Текст книги "Во всем виновата месть (СИ)"
Автор книги: Настя Ильина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
Глава 7
Мы останавливаемся на обочине дороги рядом со знаком «Проезд запрещён». Вроде бы недалеко уехали, а я раньше любила подобные приключения, но сейчас отчего-то волнуюсь. И дело не в моём спутнике. Вероятно, повзрослела и научилась ценить жизнь?
– Ты решил закопать меня под ёлочкой? – спрашиваю, стараясь хоть как-то разрядить напряжённое молчание, образовавшееся между мной и мажором.
Парень усмехается.
– Думаешь, Синяя борода был моим любимым сказочным героем?
Не сразу понимаю, почему именно Синяя борода, но вскоре до меня доходит.
– Я этого не говорила, заметь.
– Здесь есть классное местечко. Я частенько сбегал из дома и гулял у озера. Особенно прекрасно оно в тёмное время суток. Уверен, тебе понравится это местечко. Пойдём? Или боишься и не доверяешь мне?
– Вот ещё!..
Не боюсь. Вредить мне Максим не станет – в этом я отчего-то уверена. Конечно, он не ангел, но мне кажется, что даже ангелам нельзя доверять. Люцифер когда-то тоже был ангелом. Великим и прекрасным. Во что он превратил себя – все мы знаем. Хотя… у меня возникает много вопросиков, и мозг начинает везде размазывать краски, превращая чёрное и белое в разные оттенки серого.
Мы выходим из машины и двигаемся по вытоптанной тропинке вглубь леса.
– Здесь обычно спокойно, но ты не переживай – я в состоянии тебя защитить, если это потребуется.
– Да уж. Я не сомневаюсь, но я тоже могу дать отпор. Не забывай об этом, если решишь достать припрятанную в лесу лопату.
Теперь Максим смеётся в голос. Он берёт меня за руку и переплетает пальцы наших рук. Жест становится привычным.
– Я не думаю, что нам следовало начинать отношения вот так. Мы словно выстроили между нами барьер, когда… – Золотарёв обрывается. – Ты ведь тоже это почувствовала?
– Знаешь, если постоянно пить кофе убойными дозами, то рано или поздно оно перестанет помогать, а печень уже не скажет спасибо. Так же и здесь – на одной химии далеко не уедешь. Раз хотелось попробовать, к чему откладывать? Можно было извести друг друга, разорвать души в клочья и остаться на осколках выстроенных в голове надежд, а можно попробовать и понять, нужно ли оно нам.
– Что у тебя с тем парнем, который попал в аварию? Вы расстались? Или не встречались?
Вот нужно было всё испортить? Мне почему-то неприятно, когда он спрашивает о Владе. Я чувствую исходящую от Максима в это мгновение предвзятость.
– А у тебя с Даниэль, кроме желания ваших родителей обручить вас в школьном возрасте?
– Я отвечу на твой вопрос, но сначала ты.
– Без проблем… Мы не встречались. Кэш всегда был моим лучшим другом, и я никогда не рассматривала его на роль своего парня. Я вообще не задумывалась об отношениях в таком возрасте. Моя жизнь была насыщена событиями, интересна… кто в здравом уме захочет думать о любовных переживаниях, когда и без того не заскучаешь?
– Но после знакомства со мной задумалась, да? – После того как заняла чужое место, я действительно заигралась и запуталась, но говорить об этом не хочется. – Как думаешь, дружба между парнем и девушкой возможна?
Я пожимаю плечами. С Дэном мы точно просто дружим, но мы никогда и не были так близки, как с Владом. Можно общаться с парнем, но если сближаешься так сильно… Сердце сжимается.
– Скорее всего, нет.
– Он влюблён в тебя?
– Не слишком ли много вопросов ты задаёшь мне? Теперь твоя очередь… а если хочешь получить ответ на этот – спроси у Кэша, когда он поправится. Откуда мне знать, что творится в голове другого человека?
Хоть и сомневаюсь, что у них получится поговорить. А вот чувства Кэша… Я думала, что мне приснились его признания, но теперь точно знаю – нет.
– Ладно… Мы с Даниэль были знакомы давно. Мне было лет десять, когда мы встретились впервые, но она мне сразу не понравилась. Слишком послушная и правильная дочь своего отца. Красивая, ничего не могу сказать, но даже просто смотреть на неё тошно. Она заискивает перед отцом, выполняет все его желания, а я другой. Мы слишком сильно отличаемся с ней друг от друга. А может, я тогда завидовал, потому что её отец любит дочь, это видно… а мой меня – нет. Даниэль росла с матерью, а я – нет. Я был представлен самому себя. И я ненавидел одиночество, а потом оно стало моей второй кожей. Откровенно говоря, я нуждаюсь в одиночестве время от времени, как в глотке свежего воздуха. Она же безумно любит светиться на различных мероприятиях. Так что – нет. Кроме желания отцов свести нас, мы друг к другу ничего не испытываем. Уверен, она меня терпеть не может, как и я её, хоть для своего отца рисует иную картину.
Откровения Максима пробирают до глубины души, и мне искренне жаль его.
– Я тоже росла без матери. Отец никогда не говорил, где она. Она сказала Аньке, что папа умер, а он не смог обманывать меня. Он не уходил от разговоров, но просил ничего не спрашивать о ней. Я росла с отцом-полицейским. Можешь себе представить, каким было моё детство? Мне пришлось быстро стать взрослой и взять на себя домашнее хозяйство. В семь я уже прекрасно справлялась с приготовлением супа, хоть иногда приходилось вставать на табуретку, чтобы достать что-то. Папа, конечно, старался оставлять всё необходимое на нижних полках, но… всего не предусмотришь. Поначалу он ругал меня и говорил, что это его забота – готовить и убираться, но я хотела освободить ему хоть немного свободного времени для отдыха. С каждым годом я могла забирать на себя всё больше забот. Папа смотрел на меня как на равную, и я гордилась этим. Общаться со сверстниками мне никогда не было интересно, хотя… с Дэном мы учились в одном классе и дружили. В общем… я тоже была представлена самой себе по большей части. А что твой отец? Он действительно не любит тебя? Или ты сделал такие выводы? Он поднимал на тебя руку?
– Нет. Не поднимал. Думаю, что я бы сбежал из дома, случись такое. Он действует другими методами. Время от времени лишал меня карманных, но потом я начал зарабатывать сам. Возможно, отец и пытается сблизиться со мной сейчас, но я нуждался в нём, когда был мальчишкой. Со смертью мамы он ушёл в себя и не понимал главного – не только он потерял дорогого человека. Вместо того чтобы объединиться в память о ней, он отдалился от меня. Нанимал нянек, но я сбегал от них и проводил время один.
– А что твои друзья? Ты пытался превосходствовать, чтобы найти одобрение хотя бы в их глазах?
– Я не позволял себе дружить и никого не подпускал близко. Неосознанно я копировал поведение отца. Вёл себя, как он, с людьми, которые пытались сблизиться со мной. Именно по этой причине перестал общаться с твоей сестрой, хоть мы и дружили раньше. Я не хотел открывать кому-то душу. Потом общаться с кем-то вроде Аньки стало не престижно.
– Но теперь общаешься с кем-то вроде Аньки… и рассказываешь о своих переживаниях.
– Ты же стала моей девушкой именно по этой причине? Хотела получше узнать меня? Самый лучший способ – заглянуть в мою душу.
Я замолкаю. Сама не знаю, чего хотела – разобраться в себе и понять, продолжит ли нас тянуть друг к другу? Или на подсознательном уровне нашла близкую мне душу?
– Вот мы и пришли.
Максим останавливается у небольшого озера причудливой форму, напоминающей кляксу. Лунное отражение идёт рябью на воде от лёгкого дующего ветерка. Только сейчас замечаю, какой же здесь насыщенный кислородом воздух. Пахнет осенью, влагой и хвойными иголками.
– Тут очень красиво.
– Так и знал, что тебе понравится. Когда я привёз сюда Свету, она мне весь мозг сделала, сказав, что лучше бы мы пошли в кино на какую-то там премьеру…
Я вытаскиваю руку, так как парень не сильно сжимал свои пальцы, подхожу к берегу, присаживаюсь на корточки и провожу подушечками пальцев по прохладной воде.
– Много у тебя было девушек кроме неё?
– Двое, кажется…
– И это в восемнадцать?
– В семнадцать, если быть точным. После Светы ты первая.
Передёргиваю плечами. Богатый опыт, ничего не скажешь. Не скажу, что такое приятно слышать. Конечно, прошлое – это опыт, и мы от него не избавимся, но всё-таки…
– С первой мы даже не целовались. Я бросил её на второй или третий день отношений… не помню уже. Вторая была на три года старше меня. Она многому научила меня, но сбежала, как только поняла, что связалась с шестнадцатилетним. Я не называл ей своего возраста и обманул, сказав, что учусь в универе. Со Светой нам было выгодно держаться вместе – король и королева класса. Мы красиво смотрелись друг с другом, а парни завидовали мне.
А корона мозги не сдавливает? Король и королева… пффф!
Поворачиваюсь и смотрю на Максима.
Его золотистые волосы сейчас больше отливают платиной, а в синих глазах притаилась грусть.
– Любил кого-нибудь из них?
– Нет, – уверенно отвечает он. – Умею ли я любить? Если ты сейчас спросишь – люблю ли я тебя, ты получишь не тот ответ, который хочешь услышать, поэтому, пожалуйста, давай обойдёмся без этого. Ладно? Ты мне нравишься. Очень. Но я пока не готов поклясться в любви и сказать тебе, что это никогда не закончится.
Я не ожидала услышать другого ответа и благодарна парню за честность. Вот и выяснили, что нас связывает – взаимное притяжение, симпатия и желание попробовать на вкус что-то большее. Это неправильно. Задумываюсь, сколько подростков путают это влечение с любовью, а когда не получают взаимности, творят глупости. Вспомнив случай, когда девочка пыталась покончить с собой в шестнадцать, потому что предмет её обожания не ответил взаимностью, я передёргиваю плечами. Если бы он посмотрел на неё и даже стал её парнем, продолжала бы она так же безумно любить? Или сама сбежала бы, встретившись с его тараканами?
– Кажется, я поняла, на кого хочу учиться дальше, – неожиданно перевожу тему я.
– Вот как? Поделишься?
Максим присаживается рядом, находит голыш, прицеливается и запускает его в озеро. Мы синхронно считаем блинчики.
– Семь!..
Максим встаёт и отряхивает руки.
– Я хочу пойти учиться на психолога и написать пару-тройку книг в будущем.
– Дипломированный психолог – круто, но… как сказал бы мой отец – безденежная профессия. Но, если ты станешь действительно профи, уверен, есть все шансы.
Макс протягивает руку и помогает мне встать. Он притягивает меня к себе слишком близко, и его мятное дыхание обжигает кожу. Мы несколько секунд смотрим друг другу в глаза и отстраняемся. К машине возвращаемся рядом, но пальцы рук не переплетаем.
Мажор раскрыл мне часть своей души сегодня – слишком важную и значимую. Теперь я знаю о нём гораздо больше, чем раньше… и не скажу, что в восторге от всего, но все мы не без греха.
– Это был прекрасный вечер, – говорит парень, когда мы прощаемся у дома. – Беги, чтобы твой отец не устроил мне допрос с пристрастием, хотя… я бы украл тебя на всю ночь. Давно не чувствовал себя настолько спокойно рядом с кем-то.
– До завтра.
Тянусь на носочках и касаюсь губами гладко выбритой щеки. Максим резко поворачивает голову, и мои губы соскальзывают к его губам. Он прижимает меня к себе, проводя горячей ладонью по моим лопаткам.
– Не такое острое послевкусие, но тоже ничего, да? – улыбается парень, разорвав поцелуй и отстранившись.
– Неплохо. Спокойной ночи, – отвечаю взволнованным голосом и сбегаю, слушая бешеные удары своего сердца.
Он нарочно показывает мне своё безразличие, позволяя проверить мои собственные чувства? Или ему действительно всё равно, и он довольствуется тем, что получил меня? Довольствуется и хочет большего? А может, мы просто оба используем друг друга, чтобы разобраться в своём внутреннем мире, а однажды останемся на пепелище сожженных мостов?
Глава 8
– Хочешь пойти сегодня на скалодром? – спрашивает Макс во время урока, наклонившись ко мне слишком близко. Он даже от учителей не планирует скрывать наши отношения и уверенно заявляет, что готов познакомить меня со своим отцом, даже если тот не порадуется выбору сына. Это определяет серьёзность его намерений? Или говорит о легкомыслии? Понимает ведь, что ещё сами ничего толком не решили. Или это только я разбираюсь в себе, а Максим уже во всём определился? Откуда же во мне столько сомнений? Раньше жизнь казалась куда проще.
– Не могу. Я поеду в больницу, чтобы навестить Кэша. Утром отцу сообщили, что он уже пришёл в себя.
Золотарёв ничего не отвечает, но вижу, как играют желваки на его лице. Ну а чего он ожидал?.. Предавать дружбу не в моём стиле. Хоть и от дружбы остались лишь разрушенные мосты.
В класс стучат. Жанна Андреевна выходит, чтобы проверить, кто пришёл. Я вижу, как она смущается, и могу только догадываться о визитёре. Неужели ей так приглянулся мой отец? Не сказала бы, что они не пара, но ведь совсем разные. Учительница и полицейский. Что у них может быть общего? А может, я просто ревную? Мне приходится делить отца с сестрой, если у него ещё и женщина появится… Но ведь и у меня появился парень. У-у! Как же всё сложно.
– Яна, за тобой приехал отец и попросил отпустить с последних уроков. Причина уважительная, поэтому можешь идти, – говорит Жанна Андреевна, вернувшись в класс.
У неё полыхают щёки, а на губах притаилась мечтательная улыбка.
Максим берёт меня за руку, когда собираю все школьные принадлежности с парты.
– Что? – шепчу я.
– Ты надолго?
– Папа завезёт меня туда и оставит. Я не знаю, сколько у нас продлится разговор, а потом мне придётся разобраться в сети ваших метро, чтобы вернуться домой.
– Я приеду за тобой. Постарайся не заблудиться, если освободишься слишком рано.
Не спорю, только пожимаю плечами. Если хочет приехать – пусть. Почему я должна отказываться? Тем более я не собиралась скрывать от Влада правду о наших отношениях с Максом. Раз решила встречаться с ним, значит, так тому и быть.
Выхожу из класса и приближаюсь к заскучавшему отцу.
– Ты заметил, как Жанна Андреевна смотрит на тебя? – спрашиваю, сигналя бровью.
– А что не так? – отец хмурится.
– Она на тебя запала. Это же очевидно.
Отец запускает пятерню в волосы, взъерошивая их, и шумно выдыхает.
– Откровенно говоря, не обратил внимания. Серьёзно думаешь, что запала?
– Это видно… А она тебе тоже нравится? Ну знаешь, если всё так, ты мог бы пригласить её на свидание.
– С-свидание? Да какое же мне свидание, если работы невпроворот?
Мы идем к машине, и я замечаю, как отец нервничает. Лучше пока перевести тему, чтобы ещё его не смущать.
– Что-то удалось узнать твоим знакомым об аварии Влада?
– Как я и думал – это не было случайностью. Байк сломали намеренно. Организатору надоело, что Влад выигрывает. Так как большинство ставок было именно на него, он поставил на другого парня и заранее обеспечил тому победу. Этому организатору как раз Влад был должен. У него он брал деньги в долг на операцию своего отца. Как ты понимаешь, дело шито белыми нитками, поэтому посадить его мы не можем, не привлекая Влада и не наказывая за участие в запрещённых гонках. Зато есть хорошая новость – оставшийся долг с него списан, поэтому больше ему не придётся этим заниматься, и Влад сможет вернуться к прежней жизни.
Я даже не знаю – радоваться ли в такой ситуации. Раздражает ужасно, что человек остался безнаказанным. Ярость распирает меня, и я не знаю, что тут можно даже сказать. Будет ходить на свободе, пока Влад восстанавливается. А потом ещё сделает вид, что ничего не произошло и наверняка снова попытается заманить в свои сети.
– Расслабься. Влад не дурак. Он не полезет во всё это просто так. Если честно, он приходил ко мне посоветоваться, когда узнал о состоянии отца. Часть средств я сумел помочь найти, но оставшуюся… Иного варианта не было, поэтому я закрыл глаза на его участие в гонках.
Новость бьёт обухом по голове. Удивительно, что папа позволил этому случиться. Он же всегда боролся против всех этих нелегальных сборищ.
– Он бы не попал в неприятности, если не эта нарочная поломка. Я был уверен во Владе. И сейчас верю, что у него хватит ума уйти от этого.
Мы садимся в машину и едем. Папа говорит, что по пути ему нужно будет заскочить на дело, и если он успеет, то заберёт меня из больницы.
– Можешь не беспокоиться. Максим уже пообещал за мной заехать.
– Твой одноклассник? – Отчего-то руки отца сильнее сжимаются на руле, а лицо обретает каменное выражение. – Тот, с которым ты целовалась на осеннем балу, да?
– Пап… мы с ним решили попробовать встречаться. Мне показалось, что это лучший способ проверить собственные чувства. И знаешь – я пока так ничего и не поняла. Нас с Максом влекло друг к другу, была какая-то химия, если ты понимаешь, о чём я, но как только мы решили встречаться… всё это превратилось в нечто странное?.. Я не знаю, как выразиться правильно. Будто влечение исчезло. Хотелось бы мне знать, что такое любовь.
– Встречаешься с Максом, и он приедет за тобой, но всё равно мчишься к Владу, зная, как он относится к тебе?
– Па-ап! Ну ты ещё не подливай масло в огонь. Мы дружили с Владом, и я не могу просто оставить его в больнице. Мы с ним плохо расстались и должны поговорить. Когда я думала, что он погибнет… я бы разделила с ним своё сердце, если такое возможно. Он ведь родной человек.
– И ты говоришь, что не знаешь, что такое любовь? Мне кажется, тебе не следует разбивать сердце этому твоему… однокласснику.
– Знаю-знаю! Ты ведь раньше спал и видел, чтобы мы с Владом стали парой… – щёлкаю языком я и демонстративно пыхчу.
– Правда? Не знал, что мне снились такие сны. Но ладно… если ты так говоришь. На самом деле я просто заглянул одним глазком к тебе в душу, вот и всё. Но ты уже взрослая. Только тебе принимать решения и жить с последствиями своего выбора. Мы с твоей матерью тоже в своё время приняли неверное. И теперь приходится расхлёбываться.
В салоне повисает напряжённая тишина. Мне хотелось бы спросить, почему они не смогли уберечь свою любовь, но я вижу, что папе больно вспоминать это, и не хочу давить на него. Сейчас мои вопросы всё равно ничего не изменят.
Заскочив в магазин, мы покупаем фрукты, воду и сок. Пакет получается увесистый. Я оставляю сумку со школьными принадлежностями в папиной машине, чмокаю его в щёку и желаю удачи на деле, а сама спешу в больницу. Сердце колотится от мысли, что Кэш прогонит меня и даже слушать не захочет. Он уже однажды прогнал. Не хотелось бы пережить это разрывающее душу чувство ещё раз.
Глава 9
Приблизившись к палате, которую отец оплатил, чтобы никто не мешал Владу отдыхать, я тянусь к ручке и тихонечко поворачиваю её. Боюсь разбудить, если он спит, но парень поворачивает голову. Через мгновение на его губах появляется улыбка, а моё сердце ухает в пятки. Как же сильно я скучала по этой улыбке… по его взгляду. Будь он в лучшем состоянии, уже набросилась бы на него и заобнимала, как раньше. Слёзы катятся по щекам, а выбившаяся из хвоста прядка тут же прилипает к коже.
– Привет, – шепчу я, подхожу ближе и ставлю пакет с покупками на тумбочку.
– Ариэль… привет. Так приятно видеть тебя.
Ему ещё тяжело говорить. Вероятно, все рёбра болят после такого сильного удара. Повезло, что нет переломов и только пара незначительных трещин, которые заживут быстро. Кэш частенько рассказывал, что врачи хвалят его крепкие кости.
– Ариэль… – повторяет Кэш. – Поверить не могу.
– Я здесь. Я с тобой.
Беру стул и пододвигаю его к кровати. Присаживаюсь и вытираю слёзы со щёк. Как же тяжело сдерживаться. Хочется разреветься от радости.
– Я так боялся, что не выживу и не успею попросить у тебя прощения.
– Ты не должен извиняться. Всё в порядке. Ты поступил правильно. Сам ведь это знаешь.
– И всё-таки я не хотел причинять тебе боль. В тот момент я едва соображал, что делал. Не ожидал, что ты появишься на гонках.
Вспоминаю, как он поцеловал девушку, подвернувшуюся ему под руку в тот момент. Мне тогда показалось, что это конец, но теперь я знала, что это был нарочно воткнутый в сердце нож… Попытка заставить меня уйти и не мешать ему, ведь иного выхода он всё равно не видел.
– Я тебя не осуждаю… Всё в порядке. Самое главное – ты выжил. Ты скоро поправишься. Не знаю, позволят ли тебе снова сесть на байк.
– Ребята из сервиса наверняка уже трудятся над его восстановлением. Я без байка? Сложно себе представить.
Повисает напряжённое молчание. Я не знаю, что ещё можно сказать: в это мгновение я просто радуюсь, что Кэш выжил, с ним всё в порядке. Он пришёл в себя, и мне стало чуточку легче. Хотелось бы, чтобы всё это оказалось страшным кошмаром, и он не попадал в аварию, но мне остаётся лишь благодарить небеса за то, что всё обошлось. Сильнее всего пострадала голова – после комы врачи диагностировали у Влада сотрясение мозга, так что в больнице им придётся пробыть не меньше трёх недель. Возможно, даже больше. Пока ещё проводят обследование, но папа всех подробностей не говорил – знаю, что ему известно больше чем мне, но он не любит делиться предположениями. Только фактами.
– Как ты? Я с ума сходил каждый раз, когда до одури хотелось набрать твой номер и услышать твой голос. Приходилось останавливать себя, запрещать даже думать об этом. Смена номера не помогала, ведь я всё равно проверял старый… и я получил твоё поздравление с днём рождения… и с Новым годом. Прости, что не ответил.
Парень покашливает. Ему ещё тяжело говорить, и он взволнован, поэтому я просто тянусь к его руке, но не успеваю сжать, так как Влад перехватывает инициативу, и моя маленькая ладонь оказывается в его – огромной, оцарапанной, но такой родной. Я прикрываю глаза, чувствуя, как сильно скучала по таким родным прикосновениям. Пусть его хватка сейчас слабее обычного, но это он… Влад. Живой, хоть и не совсем здоровый пока.
– Я не хочу, чтобы ты тратил силы на извинения. Узнав об аварии, я молила небеса, чтобы ты выжил, но только с одной мыслью – мне хотелось прибить тебя самостоятельно.
Мы смеёмся. Конечно, Кэш понимает, что я шучу. Он поступил бы точно так же… не-ет! Хуже. Я почти слышу его нравоучительный голос. Лекцию пришлось бы выслушивать дольше чем от отца. Так было всегда. И я думала, что парень относится ко мне, как к младшей сестре, но, похоже, я сильно ошибалась.
– Только не нужно сейчас жалеть меня, ладно? Инвалидом я не стану. Скоро поднимусь и свалю из больницы. Меня здесь всё ужасно раздражает в те моменты, пока тебя нет рядом.
Слова парня пробираются до мозга костей и кинжалами пронзают сердце. Он до сих пор любит меня? Несмотря на всё, что случилось? От смелости не остаётся и следа. Я не знаю, как сейчас сказать, что решила проверить свои чувства и начала встречаться с мажором. Не в том сейчас состоянии Влад, чтобы забивать голову ещё и этим. Хочется сбежать от неудобного разговора, но я даже не знаю, как сменить тему.
– Не вздумай сбегать… Папа найдёт тебя и тогда… Ты же знаешь, что с моим папой лучше дружить, чем враждовать?
– Да уж!.. Конечно, знаю. Твой отец хорошо помог мне. Я ему очень благодарен. Пожалуй, только благодаря нему я не сошёл с ума, ведь время от времени узнавал от него, как у тебя дела.
– Папа слишком хитёр… Значит, тебе он рассказывал, как я поживаю, а мне про тебя ничего, – наигранно хмурюсь, хоть ничуть на него и не обижаюсь.
– Откровенно говоря, его рассказы были слегка размыты, но я знал, что ты в порядке. Вернувшись домой после нашей с тобой ссоры и моих признаний, я узнал, что отцу осталось немного, если не успеть сделать операцию. У меня не оставалось иного выхода, как залезть в огромные долги. Я не мог потерять его. В тот момент я понял, что не смогу помочь тебе в душевных терзаниях, что должен забыть о своих чувствах и сделать всё, только бы спасти отца. Мне пришлось сделать выбор, и я выбрал не тебя…
– И правильно поступил, но давай-ка мы закроем эту тему? М? Как твоя учёба? Ты сумел получить диплом?
Сердце колотится, и я нахожу не самую удачную тему, потому что знаю – говорить об учёбе Влад терпеть не может.
– Ну-у… Мой отец в хороших отношениях с директором колледжа. Я планировал взять академ, но… мне сделали практику и выдали диплом. Даже покупать не пришлось. Представляешь? Я был слишком занят – днём работал, а ночью… не каждый день, конечно, но участвовал в гонках. А ты чем занималась всё это время?
– Сидела дома, – пожимаю плечами я. – Сдала экстерном десятый класс, поэтому время от времени занималась репетиторами, а сейчас я в одном классе с сестрой. И вроде бы всё неплохо, но мне не хватает той жизни, что была раньше. Конечно, я рада, что у меня есть близняшка, но не скажу, что нам удалось сильно сблизиться… всё-таки годы делают своё дело – мы упустили момент, а сейчас всё несколько… сложнее?
– Это точно… А что у вас с тем парнем? Который целовал тебя на балу?
В голосе Кэша появляется горечь. Его глаза наполняются грустью, а у меня перехватывает дыхание и к горлу подступает ком. Он душит, распирая изнутри. Я планировала… обещала себе, что скажу правду, но сейчас язык не поворачивается. Отчасти я даже понимаю, почему Влад не рассказывал мне о том, что у него появилась девушка – он боялся разочаровать меня и потерять хотя бы связывающую нас дружбу.
– Мы с ним… общаемся.
– Хотелось бы мне думать, что он уехал во Францию вместе с той истеричкой… из-за которой ты и решила подменить сестру на время. Всё так изменилось. Слишком сильно, но я тоже скучаю по былым временам. Мне хотелось бы вернуться туда, где мы были вместе и могли беззаботно проводить дни… поехать с тобой в горы, наконец-то… Я не сдержал своего обещания и не отвёз тебя в горы на каникулах.
– Всё ещё впереди… – киваю я.
– Да, мне только подняться с этой койки, и я горы сверну. Я теперь выполню все свои обещания и смогу стать чуточку ближе к тебе, если позволишь.
Парень сильнее сжимает мою руку, а его слова режут по живому, но я так и не могу сказать ему, что решила встречаться с Золотарёвым. В постель я к нему не ныряю… Мы просто общаемся сейчас, а Кэш не предложил мне стать парой.
– Вы с ним сейчас вместе? С тем золотым мальчиком?
Вздрагиваю от неожиданно прозвучавшего вопроса и смотрю в карие глаза, выжидающе глядящие на меня. Вот и всё – отвертеться точно не получится. Я не хотела врать и путаться во лжи.
– Влад… это совсем не то. Я не хотела говорить сейчас об этом, но… ладно – я решила попробовать узнать его получше, чтобы изучить истоки влечения, заставлявшего в прошлом забывать о гадостях, которые он причинил моей сестре…
Господи-и! Как загнула-то! Может, мне и учиться на психолога не придётся? Могу уже прямо сейчас на сеанс отправиться. Самой бы помогла для начала!..
– И целоваться с ним…
– Давай не будем говорить об этом, хорошо?
– Конечно. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива и забыла о страданиях, которые я причинил тебе, но… мне стоит серьёзно поговорить с этим вашим мажором. Если посмеет обидеть тебя, познакомится с моей тяжёлой рукой.
Мне становится смешно. Вернулся тот самый парень, с которым мы когда-то дружили, и не держали друг от друга секретов – я точно.
– Моя рука тоже нелёгкая, знаешь ли… И вообще – я же сказала тебе, это совсем не те отношения…
– Не оправдывайся, не надо. Ты всё сделала правильно. Ты пришла ко мне тогда и хотела поговорить, а я оттолкнул от себя. Всё верно. Ты решила разобраться в своих чувствах по-своему, и это нормально… Я не собираюсь на тебя давить. Мне просто приятно, что сейчас ты рядом. Ты ведь ещё навестишь меня?
– Спрашиваешь ещё! В следующий раз я принесу твои любимые комиксы. Вышло несколько новых частей… бьюсь о заклад – ты их не читал, ведь не до того было.
– А ты знаешь, чем меня подкупить.
Кэш тянется к моему лицу, и я чуть склоняюсь, чтобы ему не пришлось прикладывать больше усилий. Он задевает кончик моего носа указательным пальцем. Словно нажимает на какую-то кнопку, и по телу разливается ощущение уюта и домашнего спокойствия. Я никогда не испытывала рядом с ним того, что называют химией, но при этом меня каждый раз охватывает трепетный восторг и ощущение безопасности. Улыбка сама по себе приподнимает уголки губ, и я даже задерживаю дыхание, чтобы не потерять эти ощущения. Так было всегда, но раньше я не обращала на это внимания.
* * *
– Как ты сейчас себя чувствуешь? – спрашиваю и отстраняюсь, потому что чуть было не поддалась влечению и не склонилось к губам парня. Мне нельзя поступать настолько безрассудно. Крутить двумя парнями, рвать им сердца, а в придачу своё – такое себе занятие.
– Голова кружится и тошнит, но в целом терпимо. Я выкарабкался. Мне остаётся только без устали благодарить Ангела-хранителя, что оказался рядом в тот момент. Почувствовав неладное, я пытался притормозить или хотя бы смягчить удар. Получилось. Если бы меня размотало по асфальту, вряд ли бы мы сейчас разговаривали. В той ситуации даже по кускам было бы проблематично собрать.
Дыхание перехватывает, и в грудной клетке воспламеняется страх. Всё действительно могло закончиться слишком плохо.
– Тебе нельзя было оставлять отца… иначе всё было бы зря.
– Знаю, вот только в самую последнюю секунду я подумал о другом человеке… тогда мне и в голову не пришло, что после операции он не переживёт такого удара, как потеря единственного сына. Думал только о том, что не успею рассказать правду и попросить прощения, потому что твой последний взгляд на меня отпечатался в памяти, и я ненавидел себя изо дня в день. Ненавидел, но убеждал, что так будет лучше всем. – Повисает напряжённое молчание. Мне даже сказать нечего. Чувствую себя идиоткой. На эмоциях после аварии Кэша бросила вызов мажору, стала его девушкой, рассчитывая разобраться в чувствах, но лучше никому явно не сделала. – Кхм… Почему мы сейчас говорим о смерти? Она обошла меня стороной, так что отставить грусть, Ариэль. Расскажи, что ещё творится в твоей жизни? С мамой общаешься?
– Она приедет на наш с сестрой День рождения. Не скажу, что мы прямо общаемся, но не враждуем. Наверное, в нашей ситуации это хороший знак?
– Да уж… Если бы у меня появилась мама в таком возрасте, а потом умотала строить личную жизнь, я бы просто вычеркнул её из своей.
– Наверное, это странно, но я её не осуждаю. Она имеет право на счастье, да и мы с ней чужие друг другу, как ни крути. Они с Аней неплохо общаются. Сестра даже подумывает поехать на каникулах во Францию.
– Она так мечтает встретиться со стервой, от которой ты пыталась защитить её?
Я пожимаю плечами. Сомневаюсь, что Света продолжит вредить Аньке, но приятного, конечно, мало. Наверное, сестре хочется погулять по улочкам Парижа, познакомиться с красивой архитектурой, да и в целом развеяться? Не знаю, что ею движет. Мешать не стану, конечно, но на её вопрос – поеду ли я тоже, уже ответила категоричное «нет». Мне и здесь неплохо. Голова забита и нужно решить множество вопросов.
– Знаешь, иногда я думаю, как бы всё было сейчас, не уедь ты тогда никуда…
И снова по больному. Я так часто об этом думала и мысленно проклинала себя за то, что ввязалась в авантюру. Подменить сестру в лицее… очароваться парнем, которого хотелось оттаскать за вихры и унизить, а потом начать встречаться с ним и не испытывать ничего кроме чувства вины – просто прекрасная история. Я всегда считала себя разумным человеком, но теперь кажется, что ничего мудрого в моих последних решениях не было. Чересчур безрассудного – слава Богу – тоже!
