Текст книги "Владимир, Сын Волка 5 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

Глава седьмая
Ракеты мира

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Ивановская площадь, 7 октября 1994 года*

Жириновскому, под конец рабочего дня, надоело сидеть в кабинете, поэтому последнюю, на сегодня, встречу, он решил провести в прогулке.

– Герберт Александрович указывает в своём отчёте, что мощности загружены на 100%, – сообщил Виктор Штерн, идущий рядом. – У нас не бывает простоев. Выделить больше мощностей для «Оникса-М» они не могут – придётся чем-то жертвовать.

– Ладно, – поморщившись, ответил на это Жириновский.

НПО машиностроения, возглавляемое Гербертом Ефремовым, разрабатывает целый ряд важнейших для обороноспособности страны изделий, среди которых наиболее важным Владимир считает «Оникс-М», сверхзвуковую противокорабельную ракету, которая очень нужна ВМФ СССР.

Стоящая сейчас на вооружении П-800 «Оникс» уже давно не удовлетворяет запросов флота, в основном, по максимальной дистанции. В связи с этим обстоятельством, разрабатывается модификация «Оникс-М», с более совершенной электронной частью, а также максимальной дальностью в 500 километров. То есть, на 200 километров дальности превосходящую свою предшественницу.

Но десятилетий на вооружении у «Оникса-М» точно не будет, так как у ВМФ США появился комплекс средств, увеличивающий шанс перехвата сверхзвуковых ПКР до 65%, что неприемлемо.

На флоте тоже нужны гиперзвуковые ракеты, но сухопутные варианты не годятся, потому что речь идёт о высокомобильных целях, что усложняет задачу наведения. Это гарантирует, что разработка гиперзвуковых противокорабельных ракет будет идти очень долго и болезненно, обязательно, с периодическим столкновением с технологическими барьерами.

Поэтому-то Жириновский и хочет получить лучшую версию «Оникса» как можно быстрее, чтобы появилась временная «заглушка» – в обычной версии уверенности больше нет…

Только вот загруженность НПО машиностроения уже давно достигла 100%, а если сравнивать с 1989 годом, то перевалила за 250%. Такое стало возможным благодаря тому, что штат был планомерно увеличен в три раза, а занимаемая площадь в четыре раза, сразу под потенциальное увеличение мощности.

Подобное качественное и количественное расширение коснулось очень многих НИИ и НПО, занимающихся стратегически важными исследованиями.

Жириновский решил продолжить делать ставку не на «догнать и перегнать», а на устранении имеющихся уязвимостей с помощью асимметричных ответов.

Например, ракета Р-37 – это устранение уязвимости перед западными ДРЛОиУ, (1), а именно E-3 Sentry и E-2 Hawkeye, которые существенно понижают шансы советской авиации в прямом противостоянии.

Симметричным ответом было бы создание аналога ДРЛОиУ, но это значит начать участвовать в гонке с оппонентом, у которого есть существенная фора. А гиперзвуковая Р-37 – это асимметричный ответ из области ракетостроения, который не позволит НАТО полноценно воспользоваться своим преимуществом в ДРЛОиУ.

Аналогично, бронетехника НАТО полагается на эффективность систем управления огнём, что должно обеспечить превосходство в бою против советской бронетехники. Асимметричный ответ: 152-миллиметрового калибра орудия, делающие вражеские танки крайне уязвимыми на всех действительных дистанциях боя.

Также НАТО, в целом, полагается на сетецентрическую доктрину, на спутники, на цифровую связь между подразделениями и так далее. Асимметричный ответ: обезглавливающие удары высокоточными ракетами и спутники РЭБ «Парселена», способные временно возвращать уровень развития связи в начало 1910-х годов, то есть, к проводным телефонам.

– Ладно-ладно… – повторил Жириновский. – В следующем году нужно найти средства, чтобы дополнительно расширить НПО машиностроения. Мы сможем втиснуть это в бюджет?

– Вряд ли, – покачав головой, ответил Штерн. – Мы заходим в следующий год с очередным дефицитом бюджета, который будем закрывать очередными займами. Владимир Вольфович, мы реализуем одновременно десятки амбициозных проектов – ГКО близка к пределу пропускной способности.

На республиканском уровне то, что Жириновский стабильно наращивает внешний долг, не нравится никому, но всех чуть-чуть успокаивает то, что это не долговая спираль, а тщательно обдуманные займы, с чётким планом, как и за счёт чего они будут отдаваться.

– Значит, нам нужно сделать так, чтобы пропускная способность увеличилась, – сказал Владимир. – Виктор Петрович, у меня есть мечта: я хочу, чтобы в новое тысячелетие мы вошли полностью готовыми к любому внешнему вызову.

СССР готовится к возможной войне против НАТО, потому что очевидно – никого не устраивает то, что Советский Союз вновь начал демонстрировать экономический рост. Причём не ту приписочную ерунду, которую выдавали за экономический рост при Горбачёве, а реальный рост, с соответствующим увеличением объёмов экспорта.

– Мы делаем всё, что можем, – заверил Штерн. – Вычислительные мощности ГКО беспрецедентны по масштабу – никто в мире больше не обрабатывает такие объёмы информации, но мы близки к технологическому пределу. Нам нужен качественный скачок – он обещан учёными, но на это нужно время. Есть основания полагать, что в следующем году всё уже будет совершенно иначе. И мы надеемся, что проект «Чертополох» оправдает наши ожидания и ГКО достанется хоть что-то.

Проект «Чертополох» – это производство процессоров на техпроцессе 1 микрометр, но из сырья, которое будет получено на лаборатории в «Буране», который проведёт на орбите примерно неделю.

Космическая отрасль очень сильно рассчитывает на это, так как сверхчистый материал позволит производить мощные и стойкие процессоры, которые кратно увеличат надёжность и производительность аппаратуры.

Жириновскому объяснили, что есть такое явление, как «одиночные сбои» и «защёлкивания», вызванные тем, что по схеме бьёт тяжёлый ион, протон или высокоэнергетический электрон.

Если этот удар приходится по чувствительному узлу транзистора, то происходит изменение значения бита с 0 на 1 или наоборот, что приводит к ошибке – это «одиночный сбой».

Но бывает, что этот эффект идёт дальше и вызывает короткое замыкание, способное сжечь чип полностью, если вовремя не выключить питание – это называют «защёлкиванием».

Проблема полупроводников, выращенных на Земле в том, что в них много дислокаций, вакансий и микропримесей (2) – они работают, как ловушки или усилители заряда, сильно увеличивающих риск описанных сбоев.

Решение проблемы: полупроводники, выращенные на орбите, в условиях микрогравитации. В них на несколько порядков меньше дислокаций, вакансий и микропримесей, поэтому когда тяжёлая частица пролетает через чип, генерируется значительно меньше свободного заряда, поэтому с высокой степенью вероятности ничего не происходит.

Учёные, разжёвывавшие Владимиру суть явления, уверяют, что процессоры на сверхчистых полупроводниках, в условиях космоса, будут давать сбои в 10–20 раз реже, чем обычные. Точное значение будет зависеть от качества производства процессоров, но прирост надёжности будет очень большим.

Но это только стойкость к радиации, малозаметная на Земле, а есть ведь у сверхчистых полупроводников два очень важных показателя, один из которых вызывает стойкое неравнодушие у ГКО и КГБ: увеличение частоты процессоров на значение в пределах 25–40%, а также тепловыделение процессоров обещает быть ниже на 15–25%, при той же частоте.

Тепловыделение – это никого вне космической отрасли особо не волнует, потому что проблема решаемая, но вот прирост частоты волнует абсолютно всех.

В настоящий момент, вычислительную мощность ГКО и ГАУ КГБ наращивают экстенсивно, за счёт увеличения количества ЭВМ – другого выхода нет, так как производство суперкомпьютеров идёт медленно, сами они не такие уж и мощные, а масштаб задач непрерывно увеличивается, за счёт непрерывного роста цифровизации народного хозяйства.

Это создаёт сложности в виде растущей армии программистов, занятой написанием параллельного кода для тысяч машин, растущих расходов на электроэнергию, охлаждение и усложняющуюся инфраструктуру, а также увеличивающихся последствий от эпизодических сбоев, способных «уложить» целую группу ЭВМ.

Предполагается, что проблему можно решить с помощью новых суперкомпьютеров на процессорах, изготовленных из орбитального сырья. И если окажется, что новинки, действительно, будут иметь на 40% более высокую частоту, то это существенно облегчит работу что ГКО, что ГАУ КГБ. ЭВМ будут мощнее и их потребуется меньше – к этому и стремятся ГКО и КГБ.

Но приоритет, конечно же, на космической отрасли – там сверхчистые полупроводники важнее, так как они ускорят все процессы, ведущие к строительству орбитальной станции «Мир-2».

– Всё это так дорого… – пробурчал недовольный Владимир. – Мы могли бы пустить всю эту прорву средств на социальную сферу, на товары народного потребления, чтобы дать нашему населению настоящее благоденствие…

– Но мы не можем, – сказал на это Штерн. – Что толку от десятка лет благоденствия, если, в конце концов, всё это рухнет?

Жириновский и был бы рад бросить оборонку и начать перевод всей экономики на мирные рельсы, но это была бы самая глупая ошибка в истории Советского Союза – это навсегда цементирует технологическое и ускорит экономическое отставание.

Запад всё ещё генерирует 78% мирового ВВП, а СССР – 14,8%, по состоянию на конец 1993 года. Это значит, что на весь остальной мир приходится 7,2% мирового ВВП.

СССР, конечно, вторая экономика мира, после США, но нельзя рассматривать США отдельно от остальных западных стран. Можно с уверенностью сказать, что сейчас идёт борьба 14,8% мирового ВВП против 78% мирового ВВП.

КНР, благодаря беспрецедентно мощным инвестициям, отъедает себе долю – у него уже 2,9% от мирового ВВП, с тенденцией к увеличению. Жириновский не может сказать, что это хорошо – это, однозначно, плохо.

Но если вычесть КНР, которая станет проблемой через десятилетие-полтора, то на остальной мир приходится 4,3% ВВП, за которые вяло борются СССР и Запад.

– Никакого толка, – согласился Владимир. – Поэтому мы будем тратить все эти средства и ресурсы, ради общественной безопасности.

В конце концов, никогда ещё СССР не тратил так много на социальное обеспечение – предыдущий уровень трат на здравоохранение, социальное обеспечение и мирное строительство давно и надёжно преодолён.

Советские граждане потому и поддерживают Жириновского, что только при нём началось беспрецедентно агрессивное жилищное строительство, преследующее, конечно же, корыстные цели, но дающее благородные плоды.

Дошло до того, что строительная отрасль оттягивает на себя ощутимую часть рабочих рук, потому что зарплаты там очень хорошие, а профессия рабочего стала ещё более почётной, так как усиливается эффект государственной пропаганды, стимулирующей перераспределение рабочих рук.

По состоянию на конец 1990 года в СССР было всего 4,57 миллиардов квадратных метров жилья в пользовании, а по состоянию на начало 1994 года – 5,30 миллиарда квадратных метров.

И остановить это нельзя, даже если очень захочется – маховик государственной машины набрал обороты и остановка обойдётся слишком дорого.

Владимир приказал прекратить использовать масштабы советского жилищного строительства в качестве инструмента пропаганды – об этом уже перестали кричать из каждого утюга.

Резон простой: советские граждане об этом и так всё знают, поэтому их не удивить, а иностранные граждане в это не верят, потому что иностранная пропаганда утверждает, что в СССР до сих пор живут в шалашах и едят крыс.

– Ох, ты бы только знал, Виктор Петрович, как же я жду следующего запуска «Бурана»… – произнёс Жириновский.

– Даже больше, чем вручения Нобелевской премии мира? – с усмешкой поинтересовался Штерн.

– Да я этого вообще не жду! – ответил Владимир, пренебрежительно отмахнувшись. – Вряд ли дадут – я же диктатор и тиран!

Шанс, конечно же, есть, потому что Нобелевская премия ещё не так аффилирована с США, а «западный мир» ещё не настолько монолитен, но Жириновский не сильно надеется.

– Кстати о диктаторстве и тирании, – произнёс Штерн. – Ты уже думаешь о предвыборной кампании?

– Ещё не думаю, – ответил Владимир. – Время есть.

Его президентский срок подходит к концу в конце 1995 года.

Избраться на второй срок ему не мешает никто, Конституция СССР позволяет подобное, но он ещё не уверен, что ему это нужно.

– Но не будем об этом, – попросил он. – У нас имеются более актуальные задачи – нам нужно сделать так, чтобы эксперимент на «Буране» прошёл успешно…

*Королевство Норвегия, город Осло, городская ратуша, 10 декабря 1994 года*

– Я приношу свои извинения за то, что вы увидели по дороге сюда… – произнёс король Харальд V.

«Они думают, что я был удивлён?» – озадаченно подумал Жириновский. – «Но я был вообще не удивлён».

Как только он прибыл в Норвегию, вместе с семьёй, их встретила масса протестующих, специально приехавших, чтобы оскорбить его.

КГБ уже заранее знал, кто купил билеты в Осло – разного рода правозащитники, антикоммунисты, много прибалтийских активистов, истово ненавидящих персонально Жириновского, а также некоторое количество граждан практически бывшей ЮАР.

Все эти люди, как только увидели президентский кортеж, начали неразборчиво вопить и размахивать транспарантами, содержащими надписи: «Премия мира – убийце демократии!», «Нет убийству африканцев!», «Свободу Украине!», «Свободу Беларуси!», «Свободу России!», «Руки прочь от ЮАР!» и так далее.

Естественно, всё на английском языке, а не на русском – это логично, ведь западный зритель не поймёт…

– Ничего страшного, Ваше Величество, – снисходительным тоном ответил Владимир.

Король уже вручил ему медаль, диплом и, самое главное, чек на сумму 1 миллион долларов с копейками, в кронах.

Теперь осталось только прочитать речь, которая у Жириновского уже подготовлена.

Владимир встал за кафедру и окинул пристальным и твёрдым взглядом весь зал.

За столом в первом ряду сидит его семья – жена и сын, а за столом по соседству с ними сидят маршал Язов, министр Бессмертных, а также генералы Орлов и Рохлин.

– Уважаемые члены Нобелевского комитета, Ваше Величество, дамы и господа, – заговорил Жириновский. – Меня называют агрессором за то, что я вывел советские войска из бывших социалистических стран Восточной Европы, меня называют разжигателем войны за то, что я построил новую архитектуру коллективной безопасности в Европе, меня называют грабителем за то, что я выстраиваю честные партнёрские взаимоотношения с союзными странами. А сегодня меня называют миротворцем за то, что я сделал то, что должен был. И это удивительно!

Начало его речи вызвало нешуточное удивление почти у всех слушателей. Наверняка, большинство ожидало, что он использует положенные ему 35 минут на пропаганду, но он умнее, чем они думают. Вместо этого он хочет рассказать всем, кто будет смотреть его выступление, о реальной политике.

– Я заявляю вам, что мир – это не отсутствие войны! – продолжил он свою речь. – Мир – это состояние, когда война невыгодна. Я руководствовался именно этим, когда планировал миротворческую операцию в Югославии. Пока все испуганно совещались и увещевали тогда ещё не до конца определённые стороны разгорающегося конфликта, я отчётливо осознавал, что просто увещевания не остановят убийц. Убийц останавливает только вооружённая воля – чтобы осознать это, всем потребовались месяцы. И пока все осознавали это, я призывал к действию, я предлагал план, но от него отмахивались. Те люди, которые говорили, что мои действия приведут к эскалации и нужно выждать, пока конфликт сам не утихнет – на их совести десятки тысяч жизней! Надеюсь, что им хорошо спится по ночам…

Снова он сделал паузу, чтобы посмотреть в одну из камер тяжёлым взглядом.

– Чтобы добиться мира, нужно сделать войну невыгодной, – повторил он свой тезис. – Мы сделали войну в Югославии невыгодной – мы перекрыли границы республик и остановили всех нарушителей, пытавшихся пересечь её с целью насилия. Все вы видели записи, транслируемые СМИ – сожжённую технику и ряды мертвецов, оставшиеся после столкновений местных бандформирований и миротворцев. Такова была цена – либо мы не пропускаем никого и делаем эту войну невыгодной, в результате чего она прекращается, либо пропускаем всех и тогда насилие продолжается. Мы выбрали путь, приведший к окончанию войны. В связи с этим я хочу выразить особую признательность генеральному секретарю ООН, Бутросу Бутрос-Гали!

Он указал на сидящего в зале генсека и зааплодировал. Все присутствующие поддержали его.

Генсек ООН смущённо заулыбался и кивнул Жириновскому, приложив руку к сердцу.

– Если бы не этот человек, война в Югославии бы продолжалась! – заявил Жириновский, когда аплодисменты стихли. – И без его железной воли в ЮАР, где, к сожалению, всё ещё проливается кровь, всё было бы в тысячу раз хуже! Генеральный секретарь Бутрос-Гали – спаситель сотен тысяч жизней! Никто не знает, сколькие могли бы погибнуть, без почти своевременного международного вмешательства, но лично я считаю, что счёт легко мог пойти на сотни тысяч человек! Спасибо вам, товарищ Бутрос-Гали, за то, что вы делаете для мира!

Он отвесил поклон генсеку и вновь зааплодировал.

– Советский Союз всегда стоял и всегда будет стоять на стороне мирных инициатив! – продолжил Владимир, когда аплодисменты утихли. – Мы не хотим войны. Мы слишком дорого заплатили за мир в прошлом, чтобы желать новой войны. Мы готовы к честному диалогу. Мы готовы к совместной работе над проблемами, которые стоят перед всем человечеством. Но мы никогда не согласимся на тот «мир», в котором нас пытаются поставить на колени. Мы никогда не примем «мир», в котором сильного заставляют стать слабым. Настоящий мир – это когда сильные уважают друг друга, а слабые находятся под надёжной защитой!

Он не стал растягивать свою речь на положенные 35 минут, поэтому, сказав, что хотел, отступил от кафедры и вернулся за стол.

– Отличная речь, пап… – шепнул ему Игорь.

– Спасибо, сынок… – ответил Владимир и приложился к стакану с гранатовым соком.

После завершения церемонии, все делегации и организаторы отправились в «Гранд Отель Осло», где начался банкет.

– Владимир, поздравляю вас с премией, – сказал подошедший к Жириновскому Франсуа Миттеран, президент Франции.

– Благодарю вас, господин президент, – поблагодарил его Владимир.

– Какой же я господин, если я товарищ? – с улыбкой спросил Миттеран.

Он считается социалистом, потому что избрался от Социалистической партии Франции, но социализм для него – это фасад, а реальная политика, скорее, социал-либеральная или, с большой натяжкой, социал-демократическая.

– Да, как скажете, – равнодушно ответил Жириновский.

– Хочу сказать, что я первым поддержал вашу инициативу по расширению мандата миротворцев, – сказал Миттеран.

Владимиру очень хорошо известно, что французский президент сделал это сразу после того, как стало ясно, что США не имеют ничего против и им тоже нравится идея о расширенном контингенте с тяжёлым вооружением в Югославии…

– Мне приятно, что на Западе ещё есть трезвомыслящие люди, – ответил Жириновский. – К сожалению, я вынужден отлучиться. Прошу прощения, господин Миттеран…

Он направился в туалет, где сделал все свои дела.

– Товарищ Жириновский! – встретил его у выхода из туалета человек, известный общественности как Авул Пакир Джайнулабдин Абдул Калам. – Здравствуйте!

Это советник министра обороны Индии по науке и руководитель Департамента оборонных исследований.

Жириновскому известно, что у него есть мечта – сделать Индию полноценной космической державой, не хуже США и СССР. Мечта амбициозная, но вполне осуществимая.

– Здравствуйте, товарищ Абдул Калам, – приветствовал его Владимир. – Рад встрече.

– Я тоже рад, товарищ президент, – доброжелательно улыбнувшись, ответил Абдул Калам. – У вас есть время на недолгий разговор?

– Разумеется, – согласился Владимир. – Пройдёмте во двор.

Они вышли во внутренний двор отеля, после чего прошествовали к ближайшему месту для курения, где Жириновский вытащил пачку «Ростов Президентский».

Ростовская табачная фабрика, выпускающая сигареты «Ростов», зная о том, что это любимые сигареты Жириновского, начал выпуск марки высшего качества, которая отпускается не по 1 рублю, как обычная марка, а по 2 рубля 55 копеек.

Владимир был одним из первых «испытателей» и высоко оценил новинку, но всё равно остался верен привычному «Ростову», премиум-версию приобретая только по особым случаям.

– О чём вы хотели бы поговорить, товарищ? – спросил он, пыхнув дымом.

– Я уже третий месяц пытаюсь убедить товарища Бессмертных в необходимости создания совместного предприятия по разработке и производству противокорабельных ракет, – сразу же перешёл к делу Абдул Карим. – Это выгодное предложение, потому что Индия готова участвовать деньгами – это вопрос стратегической безопасности.

Жириновский рассмотрел его оценивающим взглядом.

– В чём же дело? – спросил он.

– Товарищ Бессмертных раз за разом говорит мне, что подобное совместное предприятие экономически нецелесообразно, – ответил Абдул Карим.

Это значит, что Бессмертных отказала ГКО, которая не усмотрела практическую выгоду от суеты и возни, которые неизбежно возникнут при разработке этого ракетного комплекса.

– А что мешает вам купить у нас новые ракеты? – спросил Жириновский. – Я думаю об этом и не вижу препятствий. Индия дружественна СССР, поэтому мы заинтересованы в поддержании крепких дружеских отношений между нашими странами.

– Нас не интересуют экспортные модификации, товарищ президент, – покачав головой, ответил Абдул Карим. – Также нас не интересует перспектива покупки – нам нужно собственное производство. И чтобы удовлетворить наши взаимные интересы, мы предлагаем построить совместное производственное предприятие новой ракеты.

– Я не могу дать однозначного ответа, пока не получу подробную информацию о положении дел в отрасли, – произнёс Жириновский. – Предлагаю вам, товарищ Абдул Карим, посетить Москву, когда у вас появится такая возможность – я соберу комиссию из ответственных людей и мы рассмотрим вопрос со всех сторон. Могу обещать, что, в любом из исходов, будет дан окончательный ответ.

– Это больше, чем-то, на что я рассчитывал, – заулыбавшись, сказал Абдул Карим. – Благодарю вас, товарищ Жириновский. И поздравляю с наградой.

Примечания:

1 – ДРЛОиУ – эта аббревиатура расшифровывается как «дальнее радиолокационное обнаружение и управление», на Западе такое явление обозначают как AEW C – airborne early warning and control – «раннее предупреждение и управление в воздухе». По сути, это самолёт, напичканный специализированным оборудованием, предназначенным для раннего обнаружения воздушных целей и управления их уничтожением с помощью имеющейся авиации. Отличительной особенность таких самолётов является мощный радиолокатор, являющийся одновременно силой и слабостью. Сила его в том, что он позволяет обнаруживать и сопровождать цели на значительных дистанциях, а слабость – для вражеских радаров такой самолёт светится, как столичная новогодняя ёлка. Без плотного прикрытия ПВО и авиации самолёты ДРЛОиУ применять нельзя, потому что они, закономерно, являются приоритетными целями, так как без них вражеская авиационная группировка, если не слепнет, то значительно теряет остроту зрения. СССР в этом направлении существенно уступал НАТО – то, что советские ДРЛОиУ А-50 применяются до сих пор, совсем не значит, что они крутые и лучше не надо, это значит что-то другое. Но в СССР прекрасно осознавали эту уязвимость и выработали решение – гиперзвуковые ракеты класса «воздух-воздух» Р-37, разрабатываемые с 1983 года. Ты, уважаемый читатель, не подумай, что я исполняю перед тобой хип-хоп и сочиняю какую-то ерунду по ТТХ. Ракета Р-37 была реальна, и в 1994 году, уже в Российской Федерации, её успешно испытали и добились результата в виде поражения самолёта-мишени на дистанции 304 километра – наш, понимаешь, любимый алкаш, Борис Ельцин, приезжал лично поздравлять конструкторов. Но это был излёт советской оборонной промышленности, поэтому ракета поступила на вооружение только через 20 лет, в 2014 году. И чтобы ты хорошо всё понимал, у США аналога не было, и нет до сих пор. В июле 2024 года (есть ошибочное мнение, будто в 2021 году, но тогда это были только испытания) была принята на вооружение ракета AIM-174B Gunslinger, способная поражать цели на дистанциях 400–480 километров. Круто, без шуток, но это сверхзвуковая ракета, с максимальной скоростью до 3,5 Мах, тогда как гиперзвуковая Р-37 на терминальном участке маршрута разгоняется до 6 Мах. То есть, ни у кого на Западе ещё нет адекватного гиперзвука в направлении «воздух-воздух», несмотря на то, что прошло уже просто неприлично много лет. Когда я думаю об условиях, в которых КБ «Вымпел» готовило Р-37 к испытаниям в 1994 году, мне невольно вспоминается фильм «Железный человек». «Тони Старк собрал гиперзвуковую ракету Р-37, сидя в яме! Из металлолома!»

2 – Дислокация, вакансия и микропримесь – это дефекты, возникающие при производстве полупроводников. Дислокация – это нарушение кристаллической решётки. Вакансия – пустое место в кристаллической решётке. Микропримесь – примесь кислорода, углерода или какого-либо металла. Всё это негативно влияет не только на устойчивость к радиации, но и на тактовую частоту и тепловыделение процессора, поэтому важно не только в космосе. Собственно, вся проблематика полупроводников именно в этом – надо как-то делать как можно более чистые кристаллы, без дислокаций, вакансий и микропримесей, но бессердечная гравитация всё портит, из-за чего на Земле приходится прибегать к изощрённым и дорогим ухищрениям.