Текст книги "Служить и защищать (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Кровь, осколки стекла и водка брызнули во все стороны. Парень завалился на пол без сознания, а у меня в руке оказалось любимое оружие барных бузотеров – розочка.

– Ну, иди сюда, мудак, – сказал я на русском второму, который уже не смотрел на продавца, а замер на месте, вытянув в мою сторону нож.

И это показатель непрофессионала. Нормальный боец, изучавший ножевой бой, держит его у тела. А новички как раз вытягивают руку, инстинктивно показывая врагу – вот, мол, смотри, докуда могу дотянуться.

Он вдруг с криком кинулся на меня, махнув перед собой ножом крест-накрест. Рефлексы пусть и бывшего, но все-таки боксера, перешедшие в это тело вместе с моим сознанием, позволили мне уклониться, а потом перехватить руку.

Я резко шагнул в сторону, выронив розочку, крепче ухватил его руку, вывернул, заставив выпустить нож. И оказался сзади. Ткнул бандита под колено, а потом добавил еще и локтем по затылку. Гопник упал лицом вперед, а я сел на него сверху, прижав коленом к полу.

– Наручники есть? – повернулся я к продавцу.

– Нет, откуда, – запричитал Аркадий Моисеевич.

– А стяжки кабельные? Скотч? Хоть что-то?

Он повернулся, взял моток клейкой ленты и кинул мне. Благо неиспользованная, так что начало искать не пришлось. Я перемотал руки этому бандиту, ноги, а потом заклеил рот. И перешел ко второму, который так в сознание и не пришел.

– Хорошо, что ты появился, Миша, – на русском проговорил продавец. – Эти ведь меня не просто без гроша оставили бы, они точно порезали бы.

– Вы полицию лучше вызовите, Аркадий Моисеевич, – сказал я. – А то мало ли.

– Да нет, полиции не до нас. Я сейчас позвоню куда надо, и этих увезут, а потом проведут с ними… Разъяснительную беседу.

– Другим бандитам, что ли? – не понял я.

– Ну да… – кивнул он. – Можно и так сказать.

– И вы им за защиту платите? – спросил я.

– Платим, Миша. Все платят.

– Может, все-таки лучше полицию?

– Нет, Миша. Мы не привыкли сор из избы выносить.

– Ладно, раз так, – сказал я.

– А тебе идти лучше. Ты купить чего хотел?

– Да, – кивнул я. – Гречки и пельменей. И… – подумал было сказать «водки», да только понял, что пить мне больше не хочется. Во-первых, уже нанюхался – от разбитой бутылки тут воняло везде. А во-вторых… Вот подрался и настроение даже как-то лучше стало. – И все.

– Ты бери так, Миша, ты же спас меня.

– Точно? – спросил я у него.

– Точно, точно. И иди, не надо, чтобы парни тут полицейского видели.

– Ладно, – хмыкнул я.

Подошел к полке, взял две большие пачки гречки. Из морозильника – большой пакет пельменей. Раз уж дают, то почему бы не взять.

– А вы аккуратнее будьте, Аркадий Моисеевич, – сказал я. – Если тут такие бегают.

– Да это молодые, залетные, – махнул он рукой. – Но поверь мне, из этих парни Рябого пример сделают – больше никто не сунется.

– Как скажете, – уж чего-чего, а встревать в дела русской, а точнее еврейской, но косящей под русскую, мафии мне не хотелось. – Пойду тогда.

– Иди-иди, Миша.

Я вышел на улицу, подошел к «Шеветту» и сел за руль, забросив доставшиеся мне бесплатно продукты на пассажирское сиденье. И выругался по-русски – от меня водкой разит, так что если остановят, объясняться придется.

Хотя антифризом пахнет все равно сильнее, перебьет. Завел машину и тронулся, потом развернулся и двинул уже в сторону Карсона.

А потом поймал себя на мысли, что на душе мне стало спокойнее. Все-таки чего-то я стою и без жетона детектива. Хотя бы как человек, способный постоять за себя и других, даже без оружия.

Так что буду биться дальше. Что у нас там по плану?

Глава 12

Прошедшие выходные можно было оценить двояко. Если смотреть на объективные достижения, то прошли они хреново – все, что я получил, это две вычеркнутые строчки в списке и два потраченных впустую дня.

Если же оценивать субъективно… Ну, мне снова очень повезло. Я нарвался на Фрау, которая оказалась не просто наемной проституткой на вечеринках, но и, как выяснилось, была вхожа в круг самого Гольдберга. О том, в какой именно его круг она вхожа, я старался не думать.

И на этом моя история могла бы и закончится, если бы она донесла продюсеру о том, что я продолжаю против него расследование. Я вновь прошелся по грани. Но мне повезло – она решила не доносить на меня. По крайней мере, если верить ее словам. А значит, фортуна снова повернулась ко мне передом. И это внушало определенный оптимизм.

Кроме того, драка в русском районе меня неплохо встряхнула. Я еще крепче утвердился в мысли, что нужно заканчивать жалеть себя, и продолжать двигаться вперед, даже если для этого нужно будет претерпеть еще сотню неудач. Рано или поздно я все равно докопаюсь до того, что ищу. Ведь сильный характер – это когда судьба, пиная тебя, ломает себе ногу.

Я усмехнулся под нос, вспомнив этот забавный, но довольно жизнеутверждающий афоризм, который где-то слышал еще в прошлой жизни. Я шел по своему участку, вооружившись книжицей с бланками и ручкой. Беретта, в которой пока, к счастью, не было нужды, покоилась в кобуре.

Этим утром я начал обходить участок не как обычно, а в обратном направлении. То ли подсознательно хотел дать владельцам брошенных машин лишний час, который вряд ли им поможет на самом деле, то ли просто решил изменить уже начавшей формироваться привычке. Все было спокойно, даже случаев неправильной парковки было не особо много.

А когда я добрался до Реймонд-авеню, меня ждал первый приятный сюрприз – владелец и в самом деле убрал свой «Форд Ф-150» с дороги. Все-таки я угадал – у этой тачки еще было будущее. Следующим на маршруте был «Шевроле Каприз», хорошенько битый в морду. На нем я оставлял уведомление об эвакуации последним – эта машина появилась тут позже других. Видимо, ее притащили на тросе, потому что я сильно сомневался, что она сможет ехать самостоятельно.

Но отведенные на то, чтобы убрать машину, семьдесят два часа все равно уже истекли. Однако когда я свернул на Семьдесят Шестую, меня ждал второй сюрприз за сегодня – «Каприза» тоже не было. Видимо, хозяин не собирался бросать его тут на «вечный прикол» – просто оставил на время, пока разбирался со страховкой.

Третьим на очереди был «Форд Эскорт», и там я уже особых надежд не питал. И не прогадал – через пять минут начавший врастать в землю седан показался на пути. Тогда я выжал тангенту выносного микрофона и проговорил:

– Диспетчер, это 12-Адам-34. У меня брошенное транспортное средство в переулке на Семьдесят Восьмой, рядом с перекрестком с Вермонт. Срок уведомления владельца вышел. Запрашиваю эвакуатор по коду два.

На той стороне немного помолчали, после чего я услышал:

– Принято, 12-Адам-34. Эвакуатор прибудет в течение часа.

На самом деле я надеялся, что это произойдет быстрее – по этому запросу диспетчеры нередко говорят время с запасом, потому что не всегда понятно, когда освободится ближайший эвакуатор. Я хотел было усесться прямо на капот брошенного «Эскорта», но на нем был такой слой пыли, что я просто пожалел свою форму. Хотя ее сегодня в любом случае сдавать в стирку – целую неделю уже таскаю.

Это, кстати, единственное преимущество работы патрульным – стирать форму самому не нужно, и даже возбраняется – этим централизованно занимается Департамент. Так что мне достаточно просто сдать ее в стирку и получить на замену чистый комплект. Очень удобно, на самом деле. По-хорошему, сделать это стоило еще в прошлую пятницу, но я, откровенно говоря, замотался и забыл.

Эвакуатор действительно приехал чуть раньше, хотя и ненамного – через сорок пять минут после вызова. Я передал водителю заполненную форму об обнаружении брошенного транспортного средства, расписался.

Водитель, одетый в темно-синюю форму с нашивками отдела транспорта, поцокал языком, глядя на спущенные и уже начавшие понемногу прорастать в землю колеса. Но потом на удивление споро размотал лебедку, зацепил трос за буксировочную проушину «Форда» и с неприятным скрежетом проржавевших ступиц затащил седан на платформу эвакуатора. Мы кивнули друг другу, и водитель тронул машину в сторону полицейской стоянки. Мне же о стоявшем на моем участке автохламе теперь напоминали лишь застарелые пятна масла на асфальте да копия формы об обнаружении, которую нужно будет сдать сержанту. Думаю, он будет доволен, что я занимаюсь выполнением его распоряжения.

Я пошел патрулировать дальше, и после третьего круга с удовлетворением осознал, что на вверенной мне территории не осталось ни автохлама, ни неправильно припаркованных машин, ни каких-нибудь мелких хулиганов, нарушающих общественный порядок. Ну, по крайней мере пока.

И стоило мне об этом подумать, как на плече ожил выносной микрофон рации.

– 12-Адам-34, вызывает диспетчер.

Кажется, совсем уж спокойно смена не закончится. Жаль, а ведь оставалось буквально полтора часа.

– 12-Адам-34 на связи, – ответил я в микрофон.

– 12-Адам-34, у нас крупный четыреста пятнадцать на Норманди между Семьдесят Четвертой и Семьдесят Шестой, территория школы. Массовая драка, много звонков, возможно оружие. Код три.

– 12-Адам-34 принял, – ответил я и перешел на бег. Код три для пеших патрульных – штука довольно редкая, и означала она, что мне нужно бежать на место со всех ног. А значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

Район я уже успел изучить, так что бежал коротким путем через переулки. И вскоре услышал звуки сирен, а через несколько шагов – громкие крики. Вывернул из-за угла и увидел, что рядом с забором, которым была огорожена спортивная площадка местной школы, стоят две патрульные машины, из которых уже выбирались четверо патрульных. Однако, серьезные силы они бросили на этот вызов.

А потом я посмотрел сквозь забор из металлической сетки и понял, что поспешил с выводами. Нас пятерых тут будет мало.

Потому что на просторной асфальтированной площадке сейчас шло самое настоящее побоище – стенка на стенку сошлись человек двадцать, не меньше. В глаза сразу бросились повязанные на голову и лица синие и красные банданы. И это плохо, потому что значит, что у нас тут бандитская разборка.

Постарался оценить ситуацию на бегу – огнестрельного оружия не видно, да и стрельбы слышно не было. Что уже хорошо. Ножей я тоже не разглядел. А вот несколько человек с битами и обрезками труб я заметил почти сразу. Один парень почти в самой середине побоища раскручивал вокруг себя черный десятифунтовый блин от штанги, как-то закрепленным на куске блестящей металлической цепи. На два шага вокруг него образовалось пустое пространство – никто не хотел первым получить этой странной штуковиной по голове. Мда, только вот таких поехавших в массовой драке не хватало.

Но был и еще один любопытный факт, за который зацепился взгляд – все участники драки были молодыми. Я плохо определял возраст у чернокожих, но на первый взгляд им всем было лет по восемнадцать-двадцать. Но я все равно сомневался, что они учились в школе, на территории которой устроили разборку.

А еще они все как один были черными, хотя увидев цвета Крипс и Бладс в этом уже можно было уже не сомневаться.

Я огляделся и понял, что не вижу ни одного прохода в заборе на всем его протяжении, а тянулся он метров на двести вперед по улице.

– Полиция! Никому не двигаться!

– Всем оставаться на местах! – вразнобой заголосили выскочившие из машин патрульные. Вот только дерущиеся плевать хотели на их команды – никто даже не оглянулся.

Я добежал до коллег, мы быстро переглянулись, и стало понятно, что ждать подмогу дальше не вариант – за это время кого-нибудь или покалечат, или убьют.

– Идем внутрь, – сказал я, и тут же подал пример, ухватившись за край забора и резким рывком перебросив тело на другую сторону.

Остальные патрульные замешкались буквально на пару секунд, после чего тоже оперативно перебрались через препятствие. Я про себя порадовался, что среди нас не оказалось стереотипных американских копов из комедий, весящих за сотню килограммов и питающихся лишь пончиками. Иначе первые потери мы понесли бы еще на этапе перелезания через забор.

Я еще раз взглянул на дерущихся малолеток, вздохнул и достал дубинку. Открывать по ним огонь не хотелось, разве что в самом крайнем случае. Неплохим решением стала бы стрельба в воздух, вот только за предупредительный выстрел в США, к моему удивлению, строго наказывали. Он был приравнен к неоправданному применению силы, чего в моем положении нельзя было допускать ни в коем случае.

Остальные патрульные выстроились со мной в шеренгу, двое достали дубинки. Мы вновь закричали вразнобой:

– Всем стоять!

– Полиция Лос-Анджелеса!

– Никому не двигаться! Руки за голову!

А потом рванули к дерущейся толпе. К этому моменту строй обеих сторон уже распался, одна массовая драка превратилась во множество отдельных, и далеко не всегда один на один. Синие и красные банданы мелькали вперемешку.

– Копы! Мочи копов! – заорал кто-то из дерущихся.

Я посмотрел вперед и увидел, что некоторые из дерущихся остановились, глядя на нас. И несколько из них приняло правильное решение – рвануть прочь до того, как наша бравая компашка врубится в общий замес. Однако подавляющее большинство их примеру не последовало, а некоторые так вообще развернулись в нашу сторону.

Влетать в толпу с разбега мы не стали – у нас была другая задача. Двое остановились и достали пистолеты. Понятно – будут нас прикрывать. Помню эту схему – Соко обучали ей во время работы в патруле.

А мы с оставшимися двумя офицерами подбежали к ближайшей парочке парней в красных банданах, усиленно забивающих ногами негра в синей. Активно работая дубинками, повалили их рядом с уже валяющимся противником, уютно разместив лицами вниз.

Один из патрульных тут же присел рядом с лежащими, доставая наручники, и это чуть не стало фатальной ошибкой. Потому что откуда-то слева послышался крик: «Наших бьют!», после чего из толпы вылетел крупный парень в красной бандане на лице, и от души замахнулся ногой, собираясь пнуть в голову присевшего офицера.

Полицейского спасло лишь то, что его оставшийся на ногах напарник вовремя отреагировал и ткнул нападавшего дубинкой в солнечной сплетение, схватившись за нее двумя руками. Тычок получился что надо, парень согнулся, и я тут же добавил ему по хребту. Он упал, а я тут же получил увесистый удар кулаком в скулу – поворачиваться боком к основному побоищу было хреновой затеей. В глазах чуть поплыло и я сделал шаг в сторону, пытаясь уйти с линии атаки – я просто не успел заметить, откуда прилетел этот удар.

Благо тут подстраховали уже меня – двое бросивших возню с наручниками патрульных почти одновременно шагнули вперед, активно работая дубинками по толпе. Крики стали чуть громче.

Нам отчаянно не хватало слаженности. Нужно было действовать, как в моей прошлой жизни действовал ОМОН при разгоне демонстраций – идти вперед строем, отбиваясь от атак, хватать противников по одному и затягивать внутрь, закидывая себе за спину. А там уже кто-то один мог бы спокойно их паковать под прикрытием всех остальных.

Но, к сожалению, объяснить свой план в такой круговерти я бы никому не смог, да и полководец из меня был, откровенно говоря, посредственный. Так что оставалось только держаться ближе друг к другу и пытаться обезвредить хотя бы тех драчунов, у которых было оружие – благо таковых осталось совсем немного.

С полминуты у нас в принципе получалось. Мы перестали пытаться хватать и заковывать в наручники отдельных бандитов – просто пробивались и лупили тех, у кого было оружие. Лично я едва успевал размахивать дубинкой так, чтобы не давать активно наваливающимся на нас бандитам подойти слишком близко и смять наш импровизированный строй.

В какой-то момент я заметил, что драчуны перестали месить друг друга трубами и битами – почти всех вооруженных нам удалось так или иначе обезвредить. Парня с блином от штанги тоже видно не было. И, вроде бы, это можно было считать успехом – ведь именно задача не дать никого покалечить была для нас первоочередной.

Но была небольшая проблема – потерявшие противников бандиты частью ретировались, оценив ситуацию, а частью дружно ринулись на нас. И вот тут стало уже не до шуток. Несмотря на нескольких лежащих на земле и сбежавших, дерущихся было еще больше десятка. И значительная часть из них была не прочь навесить и нам.

Напор на наш отряд заметно усилился, и вдруг я краем глаза увидел, как стоящий рядом патрульный закрыл лицо руками и шагнул назад, издав короткий вскрик. Я рефлекторно взглянул в его сторону, чтобы понять, что случилось, и это чуть не стало моим последним действием на этой земле. Потому что, отвлекшись от основной заварушки, я едва не пропустил вертикальный удар непонятно откуда выхваченной трубой по голове.

В последний момент я рванулся влево, и удар пришелся в плечо, соскользнув вниз по левой руке. Я взвыл от боли и обрушил на ударившего меня такой же вертикальный удар дубинкой, удачно попав в ключицу. Негр противно завизжал на высокой ноте и повалился мне под ноги – туда, где уже лежал пяток его друзей и врагов.

В этот момент бандиты как-то резко поперли вперед. Мы с патрульными попытались отпрянуть назад, но я зацепился ногой за лежащего на земле негра и едва не упал на задницу. Остальные копы пытались организованно отойти, но получилось у них это или нет, я уже не видел, потому что замешкавшегося меня обступили сразу трое бандитов. Каждый из них по отдельности наверняка не был мне соперником, но сейчас, окружив меня и нападая с трех сторон, они уверенно одерживали верх. Даже несмотря на то, что оружия ни у кого из них не было.

Я крутился вокруг своей оси, как юла, периодически получая удары и тычки в спину. Очень хотелось атаковать одного из противников в лоб, но я прекрасно понимал, что стоит мне открыться хоть на мгновение, остальные двое бросятся на меня с разных сторон, завалят на асфальт и просто запинают. И тогда будет плохо.

Я прекрасно видел, к чему идет дело. Дураку понятно, что ни один из копов не позволит серьезно ранить себя или коллег – этой дракой мы просто пытались утихомирить дебоширов или хотя бы не дать никого убить до прибытия подкрепления. Вот только если одному из офицеров будет грозить реальная опасность – остальные без колебания откроют огонь. И этого мне совсем не хотелось. Только мертвых малолеток мне не хватало.

Хорошо еще, что офицеры из прикрытия не начали палить в тот момент, когда меня ударили трубой, хотя формально уже имели на это право. Но, видимо, я просто сам стоял на линии огня.

Я продолжал держать оборону, пока не услышал с той стороны, где мы бросили патрульные машины, визг тормозов. А секунд через пятнадцать окружившие меня негры вдруг остановились, словно по команде, и через мгновение рванули прочь.

Я хотел было побежать за ними и задержать ближайшего, но внезапно почувствовал, что сил на этот рывок уже не осталось. Повернулся и увидел, что машин у забора прибавилось, а в нашу сторону уже бегут упакованные в бронежилеты и шлемы бойцы с дробовиками в руках. На груди у ближайшего я увидел короткую надпись, хотя и без нее уже понял, кто прибыл к нам на выручку. CRASH.

Я оглядел поле боя – на земле в разных позах лежали восемь человек. Среди них – тот псих с блином от штанги на цепи. Я и не заметил, кто и в какой момент его вырубил, но мы с ним так и не столкнулись. Еще пяток замерли, подняв руки вверх. И еще несколько отчаянно драпали в сторону здания школы, на территории которой мы находились. Бой был окончен.

Я тяжело выдохнул и оперся руками о колени. Усталость и боль от пропущенных ударов растекалась густой волной по всему телу, но на лице почему-то непроизвольно застыла улыбка. Я не выдержал и ухмыльнулся. Да уж, это была добрая охота.

Парни из CRASH не церемонились, жестко заламывая руки и укладывая оставшихся на ногах лицами в асфальт. Двое патрульных помогали надевать наручники, еще двое – те, что дрались бок о бок со мной – отдыхали в стороне. Никто из них серьезно не пострадал – лишь у того, что на моих глазах пропустил удар в лицо, была рассечена губа.

Я в целом тоже чувствовал себя терпимо – единственный действительно сильный удар прошел вскользь, и труба ничего не повредила, лишь оставила кровоподтек. Остальное было ерундой – вкладываться в удар кулаком эта шпана не умела совсем.

Вскоре на территорию въехал автозак – видимо, где-то с другой стороны ему открыли ворота. Задержанных загрузили, а ребята из CRASH и один из патрульных оформили документы. Я же сидел на капоте одной из полицейских машин и тихо радовался, что хоть в этот раз с бумажками возиться не мне.

Пока шло оформление, закончилось время моей смены, так что я доехал до участка с патрульными, с которыми мы участвовали в потасовке. Там все же пришлось немного повозиться с бумажками: написать сержанту рапорт о произошедшем и отдельно – о том мудаке, что ударил меня трубой. Это уже была совсем другая статья, и спускать ему этого с рук я был не намерен. К тому же лицо его я запомнил, так что легко нашел обидчика в обезьяннике.

И лишь после этого я наконец смог сдать пистолет в оружейку, а форму в стирку, и, переодевшись в гражданское, поехать домой.