Текст книги "Не лги, предатель! (СИ)"

Автор книги: Настя Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3

В ресторан я входила с замиранием сердца. Знакомая тяжелая дверь, приглушенный свет в холле, аромат свежей выпечки, доносящийся из зала – все это окутало меня теплом, словно попала в родной дом после долгой разлуки.

– Алиса! – визг Ольги Павловны разрезал тишину холла, и администратор вылетела мне навстречу, раскинув руки для объятий. – Девочка моя! Наконец-то!

Она сжала меня так крепко, что я пискнула, но тут же рассмеялась. Впервые за последние недели смех получился почти искренним.

– Ольга Павловна, задушите же, – просипела я, но руки сами обвили женщину в ответ.

– Идём, идём скорее! – она схватила меня за руку и потащила в сторону кухни. – Ребята заждались! Там такое подготовили…

Я позволила увлечь себя, и когда двери кухни распахнулись, меня накрыло волной эмоций. Шум, гам, звон посуды – и десяток радостных лиц, повернутых ко мне.

– Шеф вернулась! – гаркнул кто-то из поварят, и кухня взорвалась аплодисментами.

Я оглядывала их и чувствовала, как к горлу подступает ком. Эти лица я помнила. Каждое. Вон тот угрюмый мясник, который поначалу отказывался со мной разговаривать, потому что «бабе на кухне не место». А сейчас он улыбается и хлопает громче всех. Вон су-шеф Марат, мой главный союзник и правая рука, который когда-то рискнул поддержать меня перед всем коллективом. А вон те двое поварят-близнецов, которые пришли к нам год назад совсем зелёными, а сейчас уверенно держат ножи.

Марат выступил вперёд, неся на подносе нечто воздушное, украшенное ягодами и тонкой сеткой карамели.

– Шеф, – торжественно произнёс он, – это для вас. Ваш любимый десерт. С возвращением.

Я приняла поднос, вдохнула аромат ванили и цитрусов и улыбнулась уже по-настоящему.

– Спасибо, ребята, – сказала я, и голос дрогнул. – Спасибо, что ждали.

– А куда б мы делись? – хмыкнул мясник, вытирая руки о фартук. – Без тебя тут такое было… Марат чуть суп не пересолил в прошлый вторник, еле успокоили одного посетителя…

Кухня грохнула смехом, Марат запустил в мясника тряпкой, и я поняла – вот оно. То самое, что осталось неизменным. Мой мир. Моя стихия. Моя кухня.

День пролетел как один миг. Я переоделась в форму, проверила заготовки, провела летучку, продегустировала новые позиции. Руки сами делали привычные движения, мозг щёлкал задачи, словно и не было этих двух недель беспросветного одиночества и больничных стен. К вечеру я устала, но это была приятная, знакомая усталость, от которой поёт душа.

Переодеваясь в раздевалке, я поймала своё отражение в зеркале и задумалась. Интересно, что сейчас делает Сергей? Наверное, места себе не находит. Сидит в своей студии, пялится в монитор и прокручивает наш последний разговор. Думает, почему я помню всех, кроме него. Корит себя за тот эпизод с помощницей, хотя и не знает, что мне о нем известно. Или не корит? Может, он уже нашёл ей замену, пока жена в больнице валялась?

От этой мысли внутри кольнуло, но я тут же задавила укол ревности. Нет. Я не позволю себе ревновать. Я позволю себе только месть. Холодную, расчётливую, красивую.

Я посмотрела на часы. Вечер только начинается. Может, нагрянуть к нему в студию? Сделать вид, что память начала возвращаться, что я вспомнила это место и хочу проверить, не вернутся ли ещё какие-то ощущения? Посмотреть, как он заметается, как начнет суетиться, убирать следы возможного присутствия другой женщины…

Я уже взялась за сумку, когда в раздевалку влетела запыхавшаяся Ольга Павловна.

– Алиса! Ты еще здесь? Чудесно! – выпалила она, хватая ртом воздух. – Слушай, у нас проблема. Вернее, не проблема, а… в общем, у нас здесь кошмар… владелец сменился.

Я замерла с сумкой в руках.

– В смысле?

– В прямом, – Ольга Павловна прижала руку к груди, пытаясь отдышаться. – Мне только что позвонили, уточняли детали. Говорят, старый владелец продал бизнес, и сегодня приезжает новый. Будет знакомиться с персоналом. Но есть нюанс…

Она сделала многозначительную паузу.

– Какой еще нюанс? – насторожилась я.

– Этот новый… он хочет проверить каждого, кто занимает ключевые должности. Решил явиться инкогнито, как обычный посетитель. Без предупреждения, без особых заявлений. Сядет в зале, сделает заказ и будет оценивать, как персонал работает, как повара готовят, как официанты обслуживают. Если все пройдёт хорошо – оставит всех на местах. Если нет – обещал кадровую чистку.

Я присвистнула. Жёстко. Но справедливо. Новый хозяин хочет видеть реальную картину, а не парадную вывеску.

– И что от меня требуется? – спросила я, уже забыв про планы ехать к Сергею.

– Ничего особенного, – развела руками Ольга Павловна. – Работай как обычно. Он может заказать что угодно из меню, может попросить что-то особенное. Твоя задача – сделать так, чтобы он облизнулся и попросил добавки. Ты же у нас шеф, ты сможешь?

Я усмехнулась.

– Ольга Павловна, я своими блюдами кого угодно покорю. Не переживайте. Пусть приходит, я его встречу во всей красе.

– Вот за это я тебя и люблю, – выдохнула она и убежала решать какие-то очередные вопросы.

Я надела фартук обратно и вышла в зал. Вечер только начинался, посетителей было немного, но я знала – скоро пойдет поток. Оглядела столики, проверила сервировку, дала указания официантам. Глаза сканировали зал в поисках подозрительных личностей, которые могли бы оказаться тем самым новым владельцем. И ничего, что у меня пока по больничному укороченный рабочий день… не страшно. Я готова была остаться до конца и доказать, что шеф-повар не простое звание.

Но всё было тихо. Парочка у окна, мужчина с газетой в углу, компания молодёжи, отмечающая что-то…

Я ушла на кухню и занялась текущими заказами. Руки работали на автомате, а мысли снова вернулись к Сергею… Интересно было – он страдает сейчас или смирился и успокаивается в объятиях очередной, которая по его словам совсем ничего не значит для него?

– Шеф, – окликнул меня Марат, – на третьем столике особый гость. Ольга Павловна просила обслужить лично.

Я вынырнула из мыслей, вытерла руки и подошла к стойке раздачи. Ольга Павловна стояла у входа в зал и делала мне какие-то знаки, округлив глаза. Я проследила за её взглядом и увидела ЕГО.

Он сидел за столиком у окна, тем самым, который я когда-то бронировала для своей годовщины. Широкие плечи, идеально сидящий пиджак, тёмные волосы, уложенные назад, волевой подбородок. Даже со спины было понятно – это не обычный посетитель. В нем чувствовалась порода, власть, привычка повелевать.

Я взяла меню и направилась к нему.

– Добрый вечер, – произнесла я профессионально-приветливым тоном. – Меня зовут Алиса, я шеф-повар этого ресторана. Ольга Павловна сказала, что вам требуется особое обслуживание. Чем могу быть полезна?

Он повернулся, и я на мгновение потеряла дар речи.

Красавчик. Настоящий красавчик, каких в жизни не встречала. Лет тридцать пять, может, чуть меньше. Тёмные глаза с хитринкой, чёткая линия скул, лёгкая небритость, которая делала его образ чуть более дерзким, чуть более опасным. Он смотрел на меня в упор, изучающе, раздевающе, и от этого взгляда по коже побежали мурашки.

– Шеф-повар? – переспросил он, и голос у него оказался под стать внешности – низкий, бархатистый, с лёгкой хрипотцой. – Что ж, приятно познакомиться, Алиса. Я слышал, ваш ресторан славится кухней. Решил проверить лично.

– Я не сомневаюсь, что вы останетесь довольны, – улыбнулась я, возвращая себе самообладание. – Что желаете заказать?

Он пролистал меню, даже не глядя на страницы, и отложил в сторону.

– Знаете, Алиса, я не люблю выбирать по бумажке. Я люблю, когда профессионалы проявляют инициативу. Удивите меня. Приготовьте то, что считаете своим коронным блюдом. И мы посмотрим, действительно ли вы та, за кого себя выдаете.

В его словах звучали насмешка, вызов, и я почувствовала, как закипает азарт. Хорошо. Сыграем.

– Будет сделано, – кивнула я и направилась на кухню.

Я решила приготовить ризотто с белыми грибами и трюфельным маслом. Сложное, капризное блюдо, которое требует идеального баланса и абсолютного чувства времени. Одно неверное движение – и рис превратится в кашу. Но я умела его готовить. Я готовила его сотни раз. Это было моё оружие, моя гордость.

Я отмерила рис, поставила бульон, нарезала грибы тончайшими пластинами. Руки двигались уверенно, сердце билось ровно. Я вложила в это блюдо всю душу, всю злость на Сергея, всю решимость отомстить, весь азарт от встречи с этим загадочным красавчиком.

Через двадцать минут я собственноручно понесла тарелку в зал.

– Ваше ризотто, – поставила я перед ним блюдо. – Белые грибы, трюфельное масло, пармезан выдержки три года. Приятного аппетита.

Он взял вилку, намотал набрал риса, попробовал. Прожевал. Посмотрел на меня. Потом отложил вилку и отодвинул тарелку.

Я замерла.

– Это ризотто? – спросил он холодно. – Вы уверены, что вы шеф-повар?

Внутри всё оборвалось. Я смотрела на него и не верила своим ушам.

– Простите? – переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Я сказал – удивите меня, – он смотрел на меня в упор, и в глазах его плясали чертики. – А вы принесли мне банальность. Ризотто с грибами есть в каждом втором ресторане. Где фантазия? Где дерзость? Где характер, о котором шепчется весь город? Я разочарован, Алиса.

Я стояла, как громом пораженная. Мои пальцы сжались в кулаки, в глазах защипало от обиды и злости. Да кто он такой, чтобы так со мной разговаривать⁈ Я чуть не погибла две недели назад, я пережила измену мужа, я собрала себя по кусочкам, вышла на работу – а он смеет…

И тут я заметила. Едва заметную усмешку в уголках его губ. Искорку в глазах. Он провоцировал меня. Проверял.

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза.

– Хорошо, – сказала я спокойно, хотя внутри всё кипело. – Вы хотите дерзости? Вы её получите. Но предупреждаю сразу: моё коронное блюдо не для слабых желудком. Вы готовы рискнуть?

Он чуть приподнял бровь, и усмешка стала шире.

– Риск – моё второе имя, Алиса. Удивите меня. Если сможете.

Я развернулась и ушла на кухню, чувствуя спиной его взгляд. И внутри, сквозь злость и обиду, пробивалось что-то еще. Азарт. Интерес. И странное, пугающее предвкушение.

Глава 4

Я влетела на кухню, и повара, заметив моё лицо, замерли с ножами в руках. По одному виду было понятно, что что-то не так. Я умела скрывать свои эмоции, но сейчас они буквально закипали в груди. Да как он мог? Не понравилось наше самое продаваемое блюдо? Он точно тот самый бизнес выкупил? В нашем ресторане подавали особенный ризотто, а он даже не распробовал вкус блюда! Вот же…

– Шеф? Что случилось? – Марат подскочил ко мне, вытирая руки о фартук. – Ему нне понравилось?

– Этот тип… – выдохнула я, пытаясь успокоиться. – Он сказал, что ризотто – банальность. Что я не проявила фантазию. Что разочарован.

На кухне повисла тишина, а потом грянул возмущенный гул.

– Да кто он такой⁈ – взорвался мясник, сжимая кулаки. – Твое ризотто – лучшее в городе! Я ему сейчас выйду и объясню…

– Стоять! – рявкнула я, и все замерли. – Это не просто клиент. Это он.

– Кто? – не поняли близнецы.

– Новый владелец, – тихо сказал Марат, и по кухне прокатился вздох.

Я кивнула.

– Он решил проверить нас. Испытать. И знаете что? – я обвела взглядом команду. – Мы ему покажем. Так покажем, что он язык проглотит. Марат, у нас есть морской гребешок?

– Свежайший, утром привезли, – отозвался су-шеф.

– Отлично. Близнецы, чистите спаржу, только самую тонкую, молодую. Игорь, – я повернулась к мяснику, – мне нужен язык. Телячий. Самый нежный кусок.

– Будет сделано, шеф, – кивнул он и рванул к холодильникам.

Я лихорадочно продумывала композицию. Гребешок, карамелизированный до золотистой корочки, но нежный внутри. Спаржа, бланшированная ровно минуту, чтобы хрустела. Соус из белого вина с имбирем и лаймом – лёгкий, с кислинкой, чтобы оттенить сладость гребешка. И поверх – тончайшие ломтики телячьего языка, томлённого в пряном бульоне, подкопчённого слегка на гриле. Сочетание нежного и пикантного, сладкого и солёного, мягкого и упругого. Это не ризотто ему… Это вызов.

– Шеф, ты с ума сошла? – выдохнул Марат, заглядывая через плечо. – Язык с гребешком? Это же…

– Это дерзость, – перебила я. – Он просил дерзости. Он её получит.

Повара засуетились вокруг меня, как пчёлы вокруг матки. Кто-то подавал соусники, кто-то контролировал температуру гриля, кто-то следил за спаржей. Я чувствовала их поддержу физически – она витала в воздухе, заряжала энергией, придавала сил. Мы – команда. Мы – семья. И мы не позволим какому-то выскочке нас унизить.

– Шеф, гребешок готов, – доложил один из близнецов.

– Давай.

Я выложила моллюска на сковороду, и масло зашипело, разбрызгиваясь золотистыми каплями. Ровно девяносто секунд с одной стороны, переворот, еще шестьдесят – и идеальная корочка готова. Спаржа уже ждала на тарелке, политая легким соусом. Я выложила гребешок, сверху водрузила два ломтика языка, капнула ещё немного соуса, украсила микрозеленью и отступила на шаг.

– Ну? – спросила я, обращаясь к команде.

Все смотрели на тарелку с благоговением. Марат первым нарушил тишину:

– Шеф, это гениально. Если это не оценит, значит, у него нет вкуса.

Я вытерла руки, поправила фартук и взяла тарелку.

– Не дышите мне в спину, – бросила я через плечо и вышла в зал.

Он сидел там же, попивая воду с лимоном, и при моём появлении поднял взгляд. Тёмные глаза скользнули по мне, по тарелке в моих руках, и в них мелькнул интерес.

– Ваш заказ, – поставила я блюдо перед новым владельцем. – Гребешок с молодой спаржей и телячьим языком в имбирно-лаймовом соусе. Если это покажется вам банальным – я готова выслушать конструктивную критику.

Он усмехнулся, взял вилку, аккуратно отрезал кусочек гребешка с языком, обмакнул в соус и отправил в рот. Я затаила дыхание. Медленно прожевал. Глаза его чуть прищурились, и на секунду мне показалось, что он сейчас довольно зажмурится, как кот, дорвавшийся до сметаны.

Но вместо этого он отложил вилку, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Интересно, – протянул он задумчиво. – Очень интересно. Но скажите, Алиса, – он посмотрел на меня в упор, – а вы уверены, что занимаете своё место?

У меня перехватило дыхание. Что? Опять? Да что ему надо⁈ От мужчин одни проблемы ей-богу!

– Простите? – выдавила я сквозь зубы.

– Я задал вопрос, – его голос звучал спокойно, но в глазах плясали те самые чертики, которые я заметила в прошлый раз. – Вы уверены, что вы – шеф-повар этого ресторана? Что справляетесь с обязанностями? Что достойны этой должности?

В голове пронёсся ураган мыслей. Сейчас я ему выскажу. Сейчас я ему скажу всё, что думаю о нём, о его методах проверки, о его самоуверенной физиономии и дурацких вопросах. Сейчас я пошлю его в самые гнусные дали, куда только можно послать, пусть хоть трижды будет владельцем.

Но вместо этого я сделала глубокий вдох, расправила плечи и улыбнулась дежурной профессиональной улыбкой.

– Это решать не мне, – ответила я ровно. – Это решать посетителям. Тем, кто приходит в наш ресторан, заказывает блюда и уходит довольными. Судя по заполненности зала каждый вечер и отсутствию негативных отзывов, я справляюсь. Если бы я не справлялась – меня бы здесь не было. Это жестокий бизнес, и он не прощает ошибок. Но пока я здесь.

Я замолчала и поймала себя на том, что он смотрит на меня как-то… странно. Не как проверяющий на подчиненную. Не как клиент на услужливого повара. А как-то иначе. Хищно, что ли? С интересом, от которого по коже бегут мурашки, но не противные, как от Сергея, а какие-то другие, волнующие.

И тут меня осенило. Так же Сергей смотрит на своих любовниц? Вот так же раздевает взглядом, изучает, оценивает? От этой мысли внутри вскипела ярость. Нет. Ни за что. Я не буду объектом чьей-то охоты. Никогда больше.

– Знаете, Алиса, – произнёс наш гость, и в его голосе появились новые нотки. – Вы меня заинтриговали. И раз вы так уверены в своих поварах, в своей команде, – он сделал паузу, – предлагаю небольшой эксперимент. Разделите со мной ужин. Вы закажете самое сложное и самое вкусное блюдо, какое только есть в меню, то, в котором уверены на сто процентов. А я попробую его вместе с вами. И мы посмотрим, действительно ли ваш ресторан так хорош, как вы утверждаете.

Я опешила. Он что, приглашает меня на свидание? Прямо здесь, прямо сейчас? Нет… Это не свидание. Он желал, чтобы я подставила своих поваров, чтобы нарушила правило – не ужинать с посетителями.

– И да, – он чуть наклонил голову, и в глазах блеснула усмешка. – Я, наверное, должен представиться официально. Дмитрий Андреевич Волконский. Новый владелец этого ресторана. И этот ужин, – он обвел рукой пространство между нами, – мое задание для вас. Вы не должны подавать вида, что знаете, кто я. Вы должны сыграть роль очарованной клиентом женщины, которая согласилась составить ему компанию. Справитесь, Алиса?

Я выдохнула. Так и знала. С первой секунды знала, что это он. И всё равно внутри что-то екнуло от его официального представления. Волконский. Фамилия как у тех самых, из древнего рода. Чувствуется порода.

Я оглядела его ещё раз, уже не как шеф-повар, а как женщина. Широкие плечи, идеально сидящий пиджак, уверенные жесты, этот прожигающий взгляд. Он был чертовски хорош. Настолько хорош, что идеально подошел бы на роль… любовника. Того самого, с которым я могла бы утереть нос Сергею. Того, чья фотография в соцсетях заставила бы моего мужа кусать локти от ярости.

Но…

– Простите, Дмитрий Андреевич, – произнесла я с той же дежурной улыбкой, хотя внутри все кипело от противоречий. – Но я не могу согласиться.

Он приподнял бровь.

– Не можете? Или не хотите?

– Не могу по правилам ресторана, – поправила я. – Если владелец ресторана захочет отобедать с кем-то из сотрудников, он должен убедиться, что у того сейчас нерабочее время. У меня, – я демонстративно посмотрела на часы, – сейчас рабочее. Я на смене. И пока я на смене, я не имею права отвлекаться на личные ужины, какими бы заманчивыми они ни были.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает меня насквозь.

– Приятного аппетита, Дмитрий Андреевич. Надеюсь, блюдо вас все-таки порадует. Если понадоблюсь – я на кухне.

Развернулась и пошла прочь, спиной чувствуя этот взгляд. Тяжелый, заинтересованный, прожигающий. Такой, от которого хочется обернуться, но нельзя. Нельзя показывать слабость. Нельзя давать надежду. Нельзя смешивать работу и личное.

Но внутри, где-то глубоко, пульсировала мысль: а что, если он не отстанет? Что, если этот ужин – только начало? И что, если я не против того, чтобы это случилось?

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, и толкнула дверь на кухню.

– Ну что, шеф? – накинулись на меня повара. – Съел? Понравилось? Уволит или нет?

– Понравилось, – ответила я, снимая фартук. – Не съел. И не уволит. Пока. Но он… – я запнулась, подбирая слова.

– Что? – Марат смотрел с любопытством.

– Он пригласил меня на ужин. Вероятно, хотел, чтобы я подставила вас.

Кухня взорвалась улюлюканьем и свистом.

– Ого, шеф! – заржал мясник. – А мужик-то с прибабахом! Сначала критикует, потом клеит!

– Я отказалась, – оборвала я веселье. – Рабочее время.

– И правильно, – кивнул Марат, но в глазах его плясали чертики. – Он не нас подставить хотел, а нашего шефа склеить, но не вышло.

Я улыбнулась, но мыслями была уже не здесь. Я думала о том, что этот Волконский появился в моей жизни не случайно. И о том, что, кажется, судьба подкинула мне идеальный инструмент для мести. Осталось только понять, как им воспользоваться, чтобы не обжечься самой.

Глава 5

Ресторан опустел только к часу ночи. Я сидела в своём кабинете, перебирая бумаги, хотя могла бы уйти ещё три часа назад. Но сегодня был особенный вечер. Первый вечер под началом нового владельца.

И он устроил настоящий переполох.

Кто бы мог подумать?

Прошлый владелец даже не намекнул, что планирует попрощаться с нами. Он был не идеальным, но мы успели привыкнуть к его тараканам, подстроиться, а этот…

Я слышала краем уха, как Дмитрий Андреевич после нашего разговора прошёлся по залу, потом заглянул на кухню, потом снова вернулся в зал. Он делал замечания официантам, указывал на пыль на карнизах, поправлял скатерти. Марату досталось за то, что соус для пасты был чуть жиже обычного – и это при том, что Марат готовит этот соус десять лет и ни разу не получал нареканий. А Игорю, нашему мяснику, он сделал выговор за толщину нарезки стейка.

– Слишком тонко, – отрезал Волконский, глядя на несчастного Игоря в упор. – Гости платят за мясо, а не за воздух между пластинами. Переделать.

Игорь побагровел, сжал кулаки, но промолчал. Только когда начальник скрылся в зале, выдохнул сквозь зубы длинную тираду, которую я не рискну повторять даже в мыслях.

Я сидела сейчас в полумраке кабинета и качала головой. Самоуверенный. До невозможности самоуверенный. Власть ударила в голову, как игристое бьёт порой, и он явно наслаждался возможностью командовать. Но вот что странно – в ресторанном бизнесе он явно не разбирался. Замечания были мелкими, придирчивыми, иногда откровенно глупыми. Человек, который понимает кухню, не стал бы критиковать густоту соуса у повара с десятилетним стажем. Человек, который понимает ресторанный бизнес, знает, что пыль на карнизах – это проблема уборщиц, а не официантов, и решается она графиком клининга, а не выговорами персоналу.

Зачем он купил ресторан? Просто потому, что есть лишние деньги? Или у него какие-то другие планы?

Я устало потёрла виски. Голова гудела от мыслей, от переживаний, от всего этого дня. Надо идти. Завтра снова на смену, а мне ещё до гостиницы добираться. Я пока толком не оправилась после той аварии, которую даже не помнила. Хорошо, что водитель автомобиля не пострадал по моей вине. Если бы с ним случилось что-то, я бы не смогла себя простить. Мне действительно не следовало садиться за руль, но я сделала это. Сделала, а теперь отчаянно жалела.

Я выключила свет в кабинете, прошла через пустой зал, где уже выключили основное освещение и горели только дежурные лампы, и вышла на улицу.

Воздух ударил в лицо прохладой, заставив поёжиться. Лето, казалось, решило напомнить, что оно не вечно – вечер выдался зябким, ветреным, с намеком на приближающуюся осень. Я обхватила себя руками, пожалев, что не взяла кофту. До гостиницы было всего минут десять пешком, но ноги гудели так, словно я пробежала марафон. Усталость навалилась тяжелым одеялом, придавила плечи.

Я достала телефон, открыла приложение такси. Плевать на десять минут, я хочу просто сесть и ни о чем не думать.

– Неужели даже таксисты в этом городе боятся темноты?

Голос раздался из темноты так неожиданно, что я вздрогнула и едва не выронила телефон. Обернулась.

Дмитрий Андреевич стоял в двух шагах, опершись плечом о стену ресторана. В полумраке его лицо казалось вырезанным из камня – резкие тени, четкие линии, и только глаза блестели, отражая свет фонаря.

– Вы пугаете сотрудников, – холодно заметила я, убирая телефон в карман. – Это входит в обязанности нового владельца?

– Только самых стойких, – усмехнулся он и отлепился от стены. – Подвезти? Вижу, вы мерзнете, а такси, судя по экрану, придётся ждать какое-то время.

Я прищурилась.

– Следили?

– Наблюдал, – поправил он, и в голосе проскользнула усмешка. – Разница есть, не находите? Не поддерживаю слежку, а вот наблюдение достаточно часто помогает нам в жизни, если… если грамотно его использовать.

Я хмыкнула. Наблюдал он, видите ли. Прямо как тот кот из мультика, который только и делал, что наблюдал.

– Вы всех сотрудников развозите по домам? – спросила я с легкой иронией. – Или только тех, кому делаете выговоры?

– Только самых дерзких, – ответил он без тени улыбки, но в глазах заплясали знакомые чертики.

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-то колкое, но не обидное, чтобы отказаться с достоинством, не давая ему повода думать, что я легкодоступная, как вдруг…

Рёв мотоцикла разорвал ночную тишину. Яркий свет фары ударил в глаза, заставив зажмуриться. Байк затормозил прямо рядом с нами, взвизгнув покрышками по асфальту.

Водитель снял шлем, и у меня внутри всё оборвалось и сжалось в тугой узел.

Сергей.

Он смотрел на меня странно. Растерянно? Зло? Я не могла определить. В свете фонаря его лицо казалось бледным, осунувшимся, и я снова поймала себя на мысли, что если бы не знала правды – пожалела бы. Но я знала. И в груди вместо жалости вскипела знакомая ледяная ярость.

Он здесь. Следит? Приехал мириться? Или просто проверяет, не забыла ли я дорогу домой?

И тут меня осенило. План. Тот самый план, который я вынашивала все эти дни. Момент настал.

Я моргнула, сбрасывая оцепенение, и повернулась к Волконскому. Улыбнулась – открыто, тепло, даже игриво, хотя внутри всё дрожало от напряжения.

– Знаете, Дмитрий Андреевич, – сказала я, чуть наклонив голову, – я, пожалуй, не стану отказываться от вашей помощи. Если предложение ещё в силе?

В его глазах мелькнуло удивление, а затем понимание. Он краем глаза глянул на замершего на байке Сергея, потом снова на меня, и в уголках губ дрогнула усмешка. Он понял. Понял, что я использую его, чтобы насолить тому, другому. Но вместо того чтобы обидеться или отказаться, он просто кивнул. Вот это стойкий мужчина! Мне бы у него поучиться такой выдержке!..

– Конечно. Машина вон там, – он махнул рукой в сторону парковки.

Мы сделали шаг, потом второй, и тут сзади раздался резкий, злой окрик:

– Алиса!

Я вздрогнула, но не обернулась. Продолжала идти.

– Алиса, стоять! – Сергей догнал нас в три прыжка, схватил меня за локоть и развернул к себе. – Ты совсем обнаглела?

Я посмотрела на его руку, сжимающую мой локоть, и внутри всё перевернулось от омерзения. Как смеет он ко мне прикасаться? После всего? Я вроде как «не помню», но он же понимает, в чём дело! Знает прекрасно! И рассчитывает, что я никогда не вспомню?

– Уберите руку, – процедила я сквозь зубы.

– То, что ты забыла мужа, не значит, что можешь шляться с кем попало по ночам! – выплюнул он мне в лицо, и от его близости, от его запаха, от его голоса меня захлестнула такая волна ненависти, что на секунду потемнело в глазах. – Я твой муж или кто? Ты вообще понимаешь, как это выглядит?

– Отпустите женщину, – раздался спокойный, но стальной голос Волконского.

Сергей перевёл на него взгляд, полный злобы.

– А ты не вмешивайся, – прошипел он. – Это семейное дело. Ты вообще кто такой?

– Я тот, кто предложил ей помощь, пока она мёрзнет на ветру, – Дмитрий Андреевич говорил ровно, без эмоций, но в этом спокойствии чувствовалась такая сила, что даже я поёжилась. – И я не позволю вам оскорблять женщину, о которой вы, судя по всему, ничего не знаете.

Он шагнул вперёд, и Сергей, словно почувствовав что-то, разжал пальцы. Волконский открыл передо мной дверцу своего автомобиля – огромного чёрного внедорожника, который стоял тут же, на парковке, – и подал руку, помогая сесть.

– Садитесь, Алиса, – сказал он тихо. – Вам холодно.

Я скользнула на пассажирское сиденье, чувствуя спиной прожигающий взгляд Сергея. Дмитрий Андреевич захлопнул дверцу, обошёл машину, сел за руль. И только когда мотор заурчал, а мы тронулись с места, я позволила себе выдохнуть.

– Спасибо, – сказала я тихо, глядя в боковое зеркало, где удалялась фигура мужа на байке.

– Не за что, – ответил Волконский, и в его голосе снова появилась усмешка. – Хотя должна быть интересная история, почему муж называет вас по имени, а вы его, судя по всему, знать не знаете.

Я промолчала. Не время. Не место. И этому человеку я пока не готова открывать душу.

– Вас доставить в гостиницу, которую предоставляют сотрудникам, если не ошибаюсь? – уточнил он, сворачивая на нужную улицу.

А он прекрасно осведомлён! Уже изучил всю информацию о каждом сотруднике? Конечно, о каждом! Не могла ведь его заинтересовать я одна.

– Не ошибаетесь, – кивнула я.

Мы ехали в тишине, и я чувствовала, что этот вечер изменил что-то. Что-то важное. План пришёл в движение, и обратной дороги уже нет.