Текст книги "Владимир, Сын Волка 5 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Глава четвертая
Козни Запада

*СССР, РСФСР, Москва, Белеутово-7, дача Жириновского, 14 июня 1994 года*

– Слободан, я же могу обращаться к тебе по имени? – спросил Владимир и поднял свою рюмку.

Президент Милошевич, одновременно с ним, залпом выпил рюмку водки и поставил её на стол.

– Можешь, Владимир, – твёрдым тоном ответил он, даже не поморщившись.

Жириновский же поморщился и нюхнул маринованный огурец.

Он пьёт впервые за год – сейчас та ситуация, когда не пить нельзя, иначе не поймут.

– Ты, Слободан, не подумай, что я что-то личное питаю к Югославии, – произнёс он и взял тлеющую сигарету с пепельницы. – Но сценария, в котором можно было бы сохранить страну, без крови, просто не было. А тебе разве нужны были все эти жертвы?

– Никто не хотел жертв, – ответил Милошевич.

– Но ты посмотри правде в глаза, Слободан! – воззвал к нему Жириновский. – Как ты всё это видел? ООН ведь даже не признала новую Югославию правопреемницей СФРЮ! Рассказать тебе, как я вижу, что было бы дальше, не вмешайся я в эту паршивую историю⁈

Слободан посмотрел на него нахмуренным взглядом.

– Расскажи, Владимир, – решил он.

– Прояви я пассивность, НАТО бы восприняла это, как разрешение к действию, – начал излагать свою точку зрения Жириновский. – В конце концов, всё дошло бы до того, что НАТО начала бы бомбить Белград – уверяю тебя! Я бы, наверное, мог бы наложить вето в ООН, но это бы значило лишь то, что НАТО всё же бомбила бы твою страну, просто без международной санкции! Им не нужна единая Югославия – они бы всё сделали, чтобы она не восстановилась!

Он говорит лишь то, что хочет услышать Милошевич, с которым ему нужно налаживать контакт.

На самом деле, Владимир считает, что сохранение Югославии стало невозможно ровно в момент начала этнических чисток, в которых также ограниченно поучаствовали солдаты ЮНА. До этого были призрачные шансы на дипломатическое урегулирование, но после – эти шансы развеялись, как дым.

А основная причина невозможности сохранения Югославии – это рыночные реформы и быстро сформировавшиеся на этой почве национальные капиталы в национальных республиках.

Национальные капиталы проявляют потрясающую договороспособность внутри этноса и не менее потрясающую неспособность договариваться с другими этносами.

Те банды боевиков, стремившиеся «очистить» территории от «неправильных» этносов, ведь кто-то снаряжал и содержал – это были люди с деньгами и влиянием.

Вся их проблема была в том, что к 1992 году они достигли этапа, когда экстенсивное развитие стало невозможно, так как всё, что можно было приватизировать, было уже приватизировано, а все ниши в национальной республике были заняты.

Интенсивное развитие же требует капиталовложений и мышления, а они уже привыкли, что можно бездумно приватизировать, сытно кормясь с предприятий, не давая ничего взамен.

Между собой, по причине этнического родства, они договорились, что «брат не посягает на частную собственность брата», но эта договорённость не касалась частной собственности «небратских» этносов.

И для продолжения экстенсивного развития были выбраны «небратские» этносы, вернее, их собственность – а это дело гораздо легче проходит, когда есть морально-этическое обоснование.

Так, очевидным образом, в сугубо материальную сферу включается сфера идеологическая – национальность и религия.

Но усугубилось всё тем, что в передел собственности включились армия, госбезопасность и милиция.

По поводу участия Милошевича в приватизации у Жириновского сведений нет, но вот его приближенные генералы в ней участвовали с нездоровой активностью. Именно так ЮНА перестала быть наднациональной армией – офицерский состав у неё был преимущественно сербский и черногорский…

– Ещё по одной, – сказал Жириновский и разлил алкоголь по рюмкам.

В условиях рыночного передела, с сильной примесью противоборства национальных капиталов, вновь вспыхнувших застарелых межэтнических конфликтов, сохранение Югославии не представлялось возможным – это было просто невозможно.

Но и роль Запада в этом тоже есть. Правда, она факультативна – он активно кредитовал Югославию, усугубляя экономический кризис, в условиях которого всё и обострилось радикально.

– Кхм! – кашлянул Владимир и понюхал огурец. – Запад бы не оставил тебя в покое, даже если бы у тебя всё получилось. Ты был в очень уязвимом положении, а им была совсем не нужна сильная Югославия. Я пытался объяснить тебе это ещё тогда – но ты не пожелал меня слушать, Слободан! Поговори мы с тобой нормально, сейчас всё было бы совсем иначе!

Кардинально иного исхода бы всё равно не было – это Жириновский может гарантировать. Но Югославия получила бы чуть лучшие, чем сейчас, условия.

Сейчас Милошевича пытаются притянуть за некие военные преступления – вряд ли он их реально совершал, но на Западе это никого не волнует, ведь СМИ интенсивно раздувают резонанс.

– Но ещё можно исправить очень многое, – произнёс Жириновский. – Я готов забыть всё то, что ты обо мне рассказывал – я не злопамятный. Хотя мне было обидно…

Милошевич опустил взгляд и смолчал.

– Но, ко старо спомене, око да му избижемо… – улыбнувшись, сказал Владимир.

Президент СРЮ удивлённо приподнял правую бровь.

– Теперь к важной теме, – вновь заговорил Жириновский. – Советский Союз готов инвестировать в экономику Югославии солидные средства. Советско-югославские предприятия – ты мог слышать об аналогах в Афганистане, Южном Йемене, Сирии, Ираке, Анголе, Конго, на Мадагаскаре и на Кубе. Это обоюдовыгодные предприятия, которые помогут тебе, Слободан, сравнительно быстро выкарабкаться из экономического кризиса.

– А взамен? – нахмурившись, спросил Милошевич.

– Взамен нам нужна военно-морская база в Тивате, – ответил Жириновский. – А также расширенное военно-политическое сотрудничество.

Во времена Тито, в порт Тивата частенько заходили советские военные корабли, но постоянное базирование было невозможно, так как этому препятствовала политика неприсоединения – с её помощью Тито очень успешно балансировал между противоборствующими военно-политическими блоками.

Но теперь осколок Югославии, оставшийся после завершения гражданской войны, обречён пасть в объятия Советского Союза, так как Европа уже от него отвернулась…

Словения, Хорватия, а также Босния и Герцеговина, по умолчанию, уходят к НАТО – там сильно влияние альянса, поэтому с этим уже ничего не поделать.

Но Союзное государство Югославия к НАТО уйти не может, потому что Клинтон уже имел неосторожность высказаться о том, что Черногория и Косово – это не естественные территории Югославии и их народы имеют право на самоопределение.

Что-то с этим делать Клинтон точно не будет, не сейчас, но почва уже создаётся…

– То есть, ты предлагаешь мне сделать Югославию верной собачкой СССР, как перечисленные тобою страны? – уточнил Милошевич.

– Если ты видишь это так – ладно, – разведя руками, ответил Жириновский. – Но на Балканах очень опасно оставаться в одиночестве. Когда они придут за тобой, я умою руки и отвернусь, чтобы не смотреть на то, что будет дальше…

Слободан задумался.

– Пойми одно – придётся выбрать чью-то сторону, – продолжил Владимир.

Он видит в Югославии небольшой противовес НАТО на Балканах.

НАТО расширится на бывшие югославские республики, за вычетом самой Югославии, а она станет противовесом им, а также постоянным беспокоящим фактором для Италии, члена НАТО.

Военно-морская база в Черногории, в порту Тивата, будет контролировать Адриатическое море – не прямо контролировать, но, в случае чего, иметь возможность парализовать региональную логистику.

– Ах, да… – вспомнил Владимир. – Ещё нам нужна будет часть территории аэропорта Тиват. Мы обязуемся на свои средства построить военный аэродром.

НАТО это очень сильно не понравится, она будет возмущаться и осуждать действия Советского Союза, но Жириновскому плевать – всё-таки, он «безумный президент».

Но это будет «ценой» за благоприятный для Запада исход Югославских войн…

Всё-таки, Запад уже не так воинственен, как раньше – берёт своё «зрелый капитализм», а также уже идущая глобализация.

Глобализация – это генеральная линия развития, которая напрашивается давно и обещает решить назревающие проблемы Запада.

В этот процесс активно включается КНР, которая чуть ли не лопается от обилия товаров, требующих сбыта на мировых рынках.

Эскалация конфликта с СССР – это плохо для вожделенной глобализации, а значит – это совсем не нужно.

– У нас есть долги перед западными кредиторами… – произнёс Милошевич.

Жириновский довольно заулыбался.

Он точно знает, сколько именно должна Югославия – 9,5 миллиардов долларов США, если в пересчёте со всех валют, в которых брал долги ещё Тито.

Это примерно 80% от ВВП Югославии, но ещё сильно повезло, что долг не стали вешать на одну только Югославию – его разделили между бывшими республиками, пропорционально доле республик в численности населения.

Как бывшие югославские республики будут выплачивать свои части – это десятое дело. Жириновскому было очень интересно, как Милошевич будет платить по счетам и он попросил ГКО подсчитать, как Югославия могла бы справиться с этим.

Долг размером в 80% от ВВП страны, гиперинфляция, отрицательный рост ВВП, примерно минус 20% в прошлом году – это классическая долговая спираль, (1) по которой Югославия катится в пропасть.

Дефолт неизбежен, и Милошевич уже начал готовиться к этому.

– А вот это уже другой разговор, Слободан… – произнёс Владимир. – Советский Союз может помочь тебе справиться с кризисом, но будут особые условия и требования.

– Чего ты хочешь, Владимир? – спросил Слободан.

– Мы возьмём на себя твой долг, – ответил Жириновский. – Часть выплатим, за часть выступим гарантом, с постепенным погашением за наш счёт, но взамен мы требуем глубоких реформ, а также полной лояльности. Нам нужен «маленький СССР» на Балканах, то есть, надёжный форпост, экономика которого будет процветать, а армия будет очень сильна и довольно-таки многочисленна. Никакой внешнеполитической самостоятельности, естественно, не будет. Советский Союз скажет бежать – Югославия бежит, Советский Союз скажет стоять – Югославия стоит. Полное внешнеполитическое и внутриполитическое подчинение. Тебе лично я гарантирую власть в Югославии, пока тебе не надоест или ты не помрёшь от старости. Эта власть будет гарантирована, но ограничена.

– Власть верной собачки СССР, – констатировал Милошевич.

– А как ты хотел? – задал Владимир риторический вопрос. – Не я создал эти условия – вы сами их создали. Запад хочет уничтожить Югославию, чтобы плотно контролировать Балканы, а Советский Союз хочет не позволить этому случиться. И запомни одно, Слободан: я могу дождаться твоего свержения и договориться с кем-то, кто придёт после. Я прекрасно знаю, какую политику будет вести Запад в отношении Югославии, поэтому мне нужно лишь подождать. Но я хочу помочь тебе сохранить страну и гордость сербского народа. От твоего решения зависит то, будет ли у Сербии, которая останется от Югославии после действий Запада, «потерянное десятилетие» или она просуществует всё это время в стабильности и благополучии. Тебе решать, Слободан. Я могу ждать очень долго. А ты можешь?

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 4 июля 1994 года*

– Мы можем себе это позволить, – утвердительно произнёс Жириновский.

– Да, это не является проблемой, – ответил ему Виктор Штерн. – Мы готовы к чему-то подобному, поэтому просто выделим средства из резерва.

Слободан Милошевич, тщательно изучив и оценив состояние своей экономики, пришёл к выводу, что дефолт его власть может и не перенести, поэтому решил, что предложение Жириновского не такое уж плохое.

Владимир знает, что положение Югославии не такое плохое, каким могло бы быть, продлись эта война хотя бы на пару лет дольше, но долговая спираль уже стала самоподдерживающейся, поэтому дефолт неизбежен.

ГАУ КГБ оценило риски дезинтеграции режима Милошевича в случае дефолта в 60–70%.

– И военно-морскую базу? – уточнил Жириновский.

– И военно-морскую базу, – кивнув, ответил Штерн. – Мы потратим на всё это не более 20% наших валютных резервов. Полное восполнение их произойдёт в течение следующих семи лет. Но повторять подобные действия нежелательно – это не было предусмотрено годовым планом.

– Да, пока что, достаточно авантюр, – согласился с ним Владимир.

Несмотря на то, что схема с биржей, постепенно, прекращается, то есть, КГБ планово сокращает вывод средств через подставные компании и фонды, за рубежом, в нелегальных хранилищах, всё ещё хранятся сотни миллионов долларов в разных валютах.

Часть их конвертируется в золото, которое потом скрытно ввозится в СССР, после чего переплавляется в советские слитки и помещается в резерв.

Благодаря этому стабильному пополнению золотого резерва, Советский Союз более уверенно продаёт золото за валюту и потом расплачивается ею по своим займам или тратит её на различные проекты.

Но совсем необязательно тратить на такое золото – западные страны готовы кредитовать СССР, так как он показал устойчивый и хороший годовой рост ВВП. А если ВВП растёт, то это, в большинстве случаев, значит, что дела у страны идут хорошо и она способна вовремя платить по процентам.

1992 год закончился нулевой отметкой роста ВВП – это было грандиозное событие, которое Жириновский праздновал тихо, чтобы население ничего не заподозрило.

Это было тихим праздником потому, что в 1990-м году рост ВВП был отрицательным – минус 3,5% в год.

Население ведь до сих пор пребывает в иллюзии, будто с экономикой всё всегда было хорошо, даже при Горбачёве, а сейчас просто стало сильно лучше…

Реальность же была такова, что Союз находился на грани экономического коллапса.

За два тяжелейших года, полных тяжёлых решений, удалось остановить падение, а уже 1993-й год закончился со значением целых 2,7% роста ВВП.

Главная заслуга в таком росте принадлежит кумулятивному эффекту от модернизации и оптимизации тяжёлой и лёгкой промышленности, а также сельского хозяйства.

В частности, 73% всей тяжёлой промышленности переведены на природный газ – до цели в 90% ещё далеко, но положительный эффект на экономику уже оказывается.

Вот это Жириновский называет интенсивным ростом – народное хозяйство начало устойчиво расти, поэтому «подкормка» в виде нелегальных денег с американской биржи уже не сильно-то нужна.

Но «Ифрит» продолжает приносить прибыль, отсеивая значительную часть гарантированно, но неочевидно, убыточных портфелей.

С этими деньгами нужно что-то делать, ведь при достижении определённой критической массы, они будут вызывать подозрения у федеральных органов.

Есть два способа решения проблемы: либо осознанно «сжигать» избыточный доход в заведомо провальных портфелях, либо концентрировать средства в крупные компании, для которых естественно, когда их активы лежат мёртвым грузом и почти не участвуют в экономике.

Первый способ рискован и сложен, потому что чем больше активности, тем сложнее ею управлять и тем больше риск разоблачения, но зато и ущерб американской экономике больше.

Ущерб наносится краткосрочный, но зато серьёзный – умышленно понесённые убытки сотен компаний вносят искажение на рынок, что увеличивает его общую непредсказуемость и ломает выработанные инвестиционными фондами стратегии.

Капитал ведь – это не просто цифры на счёте. Это реальные ресурсы: труд людей, материалы, энергия, время и технологии.

Эти деньги будут израсходованы на зарплаты сотрудников, которые не сделают ничего полезного, на аренду офисов для этих бесполезных сотрудников, на закупленное оборудование, которое потом придётся продать за копейки или утилизировать за деньги, и на прочие накладные расходы.

Это значит, что деньги не уйдут кому-то другому, более приспособленному, а будут уничтожены безвозвратно.

Такой способ рискован, потому что люди всё видят.

Можно долго делать вид, что это просто «плохие инвестиции», но такого рода инвестиции тщательно изучаются тысячами специалистов, которые эмпирически накапливают информацию о том, «как делать не надо», то есть, каждое действие сотен подставных компаний будет под пристальным вниманием со стороны рынка.

И, рано или поздно, кто-то обнаружит подозрительно похожие паттерны поведения у сотен компаний, которые кидаются в самоубийственные атаки на слишком рискованные портфели.

А там этим может заинтересоваться Агентство национальной безопасности США…

Но зато второй способ значительно менее рискован, потому что крупные компании, «не любящие сорить деньгами на бирже» – это абсолютно нормально, но ущерб от их деятельности лишь чуть выше среднего.

Зато характер ущерба долгосрочный и системный – крупные компании способны превратить и превращают деньги на своих счетах в «мёртвый груз», который никак не участвует в экономике, потому что эти компании почти не ведут активную деятельность.

Эти компании держат огромные суммы на счетах, в низкодоходных облигациях или просто «паркуют» деньги, почти не инвестируя их в производство, исследования и разработки, и, само собой, не создают новых рабочих мест.

Таким образом, происходит подрыв основной функции бирж – аллокации капитала: перераспределения денег от тех, у кого они есть, к тем, кто может их эффективно использовать. В теории всё это просто прекрасно, но происходит всё это по мановениям «невидимой руки рынка», то есть, непредсказуемо и без строгой привязки к логике, поэтому неотъемлемой частью этой системы являются финансовые пузыри.

Компании, возникающие при помощи КГБ, будут «парковать» капитал, занимая собой места на рынке – из-за них какие-то реально эффективные компании не смогут получить финансирование, ресурсы будут распределяться менее оптимально, что будет неизбежно замедлять рост экономики, при мнимом благополучии.

И вся прелесть в том, что такие «консервативные» компании и так существуют на рынке США и остальных капиталистических стран, поэтому их существование абсолютно нормально и не вызывает никаких подозрений.

Бизнес в США любит консерваторов, напоминающих своим существованием о старых славных временах, поэтому консервативная инвестиционная политика компании воспринимается как «надёжность» и «взвешенность».

– Кстати, а как наши дела на бирже? – поинтересовался Жириновский, задумчиво прокручивая сигарету между пальцами.

– Конкретнее, Владимир Вольфович, – попросил Штерн. – Речь об американской бирже или азиатской?

– Американской, конечно же, – улыбнувшись, ответил Жириновский.

– Если вас беспокоит избыток ликвидности, то на совещании ГКО и ГАУ решено, что часть денег придётся «сжечь», – ответил на это Виктор Петрович. – Но только часть – злоупотреблять методом мы не будем, чтобы избежать лишних рисков. Это позволит выиграть время для КГБ. А Комитет воспользуется этим временем, чтобы подготовить надёжную инфраструктуру для будущих компаний.

В США заброшены сотни нелегальных разведчиков КГБ, получивших полноценное профильное образование – кто-то под чужими личностями, а кто-то под настоящими именами.

Последние – это, преимущественно, израильская агентура. Там очень много как «спящих», так и вполне активных агентов КГБ.

Программа репатриации в Израиль – это идеальный способ заброски агентуры разного назначения, через который КГБ и ГРУ до сих пор забрасывают по 100–150 качественно подготовленных агентов в год. (2)

К евреям-финансистам в США даже больше доверия, поэтому натурализовать таких нелегалов будет легко.

А ещё в престижных вузах США, на соответствующие профессии, всерьёз учатся сравнительно молодые нелегалы, которые используют полученные знания в подставных компаниях.

– Это «сжигание» ведь не спровоцирует кризис? – уточнил Жириновский.

– Кризис крайне маловероятен, – ответил Штерн. – Сумма маленькая – 120 миллионов, равномерно распределённые по всем сегментам биржи. Она даже ничего не почувствует. К тому же, «сжигание» будет происходить постепенно. А пока оно будет идти, уже будут готовы к формированию будущие крупные компании.

– Замечательно, – улыбнувшись, сказал Владимир. – Хоть какие-то хорошие новости…

На самом деле, хороших новостей всегда много, но иногда бывают очень плохие, которые перекрывают весь положительный фон.

К примеру, девять дней назад произошёл неудачный запуск «Энергии», в результате которого ракета сгорела в атмосфере, оставив в качестве утешительного приза два боковых блока, плавно приземлившихся в степи.

Ракета-носитель должна была поднять на низкую околоземную орбиту очередной макет орбитальной платформы «Скиф-ДМ», но затея потерпела крах и макет сгорел вместе с ракетой.

597 миллионов рублей, буквально, сгорели, из-за чего Владимиру нестерпимо больно до сих пор – боль не утихла даже от очень хорошей новости об успешной реструктуризации долга Югославии перед Лондонским клубом коммерческих банков.

СССР гарантировал выплаты Югославии, что позволило банкирам переоценить риски и «пойти навстречу Жириновскому». Они знают, что у СССР точно не будет дефолта и долг будет гарантированно выплачен, поэтому срезали по 6–7% вознаграждения с югославских займов, а также пересмотрели сроки.

Переговоры с банкирами начались ещё до того, как Милошевич принял предложение, от которого просто невозможно отказаться, но закончились только сегодня утром, когда Милошевич уже попал в советский карман.

Также ведутся переговоры с Парижским клубом – советские дипломаты стараются выбить лучшие условия для погашения югославских долгов на сумму 3,5 миллиарда долларов США.

Жириновский не питает иллюзий насчёт Слободана Милошевича, поэтому в течение месяца на постоянное проживание в Москву переедут Марко и Мария Милошевичи, дети президента.

Кто-то говорит, что это средневековые методы, что неформальные заложники – это ненадёжно, но у Владимира есть своё мнение на этот счёт.

Ни Саддам Хусейн, ни Хафез аль-Асад, ни разу не возражали против решений Жириновского и ответственных лиц, в вопросах направления развития их стран.

Все понимают, что Жириновский не станет убивать их детей, но понимать и чувствовать – это разное.

«Концепция с благородными заложниками работала тысячи лет – с чего вообще возникло убеждение, будто она перестала работать?» – подумал он с лёгким недоумением.

Но это мера, необходимая только на «переходный период», когда Хусейн, аль-Асад или Милошевич могут взбрыкнуть и попытаться остановить происходящие в их странах процессы, имея на это реальные шансы. Через 3–4 года их дети больше не будут нужны Жириновскому, и он выпроводит их из Москвы.

– Ну, всё, что хотел, я узнал, – встав из-за стола, произнёс Владимир. – Жду отчёт о ходе третьей фазы «Электроники-90» к концу месяца.

– Да, пожалуй, пора возвращаться к работе, – кивнув, ответил Виктор Штерн. – До встречи, Владимир Вольфович…

Примечания:

1 – Долговая спираль – это финансовое состояние, когда заёмщик вынужден брать новые займы, чтобы обеспечивать погашение процентов и основного долга, но только усугубляет всё, вызывая лавинообразное увеличение обязательств. Эта спираль необязательно приводит к дефолту, но при совпадении ряда условий, дефолт становится неизбежен. В случае с сильно задолжавшими государствами, бывает ситуация, когда руководство начинает соблюдать строгую финансовую дисциплину и больше ни грамма в рот, ни сантиметра в ж… то есть, перестаёт брать новые займы. Это выглядит, как путь к решению проблемы – перетерпеть, жёстко экономить и, в конце концов, выплатить всё, но тут в дело вступает долговая дефляция. Долговая дефляция возникает, когда при резком прекращении заимствований и жёсткой экономии заёмщик начинает сокращать расходы, инвестиции и выплаты, что сжимает общий спрос в экономике. Вслед за этим падают доходы, прибыль, занятость и нередко цены, тогда как сам долг остаётся фиксированным в номинальном выражении. В итоге, реальные доходы уменьшаются быстрее, чем сокращается долг, и его относительная тяжесть растёт – например, государственный долг к ВВП может увеличиваться даже без новых займов, если ВВП падает. То есть, новых займов нет, но тяжесть старых растёт, что делает соблазн кредитнуться просто невыносимым. А ведь новые займы, в условиях падения ВВП, социально-экономической нестабильности и прочих сопутствующих факторов, дадут только под очень высокий процент, потому что очень высокие риски для кредиторов. Кстати, в случае с Югославией, долговая дефляция не возникла, потому что Югославия продолжала брать в долг через теневые схемы, под очень высокие ставки, параллельно сокращая государственные расходы и печатая ничем не обеспеченные деньги. Расходы сокращались, в основном, за счёт населения, но не оборонки, а власти продолжили печатать деньги, потому что не могли иначе – страну охватила гиперинфляция, которая «съедала» часть номинального долга, но ценой разрушения экономики и падения уровня жизни населения. Инфляционный коллапс, в конце концов, и прикончил Югославию 90-х годов, усугубив эффект вызванного войной критического падения ВВП и экономических санкций. И последнее – очень интересный момент: именно на Милошевиче и Югославии на Западе окончательно уверовали, что с помощью санкций можно «разорвать в клочья» почти любую экономику.

2 – О нелегальных евреях – в 90-е годы, после серии сливов секретки КГБ и ГРУ, Шин-Бет (это не онлайн-казино, а израильская контрразведка) разоблачил десятки нелегалов, действовавших на территории Израиля. Это только те, кто не поехал дальше. «Русская алия», действительно, была идеальным каналом заброски нелегалов, транзитом через Израиль. Израиль знал о том, что такая зараза происходит, поэтому старался фильтровать прибывающих репатриантов, только вот ежегодно прибывало от нескольких тысяч до десятков тысяч человек, каждый из которых мог оказаться агентом КГБ или ГРУ. И засылали их далеко не дураки, поэтому агент легко мог задержаться в Израиле хоть на пять лет, честно работая и платя налоги, чтобы окончательно усыпить бдительность Шин-Бета (ставки на хасидский хоккей!) и потом обстряпывать порученные ему делишки, сразу после переезда в США, Канаду или куда-нибудь ещё. А как его отследить дальше, если многие евреи уезжали дальше в течение 3–5 лет и попробуй разберись, кто из них ищет счастья на чужбине, а кто едет собирать разведданные для своих тайных товарищей? В общем, это классическая история о том, как делать лимонад из подбрасываемых судьбой лимонов. СССР был вынужден отпускать евреев, но КГБ нашёл в этом положительный момент…