Текст книги "Во всем виновата месть (СИ)"
Автор книги: Настя Ильина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Глава 13
– Хочешь покататься, Ариэль? – спрашивает Кэш, продолжая прижимать меня к себе.
– Конечно. Только… подожди, я закину сумку с учебниками домой. Ладно?
Отстраняюсь от парня и смотрю на него, будто мы не виделись сотню лет. Вроде бы совсем не изменился, но стал мужественнее? Кожа на лице гладко выбрита и приятно пахнет моим любимым лосьоном. Он отдалённо напоминает аромат свежести после грозы. Карие глаза выглядят уставшими, но глядят на меня с привычной нежностью и теплотой. Тёмные волосы слегка взъерошены после шлема. На плечах Кэша покоится его любимая кожаная куртка. Она расстёгнута, и я вижу, как белая футболка облегает выпуклые мышцы упорно вылепленного в тренажёрном зале тела. Не парень, а мечта!.. Черты лица строго очерченные, словно из-под кисти искусного художника. Над верхней губой сверху небольшой шрам – остался после аварии, в которую Кэш попал только-только сев на мотоцикл.
– Не хочу отпускать тебя… – шепчет Кэш вибрирующим на окончаниях голосом.
Эти звуки… Как же я мечтала услышать их не по телефону, а в реальности. Кожа покрывается мурашками.
– Я быстро. Правда-правда. Одна нога здесь, а другая…
От усталости не остаётся и следа. Я забегаю в дом и небрежно бросаю сумку в прихожей.
– Яна, ты почему так рано? – выходит удивлённая бабуля. – А светишься как! Победила на соревнованиях?
Ложка дёгтя в бочку сладчайшего мёда.
Я отрицательно качаю головой.
– Я бы заняла первое место, но случилось кое-что. Бабуль, я побегу сейчас, а когда вернусь, всё-всё тебе расскажу. Ладно?
– Куда побежала-то?
– Кэш приехал, – с гордостью заявляю я.
– Твой друг, которому ты поручила следить за Анюткой? Как сияешь! Неужели влюблена в него?
– Ну какая любовь, бабуль? – я дую губки. – Мы просто друзья. Я побежала.
Вылетаю на улицу, слыша, как вслед доносится хихиканье бабушки. Придумала себе всякого! Мы с Кэшем друзья. Он всегда был мне как старший брат. Да и вообще! Портить дружбу любовью? Нет и ещё раз нет.
Бегу к парню, стоящему у своего байка и прыгаю на него, как делала это частенько. Ногами обвиваю его бёдра, а руками шею.
– Нет, ты не Ариэль!.. Ты маленькая мартышка Алладина, – хохочет Кэш, удерживая меня и прижимая к себе так сильно, что даже позвонки похрустывают.
Я медленно опускаюсь и чмокаю парня в подбородок. Всегда обожала его ямочку на подбородке и чмокала время от времени, а он смеялся.
– Почему ты решил приехать? – спрашиваю, наконец, осознав, что он здесь – рядом со мной.
– А ты сама не догадываешься?
– Соскучился?
Кэш кивает, но продолжает смотреть на меня с таинственной улыбкой на губах.
– Есть ещё какая-то причина?
– Ну… можно сказать и так. Мы с тобой чуть не поссорились в тот вечер, когда я ответил на твой звонок сестре, поэтому… я решил, что такие вопросы не дело решать по телефону, примчался к тебе, как только смог. Пришлось в техникуме чуть поморочиться, но не страшно. Важнее то, что теперь всё хорошо, и я успокоился.
Так вот почему он не писал мне и не звонил!..
Чувствую себя виноватой.
– Ты ехал больше двенадцати часов без передышки?
Кэш прыскает от смеха.
– Ты меня совсем за идиота держишь? Нет, конечно. Я останавливался два раза в хостеле, чтобы отдохнуть. Я не самоубийца. Мне ведь есть для чего жить.
– Это хорошо… – я с облегчением выдыхаю и улыбаюсь. – Мне совестно, что тебе пришлось проделать такой путь и пропустить учёбу из-за меня. Я ведь не хотела ссориться, просто столько всего накопилось, а потом ты… так поздно… с Анькой.
– Признавайся уже – ты приревновала?
– С чего вдруг? – я хмурюсь, но от Кэша ничего не скрыть. – Немного. Мне показалось, что пока здесь я решаю дела сестры, я теряю свою жизнь там. Всё перевернулось с ног на голову… Сам ведь понимаешь – новое окружение…
– Могу тебя успокоить – я с твоей сестрой не целовался и даже не планирую этого делать, а вот ты уже успела очаровать мажора. Хотелось бы мне посмотреть на него и пристукнуть.
– Эй! Ты же знаешь – это было для дела. И вообще… я не провожу с ним столько времени, сколько ты с моей сестрой. Прости-и! Я не хотела снова переводить всё на ревность. Знаю, что сама попросила, и ты выполняешь мою просьбу. Я больше не буду…
– Да можешь продолжать. Мне приятно. Я небезразличен тебе, и эта мысль приятным телом согревает мою душу.
– Скажешь тоже! Конечно, небезразличен. Как там папа? Как Анька справляется?
– Твой папа подозревает что-то. Он уже спрашивал меня, не замечал ли я за тобой каких-то странностей. Думаю, ещё немного, и он догадается, что вы с сестрой сделали. Ну а ты что хотела? Скрыть правду от полицейского?
Папа Аньку не обидит. Он будет рад познакомиться с ней. Думаю, он немного обидится на меня, что не ввела его в курс дела, но в целом долго дуться не будет.
Как же я рада, что Кэш рядом.
– Мы поедем кататься? Или так и будем стоять здесь? – кивает парень на свой байк.
– Поедем, конечно!
– Куда?
– Не знаю, главное, подальше отсюда… Так осточертели окрестности.
– В таком случае надевай шлем, красотка. Прокачу с ветерком в прекрасное место, которое попалось по пути сюда.
Я надеваю шлем, забираюсь на байк, обхватываю Кэша руками за талию и жмурюсь от удовольствия. Как же сильно мне не хватало чувства свободы, которое обретаю, оказываясь рядом с ним.
* * *
Кэш никогда не превышает скорость выше допустимой, но дух всё равно перехватывает. Открытый просторам, обволакивающему тебя в свой плотный кокон ветру, ты дышишь и совсем иначе воспринимаешь жизнь. Начинаешь ценить каждое мгновение. Она предстаёт слишком хрупкой и такой ценной. Только на байке я ощущаю её значимость.
Прижимаюсь к Кэшу ещё сильнее, чувствуя его силу, способную защитить от всех невзгод. Может, моей сестре просто не повезло? У неё не было таких друзей, поэтому она выросла затюканной, неспособной дать отпор? У меня всегда была крепкая опора – сначала отец, а потом и друзья.
Наслаждаясь дорогой, я вспоминаю, как мы познакомились с Кэшем. В нашу компанию его привёл Петька, мы с ним учились в одном классе и подружились практически сразу. Петька никогда не был задирой, пытался урегулировать любой конфликт, но не боялся дать оппоненту в морду, даже если знал, что проиграет.
– А это что за русалочка? – спросил Кэш с улыбкой.
– Русалочек лови в пруду, – огрызнулась я. Меня раздражало, что частенько меня ассоциировали с Диснеевской принцессой. И он туда же!
– Ещё и с острым язычком? Уверен, мы с тобой подружимся!..
Это было четыре года назад. Мне тогда исполнилось двенадцать. Кэш начал тренировать меня и Петьку. Мы много времени проводили вместе. Лазали по заброшкам, гуляли допоздна, но папа не ругался, потому что знал – я в надёжных руках. А потом Кэш исполнил свою мечту – купил байк. Кажется, в тот самый момент мы слегка отдалились от компании, потому что больше времени стали проводить вдвоём. Свобода… простор… дорога… жизнь.
Я жмурюсь от наслаждения.
Забываю о наглом мажоре… О Синице, устроившей самый настоящий переполох. Эта гадина украла мою победу, и мне до сих пор кажется, что она сделала это нарочно.
Кэш останавливается недалеко от обрыва. Мы опускаемся на землю, и я смотрю вокруг. Красивый утёс, а вид с него какой открывается… Вроде бы мы не забрались высоко, но кажется, что оказались в горах. Я смотрю на простирающийся горизонт и улыбаюсь. Кэш приближается и обнимает меня со спины. Есть в этих объятиях так много правильного и нужного, но меня отчего-то цепляет мысль, что однажды я могу лишиться их. Всего один неверный шаг, и я могу потерять самое дорогое, что у меня есть!.. Совсем такой же маленький, как сделай сейчас и полети вниз с обрыва…
– Мне понравилось это местечко. Так и знал, что ты оценишь. Знаешь, я тут поговорил с твоим отцом… Ну помнишь, мы хотели поехать в горы? Он согласился отпустить тебя на летних каникулах, чтобы набралась впечатлений перед выпускным классом.
– Серьёзно?
Я разворачиваюсь, но при этом Кэш не выпускает меня из объятий.
– Серьёзнее не бывает.
– Ты самый лучший друг на свете.
– Знаю, можешь не благодарить. Пообещай мне, что больше никакой ревности, ладно? Никто не заменит мне тебя. Никакая копия никогда не сравнится с оригиналом. Даже если бы вы с сестрой поменялись местами, не предупредив меня об этом, я всё равно узнал бы тебя.
Я кладу голову на плечо Кэша и киваю.
– Прости. Я устала. Думала, что всё будет куда легче, а на деле… кажется, мне сложнее вывозить всё, чем хотелось бы. Ещё этот мажор со своими поцелуйчиками и больной тягой. Ему не нужна была Анька, а теперь он резко решил, что хочет заполучить её себе.
– Не её, а тебя. И если он ещё раз полезет к тебе целоваться – я выбью ему зубы. Так и знай.
Я улыбаюсь и снова закрываю глаза, утопая в объятиях Кэша.
Разомкнув объятия, мы переплетаем пальцы рук и гуляем по небольшому лесу, расположенному рядом. Пёстрая сухая листва хрустит под ногами. Кэш рассказывает об успехах Аньки, и я радуюсь за сестру. Для неё сейчас самый настоящий отпуск. От ревности не остаётся и следа. Я благодарна Владу за всё, что он делает. Не перестаю говорить ему, что без него не справилась бы. Набрав в руки опавшие листья, я вскидываю их, поднимаю голову и наслаждаюсь медленным падением, а Кэш добавляет ещё немного и говорит, что я никогда не изменюсь и не перестану радоваться мелочам, и это он ценит во мне больше всего.
Начинает смеркаться, и я понимаю, что сладкий момент подходит к концу.
Телефон несколько раз вибрирует, но я даже не смотрю на экран, потому что не хочу, чтобы кто-то сейчас вторгся в минуты нашего единения.
– Ариэль, может, вам следует вернуть всё на свои места? Или забрать сестру к вам с отцом? Мне уже надоело считать дни до твоего возвращения. Я же иссохну от тоски.
– Ты тоже об этом подумал? У меня была мысль забрать сестру, но я пока не знаю, что она сама об этом думает.
– Она только обрадуется. Вряд ли она сейчас скучает по маме. Она светится рядом с отцом.
Ещё бы!..
Тем более у мамы тут своя личная жизнь в самом разгаре. Будет ли она удерживать дочь или отпустит? Думаю, что мне следует поговорить с ней и во всём признаться, но понимаю, что сестра пока не готова к возвращению.
Я ничего не отвечаю на вопрос Кэша, просто надеваю шлем, сажусь на байк и наслаждаюсь последними минутами, которые мы проведём вместе перед очередной разлукой.
Остановившись недалеко от дома, Кэш помогает мне спуститься, забирает шлем и притягивает меня к себе.
Кажется, я получила сегодня громадную порцию обнимашек, но даже этого мало. Хочу ещё… Чтобы они никогда не заканчивались.
– Я не планировала сегодня лить слёзы, поэтому лучше пойду. Ладно? Мне осталось совсем немного. Убежусь, что Синица действительно отстанет от Аньки, да и все остальные будут уважать мою сестру, а потом вернусь. Ну либо мы поговорим с родителями… Не знаю, что случится раньше, – тараторю я, стараясь подавить в себе грусть.
– А может, мне следует самому поговорить с вашим отцом? Он придумает, как вам помочь?
– Нет! Не вздумай! Вдруг он разозлится? Я должна быть уверена, что сестра будет готова дать отпор, иначе всё обернётся хуже, чем мы планировали. Пообещай, что не станешь этого делать и продолжишь готовить её?..
– Обещаю… – выдыхает Кэш, опустив голову.
– Позвони мне, как только вернёшься домой. Я ведь буду волноваться.
– Обязательно. Но для начала остановлюсь где-то на ночлег.
– Я бы предложила тебе тайком забраться в дом, но боюсь, что это ничем хорошим не закончится.
– Да, я тоже сомневаюсь, что нам следует спать в одной постели, – посмеивается Кэш.
– Что? Я же не предлагала!.. Да ты!..
Лицо покрывается пунцовыми пятнами.
О чём он только подумал? Я ведь не это имела в виду!
– Всё… Я ухожу…
Разворачиваюсь и иду к дому, но далеко уйти не успеваю.
– Ариэль! – окликает меня Кэш, я останавливаюсь и разворачиваюсь, а он быстро сокращает расстояние между нами и обхватывает моё лицо ладонями. Мелкая дрожь бьёт всё тело. Я медленно прикрываю глаза, но не происходит то, к чему приготовилась… Кэш просто чмокает меня в губы и отстраняется. – Запомни, если этот мажор посмеет к тебе хоть пальцем прикоснуться, я его закопаю!.. Пусть ждёт возвращения Ани, если действительно влюбился.
С этими словами Кэш отпускает меня и возвращается к мотоциклу.
Мне кажется, что в стороне соседнего дома мелькнула блондинистая шевелюра золотого мальчика, но это ведь только показалось? Он же не может постоянно следить за мной? Это уже маниакальностью попахивает! С этими мыслями возвращаюсь в дом, готовясь встретиться с тирадой возмущений от матери. Аня ведь никогда не возвращалась домой в такое время!..
Глава 14
Удивительно, но возмущённая гарпия в лице матери меня не встречает. Удаётся проскользнуть наверх, где уже стоит сумка со школьными принадлежностями. Бабуля. Я улыбаюсь, выглядываю в окно, хоть и знаю, что Кэш уже уехал. Сев на компьютерный стул, скрещиваю руки на груди и прикрываю глаза. Таинственная нежность переполняет меня, но вместе с ней приходят сомнения. Я стала всё чаще задумываться, что именно чувствовала к Кэшу. И не понимала себя. Мне приятны его прикосновения, объятия. С ним привычно и хорошо, но те ощущения во время танца с золотым мальчиком… они смутили меня. Мотаю головой, чтобы избавиться от наваждения. Ещё не хватает мне вспоминать противный танец!..
Тихий стук в комнату приводит в чувство.
– Открыто!
Наверняка это бабуля. Хочется рассказать ей, как прошёл день, но на пороге стоит мама с подносом в руках.
– Я думала, что ты проголодалась.
Ого-о… Она решила принести ужин прямо в комнату. Это что-то новенькое. Интересно, делала ли она так раньше? Приносили ли еду Аньке? Заботилась ли о ней?
– Спасибо. Действительно. День пролетел незаметно.
Желудок урчит, когда мама ставит поднос на стол, а мой взгляд падает на два отварных яйца, разрезанных пополам и посыпанных зеленью, и аппетитный сэндвич с малосольной рыбой. От травяного чая исходит приятный аромат. Я обхватываю кружку руками, притягиваю к губам и делаю небольшой глоток, чтобы просмаковать вкус. Лёгкая кислинка ничуть не портит его, разбавляет и делает более насыщенным.
Мама присаживается на край кровати.
– Как ты себя чувствуешь?
Мама говорит тихонько, словно прощупывает почву.
– Всё нормально. Ты даже не будешь ругаться, потому что я вернулась позже времени?
Отрицательно покачнув головой, мама теребит края белоснежного свитера. Неужели ей холодно? Вроде бы в доме тепло…
– Я не виню тебя. Сегодня ты пережила сильнейшее потрясение. Я доверяю тебе и знаю, что ты не станешь связываться с сомнительными ребятами. Если ты гуляла с кем-то, значит, этому человеку можно доверять.
Ого!.. Неожиданно!
Ненадолго рука с сэндвичем повисает в воздухе.
– Я знаю, что тебе хотелось победить на соревнованиях. Ты могла оставить Свету, но не сделала этого. Врачи сообщили, что пара минут промедления негативно сказалась бы на дальнейшем прогнозе.
– Она пришла в себя?
– Да, пришла. Пару недель ей теперь придётся провести в больнице. Всё-таки нагрузка на сердце была большая. Всё обошлось только благодаря тебе. Георгий спросил, чего бы ты хотела. Ему хочется отблагодарить тебя.
– Ничего. Это нормально. Так поступил бы любой человек на моём месте. Если Синица действительно перестанет нападать на Ан… м-меня, то мы будем в расчёте.
– Ты слишком добрая, милая, – улыбается мама.
Вижу, что на её ресницах дрожат слёзы, но женщина умело скрывает их.
– Мне хочется попросить у тебя прощения, ведь… утопая в работе, я не понимала самого главного – жизнь слишком коротка и хрупка. Ты уже превратилась в такую красивую взрослую девушку, а я не успела даже запомнить, какой ты была в первом классе. В прошлом случилось столько всего… Чувство вины пожирало меня изнутри, и я не могла сосредоточиться на твоём воспитании. Обман с каждым годом креп ещё сильнее, как и вина, превратившая моё сердце в камень. И теперь я понимаю, что упустила самое главное. Я не видела почти, как ты становилась такой доброй… как ты росла.
Эй!
Притормозите коней!
Эти слова должна Анька услышать, а не я.
Может, мама решится на откровенности позднее?
– Мам, не нужно. Правда. Всё нормально. Мы могли бы вернуться к этой теме чуть позже. Я и без того устала сегодня, перенесла серьёзный стресс.
Я отправляю в рот половинку яйца и с наслаждением причмокиваю губами. Желток был вынут, перемешан с майонезом и чесноком, а потом им снова начинили белок. Как же это божественно! Папа тоже любил готовить такую вкусняшку по праздникам.
– Наверное, ты права, но я не знаю, отважусь ли завести этот разговор снова. Я хотела тебе сказать, что ты не одна.
Глаза ползут на лоб. Она сейчас расскажет обо мне? Ну то есть… о сестре-близняшки? Руки трясутся.
– Нет… Я не могу так. Это не только моя тайна. Я не смею рушить жизни, которым может быть лучше без нас.
– О чём ты?
Хочу додавить. Если она признается, то я тоже смогу сказать, что я не Аня. Однако мама снова надевает ледяную маску, а её сердце обрастает морозной корочкой. Она отрицательно качает головой.
– У тебя есть я. Ты всегда можешь поговорить со мной, открыться. Я хотела бы наладить отношения с тобой. Знаешь, если ты не хочешь, чтобы я выходила замуж за Георгия…
Начали за здравие, а закончили как всегда.
Ладно!..
Значит, сегодня не момент признаний. Наступит лучший день. Или всё вернётся на круги своя.
– Это твоё дело. Только тебе решать, как будет лучше, но… когда ты попросила его поговорить со Светой… на её запястьях я обнаружила синяки. Он поднимает руку на собственную дочь. Неужели думаешь, что не будет делать этого с тобой?
– Нет! Он не поднимает руку на дочь. Он с неё пылинки сдувает. Это другое. В тот день приезжала её сумасшедшая тётя, сестра погибшей жены Георгия. Она узнала о том, что у нас с ним отношения и пыталась заставить Свету уехать с ней. Хотела надавить на него через девочку. Из-за неё Света чуть не упала с лестницы. Георгий был очень зол тем вечером. Он готов был разорвать на кусочки безумную родственницу. Сейчас она в психиатрической лечебнице. Она одержима. Он бы никогда не смог причинить боль дочери.
Значит, там всё сложнее, чем могло показаться на первый взгляд? Света лишилась матери, а единственный человек, связывающий её с той, оказался безумен? Или не единственный? Наверняка есть и другие родственники… да и к чему мне вообще сейчас раздумывать над этим? Пусть Синица самостоятельно борется со своими тараканами. Мне своих хватает.
– Ладно. В таком случае тебе лучше знать. Я не хотела бы вмешиваться.
Уверена, Анька сказала бы точно так же. Смущает родство с той, что превратила жизнь сестры в ад, но ничего не поделаешь, если мама уже приняла решение.
– Спасибо. Мне необходимо было поговорить с тобой и убедиться, что ты понимаешь меня. Уже поела? Я отнесу посуду, не переживай. Отдыхай. Сегодня был сложный день для всех нас.
Я киваю.
Мама выходит из комнаты, и когда она прикрывает дверь, я бросаю несмелое:
– Спасибо.
Как вести себя с ней правильно, не понимаю. Я не была знакома с матерью. Считала её слишком холодной, но теперь вижу, как много боли скрывалось внутри неё. Чувство вины за то, что оставила вторую дочь, глодало её изнутри. Именно поэтому она отдалилась от Аньки. Оправдывает ли её это?
Негромкий всхлип сопровождает звук закрывающейся двери, и я остаюсь одна.
Устала, но важно отчитаться перед сестрой, поэтому пишу ей кучу сообщений о том, как прошёл день и разговор с мамой.
Она почти призналась. Готова была сделать, но что её остановило? И вернёмся ли мы к этому разговору снова до того, как поменяемся сестрой местами снова? Или мама так и не поймёт, что рядом с ней всё это время находилась другая? Оставленная дочь?
Переодевшись в пижаму, ложусь под одеяло. Переписываюсь с сестрой ещё немного. Я была права – она не против отношений матери с Георгием, но то, что она присылает дальше, немного смущает меня: «Как думаешь, мы могли бы вернуть всё на свои места и помирить родителей?».
Это не та история…
Наши родители многое пережили в прошлом, но их любовь дала трещину.
Вряд ли получится склеить то, что разбилось.
Тем более у мамы появился другой.
Раздумывая над этим вопросом, я засыпаю, так и не написав сестре ответ.
Глава 15
– Ты в порядке? – спрашивает Захар, встретив меня у дома.
Мы медленно бредём к лицею. Ещё слишком свежи воспоминания вчерашней прогулки, и я нелепо улыбаюсь, вспоминая обволакивающие объятия ветра и тепло тела Кэша. Лучше бы тот день не заканчивался. Разговор с матерью перед сном окончательно выбил меня из колеи. Я была настроена против неё, хотела уговорить сестру оставить мать и перебраться к нам с папой, а теперь… мне было жаль её? Я не должна была жалеть женщину, оказавшуюся слабой. Сначала оставила одного ребёнка, а потом вымещала свою боль на втором. Это неправильно. Только она во всём виновата, но мне всё равно было жаль её.
– Ань, с тобой всё хорошо? – Захар мягко подталкивает плечом.
– А? Да… Всё хорошо. Правда. Просто устала немного. Слушай… А в прошлом году мажор тоже был королём осеннего бала? Почему одиннадцатый класс с ним не соревнуется?
Прикусываю язык, понимая, что должна знать эту информацию.
– Ты из-за этого переживаешь? Вообще он с восьмого класса становится королём, потому что лучше него в беге никого не было, пока ты не раскрыла свой талант. Вот только почему ты сошла с дистанции?
Захар ещё не знает? Я думала, что уже учитель всем растрепал.
– Из-за Синициной.
– Она угрожала тебе?
Отрицательно качаю головой и рассказываю всё, что случилось. Захар возмущённо пыхтит, что результаты соревнования должны изменить, ведь я точно выигрывала, и мажор пришёл бы к финишу позднее меня.
– Да не так уж это и важно. Ну не победила и ладно. Конец света же не наступил?
Вспоминаю свою сделку с мажором и невольно ёжусь. Хватит ли у него совести признать своё поражение? По факту ведь все видели, что он проиграл. Если бы я только не сошла с дистанции…
Мы входим в лицей. Ко мне подходит Катя с подружками, просит разрешения на совместную фотографию. Они называют меня победительницей соревнований вопреки всему. Это приятно. Интересно, что скажет об этом золотой мальчик.
Мажор задерживается. Он входит в класс на пару минут позднее учителя и смотрит на меня взглядом побитого пса. Чего это с ним случилось? Ощущение победы не такое сладкое?
Пока мы открываем учебники на нужной странице, в класс входит наш руководитель. Жанна Андреевна строгая на вид женщина, но очень приятная. Аня восторгалась ею и говорила, что лучшего учителя никогда не встречала – она права.
– Класс, так как собрать линейку не было возможности, директор поручил классным руководителям сообщить всем итоги вчерашних соревнований. Без сомнений, Золотарёв Максим – один из лучших бегунов в нашем лицее. Мы очень гордимся им и выражаем благодарность за участие в соревнованиях и получение золотых медалей, но дар неожиданно раскрылся и в ещё одной нашей звёздочке – Анна Тихонова. У Ани были все шансы занять первое место, потому что она шла к финишу, сильно опережая соперников. Однако Анна встретилась с непростым испытанием и не ударила в грязь лицом. Мне звонила Света Синицина и просила поблагодарить тебя от её имени, а также вступиться за тебя и оспорить победу Максима.
Синица звонила?
Вот это новости!..
Очень неожиданно. Я бы сказала – приятно даже.
Улыбаюсь, но ощущаю, что сгораю от смущения, ведь на меня обращено множество глаз.
– Оспорить победу, к сожалению, мы не можем.
– Можете! – подаёт голос Золотарь, и я оборачиваюсь в его сторону. – Я отказываюсь от призового места. Тихоня… Тихонова достойна получить его. Она победительница, здесь нет совершенно никаких сомнений.
Они меня все разом решили шокировать? От Золотаря я такого не ожидала. Сердце отчего-то начинает биться сильнее.
– Не можем, – повторяет классный руководитель. – Но, несмотря на это, директор принял решение в этом году отдать победу двоим ученикам. Максим Золотарёв станет королём осеннего бала, а Аня Тихонова – его королевой.
Я вздрагиваю. Наши взгляды с мажором встречаются, но в его глазах я отчего-то вижу разочарование. Он словно изменился за сутки. Мог ли вчера слышать мой разговор с Кэшем? Мне хотелось бы узнать это. И если слышал – что он собирается делать? Расскажет правду или будет шантажировать и требовать у меня поцелуйчики?
Волнение усиливается. Весь класс хлопает, выражают мне слова признательности, но это не имеет сейчас совершенно никакого значения – поведение мажора мне совсем не нравится. Почему он резко стих? Вряд ли переживает так сильно за Свету.
Классный руководитель уходит, учитель поздравляет меня, а ребята, наконец, смолкают, и урок продолжается.
Я как на иголках до звонка, и как только он звонит, хочу поговорить с мажором, чтобы понять, что ему стало известно.
Меня обступают ребята, спрашивают, как я обнаружила Синицу, как хватило сил донести её до парковки, ведь могла просто позвать на помощь. Я отвечаю сумбурно, а сама слежу взглядом за исчезающей блондинистой головой. Кто бы мог подумать, что я буду бегать за ним?
– Золотарёв! – кричу я, вырвавшись из толпы. Догнав его, хватаю за рукав форменного пиджака. Парень останавливается, но не оборачивается. – Почему ты решил отдать победу мне? Разве не нравится ощущение триумфа? Ты мог потребовать поцелуй…
– Считаешь меня такой скотиной?
Он всё-таки оборачивается и смотрит на меня.
– Ну что ты замолчала? Правда, считаешь меня последней тварью? Я проиграл, поэтому, как и обещал тебе, оставляю тебя в покое. Я же сказал, что если проиграю, то больше не стану доставлять тебе неприятности своей компанией.
Это, конечно, именно то, чего я хотела добиться, но внутри появляется пустота. Я пытаюсь подобрать слова, но не могу из-за комка, вставшего в горле.
– Ну, Тихоня! Чего вцепилась в меня? Я выполнил обещание. Ты можешь радоваться. Теперь мы будем взаимодействовать меньше. Ты же этого хотела? У твоего парня не будет поводов ревновать. Я видел, что ты его любишь.
– Следил за мной?
– Нет… Пришёл к вам домой, чтобы сказать, что победа по праву принадлежит тебе, но бабушка сказала, что ты на свидании.
Он всё-таки был там. Разговор, скорее всего, не слышал, но убедился в том, что у меня есть парень и решил уйти с моей дороги.
– Прекрасно!..
Я разжимаю пальцы, и рука мажора падает, ударяясь о ногу. На его губах застывает грустная неестественная улыбка.
– Нам придётся взаимодействовать в рамках подготовки к осеннему балу, но если моя компания тебе настолько противна, я придумаю что-то, чтобы сняться, а ты могла выбрать другого короля.
– Потерплю как-нибудь… – фыркаю я.
Не Захара же мне выбирать? Или я цепляюсь за повод узнать получше человека, который открывается передо мной в ином свете? Может, не такого плохого парня себе выбрала сестра? И получится ли у них что-то, когда Анька вернётся и займёт своё место?
– Спасибо и на этом. Ну я пойду? Теперь ведь ты не станешь сама преследовать меня, правда?
Фыркаю, выражая недовольство, а мажор улыбается, задевает меня за кончик носа и шепчет:
– Не грусти, Тихоня. И сними уже эти очки. Я же видел вчера, что ты и без них прекрасно обходишься.
Он разворачивается и уходит, а я долгое время смотрю в спину парня и думаю – почему так неприятно внутри? Я не сделала ничего плохого, но появилась странная, слишком незнакомая мне обида на саму себя.
– Что ему от тебя было нужно? – спрашивает Захар, взяв меня за локоть.
– Ничего. Поспешим в класс. Не хочу опаздывать и злить учителей, – огрызаюсь я и спешным шагом иду… а куда – сама не знаю. Я даже не помню, какой сейчас у нас урок. Не всегда приятно одерживать победу. И вроде бы пора радоваться – я подготовила для сестры местечко, если она решит вернуться, но почему не прыгаю от счастья? Что со мной творится, чёрт побери!
