Текст книги "Служить и защищать (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Вот бы его спасти. Столько хороших песен еще мог бы написать.

Но ладно, отвлекся. Номера Вирджинии, что это значит? Да то, что он оттуда приехал, через всю страну. И это же может объяснить, почему у него машина для канадского рынка сделанная – там до границы не так далеко.

Кто же все-таки его нанял?

До Карсона я доехал в конечном итоге за час – быстрее, чем в ту сторону, потому что пробок уже не было. Надо было, по идее, съездить в качалку, но мне к семи утра на работу, и тогда я вообще не высплюсь.

Но так или иначе, я покормил своих животных, а потом взялся за гантели и провел комплекс упражнений – просто чтобы не терять в прогрессе, хотя веса этих самых гантелей мне не хватало. Потом разогрел еды, поел. В душ идти было уже лениво, и решил, что помоюсь с утра, улегся на диван, включил телек, по которому шел какой-то ситком.

И задумался. Крепко задумался.

То, что предлагал детектив, было в любом случае нелегальным. Он каким-то образом собирался проникнуть в дом Митчелл для того, чтобы потом ее шантажировать. Если учесть, что она – женщина жесткая, тот это может и не сработать. Заявит в полицию – сама или через адвоката, и тогда все, нам конец. Марча лишат лицензии, а меня просто вышибут, а может быть даже посадят.

Но если сработает… Если сработает – это ответ на все вопросы будет.

И опять же – какие еще у меня варианты есть? Откуда я другие зацепки найду, рожу, что ли? Так мой организм к этому, честно говоря, не приспособлен. Чай не женщина.

А если не успею ничего сделать, пока не закончится внутреннее расследование, то восстановить свою репутацию уже не смогу. И тогда жизнь поменяется еще круче.

А не слишком ли резво я взялся за это дело? Один раз я уже попытался сработать опрометчиво, грязно, и даже спровоцировал Крауза – и чем это в конечном итоге закончилось? Мне сожгли машину, разрушили мою карьеру, опозорили на весь город, выставили любителем шлюх.

И что они будут делать дальше?

Да не доживу я до тюрьмы на самом деле. Если мы все-таки спалимся и Гольдберг узнает, что я продолжаю под него копать, то дождется момента, когда меня вышибут из полиции, и прикончит. Если, конечно, я сбежать раньше не успею.

Да и тогда может попытаться найти. Он-то понимать должен, что если после всего, что со мной случилось, я от дела не отказался, то уже не отстану.

Рискованно, очень рискованно. Риск – благородное дело, кто не рискует – тот не пьет шампанское, кто рискует – тот побеждает, без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Хотя последнее все-таки немного о другом.

В общем, чует моя жопа, не так все просто завтра будет.

Но с другой стороны, это все равно имеет больше шансов на успех, чем если просто продолжать искать свидетелей. Да и что мне осталось, в общем-то? Ехать в другой штат в поисках оставшихся девчонок в надежде, что они не пошлют меня и согласятся свидетельствовать?

Проблема только в том, что Гольдберг все это время так просто не сидел, и занимался тем, что зачищал этих самых свидетелей и потерпевших. И даже с официальным расследованием доказать хоть что-то будет не так просто. Даже если за это возьмется полиция.

Ладно, в любом случае еще есть одна хорошая новость. У меня появился союзник, наконец-то. Пусть и мутный, с непонятными целями, да еще и работающий черт знает на кого, не из Калифорнии, скорее всего. Но мы с ним преследовали одну и ту же добычу.

Короче, завтра – ключевой день. И он будет гораздо важнее, чем два предыдущих дня скучной слежки.

С этими мыслями я в конечном итоге и заснул.

Глава 20

Как назло, смена выдалась сложной. Я практически весь день пробегал по участку, да еще и дождь пошел, так что вымок до нитки. Сегодня, конечно, было не так, как после бандитской разборки, но все будто назло решили парковаться неправильно. Так что я истратил, наверное, десятка полтора бланков. Правда, двоих отпустил с предупреждением – уж очень они умоляли.

Один был водителем синего «Форда», он совсем немного заехал на красную зону около пожарного гидранта. Едва я собрался заполнять бланк, как он выбежал из аптеки, запыхавшись, и сказал, что только на минуту остановился, потому что жена у него рожала, а он какие-то нужные лекарства покупал. В руке у него в действительности был бумажный пакет, в котором шумели таблетки – они тут продаются не в блистерах, а по большей части в оранжевых пластиковых флаконах. Отпустил.

Второй припарковался на месте для инвалидов около школы. Пожилой мужчина, внуку которого стало плохо, и он приехал забрать его из школы, чтобы отвезти в больницу. Других мест на парковке действительно не было – с учетом того, что в Калифорнии права дают уже в шестнадцать лет, большая часть старшеклассников приезжала на своих машинах. Пусть это обычно и были просто развалюхи.

Оба вели себя вежливо, никто не пытался сунуть мне взятку, поэтому я решил, что могу позволить себе немного человечности. И пусть настроение было паршивым из-за промокшей формы, я решил не срываться на людях. Так что отпустил их без штрафов.

Потом разнял небольшую перепалку между соседями. Там даже вызова не было, просто услышал крики и пошел туда. И увидел, как за заборчиком стояла молодая женщина, уперев руки в бока, а с другой стороны – пожилой лысый мужчина, который орал на нее.

– Твоя псина гадит на моем участке каждый день! Весь газон засирает! Я устал это убирать!

– Он просто гуляет! – огрызалась женщина. – И это я бы газоном не назвала, там проплешины больше, чем у тебя на голове.

Я выслушал обоих. Оказалось, что пес соседки регулярно пробирался через щель в заборе и делал свои дела на чужом газоне. Хотя газоном то, что было во дворе, действительно можно было назвать с натяжкой. Мужик терпел, терпел, а сегодня решил все высказать.

Я просто сделал обоим внушение. Женщине сказал, что ей надо следить за собакой внимательнее и убирать за ней, если она в действительности делает свои дела на чужом участке. А мужчине предложил заделать в заборе дыру, раз уж через нее лезет пес. И так всем будет спокойнее.

Оба выглядели не очень довольными компромиссом, но драки, а уж тем более спущенной на кого-то собаки не намечалось, так что я решил, что свой долг выполнил, и просто ушел. Штрафовать женщину не стал – «улики» с газона мужчина уже убрал, а заниматься разбирательствами из-за такой ерунды не хотелось. Еще в суд потом вызовут, чего доброго, если она будет штраф оспаривать.

Потом отправился на вызов на драку в баре. Прибежал туда и обнаружил, что мордобоя-то и не было – просто двое мужчин вяло переругивались. Один говорил, что второй выпил его кружку пива и отказывается платить, а второй говорил, что это было случайно.

Они были пьяными, но настроены оказались вполне мирно, несмотря на то, что кричали друг на друга. Я сказал им разойтись, они расплатились и ушли в разные стороны, что-то ворча.

Настоящей драки не было, так что увозить их в участок было не за что. И даже бару ущерба никакого не нанесли. Так что все, в общем-то, было нормально.

Потом дождь закончился, стало парить, и я почувствовал себя еще хуже. Форма и волосы высохли достаточно было, но душно оказалось – жуть. Я выписал еще пару штрафов, эвакуировал снова откуда-то появившийся автохлам.

Кстати, люди ко мне теперь относились иначе. Большинство, по крайней мере, стали здороваться. Похоже, что за время работы я успел заслужить их доверие.

К концу смены отправился в знакомый переулок между Бадлонг и Канзас, где не так давно задержал дилера. Нового там не обнаружилось, толпы наркоманов тоже.

Наверное, если туда и поставят бегунка, то нескоро. Они-то понимают, что нельзя два раза на одном и том же месте палиться. Да и нарколыги видели, что там приняли человека, и туда больше не пойдут.

Хотя не удивлюсь, если где-то тут же орудует еще один. Но я прилежно нес свою службу, обходил не только главные улицы, но и переулки. Если уж там кто-то и выходит торговать, то не в мою смену. А это уже не моя забота – этим занимаются другие патрульные.

К трем часам я сдал рацию и оружие, переоделся в гражданское. В Карсон возвращаться смысла не было – такси там я бы не поймал, так что поехал сразу в Беверли-Хиллз. Благо корма своим питомцам я насыпал побольше, так что не беспокоился за то, что они оголодают. Единственное, что меня тревожило – это дождь. Если дальше дождить будет чаще, надо придумать что-нибудь для Владимира. У Рэмбо-то будка есть, а вот у петуха – только решетка.

Перекусил, отдохнул немного в маленьком уютном дайнере, а потом поймал такси – просто вытянув руку перед машиной, чтобы она остановилась – и поехал на место.

Когда приехал, было еще светло, но «Понтиака» детектива я не обнаружил. Зато увидел черную «Пятую Авеню», почти такую же, как была у меня. Сердце сжалось в груди – никогда в жизни я не прощу Гольдбергу мою сожженную машину. Пусть формально экспертиза и показала, что это просто бензиновый шланг перетерся, а никто ее не поджигал.

Из-за руля этой черной машины мне махнул мужчина в бейсболке. Я подошел к тачке, он разблокировал дверь, и я уселся внутрь.

– Ты чего так вырядился? – вместо приветствия спросил я.

Ну да, выглядел он совсем уж необычно. На нем была серая рабочая роба с логотипом какой-то неизвестной мне компании. И такая же бейсболка. Короче, одет он был, как электрик.

– Я же тебе говорил, что у меня есть план, – проговорил он с улыбкой на лице.

– И чего ж ты задумал? – спросил я.

Марч усмехнулся, вытащил из кармана небольшой прямоугольный предмет и протянул мне. Я рассмотрел внимательно – он был размером… с губную гармонику примерно. Не знаю, почему мне такое сравнение пришло на ум, ведь я на них никогда не играл. На торце прямоугольника была надпись «Minox EC».

– И что это?

– Это камера, балда, – ответил он. – Полностью механическая, очень маленькая пленка, на одной кассете до пятидесяти кадров. Если бы ты знал, сколько она стоила… Но пригодилась уже, причем не раз. Так что сегодня мы получим доказательства.

– Погоди, – сказал я. – То есть ты собираешься притвориться электриком, чтобы войти внутрь и сделать фото? Это незаконно.

– Мы это вчера уже обсуждали, – он хмыкнул. – К тому же это не так незаконно, как если бы это делал ты. Если бы в дом, в котором не происходит преступления, без ордера полез бы детектив полиции – это было бы одно. Но я-то – частное лицо. И я вполне могу анонимно по почте отправить эти фото другому детективу. И тогда все, никто не знает, откуда они получены, но фото будет достаточно для ордера.

– Бред какой-то – выдохнул я.

– Добро пожаловать в мир американского права, – он хмыкнул. – Но на самом деле мы рискуем. Если бы я проворачивал все без тебя, то рисковал бы меньше. Но с учетом того, что одному мне это не провернуть…

– Если вскроется, все равно лицензии лишишься, – заметил я.

– Не лишусь, не боись, – он слегка хлопнул меня по плечу. – Да и тебе, думаю, ничего не грозит. С такими покровителями, как у меня…

Он заткнулся – понял, что сболтнул лишнего. А я задумался – кто же его все-таки нанял? Неужели кто-то из городской верхушки, кому неожиданно Гольдберг встал поперек горла?

Стоп. А если не городской? Номера-то на его машине не калифорнийские.

– А что за машина? – спросил я. – Чего ты не на «Понтиаке» сегодня?

– Напрокат взял, – ответил он. – А что?

– Да ничего, просто на твоей номера Вирджинии…

– А вот это тебя уже не касается, – заткнул он меня таким тоном, что сразу стало ясно – дальше расспрашивать смысла нет.

Он достал сигарету, прикурил, я поморщился, но возражать не стал. В это время очень многие курили, даже в общественных местах. А я потерпеть могу, если что.

– Ладно, – кивнул я. – А как ты собираешься внутрь-то влезть?

– Я отключу электричество в доме, – сказал он. – Вместе сходим, ты посмотришь, чтобы никто не обратил на нас внимания. Она приедет с работы, увидит, что света нет. Что она сделает?

– Вызовет электриков, очевидно, – ответил я. – Сомневаюсь, что она сама полезет в щиток.

– Вот именно, – кивнул он. – И тут появляюсь я. Скажу, что диспетчер прислал меня разобраться с проблемой.

– И ты думаешь, она тебя пустит внутрь? – с сомнением спросил я.

– Поверь мне, – уверенно кивнул Марч и улыбнулся с таким видом, будто уже не один раз проворачивал подобные трюки. – Люди обычно рады, когда приходит электрик чинить свет. Социальная инженерия, слышал о таком?

– Ну да, – кивнул я. – Только это незаконно. И я не совсем понимаю, как ты в комнату со змеями попадешь. Она же тебя туда просто так не пустит.

– А много ума надо, чтобы навешать лапши тому, кто в электричестве ничего не понимает? Попрошу показать специфическое осветительное или нагревательное оборудование, скажу, что именно из-за него проводка может коротить. Или мощности не хватает. У нее наверняка есть специальные лампы для террариумов, обогреватели для змей. Все это работает от розеток и жрет энергию как не в себя.

– Ну да, – кивнул я. В общем-то, план одновременно звучал разумно, и был рискованным до безумия.

– А я тут зачем? – спросил я.

– А ты для того, чтобы отвлечь ее. Я войду, и через десять минут после этого ты постучишь в дверь и отвлечешь ее ненадолго. Чтобы она не ходила со мной по дому и не следила за каждым моим шагом. Дашь мне пару минут наедине с террариумами, чтобы я мог сделать дело.

– Так она ведь меня узнает, – сказал я.

– Ничего, на этот случай у меня тоже кое-что есть, – он потянулся и взял с заднего сиденья какой-то чемоданчик. – Ну-ка иди сюда.

Я наклонился, и он открыл чемоданчик, в котором оказались всякие непонятные штуки. А потом вытащил из пакетика накладные усы и приклеил их над моей верхней губой, а под нижнюю – небольшую уродливую бородку. Потом мазнул несколько раз кисточками, и сказал:

– Жаль, что я линз не взял. У тебя цвет глаз редкий. Но ладно, на, держи, – он сунул мне какую-то губку.

– А это что? – спросил я.

– Сунешь за щеку, – ответил он. – Будет казаться, будто у тебя флюс. И говорить мешать будет, скроет акцент.

Я хмыкнул, а он тем временем достал с заднего сиденья пакет и протянул мне. Я открыл и увидел внутри синюю бейсболку со звездой Давида и надписью «Евреи за Иисуса».

– А это еще что за херня? – только и оставалось спросить мне.

– Скажи мне, что люди запомнят лучше – белый лист бумаги или черную точку на нем?

– Черную точку, естественно, – хмыкнул я.

– Ну вот и тут так же. Если хочешь, чтобы тебя не запомнили – надень что-нибудь яркое, что будет сильно выделяться. Она увидит бейсболку и будет уверена, что к ней приходил миссионер. В остальном она на тебя смотреть даже не будет.

– Ладно, – кивнул я и натянул бейсболку на голову.

Посмотрел в зеркало заднего вида. Да, узнать меня было сложнее, потому что эта дурацкая кепка скрывала волосы, а бородка и усы были черными. А уж если я эту штуку в рот засуну…

– Там еще брошюра, – сказал он. – Ознакомься с ней, чтобы знать, чем ее грузить.

– Ты специально это? – спросил я. – Специально заставляешь меня еврея изображать?

– А ты антисемит? – он посмотрел на меня.

– Да в общем-то нет… – ответил я. – Я всех людей одинаково не люблю.

И мне осталось только погрузиться в чтение брошюры. Странная какая-то хрень – евреи, которые признают Иисуса Мессией. Но при этом на знакомое мне православие тут было ничего не похоже, скорее всего это просто какой-то протестантизм. А я в нем разбираюсь слабо, очень слабо. Единственный раз, когда пересекался – это когда ходил к баптистам, чтобы арестовать их священника. И подобного опыта впредь мне хотелось бы избежать.

Прошло минут десять, Марч к тому времени докурил вторую сигарету и сказал:

– Ну, пошли.

Я вышел из машины, огляделся. Никого на улице не было, все еще на работе, а Марч с абсолютно уверенным видом двигался в сторону распределительного щитка, установленного на стене дома Митчелл. Мне оставалось только смотреть, как он открыл металлическую дверцу. Я удивился, что щиток расположен снаружи, но при этом никак не запирается. Но память Соко подсказывала – тут это в порядке вещей, особенно в богатых районах. В США больше боялись коротких замыканий, чем вандализма.

Марч покопался внутри несколько секунд, вытащил какой-то проводок, обмотал его конец кусочком черной изоленты, после чего вставил его обратно в гнездо. Захлопнул дверцу щитка, вернулся ко мне неспешным шагом, как будто ничего особенного и не произошло.

Мы сели обратно в машину, он достал очередную сигарету и проговорил:

– Готово. Теперь свет не включится, а починка всего пару секунд займет. Ждем.

Пришлось ждать достаточно долго, и я снова погрузился в чтение брошюры.

Серебристый «БМВ» приехал, когда уже стемнело, из него вышла Митчелл. Высокая блондинка с распущенными волосами и в деловом костюме. Сразу было понятно, что она – настоящая бизнесвумен. Иначе и не скажешь.

Она направилась к входной двери, открыла ее и скрылась внутри. Обычно после этого загорался свет, но в этот раз ничего подобного не случилось.

– Погоди, – сказал я. – А как она вообще вызовет электрика, если у нее света нет? Телефон же тоже от электричества работает.

Марч медленно повернул голову и посмотрел на меня так, будто я сморозил полную глупость. А потом медленно, с издевкой в голосе, проговорил:

– То есть ты не знал, что у нее есть мобильник, но все равно согласился на этот план?

Я почувствовал, как от стыда мое лицо заливается краской. Действительно, почему это у Митчелл, помощницы крупного продюсера, разъезжающей на серебристом «БМВ» и владеющей домом в самом дорогом районе города, не должно быть мобильного телефона? Даже с учетом его баснословной стоимости. Ведь даже Ник смог его себе позволить, пусть ему и пришлось откладывать на него два месяца.

Вот ведь идиот. Сперва отвыкал от того, что в моем времени у всех есть смартфоны, периодически в карман руку совал за ним и только потом понимал, что его нет. А теперь вот, когда телефонов нет почти ни у кого, не подумал, что он может быть.

– Не подумал, – честно признался я, стараясь, чтобы голос не звучал совсем уж жалко.

– Ну и если у нее не радиотелефон, а обычный проводной, то он тоже не отключится – они ведь от телефонной сети на сорок восемь вольт работают, а не от общей электрической, – добавил Марч. – Но что-то я сомневаюсь, что она еще не купила себе радиотелефон. А вот у них-то базы как раз от обычной розетки питаются.

Дверь открылась, и из темного дома вышла Митчелл, прижимая к уху трубку телефона. Подошла к щитку, заглянула внутрь, что-то сказала. После чего закрыла металлическую дверцу, повернулась и ушла обратно.

– Все, вызвала, – сказал Марч. – Теперь ждем пять минут, и я иду внутрь.

Оставалось только откинуться на сиденье в ожидании.

– Сунуть губку за щеку не забудь, – сказал он.

Я послушался, засунул этот кусок поролона за щеку, снова посмотрел в зеркало – форма лица изменилась так, будто у меня болел зуб и ткани вот так вот надулись.

– Добрый вечер, вы верите в Бога нашего Иисуса Христа? – спросил я, едва ворочая языком.

Вот ведь зараза этот детектив. Он в действительности подобрал мне образ, чтобы я выглядел как можно более жалко и одновременно с этим… отталкивающе, что ли? Хотя… Так меня точно не узнают, вообще никаких вариантов. И это хорошо – влететь в неприятности, когда мое дело и так расследуют, мне не хотелось вообще.

Пять минут тянулись долго, Марч то и дело посматривал на часы. Мне тоже было неловко – эта затея казалась мне совершенно идиотской. Но с другой стороны, выбора все равно особо не было.

– Пора, – сказал детектив.

Вышел из машины, обошел ее и достал из багажника что-то, а потом с уверенным видом двинулся в сторону дома Митчелл. Только сейчас я увидел, что это был чемоданчик с инструментами.

Он подошел к дому и нажал на кнопку звонка. Потом постучал – похоже, что звонок тоже был электрический. Через полминуты дверь открылась, из-за нее выглянула та же самая блондинка, кивнула, и детектив вошел в дом.

Дверь закрылась за ним. Первая часть плана сработала, так что скоро вмешаться придется уже мне.

Глава 21

Ровно через десять минут я вышел из машины, поправил идиотскую бейсболку и направился к входной двери дома Митчелл. И нажал на звонок. Потом вспомнил, что он электрический, и не работает. Чертыхнулся, поняв, что повторил ошибку Марча, и просто постучал – как можно более громко и напористо, чтобы точно открыли. И чтобы сразу настроить женщину на нужный лад.

Примерно через полминуты дверь открылась, и на пороге появилась блондинка. Она все так же была в своем деловом костюме – наверное, переодеваться в темноте не решилась. Я вот тоже не любил, потому что-то футболку наизнанку надену, то трусы, то носки. Постоянно со мной такая ерунда случалась, еще с прошлой жизни.

– Слушаю, – нетерпеливо сказала она, окидывая меня быстрым взглядом.

– Добрый вечер, мэм, – начал я. – Скажите, вы верите в Господа нашего Иисуса Христа? – нет, идиотское начало. Интересно, а она реально еврейка, и именно поэтому мне Марч сунул эту бейсболку и брошюру? Внешне, кстати говоря, не похожа. Больше актрису из «Убить Билла» напоминает, но не Уму Турман, а ту психованную, одноглазую. – Вы когда-нибудь задумывались, что Мессия, прихода которого ждет наш народ, уже приходил две тысячи лет назад?

– Что, простите? – спросила она.

– «Он был изъязвлен за грехи наши и мучим за беззакония наши». Это написано за семьсот лет до Рождества Христова, задолго до распятия, и это точное описание страданий Иисуса из Назарета.

– Слушайте, мне сейчас не до того, – попыталась вставить она.

– Многие раввины до девятнадцатого века признавали, что это глава говорит именно о Мессии, – продолжил я, повысив голос. – И только потом, из-за полемики с христианами, некоторые стали трактовать этот отрывок, как описание страданий всего народа Израиля. Но текст сам по себе говорит о том, что это один человек. Там «он», а не мы, мэм.

Хорошо, что у меня была возможность ознакомиться с брошюрой, пока мы ждали Митчелл, я ее практически наизусть выучил. Сымпровизировать так я точно не смог бы.

– У меня вообще-то света дома нет, мне не до вас, – заметила она и попыталась захлопнуть дверь.

Я же просунул ногу между створкой и косяком. Удар оказался болезненным, но виду я не подал. Но при этом сделал максимально идиотское выражение лица, потому что именно идиотов считают безобидными.

– Тем более, мэм, – тут же подхватил я и понял, что на меня напало вдохновение. – Разве не в такие моменты, когда гаснет свет, мы особенно сильно нуждаемся в свете внутри нас? Разве это не тот самый момент, когда только Господь может помочь нам? Ибо сказано «пройдя через долину смертной тени, да не убоюсь я зла, ибо ты со мной».

– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите! – она явно начинала злиться все сильнее и сильнее.

– Понимаю, это звучит неожиданно, – сказал я. – Но это нормально. Многие евреи, которые приняли Иисуса как Мессию, говорят, что они не перестали быть евреями, а наоборот, обрели полноту своей веры.

– Но…

– А вы знали, что даже само разрушение Второго Храма в семидесятом году было предсказано самим Иисусом за сорок лет до этого события? Он говорит своим ученикам, что не останется здесь камня на камне, и разве это не удивительное подтверждение…

Да, черт подери, если бы я встретился сам с собой, и был при этом евреем, я бы уже однозначно сам принял Христа.

– Хватит! – резко закричала она, и в ее голосе прозвучала уже настоящая истерика. – Хватит пороть чушь! Я даже не еврейка!

– Да, но если вы христианка, то могли бы пожертвовать немного на нужды просвещения…

Она вытащила кошелек, достала из него купюру и швырнула на улицу.

– Хватит! – закричала она. – Забирай деньги и убирайся! Иначе я вызову полицию!

Что ж, оставалось надеяться, что угрозу свою она не исполнит. Ну и на то, что я дал Марчу достаточно времени на то, чтобы он сделал свое дело.

– Возьмите хотя бы брошюру, – я протянул ей смятый листок, который дал мне детектив. – На досуге прочитаете, вдруг что-то откликнется в сердце.

Я убрал ногу и она захлопнула дверь. Секунду спустя послышался звук проворачивающегося замка. Я повернулся, наклонился и подобрал купюру. На ней был изображен Бенджамин Франклин. Она в меня сотню кинула. Что ж, конечно, настоящие евреи были бы рады этому пожертвованию, но и я деньгами кидаться не буду.

Убрав денежку в карман куртки, я повернулся и побрел на дорогу, чувствуя при этом странное удовлетворение. Мне удалось заболтать ее, причем она меня, очевидно, не узнала. Оставалось надеяться, что Марчу хватило времени на то, чтобы сделать фото.

И тут я заметил, как на улицу заезжает белый фургон с логотипом электрической компании на боку. Той же самой, чей логотип красовался на робе Марча.

Твою ж мать! Только настоящего электрика мне не хватало. Если этот парень сейчас подойдет к дому, то все, маскировке частного детектива конец. И потом, Митчелл вызовет полицию, они приедут, возьмут всех за компанию. И, естественно, выяснят, что я никакой не еврейский миссионер, а на самом деле я русский детектив, а точнее патрульный.

Нужно задержать его как можно надольше, чтобы дать Марчу закончить со своим делом. И желательно, чтобы он обратно включил свет. Может тогда этот парень и не пойдет внутрь.

И я двинулся к нему решительным шагом, на ходу доставая из кармана значок.

– Добрый вечер, – поздоровался я. – Офицер Диксон, полиция Лос-Анджелеса.

Значок я показал всего на секунду, а потом тут же спрятал за спину. Последнее, что мне было нужно – это чтобы он увидел номер моего жетона. Мужчина посмотрел на меня через окно машины, после чего растерянным голосом проговорил.

– Офицер? А что…

Точно, у меня же эта идиотская кепка со звездой Давида на голове.

– А что, офицер не может быть евреем и миссионерствовать в свободное время? – спросил я, сделав вид, что начинаю злиться. – Вы антисемит, сэр? У вас есть какие-то проблемы с народом Израиля? Может быть, вы еще и Палестину поддерживаете?

– Нет, нет, господин офицер, – он выставил перед собой руки. Похоже, что серьезно испугался. – Я ничего не имею против евреев. Среди моих друзей есть евреи. Я понимаю, как ваш народ пострадал во время Холокоста…. Но что случилось, почему вы меня остановили?

– Ваш фургон, – ответил я, внимательно осматривая фургон в поисках хоть каких-то нарушений. – Одна из передних фар горит слишком тускло.

– Да нет, все было нормально…

– Включите фары, – приказал я.

Он послушался. В действительности, обе фары горели, но одна из них как-то тускловато – может быть, отражатель немножко подгнил из-за конденсата, все-таки дожди шли последние дни. Или просто лампочка попалась не слишком качественная.

– Выйдите из машины, – махнул я рукой.

Он послушался, вышел. Я показал ему на фару.

– Но это же мелочь…

– Это не мелочь, – сказал я. – Вы можете не увидеть помеху справа из-за этого. И попасть в аварию. Это нарушение представляет угрозу дорожному движению. Стойте на месте.

Я обошел машину. Больше ничего мне найти не удалось. Хотя вот, какое-то пятно на заднем габаритном фонаре. На самом деле это просто грязь, но…

– Подойдите сюда, – приказал я.

Он подошел.

– У вас задний габаритный фонарь треснут.

– Но… – он посмотрел. – Я уверен, что с ним все нормально. Это просто грязь.

– И вы считаете, что допустимо ездить с грязным габаритным фонарем? – спросил я. – А может быть, тогда можно и номера не протирать? А если вас кто-нибудь не заметит и въедет сзади?

– Я сейчас протру, – сказал он, достал какую-то тряпку, плюнул на нее и принялся стирать грязь с габарита.

Я же отправился смотреть, до чего еще можно докопаться. Штраф я все равно выписать не мог, у меня не было с собой книжки, я ее, естественно, оставил в участке, когда уходил со смены.

Когда Марч уже выйдет? Я не смогу грузить электрика бесконечно, рано или поздно причины удерживать его закончатся, и тогда он пойдет в дом.

– Еще одно нарушение, – сказал я. – У вас щетки стеклоочистителя сильно стерты. Посмотрите сами. Резина потрескалась.

Мужчина в очередной раз обошел машину, наклонился к лобовому стеклу, разглядывая щетки.

– Ну, может, менять пора, – пробормотал он. – Но это же не повод для штрафа?

– В принципе – повод, – сказал я и запустил руку в карман, будто собираясь достать книжку с бланками. – Неисправные стеклоочистители в условиях дождливой погоды представляют угрозу безопасности дорожного движения.

– Офицер, послушайте, у меня срочный вызов, – сказал он, явно начиная нервничать. – Клиентка без света сидит, я и так задержался. Давайте договоримся, а? Я пожертвую вашей миссии пятьдесят долларов…

– Руки на капот! – приказал я, делая самую зверскую рожу на которую только был способен.

– Что? – спросил он.

– Руки на капот, – повторил я. – Попытка дачи взятки должностному лицу. Посидишь годик в тюрьме, подумаешь над своим поведением.

Он вдохнул, выдохнул и уже трясясь от страха лег на капот фургона. И тогда я боковым зрением заметил, как входная дверь дома Митчелл открылась, а из нее неспешным шагом вышел Марч. Отправился он прямо к щитку, и буквально через несколько секунд в доме загорелся свет.

Марч повернулся, увидел меня, фургон и электрика, который стоял, положив руки на переднюю часть машины и расставив ноги на ширине плеч. Он посмотрел на меня широкими глазами – даже с такого расстояния было видно – а я пожал плечами. Мол, что мне еще надо было делать.

Марч быстрым шагом вернулся к двери, сказал что-то, не входя внутрь. В проеме мелькнула Митчелл. Дверь закрылась, а детектив развернулся и быстрым шагом пошел к своей машине, обходя нас с электриком по широкой дуге.

– О, – проговорил я. – Кажется и свет наладился.

Электрик застонал. Я наклонился над ним и спросил:

– Веришь ли ты в Господа нашего Иисуса Христа?

– Да, – проговорил он, стуча зубами. – Верую.

– Ну тогда на первый раз я обойдусь предупреждением, – сказал я. – Пожертвуешь эти пятьдесят долларов церкви и честно расскажешь священнику, что хотел дать взятку, на исповеди. И больше так не делай. Понял?

– Понял, – кивнул он.

– Все, свободен, – сказал я.

И двинулся дальше по улице. Мимо меня проехала черная «Пятая авеню», но метров в двухстах дальше по улице она остановилась. Я дошел дотуда неспешным шагом, сел в тачку, и Марч тут же тронул ее с места, достаточно резво набирая скорость. Ему, похоже, хотелось как можно быстрее свалить отсюда.

– По краю прошлись, – проговорил я, снимая с головы кепку и вытаскивая изо рта губку. Потом сорвал эти идиотские усики и бородку, взъерошил волосы, чтобы они выглядели прилично, и выкинул весь этот реквизит на заднее сиденье.

– Зато дело сделано, – ответил Марч. – Фотографии у нас. А электрика ты за что арестовывать стал?

– Я докопался до дворников, – ответил я. – Они стерты были. Он предложил пятьдесят долларов, и я сказал, что его сейчас арестую. Ты успел?