Текст книги "Журнал Наш Современник №2 (2003)"

Автор книги: Наш Современник Журнал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Выходит, убыточность ОПК – это четвертый миф ...

Ориентация исключительно на экспорт, при полном отсутствии внутреннего рынка вооружения, таит много подводных камней. Возможности арсеналов в плане поставок техники исчерпаны... При поставках современных боевых кораблей, самолетов, вертолетов, ракетного оружия покупающие страны требуют тренажеры, преподавателей, инструкторов. А у нас нет даже офицеров, которые сами эксплуатировали бы такое вооружение и могли бы обучить индийцев или китайцев. В результате заниматься обучением приходится предприятиям ОПК, у которых нет учебной базы для иностранцев.

Для производства перспективного вооружения нужны НИИ и предприятия в разных отраслях, способные предложить новые металлы и пластмассы, измерительную технику и электронику, двигатели и системы управления... Никакие экспортные поставки обеспечить оборонный потенциал неспособны. А значит, способность массово производить современное оружие – пятый миф ...

Заметную лепту в дело разоружения страны внесли и законодатели. Хорошо, завтра будут у нас самые современные боевые системы. Но есть мелочь, без которой вся чудо-техника – груда металла. Эта мелочь называется – боеприпасы... Намеренно или по недомыслию именно по боеприпасной отрасли был нанесен самый мощный удар. И приходится признать, парламент этому способствовал... Раньше и в голову никому не приходило брать плату за землю с казенных заводов. Имели они и другие льготы. Согласно же нынешнему законодательству, за землю надо платить на общих основаниях. А это явно не по силам чахнущим заводам.

Активно культивируется шестой миф , согласно которому стоит принять еще десяток законов – и “оборонка” оживет. Как видим, и нынешние-то ее душат.

Много лет оборонщики борются с НДС (налог на добавленную стоимость. – А. К. ) на аванс. Государство авансирует производство вооружения. Но продукция еще не произведена, еще не включены станки, а уже надо платить. Еще нелепей то, что НДС на аванс берется внутри производственных интегрированных структур – промышленных объединений – с каждого передела...

По существующему законодательству, вернее, по трактованию его, при получении аванса каждое предприятие платит НДС. В результате половина денег уходит в бюджет, не приступив к созданию той самой добавочной стоимости...

“Если бы Дума с учетом того, что президент уже к этому руку прикладывал, приняла бы простой закон в одну фразу, что в гособоронзаказе НДС взимать при реализации продукции, а не при ее авансировании, нам стало бы гораздо легче”, – говорят оборонщики.

Вот и седьмой миф : повышение дисциплины исполнения.

С поразительным проворством правительство нашло дырку в документах, регламентирующих финансирование гособоронзаказа. Дело в том, что в них отсутствует такой важный показатель финансирования, как фактор времени. Нигде не говорится, а когда же открывается и заканчивается финансирование – 1 января или 30 декабря. Воспользовавшись этим, Минфин провернул поразительную по цинизму операцию. 26 декабря 2001 года, за три часа до конца последнего банковского дня уходящего года, на счет Министерства обороны поступило 12 млрд рублей, предназначенных для оплаты гособоронзаказа. Естественно, Минобороны не успело эти деньги направить предприятиям, а согласно Бюджетному кодексу уже 1 января эти деньги попали в резерв бюджета 2002 года. Чрезвычайными усилиями предприятия выцарапали часть этих денег. Но не все.

Неустанная забота власти об оборонной промышленности – восьмой миф ...

В заключение хотелось бы заметить: мифотворчество в политике – это не российская выдумка, оно сопровождает деятельность правительств всех без исключения стран, но все же силу ее определяют реальные дела”.

Таково мнение специалиста-“оборонщика”. А как оценивают проблемы отечественного ОПК российские политики? Приведем лишь некоторые их высказывания, опубликованные на страницах журнала “Российская Федерация сегодня”:

Петр Романов (КПРФ): “...Если ОПК разрушают, значит, это кому-то выгодно. Кому? Американцам, конечно, и блоку НАТО. Ведь основная задача ОПК – обеспечение национальной безопасности России... Не получится ли так, что наш ОПК через какой-то промежуток времени будет полностью работать на зарубежные армии, а наши Вооруженные силы не будут иметь ничего? Не дай Бог, в случае возникновения какого-нибудь конфликта нас будут бить нашим же оружием... На мой взгляд, необходимо воссоздать единый координирующий и управляющий орган ОПК с подчинением Президенту страны... – Государственную комиссию по оборонно-промышленным вопросам. Лишь такому органу под силу разрешить сложнейшие проблемы, связанные с накопившимся технологическим отставанием, недостаточным финансированием, неудовлетворительной налоговой и тарифной политикой...”.

Николай Харитонов (Агропромышленная депутатская группа): “...Что за годы реформ сделали с ОПК? Страшно подумать! За последние десять лет в военные предприятия почти не вкладывалось денег... Где это видано, чтобы в военной промышленности были самые низкие оклады? Раньше предприятия ОПК успешно выпускали гражданскую продукцию и товары народного потребления, а нынче даже то, что выпускают, не могут в полном объеме продать за неимением внутреннего рынка... Думаю, что необходима целенаправленная политика нашего государства по увеличению производства и продаж военной техники за рубеж. Нужна крепкая законодательная база. Здесь... такой клубок проблем, что если не начать его срочно “разматывать”, то можно оказаться у той черты, за которой окажется поздно что-либо предпринимать...”.

Как видно из вышеприведенных высказываний, представители народно-патриотических партий разделяют обеспокоенность инженера В. Зубкова и других специалистов-“оборонщиков”, связанную с критическим положением в сфере ОПК. Однако политики “центристской” направленности и представители властных структур настроены более оптимистично:

Михаил Маргелов (член Совета Федерации от администрации Псковской области): “ОПК вовсе не разваливается! У нас есть примеры, когда военно-политическому расширению НАТО на постсоветское пространство мы противопоставляем наше военно-технологическое расширение на просторы НАТО. Конкретный пример? Пожалуйста: это то, о чем, в частности, говорил президент во время встречи со Шредером, – проект, когда нижегородский “Гидромаш” начинает делать шасси для нового натовского военно-транспортного самолета... А-400... Мы можем успешно кооперироваться с Западом в сфере самых современных технологий...” (остается выдвинуть лозунг: “Поможем НАТО – НАТО “поможет” нам!” – А. К. ).

Геннадий Райков (“Народный депутат”): “...Несмотря на массу проблем в этой отрасли, я абсолютно уверен, что все станет опять “на рельсы” и заработает в полную мощь. Тем более, проблемы ОПК хорошо известны ныне самому президенту, и он по мере возможности будет поддерживать оборонщиков”.

В общем – “все хорошо, прекрасная маркиза”. Президент подпишет необходимые указы, “скооперируемся” с “дружественным” НАТО – и отечественная “оборонка” вновь расцветет.

У либеральных политиков все те же “старые песни о главном” – пустить с молотка, распродать в частные руки оборонные предприятия, создать единую оборонную систему с Европейским сообществом:

Григорий Явлинский (“Яблоко”): “Российский оборонно-промышленный комплекс мог бы получить прекрасную перспективу развития, если бы, скажем, на международном уровне мы договорились о совместном строительстве противоракетной обороны. Строить это Европе в одиночку, самостоятельно имеет меньше смысла, нежели делать это вместе с нами (и за наш счет. – А. К. ), а подобные проекты всегда являются своего рода толчком для развития, в данном случае развития военного производства”.

Александр Баранников (СПС): “...Половина средств, выделяемых из российского бюджета на оборонный комплекс, разворовывается. И, пока в сферу ОПК не придет частный капитал, это будет продолжаться. Поэтому единственный выход из положения – частично приватизировать и под строгим государственным контролем разрешить частному капиталу занять свое место в ОПК”.

Кстати, о “частном капитале”: в том же журнале опубликован материал Александра Чудакова “Один и без оружия”, повествующий о судьбе знаменитого военного завода имени В. А. Дегтярева в городе Коврове (Владимирская область). Ковровский завод был широко известен своей продукцией еще с советских времен (мотоциклы, пулеметы, пушки, ПТРУСы, зенитно-ракетные комплексы – вот лишь самый краткий перечень производимого на заводе). Однако с наступлением эпохи либеральных “реформ” и передела госсобственности в судьбе знаменитого ковровского предприятия произошли трагические перемены...

Как отмечает А. Чудаков, “государственный оборонный завод в мутном водовороте реформ превратился в акционерное общество... К декабрю прошлого года свыше 43 процентов дегтяревских акций оказалось в руках группы МДМ, чистота помыслов которой в определенный момент стала вызывать у заводчан смутные сомнения. Одно было очевидно: группа МДМ постаралась взять завод под свой полный контроль. Забили тревогу, схватились за голову. Вроде удалось отбиться: МДМ согласился продать за 38,5 миллиона долларов все акции завода в обмен на покупку шестипроцентного пакета акций “Конверсбанка”... Однако, чтобы отбиться от назойливых банкиров, потребовалось еще 25 миллионов долларов. “Пришлось под эту недостающую сумму, – продолжает А. Чудаков, – взять кредит все в том же МДМ-банке под залог контрольного пакета акций завода... Однако очень скоро стало понятно, что за целый год юркие банкиры успеют таких дел наворотить, что впору будет всему заводу с шапкой в руках представляться в местных электричках: “Мы люди не местные”.

Кредит-бомбу решили обезвредить досрочно... Уже к апрелю, за восемь месяцев до оговоренного срока погашения кредита, завод им. Дегтярева собрал нужную сумму и 30 апреля перечислил 25 миллионов долларов МДМ-банку...” Однако произошло совершенно неожиданное – “МДМ от досрочного погашения кредита начинает отбиваться прямо-таки руками и ногами... Для начала МДМ-банк просто-напросто “заморозил” ковровский перевод!..” Такое поведение банкиров, по версии представителей завода, объяснялось очень просто: намерением обанкротить и расчленить предприятие, а затем – распродать его по частям, получив от этого изрядную денежную прибыль...

Как пишет А. Чудаков, “в защиту одного из важнейших предприятий региона выступило Законодательное Собрание Владимирской области, обратившись к президенту Российской Федерации. В обращении, помимо всего прочего, говорится о том, что завод им. Дегтярева является градообразующим предприятием, формирующим от 60 до 80 процентов городского бюджета. Иными словами, продать ЗиД – значит продать старинный Ковров...” Судя по данной публикации в журнале – конца этой печальной истории с ковровским заводом не видно...

Итак, подведем неутешительные итоги всему вышесказанному: отечественный ОПК стремительно разрушается и разворовывается, оборона страны находится под угрозой... Чем же будет воевать наша армия, сама переживающая далеко не лучшие дни в своей истории? ОПК рушится – что остается взамен?

А остаются заверения властей о возрождении оборонной мощи державы, псевдопатриотическая демагогия, военные шоу по ТВ, праздничные парады, принимаемые министром обороны в гражданском костюме. Маразм...

В верноподданнической песенке одной из отечественных рок-групп есть такие слова: “А в чистом поле система “Град”. За нами – Путин и Сталинград!”.

Не будем строить прогнозы – останется президент Путин на второй срок или нет... А вот будет ли у Российской армии на вооружении система “Град” и многое другое, необходимое для нее, – об этом стоит задуматься уже сегодня и предпринять наконец необходимые шаги к возрождению отечественной оборонной промышленности. Пока не поздно.

Василий Скоробогатов • Ни шагу назад! (Наш современник N2 2003)

Ни шагу назад!

Как-то в одной из газет я прочел предложение: “Побольше бы правды пора рассказать о тех же заградотрядах”. Действительно, вокруг заградотрядов немало кривотолков. А ведь живы и здравствуют еще фронтовики, которые доподлинно знают, что это такое. Я в том числе. Я лично видел и читал приказ Наркома обороны СССР № 227 от 28 июля 1942 года, где впервые за войну речь шла о заградотрядах. Помню этот приказ в действии.

То были трагические дни. Часть, в которой служил, перебросили на фронт из Хабаровска. Я был адъютантом начальника штаба Отдельного учебно-стрелкового батальона 205-й стрелковой дивизии. Находились наши подразделения в то время за Доном, двигаясь к станице Клетской – там шли кровопролитные бои. Мы были свеженькие, в новом обмундировании, хорошо оснащенные оружием. В те дни войска на нашем направлении были разбиты, отступали. Мы видели солдат и командиров, которые вырвались из вражеских клещей, – грязные, оборванные, а иные и в бинтах. Группами и в одиночку брели они в тыл. Мы спрашивали у бедолаг: “Где фашисты?” Они не знали.

...Ночь на 30 июля 1942 года. Наш батальон зарылся у казачьего хуторка, в лесопосадке. Меня разбудил хриплый голос комбата, капитана Александра Симоненко: “Вставай, лейтенант! Тревога! Поступил приказ!”. Подняли по тревоге и курсантов. За какие-то минуты были на нашем КП. Курсантов усадили на грунт, еще не остывший от дневного пекла, на траву. Капитан Симоненко вытащил из планшета листочки с типографским текстом.

Стал читать.

Приказ Наркома обороны СССР. Сталинский приказ! В приказе подробно, с исключительной прямотой и откровенностью было обрисовано положение дел в тылу и на фронтах. Названы ужасающие цифры, характеризующие наши материальные и людские потери. Написано было:

“...Если мы не прекратим отступления, мы останемся без хлеба, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог... Из этого следует, что пора кончить отступление. Ни шагу назад – таким должен быть наш главный призыв...”

Сказано было, что в начале зимы 1941 года разгромленные на подступах к Москве немцы тоже отступали. Командование вермахта, чтобы остановить панику и бегство, приняло ряд жестких мер. В частности, в немецкой армии введены были заградительные отряды, а офицеров, унтер-офицеров и рядовых, проявивших трусость в бою, стали направлять в штрафные подразделения. Им было приказано искупить кровью свою вину. Гитлеру удалось восстановить на фронте дисциплину и порядок. Нарком обороны СССР в своем приказе заключил: “Мы должны учиться у врагов, как учились наши предки”.

Это – в констатирующей части приказа. Приказная часть содержала буквально следующее: “Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно явиться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования”. Приказом № 227 от 28 июля 1942 года на фронте у нас вводились заградительные отряды и создавались штрафные подразделения (штрафные роты – это отдельная тема).

Документ перевернул наши души. “Ни шагу назад!” – девиз древний. Его знали воины князя Дмитрия Донского. Но теперь для нас он приобрел особое психологическое значение. Он означал спасение себя – вместе со страной, родными и близкими. Позже в печати, в листовках приводились слова одного из воинов-сталинградцев Василия Зайцева: “Сталинград не сдадим. За Волгой для нас земли нет”.

Через несколько часов после ознакомления с приказом № 227 к нам в батальон приехал начальник штаба дивизии полковник Любимов. Высокого роста, седой, спокойный офицер. Когда-то поручик царской армии. В гражданскую заслужил орден Красного Знамени. Он нам сказал, что в полках заградотрядов не будет. Но в районе хутора Ближняя Перекопка, где располагался КП дивизии и занял оборону наш учебный батальон, таковой будет действовать. Нам требовалось сформировать отряд численностью до сорока бойцов, стойких, надежных, грамотных. Кого назначить командиром? Приказ № 227 требовал, чтобы во главе заградотряда стоял человек из особого отдела НКВД. В нашей дивизии такого почему-то не нашлось. Наш комбат капитан Симоненко предложил кандидатуру старшины-сверхсрочника Солобьюка: у него в послужном списке значилась работа охранником в Карлаге. Полковник Любимов согласился, тут же Солобьюка аттестовали в лейтенанты.

Инструктировал заградотрядчиков комбат. Он объяснил им, что в их обязанности входит проверка документов у всех, кто на участке дивизии отправляется в тыл. Кто окажется без документа, разрешающего оставить свое подразделение, того следует препроводить на командный пункт батальона или полка. “Оружие применять в исключительных случаях, только если задержанный окажет сопротивление” – таков был наказ полковника Любимова.

Бойцов заградотряда, группами по 3—4 человека, разместили по перекресткам дорог, по курганам, холмам, откуда просматривалась местность. Солобьюк докладывал комбату, что чаще всего ему приходится иметь дело с бойцами, потерявшими свои подразделения при смене позиций. Им помогали вернуться к своим. Дезертиров не попадалось: наверное, дезертиры предпочитали перебегать через линию фронта к противнику (без таких фактов войн не бывает).

Такова была картина на участке нашей дивизии Сталинградского фронта. В дальнейшем, до конца войны, я никогда и нигде не слышал ничего о заградотрядах. А участвовал я во многих сражениях, был дважды тяжело ранен.

Готовя эти заметки, я перелистал книгу Д. Волкогонова “Сталин. Триумф и трагедия”. В части первой книги 2-й автор цитирует и комментирует приказ НКО СССР № 227. Д. Волкогонов не приводит ни одного факта, свидетельствующего о произволе и расправах над бойцами со стороны заградотрядов. Не приведен ни один случай самосуда, зверств. Д. Волкогонов известен как антисоветчик. Сведения о таких фактах он, вне сомнений, обнародовал бы. Но их он в архивах не нашел.

Я обратился к голливудскому фильму “Враг у ворот”. Авторы взяли за основу своей ленты факты из истории Сталинградской битвы. В районе Мамаева кургана, где находился КП генерала Чуйкова, действовали красноармейские снайперы – Василий Зайцев и несколько его боевых соратников. Всерьез встревоженный потерями генерал вермахта Ф. Паулюс запросил из Берлина подмогу. Оттуда откомандировали руководителя берлинского снайпинга майора Кенигса, довоенного чемпиона Европы по пулевой стрельбе. Кенигс не только занимался обучением снайперов, но и сам выходил на огневую позицию. Перед Василием Зайцевым стояла задача – убрать берлинского “гостя”. Дуэль длилась четверо суток. Наш снайпер перехитрил немецкого аса, заставил его высунуться из укрытия, а этого хватило, чтобы уложить берлинца.

В Голливуде создали увлекательный боевик. Василий Зайцев показан как умный, храбрый воин. Политрук-комиссар, хотя и шаржирован, но для зрителя симпатичен.

Но в бочке меда – большая ложка дегтя. А точнее, фальши, несуразностей. В фильме “Враг у ворот” действуют лютые советские заградотрядчики: они с пулеметами за спиной красноармейцев, атакующих позиции врага.

Нет здесь правды! Такой “заградотряд” к месту был бы не для наших защитников Сталинграда, а для войск генерала Д. Эйзенхауэра в январе 1945 года. Как известно, войска наших союзников, высадившиеся на юге Бельгии, у Арденн, под ударами гитлеровцев бросили позиции и оружие и обратились в паническое бегство. У. Черчилль обратился тогда к И. В. Сталину с просьбой о помощи. Наша 248-я дивизия была в то время на 1-м Белорусском фронте в составе 5-й ударной армии генерала Н. Берзарина. Вымотанные передислокациями, мы форсировали Вислу и бросились в бой. На территории Польши, у селения Барвины, после тяжелого боя мы натолкнулись на фашистских заградотрядчиков. Эти функции у немцев выполняла полевая жандармерия.

Мне довелось допрашивать немецкого офицера, взятого в плен. Он рассказал, что они, полевые жандармы, своих дезертиров, солдат, покинувших боевые позиции, чаще всего вешали для устрашения других.

Выдумали это не немцы. Жестоко расправлялся с трусами и паникерами Тамерлан. А Л. Троцкий, например, писал: “Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. Надо ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади”.

Формулировка лаконична и точна. Она справедлива, но не для войны отечественной. Могу засвидетельствовать, что для нашей Дальневосточной 205-й стрелковой дивизии, воевавшей на Дону и Волге, нужды в заградотрядах не было. Воины наши знали, что они защищают свою родную землю от ненавистных иноземных захватчиков. И этого было вполне достаточно. Поэтому и потерпела поражение 330-тысячная группировка войск генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса.

Василий Скоробогатов,

полковник в отставке.

г. Москва