Текст книги "Служить и защищать (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Утро началось как обычно: ранний подъем, разминка, завтрак. Потом покормил животных, сел в «Шеветт» да поехал в участок. Снова пошел дождь, и я очень обрадовался, что у меня с собой есть куртка получше, чем та потертая кожанка. Ранним утром ехать в ней было уже совсем не жарко – возможно, сказывалась замена нормального бокового стекла на пакет.

Переоделся, получил рацию, наручники, оружие, а потом отправился на брифинг, где сержант устроил нам самый настоящий разнос. А все потому, что на него надавил капитан, на которого надавили в мэрии, из-за того, что город получает слишком мало денег с штрафов. В общем, нам выдали план на десяток штрафов до конца смены, и сказали, чтобы пока мы не выполним план, в участок не возвращались.

Все по планам, короче говоря, палочная система, все дела. Хотя я так и не понял, может быть, он просто шутил, и на самом деле никакого плана нет.

Но так или иначе я отправился на маршрут. Обошел свой участок из конца в конец, потом по периметру, выписал пару штрафов, эвакуировал одну единицу автохлама – начал уже канцеляритом думать, вот до чего бюрократия доводит.

Потом проверил несколько переулков. Утренняя программа-минимум была выполнена, и теперь оставалось только ждать вызовов, ну и бродить, выписывая штрафы. Не такая уж и плохая работенка на самом деле, только платят мало. А если учесть, что следующего чека я не получу – я был отстранен, и ничего не делал, так что мне ничего и не положено четвертого ноября. В общем, с деньгами дела обстояли печально.

Я собирался уже зайти в кафе и заказать себе кесадилью с сыром или что-нибудь такое, когда рация ожила:

– 12-Адам-34, у нас двести одиннадцать на Флоренс между Реймонд и Норманди. Жертва – женщина, ранена. Код два, выдвигайтесь.

Ограбление с применением силы. Я сорвался с места очень быстрым шагом и скоро уже подошел к нужному месту. Это был небольшой пятачок тротуара возле продуктового магазина. Там успела собраться небольшая толпа зевак, которые окружили сидевшую на бордюре женщину лет пятидесяти.

Она прижимала к уху скомканный носовой платок, уже успевший потемнеть от крови.

Я протолкнулся через собравшихся зевак и присел перед ней на корточки.

– Мэм, я – офицер Соко, – сказал я. – Что произошло?

Она подняла на меня заплаканные глаза и сквозь всхлипывания проговорила:

– Этот… Этот черный подонок. Он подбежал сзади и просто вырвал серьгу у меня из уха. Я даже не успела ничего понять, просто резкая боль, а потом он убежал дальше по улице. А у меня кровь льется, кровь.

– Уберите, пожалуйста, платок, я посмотрю вашу рану.

Как офицер полиции, я имел право оказывать первую помощь, да и умел это делать. Она убрала платок, и я увидел, что мочка уха действительно порвана. Кровь уже начала подсыхать по краям, но рана выглядела неприятно, хотя никакой опасности не представляла. Однако ее придется шить – это точно.

– Диспетчер, это 12-Адам-34, – проговорил я. – Флоренс между Реймонд и Норманди, рваная рана уха. Пришлите скорую.

– Принято, – ответили мне. – Ожидайте.

– Все, – сказал я. – Скорая будет через несколько минут. А теперь расскажите подробнее, что случилось, и как выглядел нападавший.

– Он был молодой… – ответила она. – Чернокожий, лет двадцати, в толстовке. Подбежал сзади, когда я шла к магазину, схватил меня за серьгу, а потом рванул прочь.

– Кто-нибудь еще что-нибудь видел? – обернулся я к зевакам.

– Я, сэр, – сказал молодой парень. – Он обычный чернокожий, у него самого в левом ухе серьга была. Потом сразу же накинул капюшон и убежал.

Значит, это произошло спонтанно. Просто увидел цацку и решил прикарманить.

– Это бабушкины сережки, – проговорила женщина. – Единственная память, которая от нее осталась. Я столько лет их проносила.

Я достал блокнот, принялся записывать, хотя тут ничего особого не было.

– Опишите ее, пожалуйста.

– Крупное кольцо такое, с полпальца толщиной.

Она полезла в карман и достала массивную серьгу золотистого цвета. Протянула мне и, всхлипнув, сказала:

– Вот вторая, я на всякий случай сняла ее сразу после случившегося…

– Она золотая? – спросил я, глядя на крупное и тяжелое даже на вид ювелирное изделие.

– Нет, – покачала головой женщина. – Позолоченная. Обычная бижутерия, если честно, долларов пятнадцать максимум стоила.

Я не удержался и вздохнул. Значит, парень не только устроил уличное ограбление с причинением телесных повреждений, но еще и сделал это ради бесполезного украшения. Которое толком ни в одном ломбарде не продашь. Раз серьга массивная, он, очевидно, подумал, что она полностью золотая, вот и решил, что можно сдать на переплавку. Похоже, реально перепутал.

Пока я записывал показания, подъехала карета скорой помощи. Медики тут же отвели женщину к машине и принялись обрабатывать рану. При этом я слышал, как они уговаривали ее поехать в больницу, потому что рану определенно придется зашивать.

Я же связался с диспетчером и вызвал детективов для дальнейшего расследования. В общем-то, это все, что мне оставалось – будучи патрульным я не мог вести самостоятельного расследования. Мне с тем дилером-то пришлось провернуть все так, будто я его случайно увидел, а не информатор меня на него навел. И все плюшки все равно получили детективы из отдела наркотиков.

Минут через двадцать приехал детектив, невысокий лысеющий негр, что достаточно нехарактерно для детективов – чернокожих в полиции пока было немного – в потертом плаще. Он представился, я передал ему свои записи, коротко пересказал детали, и он поблагодарил меня за оперативную работу. Хотя было видно, что за дело ему брать не хочется – если ущерб в действительности всего на пятнадцать долларов, а никаких конкретных показаний нет – это всего лишь еще один висяк.

Потом меня снова вызвали на шум, на то же место, что и вчера. Я дошел до переулка и во второй раз за два дня вытащил из мусорного бака кошку. Даже котенка скорее, грязного, но симпатичного при этом, серо-белого. Сам не зная почему, я погладил его, держа на руках.

– Ну и что тебе там понадобилось-то? – только и оставалось спросить мне.

Котенок, естественно, ничего не ответил – разговаривать животные, к сожалению, не умеют. Хотя уж кто-кто, а уличные коты много чего видят, кучу всего замечают и наверняка могли бы стать отличными информаторами.

– Ну и что с тобой делать? Вот зачем ты туда лезешь? Ладно я, а вдруг кто-нибудь стрелять по этому баку начнет? Или подожжет?

Он просто мяукнул.

– Голодный, наверное?

Он опять мяукнул, уже жалобнее.

Я, продолжая держать его на руках, добрался до магазина, где купил пакетик корма. Посадил на землю котенка, высыпал рядом корм, и он тут же набросился на него и принялся есть, жадно урча.

– Ну и вот что мне с тобой делать… – повторил я.

На самом деле котенка-то можно и домой забрать, вот только… Ему вроде бы и на улице терпимо: он не худой, скорее даже наоборот, пусть и грязный. Да и Рэмбо с Владимиром явно к такому соседству отнесутся не слишком хорошо.

А еще нужно будет отвести его к ветеринару, проглистогонить, сделать прививки, получить паспорт. А у меня такой возможности, откровенно говоря, нет – денег и так в обрез. Да и ухаживать за ним в текущих реалиях мне просто некогда – даже банально к туалету приучить не смогу. И будет у меня в трейлере постоянно вонять кошачьей мочой.

Да и не хочется мне превращаться в бременского музыканта. Тогда ведь реально только осла будет не хватать.

– Давай договоримся, – проговорил я. – Приходи сюда каждый день, и я буду тебе пакетик корма покупать. По будням. Договорились?

Он посмотрел на меня, мяукнул и продолжил есть.

– Ну, будем надеяться, что договорились.

Я погладил котенка по спинке, после чего отправился дальше патрулировать улицу.

Остаток смены прошел без особых происшествий, но план по штрафам я выполнил, так что вполне мог гордиться собой. Сдал оружие, переоделся, и на этот раз куртку оставил тут, натянув свою кожанку. Да, я имел право носить зимнюю куртку в городе, но только вот приходить в ней в бар было нельзя. Это могло вызвать вопросы.

А я назначил детективу встречу именно в баре.

«Пять долларов» никак не изменился с тех пор, как я был там в последний раз. Людей, правда, было немного, но к вечеру соберутся. Разве что вместо знакомой барменши за стойкой стоял какой-то молодой парень. Я кивнул ему, заказал кувшин «Миллера Лайт», уселся за столик и принялся ждать, наблюдая за какой-то трансляцией, идущей по телевизору. Ничего интересного в американском спорте я не видел, но приехал рановато и надо было себя как-то развлечь.

Марч появился, когда я успел уже наполовину приговорить кувшин, выглядел он как обычно. Без лишних слов уселся напротив меня, положил на стол конверт, а потом налил пива во второй бокал. Сделал глоток, посмотрел на меня и спросил:

– Ты серьезно пьешь диетическое пиво?

– Да, – ответил я. – А у тебя с этим какие-то проблемы?

– Да нет, – он усмехнулся. – Странно просто, вроде здоровый мужик.

– Потому и здоровый, что пью диетическое, – я усмехнулся. – На самом деле не в этом дело, просто в качалку хожу.

– Смотри фото давай, – проговорил он.

Я отставил в сторону бокал и вытащил из конверта стопку фотографий, отпечатанных на плотной глянцевой бумаге. На первых было что-то из интерьера дома, и мне оставалось только порадоваться за Митчелл, что она живет так дорого-богато. Ну или позавидовать.

А вот на остальных были террариумы. Их было много – целые ряды, расставленные вдоль стен просторной комнаты. Каждый был оснащен специальной лампой, которые во время съемки не горели, но Марч подсветил себе фонариком. На одном из фото я заметил на заднем плане окно с отодвинутой шторой, за которым были видны улица и дом напротив. Марч знал свое дело – этот кадр станет неопровержимым доказательством того, что фото сделаны именно в доме Митчелл. Даже если она решит схитрить и попытается куда-нибудь вывезти своих питомцев.

А потом были фото обитателей. Свернувшиеся кольцами змеи самых разных расцветок, некоторые даже с характерными узорами. Они даже мне, человеку, который чертовски далек от серпентологии, или как там эта наука называется, показались угрожающими. Жуткое зрелище.

Меня аж передернуло.

– И это такая камерка так снимает? – спросил я, разглядывая один из снимков, на котором была изображена змея, верхняя часть которой была серовато-оливковой, а нижняя – светлой. А еще у нее были большие глаза, чертовски большие.

– Ну а чего ты хотел, «Minox», – он самодовольно усмехнулся. – Эти камеры на самом деле шпионские, для того, чтобы снимать документы.

Сделал еще глоток пива, посмотрел, какое именно фото я держу перед собой, и проговорил:

– Это, кстати, и есть черная мамба. Молодая еще совсем, они до трех метров потом вырастают. Жуткая тварь.

– Это уж точно, жуткая, – кивнул я, чувствуя, как по моей спине пробегает холодок. И тут до меня дошло: – Погоди, так она же не черная!

Марч коротко рассмеялся.

– Я тоже сначала так подумал. А потом узнал, что эту гадину так назвали из-за того, что у нее внутренняя часть пасти угольно-черного цвета. А сама она вот такая вот, невзрачная.

Я представил себе чернильно-черную пасть с ядовитыми клыками, и меня передернуло снова. А Марч продолжил:

– Вот ее-то она и купила. И террариум специально для нее, новый, там даже наклейка осталась, значит, она его не чистила пока. Так что…

– Этого достаточно, – сказал я, убирая фотографии обратно в конверт. – Что теперь?

– А теперь вопрос в том, что нам делать, – он выпил еще пива. – Я думаю, дальше твой ход. Ты – полицейский, можешь сказать, что фото тебе предоставил какой-нибудь из информаторов. Патрульный, но значок все равно вес имеет. Если приедешь к ней с этими доказательствами и надавишь, то она может сломаться.

– А может и не сломаться, – заметил я. Мне не хотелось лезть туда, особенно с учетом того, что я рисковал познакомиться с обитателями террариума поближе.

– Но шансов больше, чем если это будет делать частное лицо без каких-либо полномочий, – сказал он.

– Все равно нитками белыми шито, – я покачал головой, откинулся на спинку стула и сделал несколько глотков уже согревшегося пива из своего бокала. – Это шантаж один хрен.

– Майк, – сказал он. – Не волнуйся, мои работодатели тебя прикроют. Не только тебе хочется закрыть Гольдберга за его грехи.

– И на кого ты работаешь? – спросил я.

– Это не столь важно, – он покачал головой.

– Ты предлагаешь мне довериться твоим работодателям и даже не говоришь, кто они. А я рискую всем.

– Ты ничем не рискуешь, – он покачал головой. – Майк, мы оба понимаем, что ты уже все потерял. Если ничего не сделаешь – вылетишь из полиции. Так что решайся.

– Хотя бы намекни, кто тебя прикрывает, – попросил я. – Если пойму, что стоит им доверять, то…

– Это глубинные разборки, Майк, – сказал он. – За управление этой страной уже кучу лет борются две организации. Вот одна из них меня и наняла. Им очень нужно прищучить Гольдберга, потому что это помешает второй организации.

– Ассасины и тамплиеры, что ли? – ляпнул я.

Ну а что, тайные общества, самые известные даже тем, кто далек от компьютерных игр. Кино-то я все равно смотрел, интересно же.

– Чего? – он посмотрел на меня. – Какие еще ассасины и тамплиеры? Ты о чем вообще?

– Ну у меня нет больше идей, кто это мог бы быть.

– А, да, ты же не американец, – он хмыкнул. – Был бы американцем, сразу бы понял. В общем, да, можешь считать, что меня нанял орден тамплиеров. Очень могущественный, с золотом, которое они сохранили со средних веков.

– Бред какой-то, – покачал я головой. – Но ладно, делать больше нечего.

В то, что меня кто-то всерьез прикроет, я не верил. И опять, мать его, сую голову в петлю. Но если она расскажет хоть что-то, то все получится.

– Ладно, – вздохнул я. – Скажу, что-либо она сотрудничает и начинает тайно сливать информацию на Гольдберга, либо я передам эти снимки в отдел контроля за дикими животными. И тогда она, даже если не получит реальный срок, то змей этих потеряет однозначно. Поеду завтра.

Марч покачал головой.

– Завтра не получится. Завтра пятница.

– И что? – не понял я. – Она что, мусульманка, и в мечеть поедет?

– Как тебе это вообще в голову приходит, Майк? – он покачал головой. – У Гольдберга по пятницам обычно планерка с ключевыми сотрудниками, а потом небольшой фуршет. Что-то вроде подведения итогов недели, обстановка непринужденная, но присутствие обязательно. Так что Митчелл будет там, вернется домой уже заполночь, а то и позже.

Я нахмурился. Ну да, не лучшее время для того, чтобы наезжать на человека.

– Приедет она уставшая, на взводе после долгого рабочего дня, да еще и подшофе после фуршета. Разговор может пойти не так, как нам нужно. Лучше подловить ее, когда она спокойная, отдохнувшая. Так она будет гораздо сговорчивее.

Я на секунду задумался, а потом кивнул.

– Тогда послезавтра. В субботу я не работаю, могу приехать в любое время.

– А еще в субботу она никуда по утрам не ездит, только по вечерам, – подтвердил Марч. – Так что ты застанешь ее дома. Никаких проблем не будет.

Я убрал конверт с фотографиями во внутренний карман куртки, допил пиво и налил себе еще, опустошив кувшин.

– Как с тобой связаться-то, если что-то не так пойдет? – спросил я. – Или если новости появятся?

Марч на секунду задумался, после чего полез в карман и вытащил из него блокнот. Вырвал листок и написал номер телефона.

– Это номер мотеля, где я остановился, – сказал он, протягивая мне бумажку. – Скажешь, чтобы тебя соединили с двенадцатым номером.

– Понял, – кивнул я, достал свой блокнот и написал уже свой номер. – Это мой домашний, звони, если что.

– Ты провел в трейлер телефон? – спросил он, усмехнувшись.

– А откуда ты знаешь, что я живу в трейлере?

– Майки-Майки-Майки, – он покачал головой. – Неужели ты думал, что я стану полагаться на человека, ничего про него не выяснив? Да еще и на такого, что сам сунул голову в петлю. Хотя с Краузом получилось изящно, почти сработало. Постарайся только Митчелл не бить и ничего ей не ломать.

– А об этом ты откуда знаешь?

– Не важно.

– Опять тамплиеры? – спросил я.

– Вроде того, – он кивнул и поднялся. – Завтра, как поговоришь с ней, дай мне знать, как все прошло. Звони в номер после десяти вечера, я в это время обычно уже на месте.

– Договорились.

– Ладно, мне пора, – сказал он.

Мы обменялись рукопожатиями, и он ушел. Я же посмотрел на номер мотеля. Надо бы выяснить, где он остановился на всякий случай. Но до чего же мутный тип. Еще и разборки между тайными обществами какие-то. Куда меня угораздило влезть, черт его дери?

К тому же его осведомленность напрягала. Очень сильно. В другой ситуации я подумал бы, что он может быть человеком Гольдберга, который готовит для меня очередную ловушку. Но во-первых, продюсеру это уже, скорее всего, без надобности – мое увольнение для него лишь вопрос времени. А во-вторых – я слишком хорошо помнил тот взгляд, которым Марч смотрел на меня, называя «шавкой Гольдберга». Такое не сыграть. А если я и в этом ошибся – грош цена всему моему опыту в уголовном розыске.

Ладно, черт с ним. Ставки сделаны.

Я поднялся, вышел на улицу, сел в «Шеветт» и поехал домой. Что ж, послезавтра эта ситуация решится, тем или иным образом.

Глава 24

Едва я заступил на смену, пришел на свой участок, как рация ожила.

– 12-Адам-34, у нас сто восемьдесят семь на Семьдесят шестой между Бадлонг и Реймонд. Обнаружено тело. Код три.

Сто восемьдесят семь – это убийство. А значит, действовать нужно как можно быстрее, потому что чем раньше обследуешь место преступления, тем больше шансов поймать преступника. Другое дело, что я не детектив из отдела убийств, и с убийствами в этом мире дел не имел. В прошлой жизни – да, насмотрелся и на трупы, и на все остальное. Но в Америке была своя специфика.

Тем не менее, я сорвался с места и, пробежав пару кварталов, добрался до указанного адреса. Это был узкий переулок, зажатый между двумя облупленными заборами. Рядом стояли двое парней мексиканской наружности и, к моему удивлению, Лестер. Который переоделся – нашел где-то замызганную куртку, больше похожую на военный бушлат.

– Кто нашел труп? – спросил я.

– Я, сэр, – ответил один из мексиканцев. – И я же вызвал полицию.

– Хорошо, оставайтесь на месте, ожидайте прибытия детектива, – сказал я.

А сам двинулся к телу. В общем-то, на мертвецов я смотреть уже привык, и никаких особых эмоций у меня это не вызывало. На земле, прислонившись спиной к забору, сидел человек, мужчина лет тридцати, чернокожий. Ни синего, ни красного в его одежде не было, что, впрочем, еще ни о чем не говорило.

Голова его свесилась набок, а на животе расплывалось уже потемневшее пятно. На руке тоже была кровь – подозреваю, что умер он не быстро, пытался зажать рану ладонью. Наверняка звал на помощь.

Я присел на корточки и дотронулся до его шеи – не столько чтобы проверить пульс, сколько для того, чтобы оценить, насколько он холодный. И кожа оказалась холодной, что означало, что произошло это, скорее всего, еще ночью.

– Диспетчер, это 12-Адам-34, – проговорил я в рацию. – Подтверждаю код сто восемьдесят семь, огнестрельное ранение, жертва мужского пола, возраст около тридцати. Скончалась предположительно несколько часов назад. Прошу выслать детектива из отдела убийств, криминалистов и коронера.

Я огляделся. Никаких очевидных следов борьбы не было: ни разбросанных вещей, ничего такого. Карманы тоже не вывернуты. Его не грабили, просто пристрелили.

Достав желтую ленту, я принялся наматывать ее на доски забора, огородив место преступления. Потом вернулся обратно к свидетелям, подошел к тому мексиканцу, который, по его словам, вызвал полицию, достал блокнот.

– Офицер Соко, семьдесят седьмой участок, – представился я уже как положено. – Представьтесь, пожалуйста.

– Рауль Гарсия, – ответил он.

Чисто как «Иван Иванов».

– Скажите, пожалуйста, когда вы нашли труп.

– Минут двадцать назад. Я увидел его и сразу же вызвал полицию, сбегал до телефона. Потом вернулся – интересно же посмотреть.

– Вы знали жертву?

– В первый раз его вижу.

– Вы подходили к нему или осматривали его вещи?

– Нет, офицер, – он тут же поднял руки. – Увидел, что парень лежит, вот и пошел сразу.

– Хорошо, – кивнул я. – Оставайтесь до прибытия детективов, вас опросят еще раз. А вы? – повернулся я ко второму.

– Я позже уже пришел, – он тут же покачал головой.

– Вы видели что-нибудь подозрительное?

– Не считая труп?

– Да, – кивнул я.

– Нет, офицер.

– Ладно, все равно оставайтесь.

К месту стали собираться зеваки. Я вышел к ним, показал значок и сказал, что это место преступление, и чтобы они расходились. Потом повернулся к Лестеру. Не думаю, что городской сумасшедший может что-то рассказать, но все-таки он тут был, и я обязан его допросить.

– А ты что-нибудь видел, Лестер?

– Смерть пришла за ним, – ответил он все тем же потусторонним голосом, закатив глаза. – Она всегда приходит быстро, когда договор нарушен.

– Что за договор, Лестер? – спросил я.

– Мы все подписываем этот договор, когда рождаемся, – ответил тот. – И все нарушают его рано или поздно, и все мы умрем. Но этого убили семена смерти. Посеешь такое и вырастет смерть.

– Ты имеешь в виду, что его застрелили? – спросил я, хотя это было и так понятно.

– Семена сеет металл. Как у тебя, – он кивнул на пистолет в моей кобуре. – Металл – тяжелая ноша. Если не хватает сил нести, то ты бросаешь ее. Тяжелая ноша выдает тебя, когда ты куда-то бежишь.

Он повернул ко мне голову, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то вроде осмысленности.

– Металл можно бросить, а договор останется. Взгляни на запад, офицер, и путь откроется.

Он проговорил это, развернулся, а потом медленно двинулся прочь, так и оставив меня стоять в недоумении. Я подумал немного. Взгляни на запад и путь откроется…

Повернулся к переулку. Взгляни на запад. Но тут с обеих сторон заборы.

Не зная сам, на что рассчитывая, я схватился за верхнюю часть забора и подтянулся, заглядывая на ту сторону. И сразу же увидел там револьвер, он валялся в траве, как будто его перебросили через забор.

Я перебрался на ту сторону, подошел к револьверу и наклонился. Это был Кольт Детектив Спешл с двухдюймовым стволом, маленький совсем. Так, ну оружие найдено – и это уже хорошо. Оно, конечно, не факт, что куда-то выведет, но лишняя улика – это лишняя улика.

Но трогать его я не имею права. Приедут криминалисты, опишут все и сами заберут.

Я перелез обратно через забор, как раз чтобы увидеть, как подъезжает машина, черный «Форд Гранада». С водительского сиденья выбрался мужчина – смутно знакомый, я его видел в общей комнате детективов, да и на брифингах.

– Детектив Чейз, отдел убийств, – представился он.

– Офицер Соко, – кивнул я. – Первым прибыл на место преступления.

– Ну пойдемте посмотрим, что там, детектив Соко.

Странно. С чего бы ему звать меня детективом, особенно если учесть, как ко мне относятся остальные коллеги. Но этот вроде настроен нормально, так что почему бы не посмотреть.

– Мистер Гарсия первым нашел тело и вызвал полицию, – я кивнул на мексиканца, который стоял у стены. – А еще я нашел оружие.

– И где оно? – спросил он.

– За забором валяется, – ответил я. – Скорее всего, перебросили через забор после того, как выстрелили.

Чейз удивился, хмыкнул, а потом спросил:

– Как вообще догадался там посмотреть, Майк? – надо же, он назвал меня просто по имени.

– Не поверишь. Лестер подсказал, – ответил я.

Он посмотрел на меня с недоверием.

– Лестер? Это тот, о ком я думаю? Наша местная легенда?

– Ага. Немного сумасшедшая легенда, – кивнул я.

– Погоди… – замотал он головой. – Ты что, его понимаешь? Он же только околесицу несет все время.

– Ну… не то чтобы понимаю, – ответил я. – Но в этот раз получилось разобраться.

– Однако… – протянул Чейз.

Вытащил блокнот и принялся что-то записывать. Осмотрел тело, не притрагиваясь к нему, хмыкнул пару раз, после чего тоже подтянулся, заглянув через забор. Записал что-то еще. И отправился расспрашивать мексиканца. Я же остался стоять, отгоняя зевак.

К сожалению, дело с убийством для патрульного – это на полдня. Причем не расследовать самому, чему я даже был бы рад, а именно что маячить, отгоняя зевак. Мое дело – оцепить место преступления и провести первичный осмотр. Ну и не подпускать никого, естественно.

Проторчал я там в конечном итоге до обеда, помогая криминалистам и детективу. Пришлось ответить на вопросы, потом дождаться, пока закончат осмотр и увезут тело. И только потом, когда меня отпустили, я вернулся на маршрут.

Перекусив, я продолжил патрулирование. Расклеил несколько штрафов, потом был еще один вызов на драку. Драчунов разнял, благо они еще не успели друг друга сильно изукрасить – близко было и я быстро пришел. Заковал обоих в наручники, вызвал патрульных.

Потом вернулся в участок, заполнил рапорт по убийству, сдал оружие, переоделся в гражданское и поехал домой. Все, вечер пятницы, к Митчелл мне ехать только завтра, так что можно спокойно отдыхать.

Отдыхать я, естественно, не поехал, а двинул в «Венецию», в качалку. Там быстро отработал программу, помылся, снова сел в машину.

Подумал о том, чтобы заехать в магазин и взять себе сикс-пак какого-нибудь пива, только с характером, а не местного американского. Американское пьется как вода, а зимой хочется чего-нибудь с горечью.

Поехал в «Ральфс» около дома, там отправился в отдел с импортным пивом и быстро почувствовал разочарование. У нас импортное пиво продавалось пусть и дорого, но было либо «ноль пять», либо пинтой. Здесь же почти все было в стекле, да еще и объемом ноль тридцать три.

Чуть подумав, решил все-таки взять. Прихватил сикс-пак «Пилснер Урквелл», я его в прошлой жизни любил, это хорошее чешское пиво с характером и с горчинкой. А что оно в маленьких бутылочках – ну и ладно, меньше выпью, и не так сильно наврежу здоровью.

Стоил, правда, такой сикс-пак восемь долларов пятьдесят пять центов, но я решил, что иногда можно позволить себе маленькое удовольствие. Тем более, что день был в целом такой себе.

Потом ноги сами принесли меня в отдел хозяйственных товаров. Я вспомнил про то, как меня остановили негры из Крипс и предъявили за свой тег на машине. Сами же нарисовали, мать их, а теперь предъявляют. Но в действительности от него лучше избавиться, не хочется мне, чтобы мой «Шеветт» выглядел как ездящая реклама уличной банды. Плохо ездящая, кстати говоря.

В итоге я выбрал баллон кремовой краски, стараясь подобрать цвет на глаз, купил скотч, а еще – рулон прозрачной пленки, чтобы поменять ту, которой было закрыто разбитое окно. А то она уже помутнеть успела, и это становилось просто опасно.

Пополнил запасы еды для себя и корма для своих четвероногого и двуногого в перьях друзей. И поехал домой.

Вернувшись в трейлерный парк, первым делом я покормил Рэмбо и Владимира. Потом поел сам, приготовив макароны с сыром и беконом. Потом переоделся в одежду, которую было меньше всего жалко – старые джинсы и майку, натянул перчатки и вышел на улицу.

Первым делом я заклеил малярным скотчем ручки дверей и пленкой окна, чтобы не закрасить лишнее. А то помнится мне чешский мультик про двух пластилиновых человечков Пата и Мата, которые очень любили делать ремонт своими руками, но так как не принимали мер предосторожности, им в конечном итоге приходилось переделывать все по несколько раз. Мультик был смешной, но чувствовать себя вот таким вот пластилиновым человечком мне не хотелось.

Потом встряхнул баллончик и брызнул немного краски на кузов машины, стараясь выдержать расстояние, чтобы она не потекла и не размазалась. Ну… Подобрал-то я краску в цвет на самом деле, только вот это был цвет машины, в котором она вышла с завода. А так как за годы под калифорнийским солнцем «Шеветт» изрядно выгорел, а на его кузове были частички какой-то намертво въевшейся грязи и мелкие рыжики, выглядело это пятно достаточно чужеродно.

Ну и черт с ним на самом деле. Пятно свежей краски все равно будет выглядеть лучше, чем нарисованный синим баллончиком тег Крипс.

Поэтому я принялся закрашивать его. Краска ложилась неровно, автомаляр из меня был так себе, но самое главное – минут через десять я полностью избавился от тега. Воняло, правда, достаточно сильно.

Отступив на пару шагов, я посмотрел, как это выглядело. Не слишком симпатично, но лучше, чем было, однозначно. Я встряхнул баллончик, убедившись, что внутри есть еще немного краски, после чего решил пройтись по особенно проржавевшим местам – порогам и бамперу. Подкрасил почти сквозные очаги коррозии. Конечно, по-хорошему перед этим надо было пройтись удалителем ржавчины, но я всерьез опасался, что если намазать им машину, то она попросту растворится. А на чем я тогда ездить буду?

Получилось тоже не особо хорошо, впрочем, для этой машины это не самое страшное несовершенство.

Потом я все отклеил, прилепил на место разбитого стекла новую прозрачную пленку и со спокойной душой отправился пить пиво и слушать новости.

А в новостях говорили о Европе. О том, что министры в ГДР уходят в отставку, а в Чехословакии зреет революция против коммунистического режима. И я вспомнил о том, что со дня на день рухнет Берлинская стена.

Мир менялся, но одновременно с этим все шло своим чередом. И это давало надежду на то, что рано или поздно я попаду в свое время и смогу спасти себя и семью.

Если, конечно, доживу.

А с учетом того, что завтра я поеду к Митчелл, чтобы заставить ее говорить про Гольдберга… Шансов на это у меня не так уж и много.