Текст книги "Служить и защищать (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Семен Гражданцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Как я и ожидал, ранний подъем не стал для меня проблемой. Проснулся сам за пятнадцать минут до будильника и решил уделить это время собаке. Вышел, выпустил Рэмбо из вольера, дождался, пока он закончит со своими утренними делами. Убрал за ним, а потом взял стоящую возле входа палку, которую я, выполняя данное псу обещание, никогда не выбрасывал – лишь заменял на новую, когда питбуль окончательно превращал старую в щепки.

Потрепал Рэмбо по ушам, после чего принялся бросать ему деревяшку. Пес так радовался каждый раз, когда возвращался обратно с добычей, что мне невольно стало совестно, что я частенько зарываюсь в работу и не уделяю ему должного внимания. Хотя за те две недели, что я сидел в отстранении, мы с ним провели не один десяток часов за играми, пробежками и просто общением.

Когда время начало поджимать, я вернул палку на место, насыпал корма Рэмбо, потом Владимиру, который начал озабоченно квохтать, когда увидел, что первую миску я вынес не ему. Поменял животным воду, быстро разобрался с утренней рутиной и поехал на работу.

Обратил внимание, что добираться до участка теперь получалось чуть ли не быстрее, чем на «Пятой Авеню» – раньше-то я ездил на работу к восьми и собирал все утренние пробки. А сейчас я проскакивал все сложные места еще до того, как другие горожане покидали свои уютные постели.

Я выехал на фривей, воткнул четвертую передачу и поддал газа на почти пустой дороге. Внезапно сзади раздался хлопок такой силы, что я подпрыгнул на сиденье и ударился головой о крышу. Посмотрел в зеркало – «Шеветт» плюнул из выхлопной трубы облаком черного дыма, после чего продолжил работать нормально. Ну как «нормально» – как всегда. Это что еще было?

В моей прошлой жизни молодежь любила настраивать выхлоп на своих спортивных машинах так, чтобы при сбросе газа на высоких оборотах происходили «отстрелы» – один или несколько хлопков. Вот, похоже, «Шеветт» тоже решил, что он спорткар. Правда, когда в прошлый раз у него включился «спортивный режим», у машины отвалился глушитель. Так что ну его, такой спорт.

Я снова глянул в зеркало на то, как сноп черного дыма вдалеке рассеивается в свете фонарей фривея. Вспомнилась шутка о том, что если из компьютера пошел дым, то починить устройство уже нельзя, потому что оно на этом дыме работало, и теперь его никак обратно не засунуть. Оставалось надеяться, что это не тот случай.

Я доехал до участка, припарковал машину и направился в раздевалку. В этот раз никаких бумаг на моем шкафчике наклеено не было, а коллеги встречали меня хмурыми взглядами. Ну, на самом деле лучше уж так, чем если бы они постоянно гиенили у меня за спиной – рано или поздно я бы психанул и разбил бы кому-нибудь из них хавальник.

Кстати, удивительно, чего это они вдруг решили изменить свое поведение? Я ведь вчера сдержался и даже не сказал ничего никому, просто зыркнул на них. Не верится как-то, что у меня такой взгляд страшный. Хотя, может, просто инфоповод в моем лице устарел, и им перестало быть весело? Взрослые мужики, в конце концов.

Хотя напряжение все равно ощущалось. Хорошо хоть мне с ними не в участке работать, а видеться дважды в день по полчаса – утром на брифинге и вечером в оружейке. Так что я не стал растягивать удовольствие, быстро переоделся, закрыл шкафчик на ключ от греха подальше – мало ли, что моим «товарищам по ремеслу» еще в головы взбредет – получил оружие, рацию и отправился в кабинет для брифингов.

Макферсон пришел без двадцати семь и кратко ввел нас в курс происшествий за ближайшие сутки. Объективно брифинги в патруле были заметно менее полезными, чем в угонах или нравах. Как минимум потому что отсутствовал элемент личной ответственности – тебе никто не выдавал дело, которым нужно заниматься лично. Мы изучали ориентировки на людей и машины, которые могли встретиться на любом из наших маршрутов. А могли и не встретиться вообще, если уехали в другой район, город или штат.

Забавным мне казалось то, что при всем этом у патрульных брифинг считался обязательным – на нем формально проверялось твое присутствие на смене, форма, оружие и тому подобное, на что Макферсону было, по большей части, наплевать. А вот детектив, в теории, мог на брифинг и не являться, если, например, находился на операции или в наблюдении. По уважительной причине, в общем.

Да уж, в такие моменты я снова скучал по смартфонам, на которые можно было в моменте рассылать свежие ориентировки без необходимости собираться в специальном помещении за полчаса до начала работы, чтобы с ними ознакомиться. Но приходилось работать с тем, что имеем.

Когда с разбором происшествий было закончено, сержант вдруг сказал:

– Джентльмены, еще одна вещь. Сверху спустили распоряжение усерднее заниматься уборкой автохлама с района. Эти брошенные ведра аккумулируют наркоманов, вандалов и прочую мелкую нечисть. Да и самим на чистом участке работать приятнее, разве нет?

Он выдержал небольшую паузу:

– Но даже если кому-то нет – распоряжения это не отменяет. Так что уделите этому вопросу больше внимания. Пока не будем доходить до крайности и ставить нормы по вывозу, но если моя просьба останется без внимания – дойдем и до этого. Понятно объясняю?

Патрульные лениво закивали. А я задумался о том, что в последние дни слишком зациклился на поисках каких-то более-менее серьезных преступников и совсем забыл о том, что подавляющее большинство работы пешего патрульного – это взаимодействие не столько с людьми, сколько с машинами. И стоило бы мне об этом вспомнить, потому что если по итогам месяца окажется, что я этим не занимался – то на меня и за это взыскание наложат, а мне оно сейчас совсем ни к чему. Так что я направился на свой участок, твердо решив за сегодня компенсировать те два дня, что я праздно шатался по улицам.

И едва я вышел на свою уже привычную начальную точку, как понял, что реализовать это будет не так уж и сложно. Потому что в первом же переулке я увидел еще в общем-то не старый, но совершенно убитый «Форд Эскорт», стоящий на четырех спущенных колесах и покрытый толстым слоем пыли.

Вообще, я уже видел эту машину и вчера, и позавчера, и даже подумал о том, что в ней может кто-нибудь спрятаться. Два из четырех боковых, а вместе с ними и заднее стекло у нее были выбиты, и доступ внутрь был ничем не ограничен. Но почему-то у меня даже мысли не возникло, что ее надо бы отсюда эвакуировать. Сейчас же я решил всерьез заняться чисткой района. Не столько из-за просьбы сержанта, сколько затем, чтобы вокруг автохлама действительно не собирались маргиналы.

Я потянулся к закрепленному на плече выносному микрофону рации, выжал тангенту, открыл рот… и чуть было не представился своим старым позывным. Твою мать, у меня ведь и позывной новый. Пока я работаю здесь, я не могу иметь в нем букву «К» – она означает принадлежность к детективам. А я чертов патрульный. Я вздохнул, но все же представился новым позывным.

– Диспетчер, это 12-Адам-34.

Это почему-то показалось мне очень унизительным, хотя ничего такого в этом не было – у Соко уже был такой позывной раньше.

– 12-Адам-34, диспетчер на связи.

– У меня брошенное транспортное средство, серебристый «Форд Эскорт», номер CJR472, есть данные по угону?

Несколько секунд на том конце была тишина, диспетчер делал запрос.

– Нет, 12-Адам-34, транспортное средство в угоне не числится, оформлено на имя Фрэнка Джей Дугласа, последнее зафиксированное перемещение – июнь восемьдесят седьмого, штраф за неработающий стоп-сигнал.

– 12-Адам-34 принял. Спасибо, конец связи.

Понятно, значит, с владельцем или что-то случилось, или он просто махнул рукой на свою машину. Я достал и быстро заполнил форму об обнаружении брошенного транспортного средства, вынул специальный розовый стикер и наклеил на лобовое стекло «Форда», предварительно дунув на него, чтобы хоть немного стряхнуть толстый слой пыли. Теперь по прошествии семидесяти двух часов, если владелец не уберет свою собственность, в чем я сильно сомневался, можно будет вызвать эвакуатор и утащить машину на полицейскую стоянку.

Закончив с оформлением, я пошел дальше, выискивая в памяти Соко нюансы местных правил дорожного движения, которые мог не знать. В принципе, таких не нашлось – я достаточно долго в этом теле, и при этом практически каждый день за рулем, поэтому уже разобрался, за что тут обычно штрафуют.

Однако было здесь правило, которого я в своей прошлой жизни не помнил – запрет парковки в так называемой красной зоне. Память Соко заботливо подсказала, что это одно из самых популярных нарушений из числа тех, за которые обычно штрафуют патрульные. Его суть была в запрете парковки там, где бордюры выкрашены в красный цвет. Это могли быть самые разные места – рядом с выездами, школами, пожарными гидрантами. Иногда было сложно сходу понять, зачем вообще в том или ином месте красная зона, но правила есть правила.

Вспомнил я об этом из-за того, что увидел не новый, но ухоженный «Шевроле Блейзер», стоящий в такой вот красной зоне. Так что я достал из кармана виниловую книжицу с бланками, быстро заполнил данные об автомобиле, адресе, времени и виде нарушения, после чего указал номер своего нового значка и сумма штрафа – сорок долларов. Вырвал бланк и вложил его под правый дворник. Ладно, один есть.

В течение следующих четырех часов я выписал еще одиннадцать штрафов за неправильную парковку, неспешно обойдя весь район. Кто бы мог подумать, что здесь так часто нарушают. Кроме того, нашел еще одну брошенную машину – побитый жизнью «Форд Ф-150» на Реймонд-авеню. Точно такой же, как тот, на котором меня домой подвез Джейк после того, как я проснулся на помойке. Я наклеил на лобовое предупреждающий стикер, и в этом случае была надежда, что владелец-таки уберет машину – хоть у пикапа и были спущены два колеса и разбита передняя фара, выглядел он сильно лучше, чем начавший обрастать мхом «Эскорт».

В принципе, я свой план уже выполнил, но смена из-за этого, к сожалению, не закончилась. Так что я пошел на второй круг и через час увидел возле небольшой аптеки темно-зеленый, блестящий отполированной краской «Понтиак Джи Ти О», стоящий на месте для инвалидов. Причем еще два места рядом были абсолютно свободны.

Я обошел машину и, естественно, не увидел на лобовом стекле специального синего стикера, обозначающего транспорт инвалида.

Почему-то меня это разозлило – человек ведь намеренно занял это место при наличии свободных, чтобы не нести свою задницу на пять шагов дальше. Решил, что инвалиду, если он приедет, будет проще сделать это, чем ему. Я достал книжицу с бланками. Это было одно из самых грубых нарушений правил парковки, и штраф за него был сильно больше, чем за другие похожие проступки.

Когда я уже вписал половину данных в бланк, из аптеки вышли два молодых парня – оба в светлых спортивных бомберах с символикой какой-то то ли команды, то ли школы. Увидев меня, они ускорили шаг. Идущий первым махнул рукой и крикнул:

– Эй-эй, офицер, подожди!

Я поднял на них глаза. Парни подошли ближе, и первый сказал:

– Мы всего на минутку вышли, за лекарствами, не надо штрафа, мы уже уезжаем.

Я посмотрел на него внимательнее, и у меня не возникло никакого желания с ним беседовать.

– Сэр, вы припарковались на месте для инвалидов, я должен выписать вам штраф, – сказал я канцелярским голосом и вернулся к заполнению бланка.

– Да мы просто не заметили, – сказал второй.

Я посмотрел на них, чуть приподняв брови, после чего перевел глаза сперва на синий знак с инвалидной коляской, под которым стоял их спорткар, потом на синюю же разметку на асфальте, которой было полностью закрашено место, а затем на бордюр того же цвета рядом с ней.

Парни переглянулись, видимо поняв, что сказали бред. И тогда первый сунул руку в карман, достал бумажник, вынул из него купюру в пятьдесят баксов и сделал шаг в мою сторону, зажав ее между пальцев.

– Офицер, может быть, мы компенсируем вам потраченное время и спокойно поедем?

Я посмотрел на него тяжелым взглядом и ответил:

– Еще раз так сделаешь – я оформлю попытку дачи взятки, и ты поедешь пролеживать нары и питаться казенной едой года на три.

Парень сперва открыл рот от удивления, потом на его лице отразилась неприкрытая злость. Он убрал купюру и отвернулся к своему другу, они о чем-то зашептались. Я же закончил выписывать штраф, оторвал и передал бланк им.

Можно было, конечно, действительно попытаться подтянуть их за попытку дачи взятки… Но это совсем малолетки, им лет по восемнадцать всего. Видимо, папа дал денег на крутую тачку, вот они и блатуют. А за дачу взятки им действительно может прилипнуть от года до четырех. Не хотелось из-за пятидесяти баксов и корявых понтов ломать придуркам жизнь.

Они взяли бланк молча и сели в машину. Я отвернулся, чтобы уйти, и тут услышал из-за опустившегося стекла:

– Да конечно это он. Добегался по борделям, теперь ходит, штрафы клеит, до людей докапывается. Видел его рожу? Ему теперь, поди, даже шлюхи его любимые не дают – кому нужен сраный патрульный?

Я обернулся, но машина уже тронулась. А я почувствовал себя полным идиотом. Вот так и жалей малолетних ублюдков. Сплюнул на место для инвалидов, на котором только что был припаркован «Понтиак», и пошел дальше по району. Благо остаток смены прошел без эксцессов – даже штрафовать никого не пришлось. Так что я вернулся в участок, сдал оружие и рацию, переоделся в гражданское, сел в «Шеветт» и направился в Комптон.

До нужного адреса добрался быстро – окончание смены в три часа дня означало, что я миную не только утренние, но и вечерние пробки. Я припарковался около невзрачного одноэтажного дома с потрескавшейся штукатуркой. Подумал было, что не так должны жить эскортницы, а потом вспомнил Роуз, которая просто хотела подзаработать, развлекая богачей общением, а не телом, и мне стало стыдно. Возможно, тут живет такая же несчастная девчонка.

Я позвонил в дверь, и мне открыла высокая черная девушка в домашней футболке и шортах. Я взглянул в ее лицо и сразу понял, что такая вполне могла заинтересовать богатеньких ублюдков – ей было чуть за двадцать, и выглядела она если не как модель, то довольно близко.

– Добрый день, – поздоровался я и спросил, сверившись с блокнотом: – Оливия Беннетт?

– Да… – недоверчиво протянула девушка. – А вы кто?

– Детектив Майкл Соко, – я потянулся было к внутреннему карману, но запоздало вспомнил, что значка в нем нет. Так что я просто сделал вид, что поправляю одежду, и продолжил: – Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– О чем? – она напряглась еще сильнее.

– О вечеринках продюсера Марти Гольдберга… – начал говорить я, и вдруг увидел, как лицо девушки мгновенно изменилось. В ее глазах мелькнул даже не страх – натуральная паника.

– Я не знаю ни о каких вечеринках и никогда не слышала ни о каком Гольдберге! – перебила она меня, произнеся эту фразу чуть ли не скороговоркой.

– Мисс Беннетт, прошу вас, послушайте, – мягко обратился я к ней, пытаясь успокоить. – То, что случилось с вами – не единичный случай. Вы – жертва, и таких как вы – больше десятка. И только благодаря вашему содействию мы сможем действительно наказать виновных по всей строгости закона…

– Я же сказала, – ее голос дрогнул, чуть не сорвавшись на крик, – я не знаю, о чем вы говорите.

– Оливия, пожалуйста, не делайте поспешных выводов. Нам уже все известно о творящихся там ужасах. Но пока у нас нет показаний достаточного количества потерпевших, мы не можем дать ход нашему расследованию и остановить то, что творит Марти Гольдберг и его подельники. Такие же невинные девушки как вы так и продолжат страдать. Неужели вы желаете другим пройти через то же, через что прошли сами? – я понял, что выудить из нее показания так просто не выйдет, поэтому попробовал мягко надавить на эмоции. Да, манипуляция чистой воды, но в нашей работе без таких небольших грязных фокусов, к сожалению, никак.

– Я повторяю еще раз, я не знаю ни о каких вечеринках! – ее голос все же сорвался на крик, глаза испуганно забегали. – Если у вас нет ордера, немедленно уходите, я не хочу говорить с вами!

– Мисс Беннетт… – начал было я, но девушка вдруг вздрогнула всем телом и захлопнула дверь перед моим носом. Изнутри послышался крик:

– Уходите! Уходите отсюда!

А за ним – сдавленные рыдания. Господи, что же эти ублюдки с ней сделали, что она боится даже вспоминать об этом. С другой стороны, это, возможно, ее и спасло – она ведь, в отличие от остальных жертв, не пропала без вести и не сбежала в другой штат. Значит, на то есть причина.

Я на всякий случай позвонил в дверь еще раз, немного подождал, но никакой реакции не последовало. Вернулся в «Шеветт», достал блокнот и вычеркнул из списка еще одно имя. Из пяти пострадавших девушек помочь мне теперь могла только одна.

Глава 6

В четверг я снова приехал в участок и первым же делом отправился в бухгалтерию. И обнаружил, что она в такую рань не работает. Но тут мне хотя бы немного повезло – Бетти пришла раньше, и согласилась выдать мне мою зарплату. Причем, как мне показалось, она была единственной, кто мне хоть немного сочувствовал.

Получил чек на две тысячи двести долларов – это была зарплата за прошлый месяц вместе со сверхурочными, которые мне удалось набрать еще до понижения. Настроение портило только понимание того, что в следующую зарплату я не получу вообще ничего, потому что две недели сидел дома. А потом меньше, чем обычно – патрульная ставка ниже, чем у детектива. Вроде как положено семьдесят пять процентов от стандартного оклада из-за понижения, но были подозрения, что в бухгалтерии опять что-нибудь перепутают, и Лупа получит зарплату за Пупу, а Пупа за Лупу.

Но теперь я мог хоть как-то зарабатывать на жизнь, потому что до этого перспектива была совсем не радужная – сидеть и проедать накопления.

Потом начался рабочий день. Брифинг, ориентировки, ничего особенного.

Я решил, что вовремя отправить алименты важнее, чем клеить штрафы, поэтому поехал в банк, где обналичил свой чек, причем клерк странно на меня посмотрел – похоже, что узнал из газет. Потом я доехал до почты и отправил перевод бывшей жене. И там на меня тоже смотрели странновато.

Такое внимание уже начинало надоедать, но сделать с этим я ничего не мог. Оставалось только терпеть, стиснув зубы, потому что вести себя во время разбирательства мне нужно было максимально хорошо. Иначе беда – вышибут, и придется по меньшей мере уезжать в другой штат. А мне этого не хотелось, мне нравилось в Лос-Анджелесе.

Да и патрульный – это хоть какие-то полномочия, как ни крути, а будучи гражданским я это дело точно не раскрою. А мне очень уж хотелось подержать Гольдберга за горло. И тут дело было уже даже не в девчонках, а в том, что он доставил мне слишком много проблем.

На этот раз до своего участка я доехал на «Шеветте». Пусть личную машину во время патрулирования использовать запрещено, но я и не собирался этого делать. Просто припарковал ее на краю, после чего отправился пешком.

К моему удивлению, сегодня было очень много неправильно припаркованных машин. Я не знаю, с чем это связано, но пришлось постоянно останавливаться и выписывать штрафы, из-за чего книжечка с бланками похудела. Впрочем, это ведь тоже учитывается в результатах работы – штрафы идут в бюджет, денег в котором вечно не хватает, вот мы его и пополняем. А там на каждом моя фамилия и номер жетона.

Хотя носиться как кролик из мультика, который мы смотрели с дочкой, и клеить штрафы везде-везде, я не буду. Да и нереалистично это. Большинство все-таки соблюдают правила парковки, а некоторые особо не наглеют.

Дважды мне предлагали взятку. Один раз прилично одетый мужчина сказал, что лучше эти деньги окажутся у меня в кармане, чем в бюджете. Анархист, наверное, или что-то такое. Я отказал – в разговорах патрульных я слышал, что по городу могут ходить люди из отдела внутренних расследований, подставные. И специально парковаться неправильно, ждать полицейского, а потом давать взятку.

Я не удивлюсь, если на меня эти ловушки устроят в гораздо большем количестве, чем на других. Потому что им уж очень хочется выкинуть неблагоприятного с их точки зрения элемента из полиции.

А тут еще и Левандовски со своими политическими амбициями наверняка давит на них. Вот бы на него самого что-нибудь раскопать. Хотя мне только этого не хватало – следить за своим бывшим непосредственным начальником, высоким чином в рамках департамента. Да и что-то мне подсказывало, что он кто угодно, но только не продажный коп.

Наверное, хочет побольше заработать потом, когда кресло какое-нибудь в администрации займет. И тогда будет брать.

Настроение было отвратительное, честно говоря, как и почти всегда в последнее время. Если бы не Сара, я бы, наверное, с ума сошел. Благо хоть мы с ней созваниваться теперь можем и разговаривать.

Около часа дня я прошел мимо телефонной будки на углу Флоренс и Вермонт. Будка располагалась у стены закрытого на обед магазинчика, и в ней стоял невысокий негр лет двадцати пяти в университетской куртке, как их называли в моей прошлой жизни – бомбере. На плече у него висела небольшая кожаная борсетка, которая не особо вязалась с образом.

Он горячо что-то обсуждал по телефону, даже не смотря по сторонам, поэтому меня не заметил. Но обрывок фразы, донесшейся до меня, заставил меня замедлить шаг.

– Товар у нас. Буду через полчаса, – проговорил он, слегка понизив голос. – Да все нормально, не дергайся ты, никто ничего не узнает.

Я прошел дальше, стараясь делать вид, что ничего не услышал, а потом отступил за угол дома и спрятался. Вещества. Это определенно сделка.

Сердце бешено заколотилось. Если у меня получится накрыть сделку – это однозначно повысит мой статус. Как ни крути, но одно дело – когда ты в глазах общества просто коп любитель проституток, а другое дело – когда ты умудрился накрыть сделку по передаче какой-нибудь дряни.

А у него борсетка. Много в нее, конечно, не поместится, но много ли надо веса, чтобы попасть под распространение? А уж тем более, когда есть факт передачи. А если там еще и деньги будут, то все будет однозначно, и сразу можно будет вызывать коллег из отдела наркотиков.

Короче, мимо я пройти не мог ни в коем случае. В такой-то ситуации.

Я осторожно выглянул из-за угла и увидел, как негр кладет трубку. Проверил «Беретту» и дубинку на поясе – мало ли, сколько там их, и что может случиться. Впрочем, навыкам стрельбы Соко можно было только позавидовать, что давало надежду на то, что я справлюсь.

Подмогу я вызывать не стану, если тут появится патрульная машина, то точно его напугает. И брать нужно именно на сделке.

Негр двинулся в сторону, противоположную той, в которой я находился, и по сторонам он не смотрел практически. Я двинулся за ним, стараясь не палиться, нарочито на него не смотрел. Встреченные люди в большинстве своем уступали мне дорогу.

Когда он обернулся, мне повезло – рядом стояла машина, припаркованная возле гидранта, кто-то забил и оставил ее тут. Выглядела она вполне ухоженной, и более того – это была почти полная копия моей «Пятой Авеню», только синего цвета, что заставило болезненно сжаться сердце. Все-таки я любил эту машину.

Я вытащил книжку с бланками, оформил штраф, засунул квитанцию под дворник. Негр тем временем свернул, выйдя из поля зрения. Потерять его сейчас было глупо, поэтому я прибавил шагу, дошел до угла, выглянул из-за него и увидел дилера метрах в тридцати впереди.

Дальше мы пошли по Бадлонг на юг. Хорошо, что не на север, потому что дальше был уже не мой квартал, и у коллег могли возникнуть вопросы, почему я покинул зону своей ответственности. И опять стали бы шутить, что я в бордель пошел.

Странно это – дилер и идет один, причем не оглядывается, да еще и прогулочным шагом. Однако я шел за ним как пес. Впрочем, я сейчас и есть пес, буду вынюхивать преступность и зубами выгрызать ее из общества. Чисто как опричники Ивана Грозного, которые таскали с собой метелки и собачьи головы, показывая, что выметают и выгрызают измену.

Я держался метрах в пятидесяти, иногда заходя в подворотни, чтобы не маячить на открытых местах. Периодически выписывал штрафы, если попадались неправильно припаркованные машины. Автохлама больше не было, но рано или поздно еще появится – район не слишком богатый, так что это само собой разумеющееся.

И мы шли так до тех пор, пока не оказались около ресторанчика на углу Бадлонг и Семьдесят Восьмой. Он был мексиканским и назывался «Мачо Каса».

Дурацкое название какое-то, но отделан он снаружи был интересно, весь покрыт граффити с крутыми латиносами и религиозной символикой.

И негр зашел туда. Они собираются передавать вещества прямо в ресторане? Хотя… Опыт подсказывал мне – хочешь спрятать, прячь на самом видном месте. Прямо как в «Убойной Силе», которую я смотрел в молодости, когда Дукалис попытался спрятать водку, вылив ее в графин вместо воды. А потом его начальник оттуда отхлебнул.

Правда, водку так спрятать не получилось бы при всем желании. Она просто выдохлась бы.

Я остановился около ресторана и через витрину увидел, как негр проходит прямо к двери с надписью «WC» в дальнем углу зала. Уотерклозет, то есть туалет, их тут двумя буквами обозначают, и делят на мужские и женские. В будущем появятся третий вариант, но мне об этом и думать не хотелось. Вот бы поменять историю, чтобы этой истерии не было. Хотя я не того масштаба личность.

С одной стороны это было плохо, потому что туалет – это классическое место сделки, и войти в него незаметно не получится. А с другой стороны, это было хорошо, потому что я вполне мог войти туда – это было общественное место, и ордера никакого мне не требовалось.

Вот если бы он прошел на кухню, то пришлось бы потом в рапорте писать, почему я полез. Хотя все равно приняли бы, потому что я должен был предотвратить преступление.

Я потянулся к микрофону на плече, нажал на тангенту и произнес:

– Диспетчер, это 12-Адам-34.

– 12-Адам-34, слушаю.

– У меня возможная наркосделка, «Мачо Каса» на углу Бадлонг и Семьдесят Восьмой. Один подозреваемый внутри, в туалете. Запрашиваю подкрепление, код два.

Небольшая пауза, а потом ответ.

– Принято, 12-Адам-34. Подкрепление направлено, ожидаемое время прибытия восемь минут.

Восемь минут. Я посмотрел на часы. Это слишком долго, если внутри сейчас меняют вещества на деньги, то мы их взять не успеем – сделка-то на пару минут, даже если они проверять будут.

Я перешел дорогу на перекрестке, после чего подошел к зданию. Изнутри доносился обычный шум закусочной – голоса, звон посуды, радио играло что-то на испанском. Я вошел, двинулся к туалету и остановился. Прислушался.

– О да, вот это товар, серьезно… – донесся голос, но другой – я же до этого слышал, как парень разговаривает по телефону. – И сколько здесь?

Они сейчас поменяются, и все. Ждать я не могу, если обмен завершится, то они разойдутся в разные стороны, и я не смогу задержать обоих одновременно. Так что я медленно положил ладонь на рукоять «Беретты», сбросил хлястик кобуры, чтобы не выдать себя перед теми, кто в помещении. Да и мало ли, вдруг тут кто-то еще есть, контролирует сделку.

Впрочем, никто ко мне до сих пор не подошел, и это тоже было подозрительно. Они ведь видели, что коп маячит у туалета.

А потом я толкнул дверь, ворвался в помещение, одновременно доставая из кобуры пистолет, и закричал:

– Полиция Лос-Анджелеса! Всем оставаться на местах!