Текст книги "Во всем виновата месть (СИ)"

Автор книги: Настя Ильина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 16

День заканчивается, и я рада сбежать домой. От неприятного осадка так и не удалось избавиться. Вот вроде бы всё хорошо – мажор не наступает на пятки, не трогает меня… но противно внутри. Я словно совершила что-то плохое. А может, мне просто нравились пикировки с ним? Ставить зазнавшуюся морду на место было приятно. Теперь Анька в центре внимания. Никто не посмеет травить её. Я сделала то, что должна была. Дело осталось за малым – измениться ей самой. Это самое сложное.

Кэш присылает сообщение, что он уже вернулся домой, но к тренировкам с Аней вернётся завтра, так как устал.

Добравшись до дома, я заглядываю в зал, где перед телевизором сидит бабуля. Она сразу же выключает звук и обращает на меня внимание.

– Почему у тебя такой вид? Откуда столько боли в глазах? Кто-то посмел обидеть тебя? – хмурится бабушка.

– Не знаю, бабуль… Ты любила когда-нибудь?

– Хочешь поговорить со мной о том мальчике, который приезжал к тебе?

Я отрицательно качаю головой.

– Просто хочу понять, что должен чувствовать влюблённый.

Присаживаюсь напротив бабули и смотрю на неё с надеждой.

– Знаешь… Любовь не всегда то прекрасное чувство, которое описывают в книгах. Порой она проявляет себя совсем иначе и может причинять немало боли. Я была влюблена однажды. Эта первая любовь… Честно говоря, поначалу я считала, что терпеть не могу друга своего брата, но с каждым днём всё сильнее нуждалась в его компании. Мне было приятно, когда он просто смотрел на меня. Я огрызалась, конечно, но как же радовалась. Он пришёл на мой выпускной и пригласил меня на танец. Тогда мы впервые поцеловались. Я думала, что счастливее меня и не может быть человека, но что-то пошло не так. Я испугалась, что потеряю это ощущение счастья. Когда он предложил встречаться, я отказалась. Я сомневалась, не могла разобраться в себе. В его взгляде было так много боли… Наши пути разошлись. Спустя год он начал встречаться с другой девушкой, а я ещё долго кусала локти, что сбежала от своих чувств и даже не попробовала.

Я тяжело вздыхаю. Слова бабушки ничуть не помогают. Они вводят меня в заблуждение еще сильнее. Сама не знаю, что я хотела услышать вообще? И почему задала такой вопрос?

– Вы с ним дружите, и ты боишься, что истончение такой тонкой грани разрушит всё?

Я вздрагиваю, понимая, что совсем не думала о Кэша сейчас. Я пыталась понять мотивы мажора. Почему он решил поступить так… человечно? Мне казалось, что он неспособен на такие поступки, но получилось иначе… Голова идёт кругом.

– Бабуль… мы с ним дружим. Я же сейчас не о Кэше совсем. Как думаешь – мажор подойдёт Аньке? Кажется, она заинтересовала его… Знаю, что изначально была против их отношений, но сегодня он повёл себя так странно… Это перевернуло мои представления о нём. Я не утверждаю, конечно, что он нормальный, но можно было бы присмотреться. Нам всё равно предстоит вместе готовиться к проведению осеннего бала. Нас назначили королём и королевой праздника.

– Так вот о ком речь. А я думаю – почему ты так пригорюнилась! Яночка… это слишком тонкая грань. Мальчика заинтересовала не Аня, а ты. Ты другая. Хоть вы и похожи, как две капли, но ему интересна ты. Боюсь, что твоей сестре не следует рассчитывать на что-то в этой ситуации. Лучше вообще не связываться с ним. А ты… если он тебе нравится, поговори с сестрой и объясни ей всё.

– Скажешь ещё!

Я вспыхиваю и подскакиваю с места, словно окатили ведром кипящей лавы.

– Как он может мне нравиться? Я просто задумалась о его мотивах. На этом всё. У-у, бабуль! Ну даёшь!..

Конечно, он не может мне нравиться. Да и его поступок не говорит о многом. В конце концов, это он отправил Анькино видео в чат класса. Он участвовал в травле на неё. Нет! Если в нём и есть что-то хорошее, то этого слишком мало, чтобы перечеркнуть плохое.

– Мама на работе?

– Уж не знаю, где она. Сказала, что до завтра не вернётся. Всё у неё дела какие-то. А может, проводит время с этим своим Георгием. Не скажу, что я от него в восторге, но в этот раз не стану вмешиваться. Я уже навредила ей своим упрямством.

– Я люблю тебя, бабуль!

Подхожу к бабушке, чмокаю её в висок и быстро поднимаюсь в комнату.

Удобно растянувшись на кровати, я набираю сестру. Хочу рассказать ей всё-всё и узнать, насколько она готова измениться.

– Ты королева осеннего бала? – восхищается Анька.

– Фактически – ты. Если хочешь, можем ещё до него поменяться местами.

– Не думаю. Мне никогда такие мероприятия не нравились. Ты заслужила этого – развлекайся.

– А как же твой мажор? Это шанс сблизиться с ним…

– Не думаю… Ян, ты знаешь… Мне кажется, что я больше не хочу никаких отношений с ним. Ты была права – он не герой моего романа. До сих пор неприятно, какой дурой я была, рассчитывая, что он поцелует меня за домашку. Жизнь здесь помогла многое расставить по своим местам. Я кое-что уяснила для себя. На каникулах мы снова поменяемся местами, и всё будет… но не так как раньше. Я ещё подумала, что мы с тобой могли бы…

– Приятно это слышать, мелкая. Тебе кто-то понравился там? У тебя странный румянец на щеках.

– Вообще-то… – Анька заливается краской. – Не смотри на меня так. Не Кэш. Он классный, конечно, но он постоянно говорит о тебе! Только и слышу от него «Яна… Яна… Ариэль». – Я улыбаюсь. – Мне понравился Дэн. Кажется, я ему тоже.

– Прекрасно. Чем не повод остаться?

– В смысле? Ты готова согласиться остаться с мамой ещё на одну четверть? Фу-ух! А я уж думала, что придётся уговаривать тебя.

– Подожди!.. Я ведь не о том. Мы можем рассказать родителям правду. Ты взрослая, и могла бы остаться жить со мной и папой.

– Бросить маму одну? И бабушку? Нет… так нельзя. Я пойму, если ты захочешь вернуться на каникулах… это мне хотелось бы чуть больше времени провести с Дэном и узнать его получше… тебе нет смысла оставаться там ещё на одну четверть. Ты и без того слишком многое для меня сделала. Я понимаю. Не бери в голову. Ладно?

Сестра краснеет.

Вот же упрямица.

– Я пойду собираться. Ладно? Дэн пригласил меня в кино.

Анька выглядит увереннее, чем раньше. Она точно не ударит лицом в грязь, когда вернётся. Но она не хочет возвращаться… и говорить с родителями – тоже.

Мы с сестрой прощаемся.

Я падаю на подушки и просматриваю сообщения.

Мажор написал, что Синица хочет подать на Аньку заявление, показался героем, а потом плюнул в душу, отправив в чат проклятое видео. Обидно становится, ведь сегодня я посмотрела на него иначе. Нет… Он вряд ли способен измениться.

Решаю подремать, а потом садиться за домашку. Закрываю глаза и только начинаю проваливаться в сон, как звонит сестра.

Она выглядит испуганной, а её голос дрожит.

– Ань, что стряслось? Ты меня пугаешь!

– Мама здесь! Я спускалась по лестнице, потому что лифт не работает, а она поднималась. Я сделала вид, что не узнала её и прошла мимо, а она… она сейчас в квартире с отцом.

– Что? – глаза ползут на лоб от изумления.

Что она там забыла?

Почему она решила приехать после вчерашнего разговора, когда чуть было не рассказала мне правду?

* * *

– Она могла догадаться о подмене? – продолжает беспокоиться Аня.

– Вряд ли, но мне кажется, что она хотела бы рассказать тебе правду о моём существовании. Она чуть было не сделала этого вчера, но всё-таки промолчала. Теперь мне кажется, что я понимаю – почему. Она хотела спросить разрешения у отца, понять – готов ли он рассказать правду мне. Думаю – вопрос времени, как скоро родители решатся на разговор по душам.

Анька тихонечко всхлипывает.

– И тогда мы тоже расскажем им правду?

– Откровенность за откровенность? В любом случае, сейчас рано загадывать, ведь мы пока не знаем, к чему приведёт встреча. Они могут поссориться и не прийти к общему решению.

– Ты права – мы пока ничего не знаем. Хочется верить, что они, наконец, поймут, что не смогут скрывать от нас правду всю свою жизнь. Я вижу Дэна. Поговорим позже?

– Хорошо тебе провести время.

– Спасибо. Целую.

Отключаю телефон и улыбаюсь. Прекрасно, что у сестры зародились чувства к нормальному парню. Плохо, что мажор сейчас занимает немалую часть моих мыслей. Я пытаюсь разгадать его, но сама не понимаю – зачем мне это нужно. Мог ведь он повести себя хоть раз в жизни по-человечески? Это совсем не повод оправдывать его поведение в дальнейшем.

Подремав буквально полчаса, я просыпаюсь с головной болью и сажусь за домашку. Радует, что её не задали много, и голова не разорвется окончательно. Я успеваю всё сделать и спускаюсь. Бабушка хлопочет на кухне над ужином. Я рассказываю ей о встрече Аньки с мамой.

– Неужели до неё дошло, наконец, что пора дать близняшкам шанс сблизиться?

– А если она догадалась о подмене? И поехала, чтобы убедиться, что её выводы верны?

– Ну и что? Она тебе не сделает ничего плохого. Пусть вымаливает прощения за то, что бросила, и ты росла без матери. Не следует переживать об этом. У тебя есть я.

Кто-то звонит в дверь, и я бегу открыть, потому что бабуля как раз достаёт запечённую с овощами курицу из духовки.

– Анна Тихонова? – спрашивает курьер, держащий в руках букет алых роз.

– Да. Это я.

– Цветы для вас. Распишитесь, пожалуйста, в получении.

Цветы для меня? Интересно, от кого…

Я расписываюсь, забираю букет. Он тяжёлый. Мне никогда не дарили такие огромные букеты. И вообще я не сильно люблю срезанные цветы. Мне нравится любоваться их жизнью на клумбах и в оранжереях, но смотреть, как увядают в вазе – это больно. И всё-таки вернуть назад не получится. В любом случае – их уже срезали.

Закрыв за курьером дверь, я иду на кухню.

– Ухажёр матери прислал?

Я отрицательно качаю головой.

– Мне. Но я не знаю, от кого они.

Кэш? Вряд ли… он же знает, как я отношусь к срезанным цветам, да и стоят они целое состояние. Мажор? У кого ещё денег куры не клюют? Зарабатывать не научился, а вот тратить – запросто.

Бабуля помогает поставить букет в воду. Из цветов вываливается записка. Я поднимаю её и пробегаюсь взглядом по тексту.

«Королеве осеннего бала. С любовью!».

Вот значит, как ты от меня отстал, гадёныш?

Стискиваю зубы и смотрю на цветы. Они источают приятный аромат. Они прекрасны… Но может быть хватит уже сеять в мою душу больше сомнений? Он же меня совсем не знает.

Хватаю телефон, и пока бабушка раскладывает еду по тарелкам, пишу мажору сообщение.

Я: «Это так ты сдержал своё обещание?».

Ответ не приходит. Наверняка ему и сказать нечего. Слово пацана давал, называется. Пфф!.. Грош цена его словам.

Я кушаю, нервно косясь на телефон. Ну и что он напишет в своё оправдание? Вот только телефон глухо молчит.

– Что ты так разнервничалась? Ну подарили цветы… радуйся. Они такие красивые. Лучше пусть порадуют тебя, чем умирают на витрине магазина.

– Бабуль, ты их себе забери. Ты их гораздо больше достойна. Вон какой вкусный ужин приготовила. И вообще ты у меня самая лучшая.

Бабушка улыбается, посмеивается. Она говорит, что я слишком перехваливаю её, зная, как сильно она виновата передо мной и сестрой. Повторяться нет желания, поэтому последние её слова я просто игнорирую.

Закончив ужинать, я вызываюсь убрать со стола. Бабуля уходит спать, поэтому я целую её, желаю спокойной ночи, а сама включаю негромко музыку и убираюсь. Музыка обрывается как раз в тот момент, когда на кухне чисто, а я ставлю последнюю чистую тарелку на место. Могла загрузить в посудомойку, но руками как-то приятнее. Успокаивает.

Телефон звонит.

Мажор.

Ну надо же! Кто-то проснулся!..

– Слушаю, – отвечаю недовольным голосом.

– Тихоня, ты о чём вообще? Сама написала сообщение, поэтом игнорировала моё. Что я тебе сделал?

– Только не делай вид, что ничего. Ладно? Ты обещал оставить меня в покое, но вместо этого… Зачем было отправлять цветы? Думаешь, я их люблю? К твоему сведению – терпеть не могу срезанные.

– Спасибо за информацию. Я учту её на будущее. Но при чём здесь я? На своего парня не думала, нет? Я, между прочим, только вернулся с занятий скалолазанием и чертовски устал, чтобы выслушивать твои обвинения.

– Значит, это сделал не ты?

– Нет! Довольна?.. Эй! Ну что замолчала, Тихоня? Тебе больше подходит грозное порыкивание, чем молчаливое согласие. Расстроилась? Хотела бы, чтобы отправителем букета оказался я? Мне заказать прямо сейчас?

– Н-нет… Я была уверена, что это ты… Прости. Значит, я ошиблась.

Или он делает вид, что не он, потому что мне не понравилось? Могу ли я верить его словам? В голосе золотого мальчика так много недоумения, что невольно верится.

– Да ничего страшного. Обращайся, если захочется на кого-то покричать просто так. И спасибо за информацию.

– Информацию?

– Ты не любишь срезанные цветы. Я запомнил.

Дурак!.. Я скидываю звонок, но отчего-то не перестаю улыбаться. Смотрю на пришедшие сообщения. Мажор прислал несколько, спрашивая, что случилось, и в чём я планирую обвинить его на этот раз.

И кто же мог отправить Ане такой букет? Точно не Дэн… у него столько денег нет, да и не стал бы он отправлять цветы на этот раз.

У сестры появился таинственный поклонник?

«Не у неё. У тебя», – голосом Кэша вторит сознание.

Глава 17

В лицее многое изменилось – Аня теперь звезда. Многие из тех, кого раньше травили и унижали, последовали примеру и решили давать отпор. Не всегда это получается удачно, но они догадались объединяться – и это не может не радовать.

– Аня, я хотел поговорить с тобой о твоём выдающемся таланте. Ты могла бы вместе с Максимом ездить на соревнования от нашего лицея. Почему раньше ты не рассказывала о своей любви к бегу? – приближается ко мне учитель физкультуры на перемене.

– Это не любовь, а просто желание одержать победу. Сомневаюсь, что я смогу повторить что-то подобное. К тому же… вы ведь знаете – у меня проблемы с дыхалкой.

Учителю не нравится, что я отказываюсь, но он не настаивает. Уверена, он ещё подойдёт к Ане с этим вопросом, и тогда ей придётся разыграть растяжение. Я устала и так хочу вернуться домой. Скучаю по папе. Так не хватает его подбадривающих объятий. Хочется рассказать ему, как поставила всех на место здесь. Я поступала по чести – всё, как он учил. Он и Кэш.

– Не забыла, что сегодня у нас тренировка? – спрашивает Золотарёв.

Он стоял в стороне, пока учитель не отошёл от меня, а теперь приблизился и смотрит на меня, а я настолько обессилела, что и язвить не хочется. Впрочем, грех ответить слишком просто.

– У меня всё хорошо с памятью, Золотарёв. Можешь не переживать, – выдаю усталым голосом.

Да куда запропастился Захар?

Подходят тут всякие, пока жду его.

Сейчас пойду в класс одна и пусть потом ищет.

– Нашла своего тайного поклонника? Или до сих пор думаешь, что это моих рук дело?

Вчера я обвинила мажора незаслуженно. А может, заслуженно? Кто его знает? Понятия не имею, кто ещё мог прислать моей сестре букет.

– Не искала. Если он так хочет получить моё внимание, сам раскроет себя, а если нет… ну что же, значит, зря потратился на букет. Бабуле, к слову, цветы понравились.

– Отдала ей?

– Почему бы и нет? Я же сказала, что терпеть их не могу.

– Ты особенная, Тихоня. Слишком особенная для той, кто и двух слов раньше не мог связать в моём присутствии. Порой мне кажется, что тебя подменили. Бред, конечно. Но вдруг? В тебя молния не била?

– Она ударит в тебя за то, что нарушаешь своё слово. Не думал об этом?

– Ты первая начала, написывая мне вчера. Так что жаловаться в твоей ситуации слишком неприлично.

– А скидывать видео, где девушка искренне верит, что получит твой поцелуй, впахивая за тебя – прилично? – вопрос срывается с губ раньше, чем я пытаюсь обдумать – зачем вообще поднимать эту тему.

Во взгляде мажора мелькает боль. Он открывает рот, чтобы ответить, но не успевает – к нам приближается Захар.

– Прости, что задержался. Классуха нагрузила. Снова поклонники прохода не дают?

– Типа того, – пожимаю плечами я.

Поправляю очки сестры. Может, прикупить и себе такие же? Я уже привыкла к этому аксессуару. Даже начал казаться милым.

– А ты следи за ней лучше. Парень уже есть, скоро и место лучшего друга займут, если будешь хлопать глазками. Букеты ведь ей кто-то отправляет.

Мажор разворачивается и уходит, а Захар смотрит на меня с недоумением.

– Парень? Он сказал о парне…

– Он многое себе надумывает. А тебе не кажется, что мы опоздаем на урок, если будет и дальше продолжать топтаться в коридоре?

Захар опускает голову. Он ведёт себя молчаливо. Мне не хочется причинять ему боль, но глубоко в душе понимаю, что Анька тоже не даст ему шанса, а это значит, что лучше сразу дать понять ему суровую правду.

Кто бы мог подумать, что в десятом классе я задумаюсь о романтике?

Я!!!

Да Жанка меня не узнает, когда мы встретимся.

Я же плевалась от романтической белеберды, а сейчас… хочется нацепить платье Золушки, превратить тыкву в карету… и умчаться куда-нибудь в закат.

– Если ты не хочешь репетировать праздник с мажором, то можешь поговорить с учителем. Я готов занять его место. Думаю, из меня получился бы неплохой король осени?

Я кошусь на Захара. Внешность-то у него привлекательная, а вот характер… кошмар.

– Прости, но я не собираюсь ничего менять. Директор решил так. Думаю, у Золотаря это место куплено ещё и на год вперёд, так что просто придётся смириться.

– Синицина наверняка рассчитывала на это место. Она будет злиться на тебя. Всё-таки она с седьмого класса за Золотарём бегает.

– Пусть бегает. Мне-то что?

Дальше мы с Захаром предстоящий бал не обсуждаем. Мы просто переключаемся на учёбу, и остаток дня проходит незаметно.

В актовый зал Захар плетётся за мной, хоть я и пытаюсь избавиться от его компании. Ну чего охранять меня как сторожевой пёс? Больше всего берёт злость, что он не заступался за Аньку, хоть и увивался за ней хвостом. Если бы хоть раз защитил её, может, нам и не пришлось меняться местами с сестрой?

Я думаю, как избавиться от навязчивого друга, которого даже сестра другом называет с натяжкой, и пропускаю вступительную часть праздника, о которой рассказывает наш классный руководитель. Она будет ответственной за праздник в этом году.

– Вы откроете бал танцем. Аня, ты умеешь танцевать вальс?

Танцевать вальс… с ним?

– Да. Умею. А это обязательно? Может, мы станцуем что-то по-одиночке? Джигу-дрыгу, например?

Мажор громко смеётся, не в силах сдержаться, а я представляю его руки на своей талии, и почему-то передёргивает.

– Это традиция. Мы не будем менять осенний вальс ни на какую дрыгу… – хмурится Жанна Андреевна. – Думаю, что на сегодня мы можем закончить. Я дам каждому из вас сценарий праздника. Ознакомьтесь с ним и начинайте учить свои слова. К репетиции танца приступим через три дня.

– Я готов сейчас, – выступает вперёд мажор. – Нам с Тихоней следует хотя бы понять – получится ли что-то толковое. Позволите?

– Не с Тихоней, а Аней. Что за клички вы придумываете здесь? – строго поправляет Золотаря Жанна Андреевна.

– Конечно. С Аней. Или испугалась и на самом деле танцевать ты не умеешь? – Он щурится, глядя на меня.

Вызов бросает? Я втягиваю в себя побольше воздуха через нос и медленно выдыхаю его. Наши взгляды с мажором испепеляют друг друга.

– Ань, тебе не следует вестись на провокацию. Жанна Андреевна же сказала, что через три дня… – шепчет Захар.

Однако я кладу сценарий на скамью рядом с собой и протягиваю руку.

– Встать поможешь, партнёр? – спрашиваю, не разрывая зрительного контакта.

Золотарь делает шаг за шагом в мою сторону.

Вальс со мной хочешь станцевать? Как бы не пожалел, что окажешься опозоренным, золотой мальчик! Уверена, я танцую лучше. У меня был самый чудесный в этом мире учитель.

* * *

Думается, что это будет резкий рывок, но мажор с нежностью обхватывает моё запястье, позволяет обхватить его в ответ, и только потом тянет на себя. Поднявшись со скамьи, я чуть щурюсь.

– Самый простой или ты удивишь меня как на дискотеке? – спрашивает парень приглушённым голосом.

– Я думала, что после бабули тебя уже ничем не удивить.

Золотарёв не злится. Кажется, его самого позабавило происходящее, хоть над ним потом долго посмеивались, перекидывая друг другу фотографии танца с моей бабулей.

– Руку можешь отпустить, – киваю я.

– Конечно. – Отпустив мою руку, мажор оборачивается в сторону учительницы. – Жанна Андреевна, музыку включите?

– Да, конечно. Как раз ищу, – отвечает женщина, клацая по клавиатуре длинными ноготками.

– Тебе это сейчас не пригодится, Тихоня.

Мажор осторожно снимает очки, кладёт их на мой сценарий и выходит в центр зала. Я следую за ним и останавливаюсь приблизительно в метрах пяти от него для того, чтобы оставить достаточно места на начало танца.

Первые нотки музыки бьют в самое сердце. Танец всегда был для меня чем-то особенным. Мне казалось, что он обнажает души, заставляет видеть своего партнёра изнутри. Возможно, таковы были лишь мои ощущения, и всё-таки что-то дрогнуло внутри. Мажор смотрит на меня, и его взгляд кажется слишком искренним. В душе переворачивается что-то, ведь сейчас передо мной простой парень, а не зазнавшийся сноб.

Золотарёв держит руки за спиной, я же позволяю телу расслабиться. Хоть юбка и блузка немного сковывают, не позволяя ощутить лёгкость, присущую танцу, но воображение у меня всегда работало отменно.

Дождавшись нужной ноты, словно тренировались вместе уже много времени, мы с Максимом движемся навстречу друг другу, делая парящие развороты. Мы меняемся местами, он расслабляет правую руку, оставляя левую за спиной. В приглашающем жесте, словно нежно касаясь поясницы партнёрши, придерживает правую руку, и мы снова меняемся местами, кружа навстречу друг другу, но не соприкасаясь. Несмотря на отсутствие физического контакта, меня пробирает озноб.

Остановившись и сделав рукой приглашающий жест, Золотарёв выжидает, пока в танце я совершаю движение, похожее на лёгкий реверанс, и движусь ему навстречу. Мы встречаемся, не отводя друг от друга глаз. Его правая рука на моих лопатках, моя – на его плече. Левая слегка отведена в сторону, как крыло грациозного лебедя, чтобы вовремя скользнуть на плечо партнера после… Поворот. Такой плавный, головокружительный, совсем сказочный, и вот его пальцы находят мои, правая рука продолжает покоиться на моих лопатках, и я чувствую дрожь золотого мальчика. Партнёр ведёт так, как будто он знает меня лучше других. Наши локти на одном уровне. Каждый шаг даётся легко и непринуждённо. Мы впервые танцуем вальс вместе, но как же слаженно получается. Я не ожидала, что испытаю смесь удивления и восторга. В нужный момент Максим поднимает руку, позволяя мне сделать поворот, а вскоре я снова оказываюсь прижатой к нему. Он ведёт танец, показывая своё главенство надо мной в это мгновение. Или не только в это? Он будто пытается доказать что-то самому себе. Или мне так кажется?

Я даже не замечаю, как стихает музыка. Танец заканчивается, а Жанна Андреевна громко хлопает в ладоши.

– Я не ожидала, что вы сможете показать такое в первый раз. Обычно партнёры оттаптывают друг другу ноги, и убивать друг друга готовы.

– Не напоминайте мне прошлый бал, – смущённо улыбается Золотарёв. – После каждой тренировки у меня ужасно болели ноги, и казалось, что проще поставить партнёршу себе на ноги, чтобы танцевать самому и не остаться калекой.

– Аня! Ты такая умница. Где ты занималась танцами? Ты ходила в школу танцев?

– Нет… просто у меня был один хороший учитель мой па…

Чуть не сказала «папа», но ведь Аня росла без отца.

– У неё парень во всём искусен, – с тоской выдаёт мажор. – Я пойду. Хорошо, Жанна Андреевна? Почему-то внезапно стало слишком душно.

– Конечно. Вы прекрасно справились, и если повторите этот танец, то можно будет обойтись без дополнительных репетиций.

Мажор уходит слишком быстро. Жанна Андреевна тоже начинает собираться. Я иду к скамье и понимаю, что Захар тоже успел уйти. Что на них всех нашло?

Складываю вещи в сумку и медленно плетусь к гардеробу. Золотарёв умчался слишком быстро. Что его так расстроило? Неужели я действительно понравилась ему, и новость о том, что у меня может быть парень невыносима для него? Я бы не хотела, чтобы всё именно так и было, потому что не планировала причинять никому боль. Отомстить за сестру – да, но ранить в сердце?.. Нет, конечно!

Включаю музыку в наушники, поправляю их и двигаюсь к выходу. Я иду в сквер, где так привыкла находить для души умиротворение. Не только Анькина жизнь меняется. Моя – тоже. Самое неприятное во всей этой ситуации, что я запуталась и уже сама не понимаю, что со мной творится. Когда мы с Золотарём танцуем, он кажется мне кем-то… похожим на продолжение меня самой? Мне хочется понять его, но стоит вспомнить его скотские поступки, и снова просыпается ненависть.

Листва под ногами, наверное, хрустит, но я не слышу из-за музыки. Играет что-то приторно-романтическое, грустное и о любви. Почему даже здесь мне попадаются такие рекомендации?..

Достаю телефон из кармана, чтобы переключить на что-нибудь бодрящее, но он вылетает из рук. Кто-то сильно толкает меня в спину, и я лечу на асфальт, обдирая ладони и разбивая колени. Мимо пробегает мужчина, похожий на гопника, а следом ещё несколько. Один из наушников вылетел. Я ищу его взглядом, но перед глазами всё расплывается.

– Тихоня! – доносится до меня приглушённый голос.

Тёплые ладони обхватывают меня и поднимают с земли. Я разворачиваюсь лицом к тому, кто помог мне. Мы так близко, что жар его дыхания опаляет кожу.

– Ты не слышала, как я кричал, увидев их?

Отрицательно мотаю головой. Я всё ещё в шоке.

– Я была в наушниках. Кто это был?

– Да кто его знает? Идиоты какие-то, устроили разборки в сквере.

Киваю, пытаясь прийти в себя.

– Ты можешь уже отпустить меня. Я не упаду. Нужно поднять телефон и наушник…

– Я подниму.

Максим отпускает мои плечи, убеждается, что я нормально стою на ногах и отходит, чтобы поднять мои вещи. Смотрю на ладони и шикаю от саднящей боли. Нежданно… негаданно… ещё и колготки на коленях порвала. Негромкий писк обиды слетает с губ.

– Он красивый, – говорит мажор, протягивая мне телефон.

– Обычный… Прямоугольный, – пожимаю плечами я.

– Я о твоём парне. Ты же с ним на заставке? Он красивый…

На фото действительно мы с Кэшем. Сделала во время нашей прогулки и поставила на фон, но сейчас мне почему-то особенно больно слышать такие слова от Золотарёва.

– Да. Красивый, – киваю я.

– Он не примчится бить мне морду, если провожу тебя сейчас? Буду сволочью, если позволю идти одной до дома в таком состоянии.

Я делаю шаг вперёд, но от боли разбитого колена прихрамываю.

– Мы ему не скажем, – шепчу я, выдавливая из себя улыбку.

Мажор тоже улыбается. Слишком слабо, но это искренняя эмоция. Он забирает мою сумку и сгибает руку в локте, предлагая опираться на него, чтобы идти было проще. Я принимаю помощь. Не время задирать нос и строить из себя гордую и независимую. Проветрила голову, называется! Больше никогда не буду ходить по улице в наушниках! Говорил же мне папа, что нельзя так делать, нет… всё равно стремилась сделать по-своему. Доигралась!..

– Не думал, что когда-то позволишь проводить тебя домой.

– Вот как? Я такая озлобленная стерва по-твоему?

– Нет… Просто я не тот, кто достоин находиться рядом.

Я замолкаю. Ну зачем он всё усложняет? Может, не надо, а?..

До дома мы идём дольше обычного. Раньше я добиралась быстрее, но теперь колено болит, да и слабость внезапно накатила. Может, устала после занятий и танца? Я ещё после Синициной толком не восстановилась. Мы с Максимом идём молча, но всё равно между нами то и дело проскакивают искры.

– Вот и пришли. Обработай колено, ведь лучшую партнёршу мне на осенний бал уже не найти, – говорит мажор, возвращая мне сумку.

– Спасибо, что помог и проводил. Я справлюсь. Даже с больным коленом могу станцевать так, что комар носа не подточит.

– Придётся рассчитывать на это. Я опаздываю на тренировку. Удачи тебе.

– Спасибо. И тебе.

Золотарёв разворачивается и уходит. Я какое-то время смотрю ему в спину, но звонок телефона возвращается в реальность. И как назло звонит Кэш.