, я что, проспала несколько часов? А дверь? Я же точно помню, что закрывала…

– Не закрывали, – перебил он и чуть наклонил голову, наблюдая за моей паникой с явным удовольствием. – Я зашёл через главный вход. Он был распахнут. Как и ваша душа, видимо.

Я пропустила его дурацкую шутку мимо ушей. В голове лихорадочно стучала только одна мысль: ресторан был открыт. Несколько часов. Ночью. В центре города, где периодически орудуют преступники.

– Боже мой… – я вскочила, готовая бежать проверять кассу, холодильники, всё подряд. – А если… Если кто-то залез? У нас же дорогие ингредиенты, камеры…

– Расслабьтесь, – Волконский поднял руку, останавливая меня на полпути к двери. – Пока вы спали, у вас вынесли все трюфели, всю мраморную говядину и три морозильных камеры в придачу.

Я замерла.

Сердце рухнуло куда-то в пятки, потом подскочило к горлу и застряло там огромным комом. Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. В груди разрасталась ледяная пустота. Трюфели. Говядина. Камеры. Это же сотни тысяч! Это же крах! Это же…

Он смотрел на меня с совершенно невозмутимым лицом, и только в глазах плясали те самые чертики, которые я уже начинала ненавидеть.

Секунда. Другая. Третья.

А потом до меня дошло.

– Вы… – выдохнула я, и в голосе зазвенела сталь. – Вы шутите? Сейчас? Ночью? После того как я чуть инфаркт не схватила⁈

Он не выдержал – уголки губ дрогнули, и по лицу расползлась довольная улыбка.

– Немного, – признался он. – Камеры на месте. И трюфели тоже. Но испуг у вас был отличный. Редко увидишь такие искренние эмоции, знаете ли.

Я стояла и смотрела на босса. Этот человек только что чуть не убил меня инфарктом. Шутка про ограбление в третьем часу ночи, когда я сплю в открытом ресторане – это верх цинизма. Или верх идиотизма.

Я открыла рот, чтобы высказать ему всё, что думаю о таких шутках, о нём лично и о его чувстве юмора в частности, но вместо слов из горла вырвалось только какое-то странное «фырк». Как у разозлившегося ежа. Я даже сама не ожидала от себя такого звука.

Мужчина услышал. Улыбка стала шире.

– Мило, – прокомментировал он. – Очень мило. Особенно для ледяной королевы, что пыталась флиртовать со мной вчера на глазах собственного мужа.

Я скрестила руки на груди и посмотрела на него исподлобья. Внутри всё кипело, но я старательно сохраняла хотя бы видимость спокойствия.

– Зачем вы пришли? – спросила я максимально ровным тоном, насколько это было возможно.

Он сделал шаг вперёд, приближаясь, и я непроизвольно отступила назад, упёршись спиной в стол.

– Проезжал мимо, увидел свет, – пожал плечами он. – Решил проверить, не мародёры ли хозяйничают. А тут вы. Спите на ежедневнике, пуская слюни на планы мести. – Он кивнул на мой раскрытый блокнот, и я похолодела. Там же… Там же всё! Мои записи, мои планы, мои мысли про Сергея, про месть…

Я резко захлопнула ежедневник, прижав его к груди, как ребёнок любимую игрушку.

– Не ваше дело, что я пишу, – буркнула я.

– Да я и не смотрел, – усмехнулся он. – Хотя теперь, видя вашу реакцию, очень жалею. Видимо, там что-то интересное.

– Не ваше дело, – повторила я упрямо.

Мы стояли друг напротив друга в полумраке кабинета, и тишина между нами звенела, как натянутая струна. Я чувствовала его взгляд каждой клеточкой кожи. Этот человек действовал мне на нервы. Он был самоуверенным, наглым, бесцеремонным, позволял себе непростительные шутки и вообще вёл себя так, будто ему всё позволено.

И при этом… При этом от него исходила какая-то странная сила, от которой хотелось спрятаться или, наоборот, прижаться и забыться.

– Ладно, – он первым нарушил тишину. – Давайте я отвезу вас в гостиницу. Потому что, если я вас сейчас здесь оставлю, вы либо уснёте снова, либо решите проверить сохранность трюфелей и упадёте в обморок от облегчения. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивает.

Я хотела возразить, сказать, что сама доберусь, что не маленькая, что… Но часы на стене показывали без пяти три. Идти пешком одной ночью по городу – идея так себе. Вызвать такси – можно, но Дмитрий уже здесь. И, чёрт возьми, после сегодняшних фотографий мне отчаянно не хотелось оставаться одной.

– Хорошо, – выдохнула я. – Подождите пять минут, я только соберусь.

Он кивнул и вышел в коридор, давая мне время. Я быстро запихнула ежедневник в сумку, накинула тёплую кофту, проверила, выключен ли свет, и вышла за ним.

В машине мы ехали молча. Ночной город проплывал за окном – пустые улицы, жёлтые огни фонарей, редкие машины. Я смотрела в боковое стекло и думала о том, что сегодняшний день перевернул всё. Фотографии. Ребёнок. Вторая семья. Осознание того, что Сергей не просто изменял – он жил двойной жизнью.

Как я могла быть такой слепой? Как я могла не замечать? Год. Целый год я жила с человеком, у которого где-то рос сын, которого он, возможно, любил больше, чем меня. А может, он не любил этого несчастного ребёнка вовсе? Всякое ведь может быть.

– Алиса, – голос Волконского вырвал меня из мрачных размышлений.

Я повернула голову. Он смотрел на дорогу, но я чувствовала, что вопрос адресован мне.

– Вам нужна помощь? – спросил босс, и в голосе его не было обычной насмешки. Только спокойная деловая интонация. – Чтобы отвадить мужа и получить развод. Я могу помочь, если хотите.

Я моргнула, не сразу поняв, о чём он. Потом до меня дошло. Он предлагает помощь. Этот человек, который знает меня всего пару дней, который видел сцену с Сергеем у ресторана, который явно догадался, что между нами что-то не так, – он предлагает помочь.

– Вы… – я запнулась. – Вы, правда, можете помочь?

– Почему нет? – он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. – У меня есть ресурсы, связи, время. И, если честно, мне не нравится, когда красивые женщины страдают из-за таких уродов.

Слова прозвучали так обыденно, так просто, что я на секунду потеряла дар речи. А потом, прежде чем мой мозг успел включить фильтры, прежде чем зубы успели прикусить язык, прежде чем воспитание и гордость сказали «нет», из моего рта вылетело:

– Тогда вы можете переспать со мной?

Машину качнуло. Волконский резко сбросил скорость, нажал на тормоз, и мы плавно остановились у обочины. Он повернулся ко мне, и на его лице застыло такое искреннее, такое неподдельное удивление, что я на секунду забыла, как дышать.

Он смотрел на меня, широко распахнув глаза, и в них не было ни капли привычной самоуверенности. Только шок. Чистый, кристальный шок. А потом он закашлялся. Закашлялся так сильно, что схватился за грудь и отвернулся к окну, пытаясь отдышаться.

– Вы… – выдавил он сквозь кашель, – вы серьёзно?

Я сидела ни жива ни мертва. Что я только что сказала? Что я только что сделала? Мой рот, кажется, жил своей собственной жизнью и решил, что лучший способ отомстить мужу – предложить себя первому встречному красавчику.

– Это… – начала я, чувствуя, как щёки заливает краска. – Это была шутка. Глупая. Не обращайте внимания. Просто устала, переработала, голова не варит…

Мужчина наконец справился с кашлем, повернулся ко мне и посмотрел с таким выражением, что я не могла понять – смеётся он надо мной или…

– Алиса, – сказал он, и голос его звучал хрипло, но ровно. – Вы только что предложили своему новому начальнику переспать с вами. В качестве благодарности за помощь в разводе. Я правильно понял?

Я зажмурилась. Спрятаться. Провалиться сквозь землю. Умереть прямо здесь, в этом кожаном кресле, и никогда больше не видеть этого человека с его чёртовыми глазами и чёртовым чувством юмора.

– Я не это имела в виду, – пробормотала я, открывая глаза и глядя в окно. – Это вырвалось. Неконтролируемый порыв. Забудьте.

– Забыть? – переспросил он, и в голосе появилась знакомая усмешка. – Алиса, такие вещи не забывают. Такие вещи записывают в блокнотик и перечитывают перед сном, чтобы поднять настроение.

Я повернулась к нему. Он улыбался. Не насмешливо, не издевательски, а как-то… тепло, что ли? И в глазах мужчины больше не было шока. Было что-то другое. Что-то, от чего у меня внутри ёкнуло.

– Я отвезу вас в гостиницу, – сказал он, снова трогаясь с места. – А завтра, если вы не передумаете и не сбежите из города от стыда, мы поговорим о вашем муже. И о том, как решить ваши проблемы без… таких радикальных предложений.

Я молчала. Сидела и смотрела в окно, чувствуя, как горит лицо. Что я наделала? Что я сказала? Боже, какой позор…

Но где-то глубоко внутри, под слоем стыда и смущения, пульсировала крошечная точка удовлетворения. Я сделала это. Я предложила. Конечно, он отказался. Но сам факт…

Мы подъехали к гостинице. Я выскочила из машины, как ошпаренная, бросив на прощание короткое «спасибо, до свидания». Он не стал меня останавливать. Только когда я уже подходила к двери, услышала за спиной:

– Алиса!

Я обернулась. Дмитрий опустил стекло и смотрел на меня с загадочной улыбкой, озаряющей его лицо.

– Я подумаю над вашим предложением, – сказал он. – Спокойной ночи.

И уехал.

А я осталась стоять на пороге гостиницы с открытым ртом, чувствуя, что моя жизнь только что окончательно и бесповоротно сошла с ума.